Семейный кодекс

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────

      — Мистер Голд, — произнёс один из офицеров, подошедший к нам в холле полицейского участка. Его голос звучал деловито, но с ноткой сдержанности, словно он прекрасно понимал, с кем имеет дело. — Прошу за мной.       Я коротко кивнул и бросил взгляд на Реджину. Она встретила мой взгляд, тут же поднялась и последовала за мной. Её присутствие сейчас было для меня важнее, чем я готов был признать. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Я привык держать всё под контролем, но, шагая по холодным коридорам участка, впервые за долгое время чувствовал себя уязвимым.       Мои связи, как всегда, сработали безупречно. Я знал нужных людей в этом городе – от судей до начальников участков. Благодаря этому мне удалось договориться о встрече с Беем без лишних глаз и камер. Никаких протоколов, никаких записей – только мы трое: я, Реджина и мой сын. Это был шанс, возможно, последний, чтобы достучаться до него.       Офицер провёл нас через лабиринт коридоров к небольшой комнате для допросов. Она была серой, безликой, с одним металлическим столом и тремя стульями. На столе стояла бутылка воды и пара пластиковых стаканов.       Бей сидел за столом, сцепив руки в замок. Его пальцы слегка дрожали. Он так сильно похудел, что я с трудом узнавал в нём своего сына. Под глазами залегли тёмные круги, словно он не спал неделями. Он не поднял взгляда, не произнёс ни слова – просто уставился в одну точку.       — Оставьте нас, — сказал я офицеру тоном, не терпящим возражений. Тот кивнул, даже не уточняя, законно ли это. Конечно, нет. Но кто осмелится перечить Румпелю Голду?       Реджина мельком бросила взор на Бея, а после вернула его ко мне. Она замерла у входной двери, будто не решаясь пройти вглубь, сесть. Я видел, как она напряглась, как чуть побледнело её лицо, хоть моя жена и пыталась скрыть это, но я знал её слишком хорошо.       Я подошёл к ней, мягко коснувшись её талии, и плавно повёл к столу. Отодвинув стул, я помог ей сесть, а затем занял место рядом. Мой взгляд остановился на Бее. Он сидел неподвижно, всё так же сцепив руки, избегая смотреть на нас. Его воспитали Мила и Киллиан, и теперь я видел, к чему это привело – к этой измождённой тени, к человеку, которого я едва узнавал в своём сыне.       — Бей, что с тобой сталось? — прошептал я, не в силах сдержать боль, рвущуюся из груди. — Как ты, мой сын, дошёл до этого?       — Что она здесь делает? — буркнул он, посмотрев на меня исподлобья. — Кто это вообще? — его голос был хриплым, весьма грубым. Мне с трудом удалось узнать своего сына в этом человеке.       — Это моя жена, Реджина, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие в тоне. — Она здесь, потому что я так решил.       — Что тебе нужно? Что ты хочешь от меня? — его лицо выражало презрение, из каждого слова сочился горький яд.       — Я хочу помочь, — ответил я, стараясь удержать твёрдость в голосе, несмотря на боль, что сжимала грудь. — Вытащить тебя из этого состояния. Я говорил с твоей матерью, но она почти ничего не объяснила, лишь сказала, что ты сбежал из дома в семнадцать.       — Какое тебе дело до меня?! — выпалил он, хлопнув ладонью по столу, отчего Реджина вздрогнула, явно не ожидая резкого движения. — У тебя есть эта, — Бей кивнул в сторону моей жены, продолжая смотреть мне в глаза. — Вот и играй в долго и счастливо, не нужна мне твоя помощь.       — У неё есть имя – Реджина, — отрезал я, сохраняя твёрдость в голосе, но затем смягчил тон, пытаясь пробиться через его стену. — Без моей помощи, Бей, тебя в лучшем случае посадят. В худшем – убьют. Я уже разбираюсь с твоими так называемыми «друзьями». Ты ведь им должен, верно? А они не из тех, кто прощает долги. Ты – сын Румпеля Голда, и наша фирма сейчас ведёт дело против них. Они могут избавиться от тебя, чтобы замести следы. Поэтому выслушай меня и прими мою помощь. Я улажу всё, но от тебя требуется одно – вылечиться.       