Человек века

Уильям Грэм стоит перед железной дверью. На ней много громких афиш. Над дверью множество мелких лампочек-светодиодов переливаются светом от ярко-красного до насыщенного бордового к фиолетовому и образуют название клуба — «Эдисон». Даже на улице слышно музыку, которая играет в нем. Уилл не торопится заходить внутрь. Он не считает такие заведения правильными и посещал их лишь пару раз, еще будучи студентом. Тогда зачем он тут сейчас? Ведь нельзя проехать четырнадцать остановок метро, пройти две улицы и десять минут ходить возле клуба случайно. Уильям не боится, что не пройдет фейс-контроль или пьяных людей в баре, просто у всего должна быть логичная причина. И причины зайти в клуб он не находил. Но ведь зачем-то приехал сюда. Рассматривая стены клуба, он замечает рукописное объявление о приёме на работу. На нем не указана ни должность, ни зарплата, ни требования — только номер телефона и название этого клуба. Уилл срывает клочок бумаги с цифрами. Может, он проехал четырнадцать остановок ради работы? Голос прохожего вырывает его из мыслей: — Парень, огоньку не найдется? Уилл поднимает глаза. Высокий мужчина. Его руки, увешанные браслетами, немного дрожат и держат сигарету двумя пальцами. Рукава чёрной рубашки закатаны, а верхние пуговицы расстёгнуты. Недельная щетина, сломанная дужка очков замотана чёрной изолентой. Кожа слегка смуглая и шелушится на кончике носа. — Нет, извините, я не курю, — Грэм поправляет свои очки и всматривается в лицо прохожего. Зелёные уставшие глаза и опухшие веки. Похожие у Тома — тот не высыпается и литрами пьёт кофе. Зеленоглазый молчит и настойчиво смотрит в глаза Уилла. — У меня действительно нет спичек или зажигалки, — оправдывается он, разводя руками. — Грэм? — Что, простите? Незнакомец по-хозяйски запускает руку в кудри Уильяма, но тот не успевает выразить своё недовольство. — Уилл Грэм? — улыбается мужчина. — А Вы?.. — Уилл отстраняется, убирая чужие руки из своих волос. — Ты что, не узнал? А если без щетины, с брекетами, толще и с красным галстуком? Грэм хмурит брови, представляя себе незнакомца с озвученными поправками. — Доусон? — тихо предполагает Уильям. — Хьюстон Роберт Доусон, — он протягивает руку. — Стари-ик, — Уилл пожимает руку, тянет на себя и похлопывает мужчину по спине. — Ты откуда тут? — Как и ты, Уильям, пришел развлечься. Я же тебя совсем после университета не видел, ты забрал документы на последнем курсе. — Да… — он снова понимает, как глупо выглядят его поступки, — дела срочные появились в другом городе, — врёт. — Ты мог перевестись на заочку… Уилл понимает, что его легенда рушится. — …Ладно, неважно, — Доусон быстро меняет тему разговора. — Пойдём отдохнём, поговорим, — он кладёт руку на плечо Уилла и тащит его в клуб. Грэм ничего не говорит против, хотя до сих пор не понимает, зачем ему туда идти. Оказавшись за порогом, они видят перед собой лестницу и дверь с табличкой «Гардероб не работает». Поднимаются. Музыка, слышимая ещё на улице, бьёт по ушам и глушит другие звуки. Помещение кажется большим. Два бара со стойками и полным ассортиментом, красные диваны из странного материала, столы и стулья, большая сцена и несколько пилонов по бокам от неё. Людей много. Кажется, что все места заняты, а бармены не успевают обслуживать клиентов. Уилл не успевает осмотреться — его утягивают вглубь толпы, но, пройдя сквозь неё, они со старым знакомым оказываются у свободного дивана. Грэм ёрзает — материал обивки действительно странный, неприятный. Но Хьюстон, кажется, вполне доволен. Он быстро оглядывается вокруг и движением руки подзывает к себе официантку. Блондинка в белой рубашке и чёрном фартуке быстро оказывается возле них. — Уже определились с заказом? — она достаёт из кармана крохотный блокнот. — Кружку светлого пива и гренки. Грэм продолжает рассматривать клуб. — А для Вас? — официантка поворачивается к нему. — Любое безалкогольное, — просит Уилл, не отрываясь от изучения системы освещения. — Светлое пиво, безалкогольное пиво и гренки, верно? — Да. — Одну минуту, — говорит девушка и уходит. — Рассказывай, куда делся после учёбы? — Доусон отрывает внимание приятеля от потолка. — Работать пошёл. — По специальности? В какой-нибудь научно-исследовательский центр? — Нет, там… в магазинчик небольшой. — Свой магазин — это здорово. — Уилл не стал поправлять, что работает лишь консультантом. — А семья, дети? — Нет, не женился. — И правильно, я женился по молодости лет, а теперь она переехала с дочкой и алименты требует. — У тебя есть дочь?! — что-что, а представить Доусона в роли отца было сложно. — Да, Эмилия, кроха ещё совсем, — он тоскливо улыбается. — Пару сотен километров отсюда. — Почему разошлись? — Устали друг от друга, бытовые ссоры, скандалы, а