Семейный кодекс

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────

      — Там, — кивнул я в сторону своей тумбочки, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на боль в коленях. — Белая баночка. Или… просто возьми все таблетки.       Я всегда следил за своим здоровьем – и за здоровьем тех, кого люблю. Страх умереть от болезни преследовал меня всю жизнь. Наверное, это была бы самая страшная смерть для меня, потому что она означала бы, что я не справился, не уберёг себя. Алкоголь и сигареты я бросил – поздно, конечно, но бросил, и не придавал им особого значения. Этот подход к здоровью, наверное, сложился после смерти моей матери. Она никогда не заботилась о себе, пренебрегала здоровьем и не дожила до старости. Многие мои привычки, хорошие и плохие, достались мне от неё, но я осознал это только после её ухода. Смерть от болезни – худший конец, но и авария не лучше. Мой отец погиб именно так, хотя я его не помнил. Но я до сих пор вижу перед глазами, как мать оплакивала его, её слёзы, её боль.       Я смотрел на Реджину, пока она направлялась к тумбочке. Её движения были быстрыми, но пальцы слегка дрожали. Вина в её глазах резала меня сильнее, чем боль в коленях. Я читал её, как открытую книгу – по глазам, по эмоциям. Я знал, что она чувствует, о чём думает, насколько она сейчас уязвима. Она винила себя за всё – за своё состояние, за мою тревогу, за то, что забыла о моих лекарствах. Но я не хотел, чтобы она несла это бремя. Я лишь хотел, чтобы она была рядом, чтобы мы были вместе.       — Реджина, — тихо позвал я, когда она вернулась с баночкой таблеток и стаканом воды. — Не вини себя. Я в порядке.       — Всё нормально, — она постаралась сказать это спокойно, но вышло не очень убедительно. — Ты в порядке… — едва слышно повторила она самой себе, пока я принимал лекарства.       — Разумеется, дорогая, — кивнул я, проглотив таблетку и запив её водой. Я начал перебирать баночки, и хмурятся от их количества. Их было так много, что я иногда путался, что и когда принимать. Надо бы записаться к врачу, провериться и уточнить, какие из этих лекарств мне действительно нужны.       — Точно всё хорошо? — встревоженно уточнила Реджина, наблюдая за тем, как я перебираю лекарства. — Зачем тебе столько таблеток? — она поймала мой взгляд, в ожидании ответа.       — Ну… — я слегка прищурился, пытаясь скрыть лёгкую неловкость за привычной насмешливой улыбкой. — Что-то для почек, что-то для суставов, пара штук от головной боли, ещё какие-то для давления… Сам иногда путаюсь, если честно. Давно пора к врачу, чтобы разобрался, что из этого мне действительно нужно.       — То есть меня ты тащишь к врачу в любой непонятной ситуации, а самому «давно пора к врачу»?! — глаза Реджины вспыхнули гневом, вызванным беспокойством за меня. Она очень легко заводилась, хватало одного слова, чтобы изменить её настрой.       — Реджина, тише, — мягко сказал я, позволяя слабой улыбке коснуться губ, чтобы успокоить её вспышку. — Я не бегаю по врачам. Мой доктор сам ко мне приходит. Просто сейчас он в отпуске, а другим я не доверяю.       — Почему я ни разу его не видела? — чуть спокойнее, но с тем же с вызовом спросила она.       — Да не знаю даже, — пожал я плечами, стараясь сохранить лёгкий тон, чтобы не разжечь её гнев снова. Я пару раз моргнул – контактные линзы начали раздражать глаза, и я потянулся к внутреннему карману пиджака, доставая футляр для них. — Думал, ты в курсе. Ты же знаешь, я ничего не скрываю, но и не говорю, если это не нужно.       — Я наверное завтра съезжу к матери, — на выдохе сказала она, взгляд на экран своего телефона, где пришло сообщение от неё.       — Я с тобой, — тут же ответил я, не оставляя места для споров. Отпускать её одну к этой женщине я не собирался. Я проглотил таблетку от головной боли, морщась от её горького вкуса, и запил водой, бросив взгляд на Реджину.       — Мне кажется это наш с ней разговор, Румпель, — попыталась возразить Реджина, — Ты уверен, что хочешь быть там?.. Тем более кто-то должен остаться с Эмилией.       — Я не буду вмешиваться, просто побуду рядом, — спокойно ответил я. — А Эмилия завтра едет с классом в музей науки – у них экскурсия для первоклашек. Так что мы будем свободны. Я не хочу оставлять тебя одну, Реджина.       — Ладно, — выдохнула она. — Если тебе так будет спокойнее, — добавила Реджина, смягчившись. — Выезжаем завтра утром. Сначала к ней, а потом к нашему семенному юристу.       — Замечательно, детали обсудим позже, — ответил я, чувствуя, как напряжение между нами немного ослабло. Я наклонился и мягко поцеловал её в лоб, задержавшись на мгновение, чтобы вдохнуть знакомый запах её волос. Бросив на неё последний взгляд, я направился в ванную.       Стоя у раковины, я включил холодную воду и плеснул ею на лицо, пытаясь смыть усталость этого бесконечного дня. Мои мысли всё ещё крутились вокруг Реджины – её боли, её страхов, её внутренней борьбы. Но теперь к ним добавилось новое беспокойство: её слова о нашей разнице в возрасте. Я был старше на тринадцать лет – немалая разница, и хотя раньше я не придавал этому значения, сегодня она ощущалась остро, особенно после нашего разговора.       Я взглянул на своё отражение в зеркале. Морщины, которые, как мне хотелось думать, появились только вчера, сегодня казались глубже, чётче, словно напоминая о времени, которое я не в силах остановить. Я тихо вздохнул, выключил воду, вытер лицо полотенцем и вернулся к Реджине, стараясь не дать этим мыслям захватить меня полностью.       Она стояла у окна, переодевшись в шелковые штаны и майку, молочного цвета. Реджина обернулась, словно ощутив моё присутствие, её лица коснулась мягка едва заметная улыбка, когда наши взгляды пересеклись. Она беззвучно подошла ко мне и обняла, сомкнув руки за моей шеей. Я опешил этому жесту, но ответил на её прикосновения поглаживаниями по спине.       Я подхватил её на руки, и она обвила ногами мою талию, доверчиво прижавшись ко мне. Закрыв шторы, чтобы приглушить свет, лившийся в комнату, я откинул покрывало на кровати и аккуратно опустил её на постель, не разрывая нашего молчаливого контакта.       — Румпель, — прошептала она, не отрывая взгляда, — прости меня ещё раз за сегодняшний день.       — Ничего, дорогая, у всех бывают тяжёлые дни, — спокойно ответил я, укрыв её одеялом, и быстро переоделся в лёгкую футболку и брюки. Затем лёг рядом, придвинувшись ближе, чтобы она чувствовала моё тепло. Моя рука мягко легла на её талию, и я ощутил, как она чуть расслабилась, прижавшись ко мне.       Какое-то время мы просто лежали в тишине, Реджина не спала, медленно выводя пальцами узоры на простыне. А я просто вдыхал её аромат, зарывшись носом в волосы вороньего цвета. Вскоре я заметил, как рука Реджины остановилась, ей удалось уснуть. За ней уснул и я, мы оба были вымотаны эмоционально.       Я очнулся от лёгкой головной боли, но не придал ей значения – такое случалось нередко. Реджина всё ещё спала, её дыхание было ровным, и это зрелище наполнило меня тихой радостью. Я осторожно выбрался из кровати, стараясь не потревожить её, и взглянул на часы. Было около восьми вечера – Стив с Эмилией должны были скоро вернуться. Я спустился на кухню, собираясь позвонить Стиву, но тут входная дверь распахнулась. В дом вбежали трое: Эмилия, Стив и светловолосая девочка лет семи, ровесница нашей дочери – Элла, дочь Стива.       Увидев Эмилию, я невольно улыбнулся. Эта маленькая копия Реджины, с её искрами в глазах, всегда вызывала у меня тепло в груди.       — Радость моя, — позвал я, и она тут же бросилась ко мне. Я подхватил её на руки, чувствуя, как она сонно прижимается ко мне. — Как погуляла? Хочешь есть?       — Хочу клубнику, — пробормотала она, её голос был сонным, но довольным.       — Сейчас, — улыбнулся я и повернулся к Элле, которая вежливо стояла рядом с отцом.— Здравствуй, Элла. Как дела? Клубнику будешь?       — Здравствуйте, мистер Голд, — ответила она с улыбкой, чуть застенчиво. — Всё хорошо. Да, буду.       — Садитесь, — сказал я, усадив Эмилию на кухонный стол. Я достал миску с клубникой, вымыл ягоды и поставил перед девочками, одновременно слушая, как Стив рассказывает, где они были и что делали. Эмилия и Элла, несмотря на усталость, оживлённо делились подробностями, перебивая друг друга, их голоса звенели смехом и восторгом от прошедшего дня.       — Пап, — Эмилия огляделась и снова вернула серьёзный взгляд ко мне. — А где мама?— её вопрос заставил улыбку сползти с моего лица, но я тут же натянул её обратно.       — Мама устала сегодня, она уже спит, — тепло и спокойно объяснил я.       — Мне можно пожелать ей спокойной ночи? — уточнила Эмилия, состроив бровки домиком.       — Не стоит, звездочка, — я отрицательно покачал головой, понимая, что сон для Реджины сейчас важнее, учитывая как ей тяжело уснуть во время стресса. — Пусть мама отдохнет, — добавил я, заправив за ухо прядь её волос.       Я повернулся к Стиву и кивнул ему, отводя чуть в сторону, чтобы девочки не услышали наш разговор. Эмилия и Элла продолжали щебетать о каруселях и мороженом, не обращая на нас внимания.       — Вы как? — спросил блондин, его голубые глаза внимательно смотрели на меня. Он знал о нашем с Реджиной дне – не всё, но достаточно.       — Всё нормально, — ответил я, стараясь говорить ровно, хотя мысли о нашем разговоре с Реджиной всё ещё жгли. — Мы поговорили. Обычный день, но… я задумался. Я старше её на тринадцать лет, Стив. Иногда мне кажется, что я для неё слишком стар. Сегодня она сказала, что не представляет жизни без меня, и я понял… я тоже без неё не смогу. Но что, если я уйду раньше? Как она будет?       Стив смотрел на меня с сочувствием, но без тени осуждения.       — Мистер Голд, миссис Миллс любит вас, — сказал он спокойно. — Ей всё равно, сколько вам лет.       Я вздохнул, его слова были утешением, но страх всё равно грыз изнутри. Завтра мы едем к её матери, а Эмилия отправится на школьную экскурсию в музей науки. Я повернулся к Стиву:       — Элла ведь тоже идёт на экскурсию? Если мы с Реджиной задержимся, ты сможешь забрать Эмилию?       — Конечно, — кивнул Стив. — Элла на этой неделе у меня. Они могут поиграть вместе, девочкам будет весело.       Он отвёл взгляд, и я знал, о чём он думает. Стив развёлся давно, и Элла делила время между ним и матерью. Сложная ситуация, и я видел, как она его тяготит.       — Хорошо, — сказал я, положив руку ему на плечо. — Возьми себе пару выходных потом, побудь с дочкой. И я выпишу тебе премию.       — Спасибо, мистер Голд, — улыбнулся он, и в его глазах мелькнула искренняя благодарность. — Это много значит.       Мы ещё немного поговорили, в основном о работе, о мелких делах, которые нужно было уладить. Затем Стив с Эллой ушли, и я принялся убирать со стола. Эмилия, сонно потирая глаза, всё ещё сидела на столе, болтая ногами. Я подхватил её на руки, чувствуя, как она уютно прижалась ко мне, и направился наверх. Я вошёл в комнату Эмилии, неся её на руках, и аккуратно посадил на кровать, мягко опустив на край матраса.       — Так, иди чисти зубы и умойся, а потом ложись спать, — сказал я, направляясь к её шкафу, чтобы достать пижаму — её любимую, с узором из звёздочек.       Эмилия устало вздохнула, но спорить не стала, лишь сонно потёрла глаза и поплелась в ванную. Я откинул одеяло, взбил подушку, готовя её постель ко сну. Через пару минут она вернулась, широко улыбнулась и гордо показала зубки.       — Вот, идеально чисто! — заявила она, сияя от собственной маленькой победы.       Я не сдержал смеха, её энтузиазм, даже в сонном состоянии, был заразительным. Она быстро переоделась в пижаму, забралась под одеяло, и я помог ей устроиться поудобнее.       — Какая у меня умная доченька, — сказал я с тёплой улыбкой, укрывая её одеялом до подбородка. Я наклонился, мягко поцеловал её в лоб и прошептал: — Я тебя люблю, звёздочка.       — И я тебя люблю, пап, — сонно прошептала она в ответ, её голос был едва слышен, но полон искренности.       Я погладил её по голове, выключил свет, оставив лишь мягкое свечение ночника, и тихо вышел из комнаты, прикрыв дверь.       Я вернулся в нашу спальню с Реджиной, из-за полумрака я не сразу понял, что её нет в постели. Я напрягся и сразу же огляделся, заметив её силуэт за открытой дверью застекленного балкона. Она не замечала меня. Я не спеша вышел к ней едва слышно, чтобы не напугать, позвал её:       — Реджина? Ты уже проснулась?       Она обернулась на меня и я увидел, как её дрожащие руки теребят пачку сигарет и жестяную зажигалку.       — Реджина, — устало выдохнул я, медленно подходя ближе. Я протянул руку, стараясь говорить мягко. — Отдай это мне, ладно? Нам ведь и без этого хорошо.       — Да, — кивнула она и тяжело вздохнула. — Я не курила, — уточнила Реджина, протягивая мне пачку Marlboro и зажигалку.       — Я знаю, — ответил я, мягко улыбнувшись, и взял сигареты с зажигалкой, положив их в карман. — Ты молодец, что держишься. Я это очень ценю.       — Я долго спала? — спросила она, поёжившись от холодного осеннего ветра. — Который час вообще?       — Нет, не долго, нормально, — ответил я, бросив взгляд на тёмную улицу, прежде чем повернуться к ней. — Я только что уложил Эмилию. — Мой голос был спокойным, но я внимательно посмотрел на неё, слегка прищурившись. — А теперь скажи, откуда у тебя сигареты?       — Из прикроватной тумбы, — чуть помедлив, ответила она.       — А откуда они там взялись? — спросил я, стараясь сохранить спокойствие, но внутри зашевелилось странное чувство. Будто я разговариваю не со взрослой женщиной, моей женой, а с шестнадцатилетней девчонкой, которую родители поймали за чем-то запретным. Я слегка приподнял бровь, скрестив руки на груди, и ждал её ответа, надеясь, что она будет честной.       — Они всегда там были, — отозвалась она, оглядывая меня с ног до головы. — Ты меня отчитываешь? — её взгляд резко поймал мой, Реджина тоже вскинула брови и сложила руки на груди.       — Я всё проверял, их там не было, — возразил я, стараясь говорить спокойно, но мой голос невольно стал чуть твёрже. Я знал, что в её тумбочке не было сигарет – я бы заметил. — Реджина, я не отчитываю. Я просто хочу понять. Откуда они взялись?       — Румпель, они всегда лежали в нижнем ящике твоей тумбы, который ты не проверяешь, так как используешь только верхний для таблеток, — закатив глаза объяснила Реджина. — И вообще, почему ты лазаешь, точнее проверяешь мою тумбу? — сузив глаза спросила она. — Где доверие в нашей семье?       — Доверие, говоришь? — медленно начал я, стараясь держать голос ровным. — Это говорит женщина, которая сегодня тайком курила в офисе? — Я покачал головой, всё ещё ошарашенный тем, что не замечал сигареты раньше. — Как я мог их пропустить? Видимо, и правда старею.       — Румпель, я всего лишь выкурила несколько сигарет в своём кабинете, а не сделала что-то ужасное, — наклонив голову в бок сказала Реджина. — Я понимаю, что мы с тобой вроде как бросили, но почему ты так резко реагируешь?       — Раньше я беспокоился только о твоём здоровье, — начал я. — Но теперь, Реджина, дело не только в этом. Что, если Эмилия увидит тебя с сигаретой? Дети ведь берут пример с родителей, разве нет?       — Я не курила дома, Румпель, — судя по её тону, она начала сдерживать нарастающее раздражение. — Она не начнет курить в семь лет, а если начнет в будущем, то это будет её выбор.       — Как знаешь, Реджина, — устало выдохнув, я повернулся и медленно пошёл обратно в комнату, чувствуя, как силы покидают меня. — Я не хочу с тобой спорить. Кури, сколько тебе угодно, только не дома.       Я был измотан. Спорить с ней дальше не хватало ни сил, ни желания. Я знал, что в её глазах я, наверное, выгляжу как надзиратель, вечно контролирующий каждый её шаг. Реджина – упрямая, независимая, и всегда делала то, что считала нужным. Да, она правда старалась, долго не курила, и я это ценил. Но сейчас я понял, что, несмотря на все наши разговоры, она всё равно будет поступать по-своему. Я всегда это знал, но всё же надеялся, что она услышит меня, поймёт мою тревогу. Но ссориться – особенно при Эмилии – я не хотел.       Реджина покинула балкон следом за мной, но вместо того, чтобы лечь в кровать, она направилась к входной двери.       Я не стал её останавливать. Она не раз говорила, что иногда ей нужно одиночество, чтобы разобраться в себе. Но я слишком хорошо знал, что её уходы часто заканчивались катастрофой – эмоциональной или хуже. И всё же сейчас я решил дать ей пространство, надеясь, что она просто хочет проветриться, а не натворить глупостей. Но что, если я ошибаюсь?       Я тяжело вздохнул, достал ноутбук из ящика стола и открыл его, пытаясь отвлечься работой. Экран засветился, но мои мысли всё равно крутились вокруг Реджины – её дрожащих пальцев на балконе, её упрямого взгляда. Я начал просматривать документы, но сосредоточиться не получалось. Каждый шорох за окном заставлял меня прислушиваться, ожидая звука её возвращения.       Время шло, а Реджины всё не было и не было. Это заставило меня напрячься. Я захлопнул крышку ноутбука и вышел на балкон, дабы проветрить голову. Нужно было ложиться спать, завтра рано вставать, чтобы поехать к матери Реджины. Я не мог позволить себе уснуть, зная, что она бродит по дому.       С одной стороны мне не хотелось её тревожить, но при этом я не мог оставить её одну надолго.       — Что же мне делать? — пробормотал я, устало потирая виски, где пульсировала лёгкая боль. Тревога за Реджину не отпускала, и я понял, что не смогу просто ждать. Я должен найти её.

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────