Разводиться нельзя любить

Она набрала во флакон того варева, которое он оставил в котле. Когда она вышла, был уже вечер. На трясущихся ногах направилась в их палатку, каждый шаг давался с трудом. Он сидел в кресле и пил огневиски. Видимо, празднует, подумала Гермиона. Глаза предательски защипало, горло сдавило. Гермиона быстро прошла на кухню и поставила чайник. Нужно было чем-то занять себя, пока она не налетела на него с обвинениями и не начала душить. Руки мелко трясло, казалось, плечи подняты неестественно высоко — настолько они были напряжены. Он не задал ни одного вопроса, не сказал ни слова. В комнате стояла тишина. Она взяла с полки стакан и почувствовала его руки на талии, он положил подбородок на макушку. — Где ты была? — голос его был тихий. Гермиона вздрогнула, по спине пробежались колючие мурашки страха. — Я была в столовой. Ты закончил зелье? — она слышала себя как будто со стороны. — Да. Оставил его в котле, пусть остынет. Утром разолью, — непринуждённо ответил он. Ей хотелось заорать ему в лицо. Сорваться, разодрать ногтями кожу на его самодовольной физиономии. Хотелось ударить так, чтобы хрустнула скуловая кость, чтобы он застонал от боли так же, как сейчас стонала её душа — внутри. Хотелось стереть его прикосновения с кожи, выполоскать вкус его губ, вырвать из себя остатки слабости. Хотелось проснуться. В сырой, холодной камере. С цепями на запястьях, с синяками под рёбрами — но с ясной головой. Без этого удушающего наваждения. Хотелось забыть его, вытравить до последней молекулы. Выжечь. Раздавить. Он поцеловал её в шею. Она случайно скользнула рукой по карману его брюк… и почувствовала знакомую форму флакона. Гермиона замерла, на мгновение сжавшись в комок . Резко выдухнув развернулась впиваясь в его губы. Поцелуй был жадным, требовательным — ей предстояло сыграть свою партию до конца. Он подхватил её за бёдра и понёс в спальню, осторожно уложив Гермиону на матрас. Драко потянулся к пуговице её джинс, ловко расстёгивая застёжку, когда в ней вспыхнула паника — резкая, обжигающая, как кипяток. Тело предательски молчало. Сухость и напряжение в мышцах — сразу сдаст её, он поймёт, что она не сгорает от желания. Она резко схватила его за запястье. — Драко… подожди… — голос едва дрожал. Он вскинул голову, замер, глядя на неё. В глазах плескалась та самая тёмная жадность, не знающая отказа. Гермиона изогнула губы в улыбке, стараясь излучать игривость, скрывая за маской рвущееся отвращение. — Я… хочу кое-что попробовать, — промурлыкала она, пальцами легко провела по его предплечью, поднимая его ладонь к губам. — Встань. Он легко отстранился и отступил на шаг, выпрямляясь в полный рост. Она скатилась с кровати, чувствуя, как ноги были будто ватные. Аккуратно опустилась перед ним, вставая на колени. Возненавижу себя за это позже, — с омерзением пронеслось в голове. Щелчок пряжки прозвучал в тишине слишком отчётливо. Её пальцы дрожали, но уверенно расстёгивали ремень, вытаскивая его из шлёвок. Пуговица поддалась под лёгким нажатием, молния с приглушённым звуком разошлась. Она медленно подняла голову. Драко смотрел на неё сверху вниз, приоткрыв рот. Зрачки расширены, дыхание сбито — в этом взгляде не было ни подозрений, ни сомнений… только сытая мужская похоть. — Грейнджер… сейчас сбывается самая большая моя фантазия. Ты даже не представляешь, насколько ты чертовски красива… и насколько сильно я тебя хочу, — выдохнул он с хрипотцой. Она опустила глаза, скрывая всё, что творилось внутри. Слёзы, злость, … всё. Поцеловав его живот, она скользнула руками вдоль боков, обвивая