Святой Тьмы. Хроники Хаоса

      Тёмное пространство, где не было видно ни пола, ни потолка, ни стен вполне закономерно напрягало. Около пятнадцати размытых силуэтов оглядывались по сторонам в поисках причины того, как они попали сюда.       — Добрый день, драконы и не совсем миров безымянной ветви. — произнёс странный голос — С вами говорит Бог Хаоса. В последнее время вы могли заметить некоторые странности в окружающем мире или даже в себе. Это связано с объединением миров вашей ветви. Схожие линии судьбы объеденились, в то время как слишком разные могли вызвать некоторые аномалии. Прошу вас не паниковать по этому поводу. Что же касается повода нашего небольшого собрания, все миры вашей ветви будут уничтожены через двадцать два года, пять месяцев, семнадцать дней, пять часов, девять минут и семь секунд. Естественно, это можно предотвратить. За дальнейшими указаниями вы можете обратиться к Святому Тьмы. Спасибо за внимание.

***

      — Голди!!! Иди сюда! — вопил Олиен.       Эрухабен, ещё не отошедший от, чёрт возьми, божественного откровения, кинулся на звук.       Олиен (который, кстати, тоже был ошарашен) стоял над плетёной корзинкой.       — Началось! Он сейчас вылупится! Где ты там копаешься?!       Эрухабен прибавил ходу, но застыл, как только добрался до яйца. Медная скорлупа покрылась сеткой трещин, а само яйцо мелко подрагивало.       Оба старших дракона затихли в благоговении.       Ещё несколько секунд тишины, новый толчок — и вот скорлупа пробита маленьким крылом с медной чешуёй. Оно снова исчезло внутри яйца, а вместо него снаружи показалась одна из передних лап. Спустя несколько мгновений отвалился ещё кусочек скорлупы, и на свет медленно показалась острая мордочка. Ещё около минуты маленький дракон выбирался наружу под взглядами двух древних сородичей. Совсем небольшой, в длину он едва достигал тридцати сантиметров.       — У него твои рожки, Голди! — разве что не пищал Олиен. — Так, нужно проверить, мальчик это или девочка! И промыть от слизи! Какие крылышки! Иииии~       Эрухабен же молча смотрел на дракончика. Это… Это его ребенок, как бы странно это ни звучало. И он собирается заботиться о нем столько, сколько сам будет жить. И всё же… Все же он не был готов к такому. Он часто помогал другим драконам проходить фазы роста, но брать на себя такую ответственность было страшно.       Маленький дракон огляделся и издал странный протяжный звук.       Эрухабен вздохнул и потянулся к медному собрату. Усадив того себе на руку, золотой дракон внимательно осмотрел мелкого, в конце концов заключив, что это мальчик.       — Какой-то он тихий. Дети, вроде как, орать должны — сказал Олиен.       — Заткнись — бросил ему Эрухабен.       Медный дракон в полной растерянности осматривались вокруг круглыми от шока красновато-карими глазами, вцепившись в светлый рукав Эрухабена когтями.       Эрухабен не очень хотел это признавать, но это выглядело умилительно. Вот только, присмотревшись внимательнее к коже этого маленького чуда, он заметил кое-что странное.       — Олиен, у него… у него шрамы.       — Чего?       — Смотри, по всей коже полосы.       — Действительно…       Маленький дракон снова издал странную череду звуков. После этого он уставился на старших.       — Милашка! Лепечет что-то на своем, детском! — проворковал Олиен, протягивая руки к ребёнку.       Однако Эрухабен прекратил эту самодеятельность хлопком по чужим не в меру сдержанным ладоням.       — Не лезь, ты его пугаешь.       И всё же Эрухабен готов был взять ответственность за это маленькое чудо.

