Человек века

В доме слышен задорный смех маленькой девочки — юная Элеонора играет с бабушкой и псом. Дом укутан запахом карамели и выпечки — это тётушка Сью печет булочки в виде птиц с кусочками изюма. А в саду, принадлежащем семье Грэм, необычайно свежо. На прогнившей лавочке сидит белокурая девушка. Её небесно-голубые глаза омрачены тоской и смотрят на гранитную плиту. Из пересохших век больше не идут слёзы, а тонкие запястья уже не сжимают эту скамью до белых костяшек. Она глубоко выдыхает и опускает взгляд на свою обувь — перепачканные в грязи сапоги из кожзаменителя. Её брови едва заметно хмурятся, а губы сжимаются в узкую полоску перед тем, как что-то произнести. — Эля по тебе скучает, — тихо выдыхает Нора. Её спина снова скручивается, а рёбра сжимаются из-за отсутствия воздуха. — Она очень ждёт твои сказки про Марс… Девушка осмеливается поднять взгляд на ложе покойника. Ей стыдно. — …Ей сегодня шесть, — продолжает она. — Миссис Сью весь день с мамой в кухне — хотят сделать карамельные монеты на палочках. Доусон, сидящий рядом, выпускает очередную порцию табачного дыма в сторону могилы. Вряд ли мертвецам есть дело до таких вещей. — Бейрд после той громкой статьи о смерти президента ничего толкового не написал, — он мнет в руках газетенку двухлетней давности. — Так что да, ты был прав — он бездарность. — Хью, — прервала его девушка. — Нельзя так о людях. Даже о тех, которых не любишь. — А почему нельзя? Он делает ещё затяжку. Девушка не отвечает. Мужчина тушит сигарету о старые доски, запускает руку в свои волнистые волосы и хочет что-то сказать, но его мысль вновь перебивает Нора: — Эле тоже фиалки нравятся, — она смотрит на крохотные бутоны цветов, которые растут у могильного камня. — Надо будет посадить несколько цветов дома. Судя по воспоминаниям бабушки, фиалки здесь никто не садил, но во уже второй год они исправно появляются возле плиты. Над годами жизни аккуратно выгравировано: «Уильям Мартин Грэм. Хотел оставаться честным». Сегодня в саду семьи Грэм необычайно свежо. А гнилой запах только распустившихся винно-бордовых фиалок лишь подчёркивает это.