Глава 1: "Красный свет, Зелёный свет"
5 июля 2025 г., 11:39
Он не мог пошевелиться.
Тело Чон Бэ по-прежнему находилось на окровавленном фиолетовом полу рядом с местом, где на коленях стоял Ки Хун.
Ки Хун, когда мы выберемся, — говорил он, — выпьем соджу.
По шее Ки Хуна расползалась тупая боль — это были остатки тех диких, нечеловеческих криков, которые вырвались из его горла. Эмоции, захлестнувшие его, когда Чон Бэ застрелили, постепенно утихали, оставляя его лишь с ощущением истощения.
Когда маска Ведущего была снята и перед ним предстал Ён Иль, Ки Хун не испытал никаких чувств.
Это была именно та жестокая ирония, которой он должен был ожидать. Это даже должно было быть неизбежно.
Лицо Ён Иля было холодным и безэмоциональным, точно как его тёмная маска. Ки Хун пытался вспомнить, какое выражение было у него во время игр, и задавался вопросом, проявлял ли он когда-либо какие-то эмоции. Его глаза казались тёплыми, но при этом всегда немного отстранёнными, словно он что-то скрывал.
Что ж, — подумал Ки Хун несколько истерично, — теперь я понимаю, что это означало.
Тёмные глаза Ён Иля впились в него. Они скользили по лицу Ки Хуна, словно он чего-то от него ждал.
Ки Хун не мог и предположить, чего именно ожидает Ён Иль. Его друзья, тело, разум и даже дружба — всё это было отдано этому человеку и его играм. Ничего не осталось.
Голова Ён Иля едва заметно склонилась набок, как будто он подумал о том же. Его левая рука переместилась на пояс, и пальцы снова обхватили пистолет.
На этот раз он направил его в лоб Ки Хуна.
Лёд в его сердце немного растаял, уступив место искре, вспыхнувшей при виде оружия.
— Да, — выдохнул он. — Ты победил. С меня хватит. Убей меня.
Ему так сильно хотелось отдохнуть.
Ён Иль слегка нахмурился. Вероятно, это было единственное истинное чувство, которое Ки Хун когда-либо замечал на его лице. Ки Хун заметил, как Ён Иль крепче сжал пистолет, и его сердце забилось чуть быстрее. Даже несмотря на неимоверное желание смерти, этот раздражающий инстинкт выживания всё ещё жил в нём.
Но вместо того, чтобы выстрелить, Ён Иль убрал пистолет за пояс.
— Уведите его.
Ки Хун вскочил на ноги, но его сразу остановили два солдата. Ён Иль спокойно надел маску и отвернулся.
— Нет, — прохрипел он. В его венах вспыхнули угли, превратившиеся в бушующий огонь, который выжег всё оцепенение, ещё остававшееся в его конечностях. Он резко отдёрнул руки и стал вырываться из крепкого захвата соладт.
— Чего ещё ты хочешь от меня? Ты победил! — Кричал он, его ноги беспомощно скользили по полу. — Вернись и убей меня! УБЕЙ МЕНЯ!
Он рычал и огрызался, как дикая собака, яростно сопротивляясь. Конечности Ки Хуна ударялись о холодный пол, он скрежетал зубами, брызгая слюной, и яростно вырывался из рук солдат.
Но ничего не помогло. В конце концов, они затолкали его в пустую комнату и заперли дверь.
Ки Хун сжал руки в кулаки и лёг, так и не двигаясь.
Ки Хун чувствовал, как усталость сковывает его тело, заставляя оставаться на месте. Единственными звуками, нарушавшими гнетущую тишину, были его тяжёлые вздохи.
— Почему я всё ещё жив? — Взвыл он, обращаясь к пустой комнате. Страдание, густое и ядовитое, заполнило воздух вокруг и забило ноздри. — Почему мне не дают умереть?
Никто не ответил.
Кровь Чон Бэ всё ещё была под его ногтями. Шрамы, оставленные Сан Ву, покрывали всё тело. Юное и испуганное лицо Сэ Бёк навсегда запечатлелось в его сознании. А холодная кожа матери ощущалась на кончиках пальцев.
Они все исчезли. Все до единого.
Ки Хун единственный, кто остался.