***

      — Знаешь — осторожно сказал Смерть, глядя на потуги Чхве Хана — мне кажется, что ты…       — Идиот — закончил за него Кейл.       Тьма посмотрел на него с обидой, а Смерть — с наигранннной строгостью. Но Кейл ведь знал, что в глубине души древнее божество Вечной Ночи с ним полностью согласно.       На самом деле, Смерть оказался довольно приятной компанией для Кейла. Когда Хэнитьюз очнулся, он сразу предложил отправить его домой, где прошло всего несколько часов. Но рыжий отказался: самостоятельно разгребать все проблемы он не согласен, лучше уж он полежит в коме денёк-другой. Тогда его усадили в кресло, выдали чашку чая и велели не путаться под ногами. И он вел себя просто примерно, пока Чхве Хан пытался… Да хрен знает, что он пытался сделать. Но, по мнению Кейла, лицо у Тьмы было такое, будто он страдает от запора. Как позже объяснил Смерть (которому тоже стало скучно наблюдать за этим зрелищем, и он решил присоединиться к чаепитию), Чхве Хан пытался «перенаправить циркуляцию окружающей духовной энергии». Что это такое Кейл решил не уточнять, ведь, если верить словам Бога Смерти, «это слишком тонкие материи для разума смертных. Ты не сможешь ни ощутить эту энергию, ни, тем более, управлять ею». Впрочем, Хэнитьюз вовсе не горел желанием как-либо быть связанным с этой штукой. А вот послушать про другие миры было интересно. Некоторые были похожи на его собственный, но были также и те, что Кейл даже представить мог с трудом. Миры, покрытые мёртвой маной, где процветают тёмные существа; полностью скрытые под водой, населенные глубоководными народами русалок и разумных морских змеев; вечно пылающие жарким пламенем, в котором снуют гигантские саламандры; и даже (подумать только!) миры без всякой магии.       После того, как тренировки Чхве Хана увенчались успехом (опять же, со слов Смерти), Бог Вечной Ночи заявил, что пришло время приступить к совместным занятиям, раз уж Кейл сидит тут. На самом деле это было сделано только для того, чтобы сменить вид деятельности.       Разобраться что к чему было не то чтобы очень сложно. Но это по мнению Кейла Хэнитьюза. А по мнению нормального человека эта задача явно была выше среднего. Чхве Хан, к сожалению, в данном вопросе причислялся к нормальным людям. Так что работал в их паре в основном Хэнитьюз, заставляя Смерть устало вздыхать.       — Ладно, всё приходит с опытом. А раз у нас мало времени, то и так сойдёт. Понятно, как скрывать ауру?       — Да — ответил Кейл — Концентрация и запечатывание — простейшее упражнение для магического резерва, только тут не мана, а божественная энергия. Думаю, справлюсь.       — Да…? — протянул Чхве Хан.       Смерть сразу сник, но, видимо, решил закончить с этой темой, ведь впереди ещё куча неизгрызенного гранита науки, который надо поглотить в ближайшие время, не сломав при этом зубы.       — Стоп, Кейл, ты маг?! — внезапно воскликнул Чхве Хан.       — Нет. Но у меня в подчинении были маги. И потом, как мастер меча, ты должен знать, насколько подобные упражнения помогают формировать ауру. А у меня она, пусть и на зачаточной стадии, но была.       Чхве Хан сконфуженно замолчал.       — Так, Кейл, садись обратно, а мы начнём…       А дальше они начали делать что-то, что Хэнитьюз вообще опознать не мог. А если точнее, оба божества просто стояли посреди комнаты с закрытыми глазами. Но периодически температура в комнате резко падала, а стены мелко тряслись.       Потом было ещё что-то непонятное, и ещё, и ещё… сначала Кейл честно пытался разобраться в том, что делают эти двое, но потом плюнул на все это и решил, что это его не сильно касается. Совсем другое дело — теоретическая часть про души, миры, реинкорнацию, ветви реальности и прочие очень интересные штучки, в которые Кейл, как типичный представитель семейства Темз, не мог не влезть.       Куда менее интересными были стенания Смерти о том, что все его шпыняют: любимая жрица посылает, старшие боги заставляют присматривать за малолетними и неопытными собратьями, восхитительный кандидат на пост Святого живёт в настолько отдаленном и замученной мире, что до него не добраться, пришлось возиться с переселением трёх душ, которых он каким-то образом прибрал к рукам то ли через какой-то древний договор, то ли из-за путаницы и внешнего вмешательства.

***

      — Смерть, чёрт тебя дери!.. А нет, черта ты, падла, не боишься… Баланс тебя дери! И Хаос в придачу! Да чтоб тебе на алтари рыбу тухлую клали! Мир свидетель — я сожгу твой храм! И расскажу всем о том, что ты не моешь кружки!       Фредо фон Эджелан просто стоял и смотрел на то, как его маленькая копия, внезапно обретшая самостоятельность, кричит на Бога.       — Имей в виду, какашка бессмертная, что если ты с ними что-то сделал, то мы пойдем разрушать храмы втроём!       И герцог определённо должен что-то с этим сделать.       — И мы будем очень, ОЧЕНЬ злыми!!! И… И…       У Нару, кажется, закончились угрозы, и он на несколько секунд замолчал. Но потом, как человек находчивый, снова стал проклинать высшее существо.       — И вообще, как только выберусь, тебе на зло пойду в храм Ангелины и… А нет, ты, ублюдок, не моющий посуду, и это предусмотрел! Но мы что-нибудь придумаем!

