Человек века

— Извини за сцену тем вечером, — мужчина медленно мешает мяту в своем коктейле. — Обычно такого не происходит на людях, — неохотно делает глоток. — Все в порядке, Том, — звучит это чересчур резко. Грэм, которому сегодня пришлось выйти на два часа раньше, старается не отвлекаться от работы. — С девушкой проблемы, — повторяет себе под нос Хью. Он решил посетить бар в час его открытия. После бессонной ночи лицо Доусона выглядит помятым. — Я тоже не могу понять одну… В какой-то мере это женщина. Том знаком с Хьюстоном менее часа и не понимает, почему он подсел к нему несколько ближе приличного и рассказывает о своей жизни. Том хмурит брови. — Что значит Ваше «В какой-то мере женщина»? Мужчина? — смотрит он на Хьюстона. — Он не это имел в виду, — улыбается Грэм. — Нет, сударь, — малая доза алкоголя ударяет в голову Хью. — Я работаю над формулой. И мне кажется, если представить, что это некоторый человек, то это будет женщина. Женщина в белом. Далекая, идеальная и недостигаемая. — «Формула» — звучит сильно. — Уилл отрывает внимание от бокалов. — Давно работаешь над ней? — Пару месяцев, — Хью водит влажным пальцем по краю бокала, слышится скрип. Раздражает. — Но там такая чушь, Уилл, ты бы видел! — Хочешь, я взгляну на нее? — Там еще много работы, но… Возможно, твой взгляд со стороны и поможет мне выйти из тупика, даст новый толчок, — начинает рассуждать Доусон. — Слушай, да! Приходи ко мне! Я бы хотел, чтобы ты на нее посмотрел! — он кивает, соглашаясь со своими мыслями. — Если на работу не вызовут в мой выходной, — Грэм косится в сторону коллеги Дина Нильсона, — то я обязательно зайду к тебе и посмотрю, над чем ты так усердно работаешь. — Знаешь, — уходя в новые размышления, Хью не отрывает рук от бокала, — мне иногда кажется, что я начинаю сходить с ума, когда остаюсь наедине с ней. Будто она что-то требует от меня, что я обязан ей дать, но не могу. Просто потому что не имею этого. Иногда в мою серую голову будто проникает свет, и я дописываю что-то, но спустя пару часов перерасчетов убеждаюсь в том, что это превратилось в еще большую чепуху. — Ох уж эти муки творца, ищущего сокровища без карты, — тихо произносит Уилл. — Я приду, Хью, обязательно. — Прошу, перестань водить пальцами по бокалу! — с возмущением просит Том. — Хорошо, — спокойно отвечает Доусон. Смена проходит быстро. В голове Уильяма Грэма один интригующий вопрос: накануне Нора пригласила его к себе и упомянула о некоем сюрпризе, но сразу сказала, что он больше для Элеоноры, чем для Уилла — что это за сюрприз? Уилл взял с собой цветок в горшке и любимые конфеты Эли. Он мягко нажимает на кнопку дверного звонка. Слышится трель. — Уилл! Это Уилл пришел! — радостно кричит девочка за дверью. — Тише! — просит мать, заглушая своим голос ребенка. Нора открывает дверь перед кучерявым мужчиной. — Привет, — говорит с улыбкой Грэм и проходит в квартиру. — Здравствуй, — девушка закрывает дверь за братом. — Цветы флористу? Интересно. — Мне показалось, что он может тебе понравится, — Уилл протягивает небольшой горшок с землей, в середине которого стоит еще слабый стебель красной фиалки. — Действительно симпатичный. Спасибо, — Нора забирает подарок. — А это маленькой принцессе, — в руки девушки попадает небольшой пакет со сладостями. — Ты же знаешь, что ей нельзя столько сладкого, Уилл. — Так это на какое-то время, — разуваясь в прихожей, мужчина наклоняется и смотрит за спину сестры, откуда выглядывает маленькое чудо. Девочка смеется и прячется за спину матери. — Солнце, не путайся под ногами, пожалуйста, — просит Нора, унося цветок и конфеты в кухню. — Дядя Уилл! — девочка дает волю эмоциям и бежит навстречу Уильяму, он опускается на корточки, чтобы поймать ее в объятия. — Привет, — целует ребенка в щеку и прижимает к себе. — Я тоже соскучился, родная. — Ты опять колючий, — она несмело трогает ладонью его