***
Должно быть, в какой-то момент он уснул, потому что постепенно начал просыпаться. Знакомая классическая мелодия зазвучала в ушах, когда Ки Хун медленно открыл глаза. То, что предстало его взору, доказывало, что Ведущий ещё более жестокий, чем он мог себе представить. Его взору предстали ряды двухъярусных кроватей. Сотни фигур в знакомых зелёных спортивных костюмах зевали и вставали с кроватей, оглядываясь по сторонам со знакомым растерянным выражением на лицах. Но их лица были единственной частью, которую Ки Хун не узнал. Он оставался неподвижным, когда вокруг него начали собираться люди, повторяя одни и те же фразы, звучавшие уже в третий раз. — Что происходит? — Нас что, похитили? — Чёрт, где мой бумажник? Тяжёлый, сокрушительный груз лёг ему на плечи. В третий раз. Ведущий в третий раз втянул его в игры. Ошибился ли Ки Хун в расчётах времени проведения игр? Происходили ли они чаще, чем раз в год? Умирали ли на самом деле девятьсот десять человек в год вместо четырёхсот пятидесяти пяти? И было ли ещё больше жертв? Или, как шептал ему внутренний голос, Ведущий оставил его без сознания на целый год, чтобы снова разбудить перед играми? Он не был уверен, какой вариант хуже. В общежитие зашли солдаты и начали что-то объяснять, но Ки Хун не слушал их — он уже слышал это дважды. Ки Хун не читая договор поставил подпись. Сфотографировался, даже не глядя в камеру. Шёл по длинным запутанным коридорам, ничего не замечая, кроме размытых оттенков розового и зелёного. Абсолютно всё это не имело значения. Вообще. Когда он наконец поднял взгляд, то услышал гул в ушах, ставший настолько громким, что превратился в крик. Его зрение сфокусировалось. Эта ужасная, огромная кукла-робот стояла, излучая свою внушительную ауру, и обводила смертоносным взглядом поле. Кровь уже растекалась по песку вокруг, и трупы начали скапливаться, пока в его ушах раздавались звуки выстрелов. Он стоял неподвижно, словно наблюдатель, отделённый от своего тела, смотрел на кровавые события с высоты, не двигаясь. Ни одна часть его тела не двигалась, кроме прядей волос на голове, развеваемых лёгким ветром. Карусель смерти кружилась всё быстрее и быстрее, но только ему одному не позволяли остановиться. Грохот выстрелов постепенно затих, и кукла снова отвернулась. Ки Хун заметил, что оставшиеся люди медленно движутся вперёд. Он вспомнил, что сам когда-то был среди них, вспомнил, как прислушивался к этому теперь похороненному человеческому инстинкту. Как отчаянно хотел жить. Что хорошего в жизни? — Подумал он, всё ещё стоя на месте. — Ты сражаешься, убиваешь и тащишь за собой других, чтобы выжить, но в конце концов все умирают. Все — кроме тебя. Внезапный толчок в спину вернул Ки Хуна в реальность. Его ноги поскользнулись на окровавленном песке как раз в тот момент, когда голова куклы начала поворачиваться. На его губах мелькнула тень улыбки, и Ки Хун закрыл глаза. Ведущий больше не сможет играть с ним в эти чёртовы игры.***
Что-то резко дёрнуло его за воротник сзади. Голова Ки Хуна резко дёрнулась, глаза расширились. Три пронзительных выстрела раздались один за другим, попав в тела, но не в него. Он вечность парил в воздухе, удерживаемый каким-то придурком, который решил спасти последнего человека, который должен был остаться в живых на этой арене. В его мыслях промелькнуло доброе лицо Али, и Ки Хун проклял человека, который осмелился попытаться заменить его в этой ситуации. Наконец кукла развернулась, и Ки Хуна бесцеремонно подняли наверх. — Эй, слушайте внимательно, — прошипел его проклятый спаситель, подталкивая его вперёд. Его голос показался отдалённо знакомым. — Сохраняйте спокойствие. У нас мало времени, и нам нужно действовать быстро. Мне кажется, что глаза куклы — это датчики