***

      Когда Кейл открыл глаза, первым, что он увидел, была голова Рона. Старый слуга сидел на стуле около его кровати и, кажется, задремал. На прикроватной тумбочке стояли разные склянки с лекарствами, которые, впрочем, не смогли бы помочь в любом случае.       Хэнитьюз слабо улыбнулся и попытался пошевелиться. Это было нелегко: тело жутко затекло за три дня. Оставив тщетные попытки встать, Кейл стал потихоньку разминать пальцы.       Чхве Хан же был в смятении. Во-первых, очень странно было видеть Рона настолько уставшим, чтобы тот не проснулся от внезапной активности своей цели. Сколько этот старик не спал, что его сон настолько глубок? День? Два? Неужели Молан настолько волновался за Кейла? На самом деле, Чхве Хан знал, что это рыжеволосое недоразумение Рону не безразлично. Да, Рон определенно не любил Кейла как своего сына, но также ему не было абсолютно плевать на этого юношу. Как позже понял Чхве Хан, даже бросая его после избиения, Рон проявил своеобразную заботу, не сообщив, с кем отправляется в путешествие, опасаясь, что это сильно ударит по психике его подопечного. Конечно, другие ни за что не смогли бы назвать это заботой, но такой уж Рон человек — не каждый может выдержать его любовь. Порой Чхве Хан задавался вопросом, как Бикрос (который в душе сладкая булочка, и хрен вы переубедите в этом Тьму!) вообще терпел своего отца, что во время тренировок не чурался доводить своего сына до потери сознания (а тренировка в понимании Моланов может случиться когда и где угодно без всякого объявления).       Во-вторых, что волновало Чхве Хана куда больше, рядом был ТОЛЬКО Рон. Конечно, Тьма понимал, что для лорда территории и его семьи может быть проблематично сидеть с бессознательным отпрыском круглые сутки. И всё же Кейл был здоровым молодым человеком, который не должен внезапно терять сознание на несколько дней. И раз уж такое внезапное происшествие имело место быть, то Кейл должен был хотя бы находится под присмотром врача, с учётом богатства его семьи.       Кейл же себя подобными мыслями не обременял. Он был рад видеть Рона, и рад ещё больше, что наконец очнулся. Собравшись с силами, Хэнитьюз присел на кровати и потянулся за водой на прикроватной тумбочке. Утолив жажду, он поставил стакан обратно и, обернувшись, очень обрадовался, что это сделал. Если бы Кейл увидел тёмные глаза Рона, держа в руках стакан, то в поместье стало бы на один стакан меньше — настолько неожиданным и пугающим был этот взгляд.       — Молодой господин? — осторожно сказал Рон — Как вы себя чувствуете?       — Тело затекло… и есть хочется. Но в остальном всё хорошо.       Рон вздохнул и приблизился, чтобы подложить под чужую спину подушки. С удивлением Кейл отметил, что руки Рона дрожат.       — Сейчас я принесу вам чего-нибудь и расскажу графу о том, что вы очнулись.       — Не надо. — буркнул Кейл — Лучше останься с на… со мной. Пожалуйста.       Рон немного помялся, но в конце концов согласился.       — Хорошо. Но позвольте мне хотя бы известить графа…       — Nie-a — ответил Кейл, внезапно поддаваясь вперёд и, не понимая толком, чье это желание: его или Чхве Хана, обхватил Рона руками — Podożdi minutku.