Я умолчал о том, что его долги давно улажены, и что мои люди уже одного за другим отправляют его «друзей» за решётку. Реджина была права – здесь нужна твёрдая рука. Увы, иного пути нет.       — Такой весь хороший, пришел решать мои проблемы. Да зачем я тебе нужен?! — с едким сарказмом выплюнул он. — Решил поиграть в образцового отца? Уже поздно. Что ж ты со своей женой не родил себе нового ребёнка? Как мать с Джонсом, — усмехнулся он, окинув Реджину оценивающим взглядом.       Я прикрыл глаза, чувствуя, как злость на его тон, на слова о Реджине, закипает внутри, но в то же время сердце сжималось от невыносимой боли. Я стиснул кулаки, изо всех сил стараясь взять себя в руки.       — Мальчик, ты что себе позволяешь? — резко заговорила Реджина, не дав мне ответить ему. — Не забывай, где ты находишься. Это тебе не шутки, — её тон был хладнокровным, как точеная сталь. — Думаешь, что тебе всё дозволено? Я бы так не сказала. Поэтому, пока не поздно, одумайся. Либо ты сейчас разговариваешь со своим отцом нормально, с уважением и благодарностью, либо никакой помощи от нас не жди, а наследства от своего отца тем более. Хочешь чтобы с тобой разобрался закон, как полагается?       Я взглянул на Реджину и коротко кивнул, безмолвно подтверждая её слова. Затем повернулся к Бею, усилием воли удерживая бурю эмоций, готовую вырваться наружу.       — Мы смогли смягчить твой приговор. Против тебя пока не открыли официального дела. Повторяю – пока, — сказал я, стараясь говорить ровно, но с непреклонной твёрдостью. Бей открыл было рот, собираясь возразить, но я поднял руку, останавливая его. — И, к слову, твоя «любимая мать» и тот, кого ты называл своим «настоящим отцом» – помнишь, ты бросил мне это при нашей последней встрече? – им до тебя нет никакого дела. Они не здесь. О тебе беспокоится женщина, которую ты с таким пренебрежением называешь чужой. Так что убери этот тон. У тебя нет никакого права вести себя так, будто весь мир перед тобой в долгу.       Я говорил твёрдо, чтобы он понял: это не пустые слова. Но, если быть честным, каждое из них давалось мне с трудом. Одним звонком я мог бы вытащить его отсюда, стереть все проблемы, как пыль с доски. Но это не спасло бы его. Я хотел, чтобы он сам выбрал правильный путь, чтобы встал на сторону, где есть надежда.       — Я не собираюсь выслушивать нотации от твоей очередной шлюхи! — выпилил мой сын с неимоверной озлобленностью. — У тебя постоянно были какие-то посредственные. Любовницы, проститутки. Это из-за тебя мать ушла к Джонсу, если бы ты действительно любил её, у меня была бы нормальная семья! Ты просто нас предал, — каждое его слово была пропитано желчью и упреком.       — Бейлфаер Голд! — рявкнул я, ударив кулаком по столу так, что пластиковые стаканы подпрыгнули, а бутылка воды качнулась, едва не опрокинувшись. — Не смей переходить черту! Ещё одно слово против моей жены, и, клянусь, я сам позабочусь, чтобы тебя посадили – не в этой уютной комнатке, а там, где твоё место, среди тех, кого ты зовёшь «друзьями»! Поверь, то, что ты мой сын, – единственное, что сейчас тебя спасает. Другого я бы убил, не задумываясь.       Я отвернулся, глубоко вдохнув, чтобы унять бурю внутри. Кулаки медленно разжались, но пальцы всё ещё дрожали от сдерживаемой ярости.       — Это твоя мать разрушила нашу семью. Пока я работал дни и ночи напролёт, – чтобы ты учился в лучшей школе, чтобы у тебя был дом, достаток, комфорт, – она таскалась по чужим кроватям. Мы держали эту ложь только ради тебя, Бей. Ты даже не представляешь, сколько грязи я проглотил, чтобы ты мог верить в свою «нормальную» семью. Был ли я плохим отцом с самого начала? Нет. Я всегда тебя любил. Я делал всё, чтобы вырастить тебя человеком – сильным, умным, способным добиться всего самому. Но ты вечно выбирал сторону матери. Знаешь почему? Потому что она говорила тебе то, что ты хотел слышать. А я – то, что ты должен был услышать.       