щетинистую щеку. — На выходных обязательно побреюсь, — он смотрит ей в глаза. Яркие, чистые, словно летний ручей в горах. Эля щипает его большой нос, и Грэм улыбается шире. — Ты ж моя принцесса, — он еще раз целует ее в щеку, задевая нежную кожу колючими волосками. — Пойдем в комнату? — Конечно, пойдем. Полетим! — Уилл берет ее под мышки и поднимает в воздух. Девочка смеется, когда дядя в два шага добирается до комнаты и сажает ее на диван. — Знаешь, я думала, ты больше не приедешь. — Почему это? — Грэм садится напротив ребенка на другой край дивана. — Вы сильно поругались с мамой в прошлый раз, она обиделась на тебя. — Взрослые иногда ссорятся — это нормально. Как сказал мне недавно дядя Хьюстон, куда хуже, когда взрослые не ругаются совсем. — Почему? — Эля поднимает заинтересованные глаза на Уилла. — Если никто не будет ссориться, разве это будет плохо? Грэм смотрит на нее и вспоминает слова Норы об образовании и развитии. Он вспоминает, что должен поговорить об этом с сестрой или матерью. — Да, я думаю, будет плохо, — избегая углубленного ответа, произносит Уилл. — Потому что тогда будет неинтересно? — предполагает юная Элеонора, а, подумав, тише добавляет: — Или потому что люди перестанут быть искренними друг с другом? Грэм смотрит на ребенка, и внутри растекается сладкая нуга. У него нет сына или дочки, но обычно нечто похожее испытывает именно родитель. Это смесь счастья, гордости и внутреннего покоя. Когда прилетает птичка и сообщает, что все в порядке и беспокоится ни о чем. Он вновь вспоминает слова Норы. Девочка в ее возрасте не должна думать о таком. — Не знаю, родная — опять уходя от ответа, говорит Уилл, но улыбку с лица он убрать не в силах. — Ты обещал принести книгу и рассказать мне про Марс, — вспоминает девочка. Грэм молчит. Обещал. И книгу нашел. И на тумбочку в прихожей положил. Но не взял. Намеренно. — А давай поиграем? Ты мне так давно не показывала свои игрушки. Куклы, домики, машинки. — Я хочу про Марс, дядя Уилл. Мама мне про него ничего не рассказывает, а по телевизору мы смотрим только свой сериал, шоу про поваров и мультики. — Я… Я забыл книгу, — врет мужчина. — Я сегодня еще раз поговорю с твоей мамой и, уверен, она разрешит нам с тобой смотреть документальные фильмы, и я принесу столько книг, сколько ты захочешь. По любым темам, в библиотеке возле моей работы есть самые разные книги. — Правда? — в глазах девочки загорается искра. — Я постараюсь все для этого сделать. — Хорошо, — она отвлекается. — У меня есть новые животные, — ребенок спускается на пол и достает коробку с различными игрушками. — Мама сказала, что к ней на работе заходила лисичка и принесла ей фигурки с лесными животными, — через пару минут поисков Эля находит игрушки. — Уильям ставит журнальный столик ближе к себе и Эле. — Вот, у меня есть медведь. Но он обычный, коричневый. Уилл улыбается: — У меня на прошлой работе была подруга, она приехала к нам в страну с северо-востока. И вот она рассказывала, что на севере ее страны есть тундра, где очень редко, но встречаются белые медведи. Я только не знаю, больше они размерами, чем обычный, или нет. А к югу от ее родины есть Китай, и там проживают панды. Встречаются еще реже. Я тебе покажу как-нибудь картинки. У них темные круги вокруг глаз, как очки. — Как очки? — смеется девочка. — А у нас в стране белые медведи или панды есть? — У нас, кажется, были белые медведи на самом севере страны. Но панд точно нет. Они есть только в Китае и охраняются там законом. — Потому что носят очки? — Нет, — он тихо смеется, — потому что они очень красивые, и люди долгое время охотились за их мехом. А еще панды кушают очень много бамбука, который люди тоже вырубали для своих нужд. — Люди убивали панд и забирали их еду? — Да, но теперь это не так. Панды охраняются законом, и за причинение им вреда выписывают большие штрафы. Девочка достает еще