***

      Что-то внутри Рона оборвалось, когда он услышал вердикт врача.       — Раскол фундамента. Юный господин не жилец.       Нет, он не возмущался и не кричал, как делал это граф. Не пытался сдержать слезы как графиня. Не застыл в шоке как Басен. Не плакал как Лили. Тем не менее, он не мог сказать, что с ним все хорошо. Рон никогда не считал, что любит Кейла Хэнитьюза. Да, он заботился о нем, но это было его работой. Однако он также не желал своему господину ничего дурного. Пожалуй, получи этот мальчишка травму в пьяной драке, Рон не стал бы его даже жалеть. Но вот так — в собственной кровати без всякого предупреждения начать кашлять кровью…       Но это было даже не самым худшим.       — Вы слышали, что произошло с тем мусором? Наверняка обкурился манацветом, наркоман!       — Скорее бы он уже сдох, чтобы не портить репутацию лорда!       — Я удивлена, что его до сих пор не выгнали взашей. Эта неблагодарная тварь была настоящим бельмом на глазу!       Сплетни. Желающие обсудить старшего сына графа даже не скрывались. И это жутко выводило Рона из себя. Как эти люди вообще смеют говорить о молодом господине подобное? Да, он далеко не подарок: любит выпить и пошуметь. Но Кейл никогда не был каким-то воплощением зла. Ничтожеством — возможно. Но уж точно не худшим представителем дворянства. Он никогда не поднимал руку на мирных граждан и не издевался над слабыми, если те сами не переходили черту. Был ли он примером для подражания? Нет. Но Рон не мог понять, почему все настолько рьяно ненавидели этого паренька.       Но самым кошмарным было даже не это.       Граф начал пить и закрылся у себя в кабинете. Графиня с головой погрузилась в работу, а дети — в учёбу. Но они не приходили к Кейлу.       Сначала Рон, присматривающий за больным, подумал, что это нерешительность. Потом, когда увидел, как слуги уводят подальше Лили, аргументируя это ласковым «не мешайте лечению», Рон решил, что это своеобразный саботаж. Но потом, когда он понял, что только младшие Хэнитьюзы пытаются навестить брата, до него наконец дошло. Граф и графиня похоронили Кейла. Вот так просто, даже не дожидаясь смерти. Стоило только врачам сказать, что надежды нет, как они опустили руки и стали относиться к красноволосому как к покойнику, ожидающему похорон. И это повергло Рона в ужас. Ведь, кто бы что ни говорил, они одна семья. И его господин-щенок все же заботился о них. Но почему-то когда хрупкое тело содрогалась от судорог, а с бледных губ стекала кровь, у постели Кейла сидел не его отец, а слуга. И вот, кровавый кашель прекратился, тело расслабилась, а дыхание выровнялось. Но никто даже не удосужился его проведать.       И вот тогда к Рону внезапно пришло осознание того, насколько его господин-щенок одинок. У него не было друзей, если не считать редкую переписку со старыми знакомыми, он никогда ни с кем не обменивался и десятком слов за раз, никто и никогда не приходил в поместье по его приглашению, в семье его избегали, а большинство слуг просто игнорировало, если не пытались подгадить.       И вот тогда Рон ощутил вину. Ведь он всё это время был рядом, но даже не попытался помочь. Давно нужно было провести чистку среди слуг, выкинув взашей всех сплетников, провести с Кейлом профилактическую беседу на тему вреда алкоголя, уделить больше внимания ребенку, по сути, брошенному своим отцом, попытаться помочь ему наладить контакт с Виолан… Но Рон не сделал этого. Не сделал, хотя мог. И вот теперь его подопечный лежит при смерти, но никто даже не пытается ответить взаимностью на ту странную, но абсолютную преданность его господин-щенка.       Ну что ж, значит, этим человеком станет он.

***

      — Давай-ка проясним — вздохнул Фредо, откидываясь на спинку стула — ты прибыл из другого мира по вине… Бога Смерти.       — Не уверен в этом — ответил Нару — эта гнида явно приложила руку к этому делу, но он один не смог бы провернуть такое без последствий. Тут замешан кто-то из Старых Богов. Отчаяние запечатанно, Баланс таким не станет заниматься… Хаос или Надежда.       — Угу… — протянул Фредо — Но Бесконечное королевство — область, отвергнутая богами. Как-то не сходится.       — Старых Богов это не остановит. Они древнее миров и могут эти самые миры уничтожить даже не напрягаясь. Думаешь, какое-то там слепое пятно им помешает?       Фредо замолчал. Вот только приключений на пятую точку ему сейчас не хватало. Он не может позволить себе лишиться такого козыря, как Нару. А это значит, что нужно договариваться с этим странным переселенцем.       — Хм… Ч.Чха.Чухве… Чва Чан Сон! У меня к тебе есть одно предложение…       — Меня зовут Чхве Чон Су. Хотя, подозреваю, это имя плохо подходит для этого мира. Так что ты там говорил?       — Не хочешь ли стать моим сыном?       На несколько секунд воцарилось абсолютное молчание.       — Чего?       — Сейчас объясню…