его бёдра. Одна ладонь нырнула в его боксёры, уверенно сжав горячий член, а вторая легко скользнула в карман брюк. Пальцы нащупали флакон. Задержав дыхание, она подцепила его двумя пальцами и, незаметно для него, закатила под кровать. Гермиона поджала губы, силясь подавить собственные эмоции, и заставила себя продолжать, не давая ни единого шанса сомнению. Пальцы обхватили его по всей длине, скользнули вдоль ствола. Она высунула язык, провела им по крупной, налившейся головке, чуть задержалась на чувствительном кончике. Драко тихо простонал. Она накрыла губами головку, втянула её в рот, чуть надавливая кончиком языка по тонкой щёлочке уретры. Его тело вздрогнуло, он зашипел, пальцы рванулись к её волосам, намотались на них тугим кольцом. Гермиона приняла его глубже, забирая в рот уже половину длины, позволяя ему скользнуть до самого нёба. Драко задохнулся от стона, опустил бёдра навстречу её губам, двигаясь ритмично, наращивая темп. Она зажмурила глаза, когда его движения усилились, горло болезненно разжималось под каждым толчком. Слёзы потекли по щекам, слюна скользнула из уголков губ, капая на пол. Она оттолкнула его в бедро, резко дёрнула голову назад, вбирая воздух дрожащими глотками. — Прости… я не могу вовремя остановиться… — выдохнул он срывающимся голосом, подавая ей руку. — Иди ко мне… — Нет… мне понравилось… продолжай, — голос сорвался на шёпот, но в нём звучало странное, упорное упрямство. Она взяла его глубже, чем в первый раз, язык скользнул по горячей плоти, а пальцы сжали основание, задавая нужный ритм. Драко зарычал — глухо, низко — и снова вцепился в её волосы, наматывая их на руку, притягивая ближе, заставляя почти вжаться в его пах. — Чёрт… — выдохнул он, голова чуть запрокинулась, мышцы живота дернулись в сладком напряжении. — Я трахну тебя в рот… а потом кончу в твою сладкую киску. Она отстранилась лишь на секунду, хватая ртом воздух, влажные губы блестели, дыхание сбивалось, а глаза блестели чем-то мрачным. — Кончи мне в рот, Драко… пожалуйста. Его улыбка была хищной, глаза темнели от желания. Он взял её за подбородок, направляя свой член обратно к губам. — Раз ты просишь… расслабь горло, Гермиона. Прими меня полностью. Он вошёл резко — до самого конца, до зуда в горле, до болезненного натяжения челюсти. Она задохнулась, едва не закашлявшись, но сдержалась, выдохнула носом и заставила себя вытерпеть. Руки легли ему на бёдра, пальцы вцепились в кожу. — Сейчас пройдёт… — его голос дрогнул, потом снова стал низким, хриплым. — Моя маленькая женушка… ты справишься… Он двигался мощно, почти жестоко — трахал её рот по-настоящему, стонал громко, не стесняясь звуков. Его живот напрягался, дыхание сбивалось, бёдра двигались в ритме животного инстинкта. Гермиона чувствовала, как он наполняет её горло до отказа, как грудь сдавливает нехватка воздуха… и в какой-то момент его бёдра дрогнули. — Да… вот так… блядь… ты охуенная… — он зарычал, дернувшись ещё несколько раз, прежде чем горячая сперма заполнила её рот пульсирующими толчками. — Глотай, Грейнджер… до последней капли… Её подбородок дрожал, слёзы текли от напряжения, но она сглотнула всё, подчистую, как он и приказал. Драко притянул её вверх, не давая отдышаться, впился в губы, не брезгуя вкуса своей спермы у неё на языке. Поцелуй был властным, собственническим. — Ты моя… Гермиона Навсегда. Пока он всё ещё оставался в штанах, увлечённый поцелуем, она осторожно скользнула рукой к своему карману. Пальцы нащупали знакомую гладкую поверхность стекла. Сердце стучало в висках, но она не позволила себе замедлиться. Не