движения. Держитесь позади людей крупнее вас, и всё будет в порядке. Ки Хун, наконец-то, взглянул на мужчину. О Ён Иль улыбнулся ему в ответ. — Я надеюсь увидеть вас на финише, хорошо? Кукла повернулась к ним, и Ки Хун ничего не мог сделать, кроме как застыть на месте и смотреть. Приглядевшись, Ки Хун заметил, что этот мужчина не совсем похож на Ён Иля. Его лицо было гладким, без морщин. Если у Ён Иля всегда была немного отстранённая теплота, то в глазах этого мужчины горел неугасаемый огонь. Ки Хун почти поверил, что смотрит на Ён Иля, который на десять лет моложе. Что задумал Ведущий? Неужели Ён Иль снова пытается его запутать, или этот человек просто пугающе похож на него? Может быть, Ки Хун просто сходит с ума. Кукла повернулась спиной, и странный Ён Иль бросился вперёд. Ки Хун без колебаний последовал за ним. Пока они двигались через поле, Ки Хун не мог оторвать взгляд от мужчины. Тот помог пожилому мужчине, а затем быстро успокоил молодую девушку. Он потянул за собой застывшего от страха парня, который вскоре начал двигаться самостоятельно. Этот человек совсем не походил на Ён Иля. Он не был похож ни на кого из тех, кого Ки Хун видел в играх.***
Раздался сигнал, за ним последовал шквал пуль. Ки Хун и фальшивый (?) Ён Иль финишировали почти полминуты назад, и Ён Иль сидел на песке, пытаясь успокоить своё паническое дыхание. Он смотрел на поле, усеянное телами и свежими брызгами крови, и в его глазах читался ужас. Ки Хун не смог сдержать довольной улыбки, которая тронула уголки его губ. Он никогда не видел, чтобы лицо Ён Иля было таким расстроенным. Солдаты начали загонять их обратно, и Ки Хун не сводил взгляд с этого человека. Как только он снова оказался в общежитии, то направился прямиком к Ён Илю. Ён Иль поднял взгляд и слегка улыбнулся, узнав Ки Хуна. — Это вы, — сказал он, то ли радостно, то ли устало. — Я рад, что вы выжили. Эта улыбка ранила его в самое сердце. Я должен убить тебя. Как смеет этот монстр испытывать радость. Я должен распотрошить тебя, пока твои внутренности не выпадут из тела. Я должен вырвать твоё сердце, как ты вырвал сердце Чон Бэ. Ты даже не знаешь, он ли это, — возразил голос, прозвучавший как Сан Ву. — Кроме того, он спас тебе жизнь. Я не просил меня спасать. — Как вас зовут? Вопрос сам собой вырвался изо рта Ки Хуна. Ён Иль моргнул. — Хван Ин Хо. Хван Ин Хо? Хван Ин Хо, брат Хван Чжун Хо. Предполагалось, что он участвовал в играх Ки Хуна и погиб. Он жив? Не просто жив, — поправил себя Ки Хун. — Он Ён Иль. Какая-то более молодая и совершенно другая его версия. Был ли он на самом деле Ён Илем? Был ли он Ведущим? Или это просто другой человек? — Ну, а как вас зовут? Ён Иль — нет, Ин Хо — выжидающе смотрел на него. — ...О, Ён Иль, — наконец выпалил он. Ки Хун не сводил взгляд с мужчины, выискивая любые признаки узнавания. Их не было. Ин Хо просто кивнул. — Прямо как ваш номер. Ки Хун нахмурился. — Что? Ин Хо указал на грудь, и взгляд Ки Хуна проследили за тем, куда он указывал. На его спортивном костюме, был номер 001. Его пальцы задрожали. Он хотел сорвать его. Но вместо этого Ки Хун натянуто улыбнулся Ин Хо. — Так моё имя будет легче запомнить, — произнёс он. Ин Хо рассмеялся. Этот радостный звук казался таким неуместным в этом аду, с которым Ки Хун так хорошо знаком. Он хотел бы проколоть себе барабанные перепонки, чтобы не слышать этого.***
