Человек века

— Джонни! Джонни!.. Где же этот мелкий ублюдок?! — Маклеллан громко хлопает дверью своего кабинета и направляется в бар внизу. — Сейчас ты у меня получишь… — ворчит себе под нос. На лестнице он встречает двух девушек в ярких купальниках с перьями. Они улыбаются, о чем-то разговаривая, хихикают. Ричард спускается вниз. В клубе нет посетителей. Оно и понятно — на часах около двух часов дня. В баре Дин Нильсон протирает бокалы и расставляет бутылки с дорогими напитками по местам. По всему заведению разбросаны перья, ленточки и конфетти. На полу разлит алкоголь. Две уборщицы заметают следы бурной ночи. — Где этот засранец? — Ричард стучит тростью по напольному покрытию, его голос немного осип. — Нильсон, я спрашиваю, где он?! — Если Вы про низкого юношу в плаще, то он сейчас опохмеляется в кафе через дорогу, — Дин заправляет кофе-машину. — Джонни! Где эта паршивая шавка?! — Из кухни налево к гримёркам девочек — я видел его там. — Нильсон достаёт сливки: — Не желаете кофе? — Как только разберусь с этим чёртом, — рыча, соглашается Маклеллан и идёт в кухню. Там тишина, лишь су-шеф, его помощник и пара официантов разбирают свои планы после работы. На них Ричард не обращает никакого внимания. Через другую дверь в кухню заходит парень, похожий на бочку в странной шляпе. Он опустошает бутылку с минеральной водой, лениво открывает глаза и встречается взглядом с Маклелланом. — Джонни, быстро в зал! — приказывает тот, уходя с кухни первым. Официанты и повара переглядываются, тихо перешёптываясь об увольнении. Парень трусливо идёт следом, чувствуя на себе их взгляды, выходит в зал. Ричард сидит за барной стойкой и просит Дина сделать американо. — Да, мистер, — с замиранием сердца шепчет юноша. Маклеллан, что минуту назад взрывался яростью, теперь кажется абсолютно спокойным. Его лицо расслабленно, а руки замком лежат на столе. — Садись рядом. — Джонни послушно устраивается на соседнем стуле. — Скажи, Джонни, — Ричард кивком благодарит Дина за чашку кофе и продолжает, — я принял тебя на работу, закрыв глаза на твою личную жизнь? — спокойствие начальства еще больше заставляет волноваться. — Да, мистер Маклеллан, всё так. — А мог и не принимать. Тогда бы ты сидел где-то за чертой этого города, верно? — Да, всё так. — Скажи, Джонни, а какое единственное задание я тебе дал на время моего отсутствия в клубе? — Следить за клубом, — еще тише отвечает парень. — А я пояснил, что это значит — следить за клубом? — Да. — Напомни, пожалуйста, что я тогда сказал. — Я вас понял, — склоняет голову юноша. — Я не хочу тебя здесь больше видеть. Напишешь по собственному желанию или через мое сопроводительное письмо? Но оно тебе не понравится. — Да. Спасибо, — он освобождает место за баром. — Всего доброго. Дин, наблюдавший за этой сценой, дожидается, пока Джонни уйдет, и наклоняется к начальнику: — Откуда такое спокойствие? — Я теряю всё больше сотрудников, и куда легче это принимать, будучи спокойным, — Ричард делает глоток американо. — Стресс еще никого не исцелял. — И что, совсем не переживаете? — Ну ты же видел, что я кричал сегодня, — Маклеллан достаёт из кармана алюминиевую коробочку, а из нее сигарету. — Впредь не буду доверять молодым своё дело. Удивительно, как он не сжёг клуб к чёртовой матери, — тихо смеётся и закуривает. — Вчера один парень интересовался работой здесь. — Молодой? — Тридцать. — Ты не слышал моих слов про молодых? — Он очень сильно хотел, чтобы его кандидатуру рассмотрели. — Он оставил резюме? — Ричард тяжело выдыхает дым в сторону. — Забыл паспорт, — Нильсон кладёт документ на стол. — Уильям Грэм, не женат. Правда, он был с другом, и я не уверен, что они вдвоём соображали, что делают. — Настолько пьяны? — Но очень рвался работать. — Боже. Если придёт за паспортом трезвым, пусть поднимется ко мне, обсудим. — А если Вас не будет? — Дашь мой номер. *** Уже к вечеру Уильям Грэм действительно появляется в клубе, смущается и старается не смотреть в глаза работникам. — Здравствуйте, — тихо подходит к бармену. — Извините меня за то, что я вчера крайне некультурно себя вёл. — Правда? А мне помнится, что вы мирно сидели со своим другом в углу заведения. — Да? Признаться, я плохо помню вечер, всё будто в тумане. Но я принёс деньги за коктейли, — он лезет в карман за наличными, — и хотел бы забрать свой паспорт. Дин забирает деньги и отдаёт владельцу его документ. — Вы всё ещё хотите работать у нас? — невзначай спрашивает. — Я