Я сделал паузу, взглянув на него, надеясь увидеть хоть проблеск понимания, но его лицо оставалось непроницаемым. Тогда я продолжил, голос мой стал ниже, но твёрже:       — Думаешь, твоя мать так ловко скрывала свои измены? Нет, сын. Я знал с самого начала. Мы сохраняли этот брак только ради тебя. А когда она ушла к своему Джонсу, знаешь, на чьи деньги она жила? На мои. На алименты, которые я платил для тебя. И даже когда она швыряла в меня свои «твои деньги мне не нужны» – продолжала жить на них. И даже тогда я ни разу не сказал о ней дурного слова. Никогда. Я сдерживал себя, глотал злость, обиды – всё ради тебя. Я делал всё, чтобы сохранить хотя бы видимость семьи.       Я медленно встал, обошёл стол и остановился позади Бея. Положив руку ему на плечо, я слегка сжал его, наклонившись ближе, чтобы мой шёпот прозвучал ясно и угрожающе:       — Я не повторяю дважды, Бей, так что не испытывай моё терпение, — сказал я, усиливая хватку. — Разговаривай нормально. Ещё одно слово против моей жены, и я забуду, что ты мой сын. Тогда ты увидишь не отца, а Румпеля Голда. А с ним, поверь, лучше дружить, чем враждовать.       Мой взгляд упал на Реджину, которая явно была напугана происходящим. Я заметил, как она пытается унять дрожь в руках, крутя на пальце обручальное кольцо, с большим усердием, чем обычно.       Я медленно вернулся на своё место, опустившись на стул. Под столом я нашёл её руку и мягко сжал, давая понять, что я рядом.       — Посадишь меня из-за какой-то там бабы в твоей постеле, — хмыкнул он и на его лице появилась самая настоящая усмешка. — У тебя духу не хватит, чтобы посадить меня, твоего сына. Тем более из-за этой, которая строит тут из себя. Кто она вообще такая, чтобы открыть свой рот? — Бей кивнул в сторону моей жены, не удостоив её взгляда. — Тебе всегда недоставало характера. Ты всегда оставался паршивой тряпкой, неспособный удержать мать в семье. Так что хватит пытаться меня напугать, папа, — последнее слова он произнес с таким едким пренебрежением, словно я был его худшим врагом. — Забирай эту свою швабру и проваливай! — выплюнул он напоследок.       Внезапно я встал, шагнул к нему, схватил его за волосы и с силой ударил лицом о металлический стол. Глухой звук удара разнёсся по комнате, и Реджина вздрогнула, но я не смотрел на неё. Моя рука крепко держала его, не давая вырваться.       — А я ведь пытался говорить по-хорошему, — прорычал я, хватая его за челюсть и заставляя поднять взгляд на меня. Его глаза, полные злобы и шока, наконец встретились с моими. — Слушай внимательно, Бей. Завтра – твой последний шанс. Решай: нужна тебе моя помощь или нет. Откажешься – и я откажусь от тебя. Навсегда.       Я выпустил его, отступив назад, и повернулся к Реджине, мягко протянув ей руку, чтобы помочь подняться. — Офицер Роджерс, — позвал я, и мой голос прозвучал твёрдо, как сталь, хотя внутри всё бурлило.       Дверь открылась, и через несколько секунд вошёл тот же офицер, что привёл нас сюда. Он остановился на пороге, окинув комнату цепким взглядом, словно сразу уловил, как накалена атмосфера.       — Вы закончили? — спросил он ровным, но внимательным тоном.       — Да, закончили, — отрезал я. — Уводите его. К его дружкам, за решётку. Никаких поблажек. Он сейчас не мой сын – он преступник и наркоман. Завтра вернёмся, посмотрим, как он себя поведёт, и решим, что дальше. Всё ясно?       Офицер кивнул, сохраняя бесстрастное выражение лица, но в его глазах мелькнуло понимание. Реджина крепче сжала мой локоть, и мы покинули эту душную комнату.       Несколько минут, что мы с ней шли по коридорам участка, а после до машины, она молчала, не решаясь что-то сказать. Я ощущал, как она напряжена, как дрожат её руки, и то, как она сдерживает холодное выражения лица, не позволяя эмоциям проступить.       Мы быстро добрались до машины. Я мягко открыл Реджине дверь, помогая ей сесть, затем обошёл машину и занял место за рулём. Повернув ключ, я завёл двигатель, и его тихое урчание наполнило кабину.       Мои действия против Бея – этот резкий, жёсткий поступок – были неожиданностью даже для меня самого. Но никто, даже мой сын, не смел так говорить о Реджине. Мягкие слова не смогли бы пробить его упрямую броню, а этот удар, возможно, заставит его очнуться, хоть что-то понять.       