одну фигурку из пластмассы: — Еще у меня есть лиса, — ставит ее на стол. — Ты думаешь, это лиса? — Уилл двигается ближе, чтобы рассмотреть лучше. — А кто? — На песца похоже. — Песца? — Да, это… Такие небольшие зверьки, они очень похожи на лис, но другие, — он крутит в руках фигурку. — А может, это действительно лиса, Эль. — Пусть будет песец. — Хорошо. — Уилл? — зовет его Нора с кухни. — Уилл, подойди, пожалуйста. — Я быстро, — Грэм встает с дивана, — я обязательно посмотрю всех твоих животных, милая, — уходит на кухню. — Да, Нор, ты меня звала? — Помоги с банкой, пожалуйста, — девушка протягивает банку с мармеладом. — Вилкой пробовала? — Да, но там такая крышка, что я боюсь проткнуть ее. Уильям берет банку и пытается расшатать резьбу у крышки. Не получается. В ход идет вилка. — Уилл, проткнешь. — Я аккуратно, — он переворачивает банку, ставит ее на стол крышкой вниз и старается подцепить тупой стороной вилки крышку, — если сломаю, то куплю тебе еще упаковку крышек. — Грэм справляется с банкой и отдает сестре. — Я могу поговорить с тобой насчет Эли, или отложим этот разговор? — Давай поговорим, — она направляется с банкой к столешнице. — Скажи, ты считаешь, что женщины не могут или не должны получать образование? Нора молчит несколько секунд. Она не ожидала такого предположения от брата. — Нет, я считаю, что ты лишаешь ее детства, нагружая лишними знаниями обо всем сразу. — Об этом я как-то не подумал, Нор. — Вот-вот. — Но… Разве я нагружаю ее знаниями в больших объёмах? — Да, про художников, мне кажется, было слишком. — Я так не считаю. Повторюсь, что она сама задает такие вопросы, а я просто даю ей ответы и какие-то представление о мире, но я учту и постараюсь как-то это регулировать. Девушка улыбается. — И что, даже без истерик в этот раз? — Без, — улыбается Уилл. — Но она хочет узнать про Марс. — Да, я знаю. Я не буду против, если ты ей расскажешь про него или про космос в целом. Я все еще думаю над твоими словами насчет этого вопроса, что ей рассказывать и в каких объемах. — Я считаю, как можно больше, ее же голова как губка сейчас, впитает любую информацию. — Я подумаю, Уилл. Может быть, в чем-то ты и прав. Рассказывай ей про Марс, я не против. — Я рад, что мы пришли к компромиссу, — он быстро обнимает сестру, — тебе еще чем-то помочь надо? — Нет. — Тогда я пойду, у нас там медведи и песцы, — он уходит с кухни. — Кажется, кому-то надо пересмотреть в словаре значение слова «компромисс», — тише договаривает девушка, когда Уилл уже уходит к любимой племяннице. — И заяц с волком у меня еще есть, — хвастается она. — Очень красивые волк и заяц, — отзывается Грэм. — Эля, тебе мама ничего про сюрприз не говорила? — Говорила! — громче отвечает девочка, вспоминая утро. — Ой, извини, — она прикрывает рот обеими ладонями. — Она, наверное, спит. Я спрошу у мамы, можно ли тебе показать. — Элеонора убегает в кухню к маме, но быстро возвращается. — Пойдем со мной, — зовет Уилла в коридор. Он встает с пола и подходит к племяннице. — Только тихо, — девочка берет его за руку и осторожно ведет в другую комнату, куда дверь была до этого момента заботливо прикрыта. — Если захочешь взять на руки, то очень аккуратно, — не включая в комнате свет, ребенок ведет мужчину к небольшой ограде возле кровати. Грэм наклоняется и видит свернувшийся клубочек шерсти. Улыбка сама появляется на лице, когда он замечает вздымающуюся грудную клетку. — Дядя Уилл, это Николь, она хорошая, — полушепотом девочка знакомит собаку с мужчиной. — Николь, это дядя Уилл, он хороший. — Она такая крохотная… Грэм не рискует брать на руки щенка, потому что он спит и потому что маленькое живое существо кажется ему очень хрупким и нежным. Уилл не решается даже коснуться спящего щенка. — Да, мама взяла ее очень слабой. Но мы лечим ее. Она начала кушать, и мама говорит, что это очень хорошо. Она теперь будет жить с нами.