не думаю, что был вчера в состоянии… — Вы хотите работать? — перебивает Дин. — Вы можете что-то предложить? — Вакансия второго бармена пустует, — он протягивает черную глянцевую визитку. — Позвоните, там Вас более подробно ознакомят. — Спасибо, — Уилл забирает визитку. Неужели так просто найти новую работу? *** — Да, Хью, — Уилл зажимает плечом трубку стационарного телефона, — да, я забрал паспорт, всё в порядке… Он сидит с племянницей на полу и раскрашивает весёлую корову из детской книги. — …Я думал позаниматься с Элей сегодня и помочь Норе с переездом, — он наблюдает за тем, как девочка уверенно красит животное в синий цвет. — А рога? — улыбается Грэм. — А?.. Нет, Хью, это я не тебе. Ты не олень… Да, точно. Мы можем посидеть с тобой в баре, скажем… — задумывается, — седьмого числа. Ты свободен?.. Или не в баре, а дома, да… Хорошо, до скорого… Уильям приподнимается с пола и кладёт трубку. — …Красные рога? — возвращается он к ребёнку. — Экстравагантно. — Это как? — девочка распахивает большие карие глаза. — Эм… — Уилл мешкает. — Помнишь, мы с тобой о Сальвадоре Дали читали? — Художник, у которого смешные усы? — Да, милая, — улыбается он, — у которого смешные усы. Так вот его работы весьма необычные, а на то время даже вызывающие. Он выделяется среди других художников, которые писали кувшины и яблоки. Можно сказать, что он весьма экстравагантен. — Но он был странным. Моя корова странная? — Она по-хорошему странная. Она выделяется тем, что у неё необычно-красные рога, — Уилл закручивает длинную прядь девочки вокруг пальца. — Я не хотел её обидеть, мне она нравится. — Этравантный… — повторяет юная Элеонора. — Экстравагантный, — поправляет её родной дядя. — Экстравагантный? — Да. — О чём воркуете? — заходит в детскую комнату Нора. Она садится на небольшой диван, на котором нарисованы овцы. — Об экс-тра-вагантном Сальвадоре Дали, — гордо отвечает ребенок. — Уилл, а не рано для шести лет? Мы недавно только поставили хорошую речь. — И это прекрасно, — с азартом в глазах признаётся Уилл. — С ней столько всего можно обсудить! Она так внимательно слушает мои рассказы! — Дядя Уилл обещал рассказать мне про Марс, когда придёт в следующий раз, — добавляет Эля, принимаясь раскрашивать зелёным лужайку, на которой стоит корова. Нора поднимает брови и тяжело вздыхает: — Только не вырасти второго физика в нашей семье, хорошо? — В физике нет ничего плохого. — Пойдём, поможешь повесить полки в спальне, — Нора меняет тему разговора. — Милая, я пойду помогу твоей маме, — Уилл треплет племянницу по волосам и встаёт с пола. — Обязательно покажи мне потом, какая корова получилась. — Пойдём, — повторяет Нора. Они с Уиллом уходят в другую комнату, а Элеонора остаётся раскрашивать корову. — Ну, куда полочку? — Уилл, тебе не кажется, что Эле ещё рано знать про Дали и Марс? Они в садике обсуждают, сколько ягод в корзинке у мальчика из задачи и за что были наказаны Гензель и Гретель. — Она же правильно отвечает на вопросы про ягоды и сказки? — Да. — Не вижу преград изучать с ней мировых художников, Нор. Может, у тебя за стеной сидит молодая Софья Ковалевская — мы этого не знаем. — Ей нужно в куклы играть, Уилл. — Во-первых, мы с ней играем и в куклы, и в машинки. А во-вторых, я ей не рассказываю всё подряд, она сама спрашивает меня про оптику преломления и кто такой Зевс. — Прямо-таки про оптику преломления… — Хорошо, она спрашивает меня про радугу. Но спрашивает. — Просто… Обсуждайте с ней задачи про ягоды, хорошо? — Почему? Нор, я искренне не понимаю. Я даю ей представление о мире, что в этом плохого? — Это мой ребёнок и я сама решу, как его воспитывать. Девочкам её возраста ни к чему знать о таком, — она выходит из спальни. — Почему нет? — уже в пустоту спрашивает Уилл. — Уилл, я прошу тебя сделать так. *** Грэм сидит за столом в своей крохотной кухне. На плите стоит вечно холодный чайник, за окном по узким дворам ездят машины. Они слепят светом фар окна первых жилых этажей и пекарни тётушки Сью — сегодня воскресенье, и она закрыта. На улице гаснет один из фонарей, и в полумраке птицы слетают с него на соседние работающие фонари. Уилл незаметно для себя качается на стуле из стороны в сторону. Мнёт в руках карточку и всё же решается набрать номер. Замирает, будто собеседник на том конце провода может увидеть его волнение. Длинные гудки, а после в аппарате слышится хриплый мужской голос. — Алло, добрый день, — здоровается Уилл и