Вскоре солдаты вернулись, сообщая о выигравших и выбывших. Кто-то упомянул третий пункт контракта, и началось первое голосование. С номером 001 на груди, Ки Хун оказался в самом конце очереди. Как обычно, голоса разделились примерно поровну. Он похлопал по плечу стоявшего рядом человека — 004. Обернулся мужчина средних лет. — Вы знаете, какой сейчас год? 004 уставился на него. Ки Хуну было всё равно, насколько безумно это звучит. В этой ситуации всё было безумно. — Чёрт, эта игра вас действительно доконала, — пробормотал 004. — Сейчас 2015 год. Что? — 2015 год? — переспросил Ки Хун, сбитый с толку. Что, чёрт возьми, происходит? — Вы уверены? — Да, время летит быстро, не так ли? — Вздохнул мужчина. — Кажется, будто я только вчера веселился на заре нового века. А теперь застрял в этой дыре. Чёрт, мне нужно покурить. Сигнал. Ещё один голос за "О". Что это? Галлюцинация? Какой-то тщательно продуманный трюк? Это казалось слишком фантастичным даже для Ведущего. Наверняка существовали более простые способы пытать Ки Хуна. Тогда что — путешествие во времени? Перерождение? — Он слышал, как Сан Ву усмехается ему в ухо. — Это не какая-то драма или фантастический фильм. Это реальность. Но реальность, с которой он столкнулся, безусловно подтверждала эту ужасную фантазию. — Игрок 132. Ки Хун поднял взгляд. Он внимательно следил за Ин Хо, когда тот направлялся к платформе для голосования. Взгляд Ки Хуна остановился на руке Ин Хо, которая колебалась над кнопками, решая между простым выживанием и призрачной возможностью выиграть огромные деньги. Если это 2015 год и действительно игры Хван Ин Хо, то Чжун Хо ошибался. Его брат не играл с Ки Хуном — он был участником этих игр пятью годами ранее. Он пропал в 2020 году не из-за игр, а потому что руководил ими. Все сложилось в единую цепочку: Хван Ин Хо, вероятно, выиграл, стал Ведущим и затем вернулся во вторую игру Ки Хуна под именем Ён Иль. И Ки Хун каким-то образом оказался здесь, чтобы стать свидетелем ужасного начала всего этого. Сигнал. Зелёный свет осветил лицо Ин Хо, и счётчик "О" увеличился на единицу. Сигнал. Мужчина медленно растворился в толпе, и его лицо приняло невозмутимое выражение. Ки Хуну хотелось рассмеяться. Вот же лицемер. Ин Хо повёл себя как настоящий герой во время игры "Красный свет, Зелёный свет", спасая всех направо и налево. Но что с того, если он просто развернулся и пожертвовал их жизнями ради собственной выгоды? Хуже того, этот человек — этот монстр — в конце концов убьёт всех до единого в этой комнате. И он хорошо знал, что он убьёт ещё сотни людей. Холодная рука сжала сердце Ки Хуна. Так вот почему его отправили в прошлое на девять лет назад — чтобы не дать Ведущему явить себя миру. Чтобы убить Хван Ин Хо.***
Голоса с обеих сторон продолжали равномерно распределяться: один за "X", один за "O". Пока 004 не проголосовал за "X", и наконец настала очередь Ки Хуна. Он взглянул на табло. 122 — 122. Ки Хун быстро прошёл к платформе для голосования, не обращая внимания на сотни любопытных глаз. Если он проголосует за прекращение игр, то может спасти несколько жизней. Многие предпочтут вернуться, но по крайней мере некоторые из них останутся в живых. Они избежат этой трагической участи. Ки Хун знал, что Хван Ин Хо вернётся — его возвращение было предрешено. Но вернётся ли сам Ки Хун? Его присутствие уже было аномалией. Что, если он исчезнет в момент, когда покинет мир игр? История продолжит свой ужасный путь, а Ведущего никто не остановит. Холод пробежал по венам Ки Хуна. Страх охватил его, стоило только представить, что он упустит Ведущего. Прежде чем он успел подумать, его рука быстро поднялась, зависнув над зелёной кнопкой "О". Если бы Ки Хун мог спасти сотни людей — если бы он мог спасти Сан Ву, Сэ Бёк, Али и Чон Бэ, — он сделает это. Он сыграет в эту игру. Небольшая жертва ради общего блага. Ему хотелось рассмеяться от этой иронии. Ему хотелось плакать. Всё это бесполезное время, потраченное на уговоры и просьбы проголосовать за "X", и вот рука зависла прямо над "О". Сигнал. Тёмно-зелёный свет осветил его лицо. — Голосование завершено. Новая игра состоится завтра.