останавливая поцелуя, не меняя ритма, Гермиона вытянула флакон и ловким движением спрятала его в карман брюк Драко. Тот даже не заметил — слишком захваченный ею, слишком расслабленный после выплеснувшегося оргазма. Он притянул её ближе, вжимая в себя, а она позволила это. Позволила ему верить в иллюзию контроля. Позволила думать, что между ними не осталось лжи. На самом деле он уже держал в кармане свою собственную ловушку. Собственный приговор. Им обоим стоило помнить: они стояли по разные стороны баррикад. И это никогда не менялось. Она сидела за столом, пальцы нервно крутили кружку с давно остывшим кофе. Сон так и не пришёл — слишком много мыслей, слишком мало времени, а тишина казалась лишь ширмой для тревоги. За дверью изредка слышались шаги. Он тоже не спал. По плану в пять утра они должны были аппарировать на поляну. Тео шёл с ними — отвечать за координацию отряда, который уже держал внешний периметр. Ровно в пять — Малфой вышел из спальни. Собранный, вышколенный, с прямой спиной и привычной маской холодной уверенности. Только сжатая челюсть выдавала нервное напряжение. Она встала, одним движением поправила мантию — и они вместе двинулись к выходу. На улице их уже ждал Теодор. Улыбка во весь рот, самодовольная, нахальная — но пальцы, постукивающие по бедру, сдавали его с потрахами. — Как дела, голубки? Отличная была ночка, не правда ли? — язвительно протянул Тео, скаля зубы в кривоватой ухмылке. Ответа не последовало. Только короткий, тяжёлый взгляд друг на друга, — и Драко уверенно потянул Гермиону за собой, уводя в аппарцию. Воздух в поле встретил их рваными, беспокойными порывами. Под ногами трещала сухая трава, в лицо бил ветер, насыщенный магией. Купол впереди дрожал, словно натянутая под пальцами нить, а вокруг него клубилась плотная дымка, тяжелая, пульсирующая, пропитанная чем-то тёмным. Магия в ней была почти ощутимой — липкой, живой. Каждый вдох давался с трудом — горло саднило, грудь сжимало, ветер выл в ушах, заглушая всё, кроме бешеного стука крови. Они стояли рядом, плечом к плечу. Трое перед куполом, за которым скрывалась неизвестность. И с каждым ударом сердца холодный страх медленно, но верно полз по спине, вползая под кожу. Я пойду первой, — твёрдо сказала Гермиона, закатывая рукав. — Возможно, кто-то стоит на дозоре… может, меня узнают. Драко не стал спорить, лишь кивнул. — Нанесёшь мне метку? Он сжал губы в тонкую линию, скользнул взглядом к Тео. Тот только усмехнулся и пожал плечами, мол, решай сам. Малфой достал из внутреннего кармана маленький тёмный пузырёк с кровью ки́йлиня. У Гермионы сжалось сердце. Кийлиня… священное существо, редчайшее. Животное, что выбирало волшебников с чистым сердцем. А они… осквернили его, превратили кровь в инструмент войны. Малфой капнул кровь на её предплечье. Пальцы его двигались отточенно, когда он начал вычерчивать руны — Гебо и Отал. Магия вспыхнула и прожгла кожу горячей волной, оставляя тонкий, еле заметный след. Гермиона сжала зубы, сдерживая дрожь. Подняла взгляд к дрожащему куполу. Пальцы едва заметно подрагивали, когда она откупорила флакон. Жидкость была густой, насыщенно-красной, с металлическим привкусом крови. Она проглотила её залпом. Горло обожгло, в груди разлилась тяжесть магии. Драко уже наносил вторую метку на своё запястье, и в следующее мгновение выпил до последней капли своё зелье. Подойдя ближе к куполу, Гермиона ощутила, как ветер срывает с её плеч волосы, как мантия тяжело хлопает о ноги. В ушах стоял гул, а в груди — грохот сердца. Она обернулась, поймала взгляд Драко и… улыбнулась, шугнув внутрь.