Семейный кодекс

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────

      Когда мы наконец вышли из больницы, за руль села Реджина. Я впервые видел, как она водит, и, несмотря на усталость и боль в колене, не мог не отметить, с какой уверенностью она держит руль. Её движения были плавными, но точными, а взгляд сосредоточенно скользил по дороге. Я украдкой наблюдал за ней, чувствуя, как тревога за её здоровье и её слова о Уэйле всё ещё гудят в голове, но её присутствие рядом успокаивало.       — Ты неплохо водишь, — сказал я, пытаясь разрядить атмосферу, хотя мой голос всё ещё был хриплым от усталости. — Почему раньше не показывала?       — А ты предоставлял мне эту возможность? — с неким упреком спросила она, бросив на меня взгляд.       — Не знаю, всегда за руль сажусь я, — пожал я плечами, прикрывая глаза, чувствуя, как боль в голове накатывает всё сильнее. — Эми будет сегодня у Стива, она отпросилась на ночёвку… или я тебе уже рассказывал?       — Сказал, когда мы ехали к психологу, — кивнула Реджина, сворачивая на нашу улицу.       Пара минут и машина остановилась на паркинге у дома, рядом с Mercedes, который принадлежал моей жене. Она заглушила двигатель и повернулась ко мне.       — Пойдем?       Я кивнул, и мы вышли из машины. Таблетки, которые выписал Фрэнк, и укол, сделанный перед уходом из больницы, начинали действовать – боль в колене слегка притупилась, а гул в голове стал тише. Я всё ещё опирался на трость, но чувствовал себя немного лучше, хотя утомление никуда не делась. Реджина шла рядом, её рука невзначай коснулась моей, и я понял, что она следит за каждым моим шагом.       — Не смотри на меня так, я не развалюсь, — сказал я, пытаясь разрядить атмосферу, но мой голос всё ещё был хриплым.       Мы сели на диван, и я откинулся назад, чувствуя себя разбитым и как веки становятся неподъёмными. Хотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон, но мысли о её словах не давали покоя.       — Что у тебя с Уэйлом? — спросил я сразу, не сдержавшись, мой голос был негромким, но с ноткой настойчивости.       — Румпель, пожалуйста, — она покачала головой и отвернулась. — Я уверяю тебя, что ты не хочешь этого знать. Твоё отношение ко мне изменится, не стоит переживать лишний раз.       — Моё отношение к тебе меняется прямо сейчас, — сказал я, пытаясь поймать её взгляд, но она упорно смотрела в сторону. — У меня от тебя секретов нет, Реджина. — Я усмехнулся, чувствуя, как горькая ирония прорывается наружу, и посмотрел на потолок. — Ты что, с ним спала, раз это такая тайна?       Она сразу же посмотрела на меня после этих слов, её глаза вспыхнули в недоумении.       — Во-первых, ты говорил, что с твоим здоровьем всё хорошо, но как выяснилось сегодня это не так. Ты утаил это, — сказала Реджина, кивнув с сторону моей ноги. — И господи, Румпель, как тебе в голову могло прийти, что я с ним спала?! — моя жена возмутилась такому выводу. — Если бы я с ним спала, то не скрывала бы этого, поверь мне. Давай закроем эту тему, пожалуйста?       — Реджина, может, научишься нормально формулировать свои слова? — парировал я, удивлённо вскинув брови. — Как я ещё должен был понять твои «личные причины»? Ты говоришь загадками, а я должен просто молчать и не спрашивать? Нет уж, я хочу знать. И эту тему мы ещё не закрыли.       — Это мои личные причины, которые касаются только меня, — сдерживая нарастающее раздражение, спокойно ответила она. — Ты не хочешь знать, тебе это мягко говоря не понравится. А я не горю желанием вспоминать об этом и рассказывать.       — Хорошо, как знаешь, — огрызнулся я, чувствуя, как обида и ревность захлёстывают меня. Я поднялся с дивана, опираясь на трость, и колено тут же отозвалось резкой болью, заставив меня стиснуть зубы. — Но тогда не жди от меня честности о том, что касается только меня. Раз у нас нет доверия, я переночую в гостиной.       — Ладно я скажу! — её голос дрогнул и сорвался на крик. — Только не уходи, пожалуйста, — почти умоляющи добавила она, что заставило моё сердце сжаться.       Я даже не стал раздумывать, идти или нет. Тут же вернулся к ней и сел обратно на диван, ближе, чем раньше. Моя рука невольно нашла её, пальцы переплелись, и я почувствовал, как её ладонь дрожит.       — Я здесь, — тихо сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, несмотря на бурю эмоций внутри. — Говори, Реджина. Я не уйду.       — Я предупреждала, что ты не хочешь этого знать, поэтому прости, если я заплачу, мне тяжело об этом говорить, — предупредила меня Реджина, на что я кивнул, не решаясь спугнуть её, пока она была готова сказать то, чего я ещё не знал. — Хорошо, — выдохнула она, стараясь собраться с мыслями. — Ты знаешь про то, что я не могу иметь детей, про то, что однажды я потеряла ребёнка и у меня умер возлюбленный, но в подробности я никогда не вдавалась, — Реджина замолчала, наблюдая за моей реакцией, а после продолжила: — Так вот, я пыталась… — она отвернулась на несколько секунд, пытаясь уйти от этого разговора, но понимала, что поздно. — Я пыталась покончить с собой… Несколько раз… Мой отец узнал об этом и когда нашел меня в… Вообщем он отвез меня к Уэйлу. Первый раз, второй, Уэйл меня откачивал, — голос Реджины дрогнул, по щекам начали одна за одной скатываться слёзы, однако она продолжила: — Но в мою самую последнюю попытку я была настроена действительно серьезно… Несколько часов в реанимации, шансов практически не было, всё врачи говорили летальный исход гарантирован, но у него получилось попасть в вероятность один к тысячи…       Я застыл, чувствуя, как сердце сжалось в груди, будто перестало биться. Я был готов ко всему, но не к этому. Реджина Миллс, одна из самых сильных и стойких людей, которых я знал, пережила такую боль, о которой я даже не подозревал. Её глаза, напряжённые и блестящие от слёз, изучали меня, ожидая реакции.       — А… — я хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, растворяясь в той боли, что нахлынула на меня. Я сжал её руку, мягко сжал и поднёс к губам, целуя её пальцы. — Прости, Реджина. Прости, что я всё неправильно понял. Я даже представить не мог… такую правду. — Мой голос дрогнул, я не смог закончить мысль, слова просто не шли. — Ты невероятно сильная женщина. Одна из самых сильных людей в моей жизни. Мне так жаль, что тебе пришлось это пережить.       — Это написано в истории болезни, — сквозь всхлип сказала Реджина, ничего не ответив на мои слова. — Если бы твой Фрэнк начал меня лечить, узнал бы это, и ты бы узнал… — она седлала паузы, пытаясь выровнять дыхание. — А там, всё расписано во всех подробностях, но сейчас я не стану тебе описывать, что именно я пыталась с собой сделать… Об этом знает только Вейл и мой отец…       Я винил себя за то, что заставил её вернуться к этим воспоминаниям, за свою дурацкую ревность.       — Если тебе так легче, я не буду лезть и выяснять всё, — сказал я тихо, осторожно взяв её лицо в ладони. Её щёки были холодными, глаза блестели от слёз. — Только, пожалуйста, не плачь, дорогая. Прошу тебя.       — Мне было бы легче, если бы ты вообще не знал об этом, — тяжело вздохнула она, стараясь выровнять дыхание. — Моё состояние сейчас и то, что было тогда это небо и земля, всё не так плохо, как тебе кажется. Просто каждое полное обследование для меня это как напоминание об этом. Потому что тогда меня обследовали постоянно. И Уэйл это прекрасно понимает. Он назначил капельницы, чтобы я приезжала туда к нему, между делом он возьмет кровь на анализ, — Реджина замолчала смахнув слёзы кончиками пальцев. — Это уловка о которой я знаю, но так мне легче.       — Прости, — сказал я тихо, глядя ей прямо в глаза. — Я ведь не знал. Если бы ты сразу сказала, я бы и слова не сказал, Реджина. Клянусь.       — Ну как ты себе это представляешь? Чтобы я между делом рассказала об этом? — она горько усмехнулась и отвела взгляд. — Мне было всего 17, Голд. Потом беременность, мы с моим возлюбленным много ругались, я потеряла ребёнка, потом смерть этого самого Дэниела. Я закурила, но этого мне было мало. Первая попытка, через пол года вторая, полтора года реабилитации, панические атаки и работа с психотерапевтом. А потом я узнала, что не могу иметь детей и тогда я решила всё закончить. Я не знаю, почему отец тогда решил внезапно отменить важную рабочую поездку, как будто чувствовал, что ему нужно вернуться. Мать тогда отдыхала, даже не помню где. Я всё хорошо продумала. К слову отец так и не узнал о том, что я не могу иметь детей, я умоляла йла молчать. После этого всего отец купил мне этот дом, я поступила в университет. Учеба, а после работа заполняли большую часть моего времени, чтобы не было никаких лишних мыслей…       — Иди сюда, — тихо сказал я, притягивая её к себе и обнимая так крепко, как только мог.       — Тебе стало легче от того, что ты узнал? — настороженно уточнила Реджина, чуть отстранившись.       — Я благодарен, что ты мне рассказала, — ответил я тихо, глядя ей прямо в глаза, стараясь вложить в слова всю свою искренность. — Легче стало только оттого, что теперь я знаю правду и буду учитывать это. Я больше не поступлю так, как сегодня, Реджина. Прости, что заставил тебя всё это пережить заново.       — Нет, Румпель, — она мотнула головой и продолжила: — Этого разговора не было, мы будем жить дальше точно так же, как и до него.       — Раз ничего не было, Вы не хотите спать, Ваше Величество? — спросил я обыденным голосом, с лёгкой насмешкой, чтобы разрядить атмосферу.       — Я хочу выкурить сигарету, сходить в душ и лечь спать, — устало протянула Реджина вновь прижимаясь ко мне. — Но я уверена, что покурить по-человечески ты мне не дашь, поэтому, наверное, сразу в душ и спать.       — Я тоже хочу курить и выпить, — тяжело выдохнул я, медленно поднимаясь с дивана, опираясь на трость. Колено всё ещё ныло, но уколы и таблетки, выписанные Фрэнком, делали боль терпимой. — Но нельзя.       — Ну никто же не умрет от одной сигареты, — наклонив голову в бок, задумчиво произнесла Реджина.       Я прищурился, взвешивая её слова. По-хорошему, нельзя – ни ей, ни мне. Фрэнк ясно дал понять, что моё давление и её анемия не терпят таких вольностей. Но, чёрт возьми, день был таким тяжёлым, что одна сигарета казалась почти невинной слабостью.       — Только одну, — наконец сказал я, глядя ей в глаза. — И больше не курим. А у нас дома вообще есть сигареты?       — А куда ты дел мои, которые забрал недавно? — после небольшой паузы, спросила она.       — Выбросил, что мне ещё с ними делать? — ответил я, пожав плечами.       — Ясно, — закатила глаза Реджина и поднялась с дивана. — Пошли, — не оборачиваясь бросила она, направившись в сторону лестницы. — Только не ори, ладно?       — Не буду, — поморщился я, ухмыляясь, и поплёлся за ней, опираясь на трость, которая, клянусь, уже стала моим лучшим другом. — Откуда у тебя вообще тайники, а? Ведьма ты.       — Это не тайник, Румпель, скорее коллекция, — усмехнулась она поднимаясь по лестнице. — Просто мне спокойно, когда они у меня лежат. Вообще отец не любил это дело, я старалась скрывать это от него. А потом все кому не лень пытались отучить меня от курения. Каждый второй мужчина в моей постели упрекал меня за это. Потом Эмма.       — О, правда? — я хмыкнул, ковыляя за ней, опираясь на трость и стараясь не отставать. — Тогда я считаю себя особенным, раз уж мне в какой-то мере удалось отучить тебя курить.       — Не обольщаться, — хмыкнула Реджина и свернула в свою гардеробную. Отодвинув несколько пар туфель, она достала коробку из под очередных каблуков, поставила её на туалетный столик и открыла. Там лежало десять, а может всё двадцать пачек сигарет разных годов выпуска, самых различных марок. Также жестяные зажигалки с разных штатов Америки. Я с интересом рассматривал то, что она мне продемонстрировала. — Что предпочитаете, мистер Голд? — с усмешкой спросила моя жена.       — Ладно, это и правда жалко выбросить, — хмыкнул я, поднимая одну из зажигалок с выгравированным силуэтом Калифорнии и вертя её в руках. — На ваше усмотрение, дорогая.       — Не скромничай, голубчик, порассматривай, повыбирай. Не зря же я столько лет их собирала, — Реджина съела паузы, скользнув взглядом по наполнению коробки.       — Что ж, раз ты так настаиваешь, — усмехнулся я, наклоняясь ближе к коробке и внимательно разглядывая её «сокровища». Мой взгляд остановился на пачке Treasurer Luxury Black – чёрной, с золотистой отделкой. Я вытащил её, повертел в руках и хмыкнул. — Неплохо, Реджина. Даже жаль, что мы сейчас не курим.       — И я о том же, — с наигранной печалью в голосе протянула она. — Без сигарет даже кофе кажется каким-то пустым.       Мы вышли на балкон, и вечерний воздух, прохладный и чуть влажный, приятно коснулся лица, снимая часть усталости. Реджина вертела в пальцах сигарету, но не спешила её зажигать, словно размышляя.       Я поднёс зажигалку, щёлкнул, и огонёк оживил сигарету. Затянувшись, я ощутил, как дым обволакивает горло – глубокий, с лёгкой сладковатой нотой ванили и тонким оттенком тёмного шоколада. Этот вкус, насыщенный и чуть терпкий, был как старый друг, которого не видел годами. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит вместе с дымом, и не смог сдержать лёгкой улыбки. Чёрт, как же я скучал по этому.       Реджина забрала у меня зажигалку, и поднесла сигарету к чуть приоткрытым губам. Обхватив её, она подожгла край и затянулась. Затем выдохнула тонкую струю дыма.       — Знаешь, — заговорила она, чуть хриплым голосом. — Ты хоть и недолюбливаешь Уэйла, ревнуешь к нему, а он рад, что у меня есть ты. Что после всего… Ну ты понимаешь о чем я, у меня получилось…       — Я постараюсь быть к нему… терпимее, — сказал я тихо, глядя, как дым от моей сигареты растворяется в воздухе. — Просто у меня этот страх… что ты можешь разлюбить меня. Кажется, я не переживу, если… если ты уйдёшь.       — Мне тоже страшно, что меня могут разлюбить, Румпель, — горько усмехнулась Реджина, затягиваясь сигаретой. — По сути мы же сошлись на измене. Может быть я редко об этом говорю, но я люблю тебя, я тебе доверяю, даже после всего, что было.       — Эти чувства точно взаимны, любовь моя, — сказал я, мягко улыбнувшись. — Жизнь полна сюрпризов, и ты – самый неожиданный и ценный подарок. Я даже представить не мог, что мне достанется такое богатство.       Реджина ничего не ответила, повертела сигарету в руках и, наклонившись, затушила ту о пол. Поднявшись, она робко коснулась моей руки и наши глаза встретились.       Не было в мире ничего, что не шло бы этой женщине. Радость, гнев, ревность – даже эта необычная, редкая робкость, которая сейчас смягчила её черты. Я не смог сдержаться, притянул её к себе и поцеловал, чувствуя, как её губы, всё ещё с лёгким привкусом сигареты, отвечают мне с той же нежностью.       Реджина сразу же прижалась ко мне всем телом, на что я тепло усмехнулся. Она так редко говорила о чувствах, или сама проявляла эту теплоту и ласку, что, порой я искренни удивлялся подобным порывам любви. Моя жена действительно была другой, не похожей на других женщин. Она никогда не вешалась мне на шею при каждом моём возвращении домой, никогда не целовала меня лишний раз в общественных местах. Эта женщина никогда не жалела меня, не пыталась решись мои проблемы, она просто не выносила этого. Реджина просто была рядом, а это было именно то, что мне нужно.       Всё, что мне нужно и всегда будет нужно, – это только она.

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────