потом решили мирно разойтись. — И ты выплачиваешь деньги? — От раза к разу, когда работа есть. Им приносят пиво и закуску. — Ты не работаешь сейчас? — Подрабатываю немного, чтобы совсем с голоду не умереть, а так у меня мысль есть… — он на миг задумывается и чешет подбородок. — Если проект выстрелит, то годик точно можно будет не работать. — Что за проект? — Грэм делает глоток пива. — Такие вещи надо не здесь обсуждать, — собеседник загадочно улыбнулся. — Но тебя должно заинтересовать. Уилл задумался, о чем же таком нельзя говорить здесь, но что должно его заинтересовать. — Курить хочу ужасно, я отойду на какое-то время? — Да, конечно. Хьюстон уходит, так и не притронувшись к пиву и гренкам. Уши Грэма привыкают к громкой музыке, а глаза — к яркому мерцающему свету. Уильям продолжает рассматривать всё вокруг. За столиками сидят в основном мужчины. В свете софитов блестят их сальные волосы, а пуговицы рубашек и ремни с трудом сдерживают животы. Они курят толстые папиросы прямо здесь. Куда тогда ушёл Доусон? Между островами из жирных посетителей лодочками плывут официанты. На диванах сидят девушки. Светлые, тёмные, кучерявые, в шуршащих купальниках и без. Одна танцует между мужских колен, другие по бокам обнимают руки в золотых перстнях и с папиросой между пальцев. Одна девушка пьет коктейль, другая что-то шепчет на ухо и трётся оголённой грудью о мужчину. Он улыбается, полностью отдаваясь во власть дам. Они трогают его колени, лезут в карманы, очевидно, за зелеными бумажками. Но мужчине плевать, он делает ещё одну затяжку и наблюдает за танцем. Грэм сглатывает и отворачивается. Происходящее здесь кажется неправильным. Он юркает взглядом по клубу: голые девушки, алкоголь и дым. Уилл протирает лицо руками. На диван рядом падает Хью. Он улыбается, но нервно щелкает суставами пальцев. — Хью, мне не очень, — Грэм наклоняется к его уху, чтобы перебить музыку. — У меня голова начинает болеть, я пойду, наверное, спасибо за приглашение. — Голова? У меня есть таблетка, — Доусон прохлопывает себя по карманам и достает из штанов маленькую стеклянную баночку без этикетки. — Это обезболивающее? Мне станет лучше? — Лучше станет, не сомневайся, — хмыкает Хьюстон, достаёт одну белую капсулу и отдаёт Уиллу. — Минут через пятнадцать–двадцать подействует. Грэм глотает таблетку, запивает её безалкогольным пивом. Доусон по-прежнему не прикасается ни к напитку, ни к закуске. — Видел кого-нибудь из наших после университета? Интересно, как у кого сложилось. — Только Джонни видел, — Доусон чешет нос. — Он где-то тут крутится. Вроде неплохие деньги поднимает на подобных, — кивает в сторону мужчины, за которым Уилл только что наблюдал. — Но живёт всё там же и на глаза крупных людей старается не попадаться. Нервным стал, пугается и шороха. — Что он мог натворить? Это же Джонни, он и мухи не тронет. — Мух-то он не трогает, а свои мысли вечерами на лист изливает. — Писатель, имеешь в виду? — Да, горе-графоман, а на карандаш разных личностей попадает. — В каком плане? — Цензура. — Я не замечал, чтобы у нас цензура серьёзная была, — Уилл крутит в руках напиток. — На бумаге-то цензуры и вовсе нет, — Хьюстон, наконец, отпивает пиво из стакана. — Но ты же понимаешь, как это работает. А так вроде всё спокойно… Уильям хмурит брови. — …М, — вспоминает Доусон, — по профессии работает только Пенни — пишет про интегральную оптику. Остальные куда-то пропали. Музыка резко меняется. Она больше не бьёт по ушам, а плавно льётся романтичной мелодией. Бордовые кулисы открываются, и на подиум в черных стрипах выходит черноволосая девушка. Пышная красная мини-юбка с белым подъюбником едва прикрывает стринги. Её грудь обтягивает страплесс в цвет юбки со шнуровкой на вырезе. Уилл медленно поднимает взгляд. Ноги, бедра, живот, грудь. Он смотрит на её лицо. Ярко-красная помада немного смазана в уголках губ — девушка торопилась. Длинные наклеенные ресницы окружают темно-зеленые глаза. Истинный малахит. Она улыбается. Вполне искренне, как улыбаются девушки на свиданиях. Уилл не уверен, косметика это на её щеках или природный румянец. — Эй-эй, парень, — Хью трясёт его плечо, — не влюбляйся, — улыбается. — Почему? — задает Грэм глупый вопрос, не сводя от неё глаз. — У клуба есть свои правила, — он отпускает плечо соседа. — Смотри, но не трогай, пали, но не дергай. А главное, — он кладёт гренку в рот, — не влюбляйся. — А тем можно было? — он поворачивается к толстому мужчине в окружении полуголых девушек. — Трогать девушек. — Тем начальство голову оторвёт утром. И ему, и девочкам, — Хью, нажимая рукой, заставляет Уилла откинуться на спинку дивана. — Расслабься и просто смотри. — Кстати, о начальстве, — Грэм вновь смотрит на сцену, — я про работу хотел спросить.