Реджина продолжала молчать, отвернувшись к окну. Я заметил, как она отчаянно пытаясь выровнять слегка сбившиеся дыхание. Её трясущиеся пальцы судорожно теребили обручальное кольцо.       — Прости, если напугал тебя, — сказал я тихо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, несмотря на бурю внутри. — Но по-другому он не понимал.       — Ничего, — кивнув едва слышно отозвалась она. — Я сама говорила, что ему нужна жесткая рука, — добавила моя жена чуть отчетливее. — Я просто не ожидала, что он настолько не имеет желания разговаривать с тобой.       — Я ведь говорил, что он меня ненавидит, — ответил я, и мои губы искривились в горькой улыбке. — Тем более, у него сейчас ломка. Это только усугубляет всё.       — Ну да, я заметила, что он мягко говоря не в настроении, — вскинув брови, Реджина повернулась ко мне. — Что у вас такого произошло? Из-за чего такая ненависть? — её голос дрогнул, когда она произносила эти слова.       Я вздохнул, глядя на дорогу, но мысли унеслись далеко в прошлое.       — После развода с Милой она наплела ему обо мне всё, что только пришло ей в голову, — начал я, чувствуя, как старые раны снова дают о себе знать. — У нас с ней никогда не было гладко. Я всегда был поглощён работой, и она злилась из-за этого. Я говорил, что заберу Бея, что отсужу его у неё, если она не прекратит свои выходки. Но… я был слишком занят, чтобы быть рядом с ним, когда он во мне нуждался. И она этим воспользовалась, настроив его против меня. — Мои пальцы крепче сжали руль, а голос стал тише, но в нём сквозила горечь. — Я не был идеальным отцом, Реджина. Но я старался. А она… она вбила ему в голову, что я предатель, что я бросил их ради денег и власти. И теперь он верит в это. А ломка только усиливает его злость. Он видит во мне врага, потому что так проще, чем разбираться в правде.       — Ты завтра снова хочешь попробовать с ним поговорить? — спустя несколько минут молчания, неуверенно уточнила она.       — Да, хочу попробовать ещё раз, — кивнул я, поворачивая руль, мой взгляд был прикован к дороге. — Может, когда он поймёт, что я не шучу, он одумается. — Я сделал паузу, затем взглянул на неё, смягчив тон. — Дорогая, мы сейчас домой или в офис?       — Не знаю, — устало протянула Реджина. — Тебе, наверное, нужно поработать? — я уловил в её тоне тень сожаления, ей явно не хотелось ехать в офис, но она не могла этого признать.       — Ничего страшного, я могу поработать дома, — ответил я, позволив мягкой улыбке смягчить напряжение между нами.       — Хорошо, — она кивнула, чуть расслабившись и добавила: — По поводу завтра… Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Реджина замолчала, пристально наблюдая за моей реакцией.       — Я бы хотел, — ответил я после короткой паузы, взвешивая каждое слово. — Для меня так было бы лучше, ты помогаешь мне держать себя в руках. Но после сегодняшнего… — я вздохнул, чувствуя, как тяжесть дня давит на грудь, — в какой-то степени я не хочу, чтобы ты там была и слышала такое снова. Я приму любое твоё решение.       — Я пойду, — через пару минут отозвалась Реджина. — Если для тебя это важно, то я буду рядом. А по поводу его слов… — она выдохнула, формулируя мысль в предложение. — Шваброй меня, конечно, ещё не называли, но он за это получил, думаю поймет, что подобное было лишнем. Да и вспомни меня, когда мы бросали курить, я буквально орала на людей.       — Они должны быть благодарны, что ты их не убила, — рассмеялся я, чувствуя, как её лёгкая шутка немного разряжает тяжесть дня. Затем, посерьёзнев, я добавил: — Спасибо тебе. За всё.       — Что у тебя с коленом? — она резко перевела тему и я ощутил легкий упрек в её голосе. — Ты ходишь с тростью последние несколько дней. Раньше такого не было.       — Ничего серьёзного, — ответил я, позволив мягкой улыбке смягчить её беспокойство. — Мне кажется, трость неплохо вписывается в мой образ.       