поправляется. — Вернее, глубокий вечер. Прошу прощения, что беспокою в столь поздний час… — Ускорьтесь раз в пятьдесят, пожалуйста. — Да, простите. Я Уильям Грэм, я интересовался работой в клубе «Эдисон», и бармен дал мне этот номер. — Грэм? — удивленно переспрашивает голос на том конце провода. — Простите, я, кажется, ошибся номером. — Нет, всё правильно, работа в клубе. Но я не помню никаких Грэмов, а тем более Уильямов. — Я… — Он в замешательстве. — Хотел устроиться на работу, — повторяет Грэм. — Знаешь, малыш, приходи завтра в клуб, спроси Ричарда Маклеллана, и мы с тобой всё обсудим, ладно? — Да, хорошо, я приду. — Доброй ночи, — хрипит голос. — Доброй… А, подождите, пожалуйста! Уильям замирает в надежде, что там не завершили вызов. Тишина. — Да, я слушаю. — К какому времени я могу прийти? — уточняет Грэм. — К полудню. — Хорошо. Еще раз спасибо и извините, что потревожил. — Всё в порядке. — Доброй ночи, — прощается Уилл, но собеседника на другом конце провода уже не оказывается. Грэм поджимает губы и вешает трубку. Впервые за несколько месяцев он решает вскипятить чайник и попить несладкий чай. *** В магазине пришлось соврать про очередное донорство крови — Ларри назначил два часа отработок после смены. Однако к двенадцати часам Уилл вновь появился в «Эдисоне». С его прошлого визита здесь немногое изменилось: на полу теперь чисто, и, кажется, владелец клуба всё же заменил эти ужасные диванчики. Но бармен, как и в прошлую встречу, наводит порядок на идеально чистом рабочем месте. Он вновь натирает бокалы и высокие стаканы, будто ему некуда деть руки. С ним, сидя за барной стойкой, что-то тихо обсуждает мужчина. Он одет в серый костюм, а рядом стоит чёрная трость, на которой висит такая же серая, как и костюм, шляпа. Уилл садится рядом и теперь может лучше рассмотреть незнакомца с тростью. Им оказывается человек на вид лет шестидесяти. Его короткие волосы полностью седые, а на лице темнеют пигментные пятна. Морщины частыми неглубокими полосами расчерчивают лоб. — Добрый день, я хотел бы увидеть Ричарда Маклеллана, — заговаривает Грэм, — он здесь работает? — Ну, спрашивай, — разворачивается к собеседнику мужчина в сером костюме, — перед тобой Ричард Маклеллан. — Я звонил Вам вчера, — Грэм протягивает руку. — Уилл Грэм, хочу устроиться на работу. — Разобьёшь бутылку — выплатишь. Узнаю, что мимо кассы деньги тащишь — вылетишь отсюда с клеймом мошенника для всех следующих заведений. С клиентами вежлив. Танцовщицам алкоголь в коктейли не добавлять. Заступаешь на смену послезавтра в четыре, Дин тебе всё расскажет. — Я-а-а, — непонимающе тянет Уильям, — принят?.. А резюме, опыт работы и навыки? — Ты работать хочешь? — Да. — В четыре, без опозданий. Зарплату обсудим позже. — Вот так просто? — У меня нет времени на сложности. Если тебе принципиально — приходи через две недели, приноси резюме, я проведу собеседование и, возможно, даже возьму на работу. К бару подходит брюнетка и садится по другую сторону от Ричарда. — Дин, кофе сделай, пожалуйста, — она облокачивается на стойку и трет лоб. — Добрый день, Ричард. Нильсон наливает ей кофе. — Доброе, Кейт, — Маклеллан отпивает из своего стакана. — Как прошло? — Завтра отрабатываю и ухожу на выходные, — выставляет условия девушка. — Как скажешь, — спокойно отвечает начальник. Она, наконец, поворачивает голову в его сторону. — А это?.. — кивает на Грэма. — Не знаю. Может, твой коллега, а может, просто прохожий, — отвечает Ричард. — Да-да, я согласен, — быстро отвечает Уилл, не сводя глаз с девушки. — Значит, коллега, — усмехается Маклеллан. — Кейт Барр, — протягивает она руку. — Больше известна как Кошечка, — устало улыбается. — Уилл Грэм, — пожимает руку и оглядывает её с ног до головы. Обычная девушка. Белая водолазка, джинсы и балетки, минимум макияжа и никаких перьев. — Приятно познакомиться. — Взаимно. Брюнетка смотрит ему в глаза, но когда Дин ставит перед ней кофе, отвлекается на напиток. А Грэм продолжает смотреть. — И никаких служебных романов, — адресует ему Маклеллан, встаёт со стула и забирает трость и шляпу. — Я наверху, если понадоблюсь, — он уходит. — Пойдём, я покажу тебе клуб, Уилли, — приглашает Дин. Грэм соглашается, Нильсон мельком показывает ему кухню и кладовки, не задерживается он и ни на кабинете Маклеллана, ни на гримёрках танцовщиц. Коллегам не представляет, только указывает на них и называет имена. Грэм чувствует сухость в обращении к нему и не понимает почему.