Я бросил на неё взгляд, стараясь сохранить лёгкость, хотя её внимательные глаза ясно давали понять, что она не купится на мою попытку отшутиться.       — Где этот твой тайный врач, которого я ни разу не видела? — Реджина наклонила голову в бок, блеща сарказмом.       — Он придёт на днях, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие. — У него сейчас горе – сын умер. Я хожу к нему уже двадцать лет, Реджина.       — Мы оба знаем, что ты сейчас просто стараешься меня успокоить, — выдохнула она, переведя взгляд на лобовое стекло. — Делай как знаешь.       Я тяжело вздохнул, чувствуя, как её слова повисли в воздухе. Когда Реджина говорила «делай как знаешь», это был её способ показать обиду, но и намёк, что я должен уступить.       — Дорогая, у меня сейчас правда нет времени на врачей, — начал я, но, заметив, как она слегка напряглась, добавил: — Но если появится время, я схожу, обещаю.       — Ладно, — она повела плечами и отвернулась к своему окну.       Какое-то время мы ехали молча. Эта тишина не была зловещей, но в то же время ярко ощущалась. Это вызывало у меня напряжение, но я не решался что-то сказать. Да и что именно? Сказать мне было буквально нечего. Или ничего не приходило на ум.       Мы приблизились к центральному перекрестку, нужно было проехать светофор, чтобы вывернуть на дорогу к дому. Внезапно из боковой улицы вылетела машина, резко подрезав нас, и остановилась прямо перед нами. Я ударил по тормозам, и наша машина замерла в считанных сантиметрах от столкновения. Инерция бросила нас с Реджиной вперёд, ремни безопасности натянулись, а затем нас откинуло назад на сиденья. Слава богу, мы были пристёгнуты.       Я бросил взгляд на жену, просто, чтобы посмотреть на неё. И заметил, как её правая рука ринулась к виску, она опустила прикрытые глаза вниз.       — Реджина? — встревоженно спросил я, наклоняясь к ней. — Ты в порядке? Ничего не ушибла?       — Подожди, — хрипло выдавила она, оставшись в том же положении. Правая рука всё ещё была у виска, а левая упиралась в сиденье, в поисках опоры.       — Нужно в больницу, — выпалил я, чувствуя, как паника захлёстывает меня. Машина, что нас подрезала, уже скрылась, и в спешке я даже не подумал запомнить её номер. Сердце колотилось, я резко вывернул руль и направил машину к клинике, стараясь сосредоточиться на дороге, несмотря на страх за Реджину, который сжимал грудь.       — Румпель, у меня просто потемнело в глазах, успокойся, — так же хрипло произнесла Реджина и медленно облокотилась на спинку кресла. Её рука всё ещё оставалась у виска.       — Это уж точно не «просто», — отрезал я, не скрывая тревоги. Я крепче сжал руль, сосредоточившись на дороге. Мы быстро добрались до больницы, где Реджина обычно проходила обследования. Выключив двигатель, я поспешил выйти из машины, обошёл её и открыл дверцу с её стороны, протягивая руку, чтобы помочь ей встать. — Давай, дорогая, осторожно.       — Я никуда не пойду, Голд, успокойся, — отрезала Реджина, продолжая сидеть на месте.       — Я сейчас возьму тебя на руки и заставлю пойти,— я наклонился ближе, готовый помочь ей выйти, но мой взгляд был полон решимости. — Реджина, это не обсуждается. Мы идём к врачу. Сейчас.       — Я тебе это припомню, Голд, — прошипела она и, от махнувшись от моей помощи, вышла из машины.       Я закрыл машину и моя взяла её за локоть, придерживая. Мне так было спокойнее. Мы минули стойку регистратуры и направились прямиком в кабинет лечащего врача моей жены. Ради приличия я постучал, и заглянул в кабинет, не дожидаясь ответа. К моему счастью, этот дилетант был свободен и сразу же пригласил нас войти, хотя его лицо выражало негодование.       — Реджина, мистер Голд, здравствуйте, — кивнул он нам, но его взгляд скользил исключительно по ней. — Что случилось?       — У нас был небольшой инцидент, — начал я, помогая Реджине сесть на стул и опираясь на трость, чтобы удобнее устроиться рядом. — Нас подрезала машина, чуть не врезались. Вроде обошлось, но у Реджины потемнело в глазах, и она до сих пор неважно выглядит.       — Представляешь, Виктор, из-за такой ерунды он притащил меня сюда, — добавила Реджина, обращаясь к врачу.       — Так, ну если паясничаешь, значит уже всё не так плохо, — хмыкнул Уэйл и потянулся за тонометром. — Закатывай или снимай рубашку, Реджина, — указал он ей.       Она не спеша начала расстёгивать мелкие пуговицы шелковый блузы, а затем спустила один рукав и протянула ему руку. Врач аккуратно принялся измерять ей давление, я же буравил его взглядом. Меня отчасти напрягало, что моя жена сидит перед другим мужчиной в таком виде, но я старался не показывать этого. Он ведь врач.       — Как себя чувствуешь в последнее время? Ты принимаешь таблетки? — между делом спросил Виктор, глядя на экран тонометра.       — Всё нормально, вроде, — сразу же отозвалась Реджина, но я тут же перебил её.       — Ничего не нормально, — резко оборвал я, мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. Я выпрямился, глядя прямо на Уэйла. — Она курила, тайком, один раз. У неё был тяжёлый период – умер отец, паническая атака, стресс. Несколько раз темнело в глазах, пару раз пропускала таблетки. И, да, она иногда почти не ест, когда нервничает.       — Ну давай всем расскажем, что у меня умер отец, — выпалила Реджина, обернувшись на меня, когда врач закончил измерять ей давление.       — Я могу рассказать многое, если это касается твоего здоровья, — ответил я, стараясь держать голос ровным, несмотря на её выпад. Затем мой взгляд переместился на Вейла, который всё ещё придерживал её руку, снимая манжет. — А вы, доктор, уберите руки от моей жены.       — Господи, Румпель, ты издеваешься? У Виктора и мысли такой не было. Если ты продолжишь ревновать меня к моему врачу, то некому будет меня лечить, — раздраженно высказалась она, закатив глаза.       — Ничего страшного, у меня есть прекрасный врач с многолетним опытом, — ответил я, позволив язвительной улыбке скользнуть по губам.       — Несуществующий врач, которого я ни разу не видела, — отмахнулась Реджина и повернулась к Уэйлу, и тут же добавила: — А вообще, Румпель, если будешь пререкаться, в следующий раз останешься в коридоре.       — Я сам слежу за своим здоровьем, — ответил я, сохраняя спокойствие, хотя её тон слегка задевал. — Но завтра ты идёшь со мной, и точка. И, дорогая, никто не посмеет меня выгнать, уж поверь.       — Так, Реджина, давление пониженное, пульс реже нормы, давай-ка под капельницу, — Уэйл поднялся со своего места и добавил: — Каталку? Или сама пойдешь?       — Ты же знаешь, что я туда не лягу, — отрезала она и поднялась со стула.       Мы покинули кабинет, и через пару минут оказались в светлой стационарной палате. Реджина принципиально отказалась от моей помощи и сама легла на кровать. Уэйл поставил ей капельницу, а сам принялся печатать что-то в ноутбуке.       Я опустился на стул рядом с кроватью, чувствуя, как ноет колено, а в голове гудит тяжёлый гул. Последние дни вымотали меня, и я знал, что моё здоровье давно требует внимания. Но сейчас, глядя на Реджину, бледную, но всё ещё пытающуюся держать лицо, я понимал, что мои проблемы подождут. Я сжал трость, пытаясь отвлечься от боли, и молча наблюдал за ней, готовый быть рядом, несмотря ни на что.       — Виктор, скажи, пожалуйста, твой ортопед сейчас на месте? — спокойно заговорила Реджина, наклонив голову в бок.       — Да, — Уэйл сразу же оторвался от экрана и поднял на неё обеспокоенный взгляд. — У тебя что-то болит?       — У меня лично нет, а вот у моего мужа проблемы с ногой, — язвительным тоном отозвалась Миллс. — Пожалуйста, Виктор, пусть твой ортопед его осмотрит, — смягчившись попросила Реджина, даже не взглянув на меня.       Уэйл уже было открыл рот, чтобы ответить ей, но тут вмешался я.       — Реджина Миллс, я не собираюсь показываться какому-то чужому врачу, — отрезал я, чувствуя, как раздражение закипает внутри. — Ты же знаешь, я доверяю только своему доктору. Если тебе так будет спокойнее, мы сходим к нему, но не сию минуту.       — Румпель Голд, — возразила она в том же тоне, что и я, — либо ты сейчас закрываешь свой рот и идешь к одному из лучших специалистов Нью-Йорка, либо я делаю выводы о твоём отношении ко мне и моим нервам. Я не в настроении тебя уговаривать, просто в противном случае я отказываюсь с тобой разговаривать и сплю сегодня в гостевой спальне, — она сделала небольшую паузу, и добавила: — или не только сегодня.       — Не смей мной манипулировать! — выдохнул я, искренне поражённый её ультиматумом. — Мой врач меня убьёт, если узнает, что я пошёл к другому! И, честно говоря, я сам не горю желанием доверять какому-то чужаку.       — Что ты, я не манипулирую, Румпель, — покачав головой, с раздражающим спокойствием отозвалась она. — Просто подумай, кто убьёт тебя скорее, какой-то там врач, или твоя жена? Потому что я не понимаю, почему мой муж должен ходить и мучиться в ожидании, — Реджина замолчала на пару секунд, а после продолжила: — Но, конечно, если тебе мнение этого врача важнее, чем я, то можешь никуда не идти.       Я прищурился, чувствуя, как её слова бьют точно в цель. Не говоря ни слова, я вытащил телефон и начал набирать номер. Через пару гудков на том конце ответили.       — Добрый вечер, Фрэнк, — начал я, стараясь звучать непринуждённо. — Прошу прощения за поздний звонок. Если вы сегодня свободны, могли бы меня принять? Да, через час будет отлично. Спасибо.       — Только ты не думай, что меня удовлетворят этот вариант полностью, так как мне всё же пришлось тебя уговаривать, — парировала Реджина, скользя по мне взглядом.       — Любовь моя, я ведь постоянно тебя уговариваю и не жалуюсь, так что и ты не жалуйся, — усмехнулся я, стараясь разрядить атмосферу. — Поверь, Фрэнк тебе понравится.       — Ты не уговариваешь меня, а заставляешь, — возразила она, не разделяя моей усмешки.       — Итак, Реджина, — заговорил Уэйл, достав из принтера распечатанные бумаги. — Постарайся, пожалуйста, принимать таблетки, нормализировать сон и сократить уровень стресса. Есть тоже нужно, я бы ещё посоветовал поездить несколько дней на капельницы, — он подошел ко мне и протянул бумаги с рекомендациями и рецептом, а после снял с неё капельницу.       — Она придёт, — кивнул я, принимая бумаги и бросив взгляд на жену, чтобы убедиться, что она не станет спорить.       — Хорошо, приходите когда удобно, либо я, либо моя медсестра поставим капельницу, — он направился к двери и добавил перед выходом: — Минут пять ещё полежи, и можете идти. Без резких движений, аккуратно, особенно когда встаешь и садишься.       — Да-да, — пробормотал я вместо неё. Этого было достаточно, чтобы Уэйл, удовлетворённо кивнув, вышел, прикрыв за собой дверь. — Всё, дорогая, я лично прослежу за этим.       — Ага, это теперь означает, что ближайшие две недели, если не больше, я буду жить по принципу: «ты будешь лежать, пока я не скажу, что можно встать», — буркнула Реджина и уже собиралась подняться с постели, но я не дал ей этого сделать. — Сказали же, не вставать, — строго произнёс я, глядя ей в глаза. — Лежи. Потом вместе пойдём к моему врачу.       — Он всё-таки существует? — с наигранным удивлением спросила она, решив не отвечать на остальные мои слова.       — Существует, — ответил я, закатив глаза в притворном раздражении. — Прекрасный человек, между прочим. Я его всем сердцем люблю.       — То есть сейчас моя очередь ревновать тебя к лечащему врачу? — вскинув брови парировала моя жена.       — Реджина, ему шестьдесят девять, — рассмеялся я, качая головой. — Какая ревность? У него есть супруга, на два года старше, между прочим. Милая женщина, изумительно готовит. Тебе надо попробовать её пироги, вот тогда ты точно влюбишься.       — Я уже вся в предвкушении знакомства, — без особого энтузиазма отозвалась моя жена. — Сейчас мне можно встать? — всё же уточнила она, вновь собираясь подняться.       — Можно, — кивнул я, помогая ей осторожно сесть и встать, придерживая за локоть, чтобы она не пошатнулась. Через несколько минут мы уже сидели в машине, направляясь в другую больницу.

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────