Жерло

Конец рабочего дня не принес Сукуне облегчения. Острая ярость, которую он сдерживал все эти часы, теперь требовала выхода. Он заперся в своем кабинете, отгородившись от затихающей кухни, стука убираемой посуды, приглушенных голосов уходящей команды и прочего шума. Его кабинет был таким же строгим и функциональным, как и он сам на людях. Минимализм на грани аскетизма. Стеклянный стол с дубовым корпусом, заваленный новыми папками с меню, счетами от поставщиков, эскизами новых блюд с их составами, техникой приготовления и сервировки. Стеллаж с профессиональной литературой, расставленной по алфавиту. Ни одного лишнего предмета, почти ни одной личной вещицы, кроме японского котика махающего лапкой – дубликат стоящего на кухне дома. Подарок Урауме. Даже воздух здесь был другим – стерильным, пропущенным через фильтры кондиционера, без намека на кухонные запахи. Но сейчас эта упорядоченность только лишь раздражала. Стены, которые обычно давили лишь тишиной, теперь сжимались в такт пульсирующей в висках крови. Стало тяжело дышать, лёгкие судорожно сжимались и рывками набирали воздух обратно. Рёмен тяжело рухнул в кресло за столом, его пальцы впились в твердый пластик подлокотников, пытаясь найти точку опоры в уплывающей реальности. За стеклянной поверхностью стола лежал развернутый план сегодняшнего обслуживания, испещренный его же резкими пометками. В глазах зарябило, мир вокруг поплыл. Лишь сожмурившись до боли в висках, возвращается фокусировка. Знакомое, ненавистное чувство, тяжесть в конечностях, суставы ломит. Он с силой провел ладонями по лицу, пытаясь стереть маску напряжения, но она лишь впиталась глубже, впиваясь в кожу. Плечи содрогнулись от тихого, сдавленного хихиканья. — Сансара, блять, летняя... — прошипел он в ладони, необычно хрипло. Кости на лбу и скулах горели под пальцами. Дыхание сперлось в груди, короткое и прерывистое. Комок подкатил к горлу, горячий и сухой, мешая и так затруднённому дыханию. Он поймал свое отражение в стекле стола – бледное, с горящими глазами. Он скривился в ухмылке, отражение скривилось в ответ, покрутив пальцем у виска. — Ну что, гений? Психический шторм, шеф? Или просто твоя башка набекрень и протекает? Рука судорожно дёрнулась к ящику, нервно пытаясь вставить ключ в несчастный замок. Получается это только с раза четвёртого. Внутри, среди хаотично разбросанных скрепок, стикеров и запасных стержней для ручек, лежал небольшой, неприметный белый блистер. Новые таблетки. Те самые, что прописала Сёко. Пальцы дрожали, когда он отломил одну ячейку. Маленькая, круглая таблетка. Он швырнул ее в рот – мгновенно горький, химический привкус разлился по языку, заставляя сглотнуть спазм и скривиться в отвращении. Естественно с преувеличенной, театральной гримасой, будто проглатывал раскаленную картечину. — Ну-с, поехали. Жги, мои синапсы, детка. Сделай из меня счастливого идиота! Он откинулся на спинку кресла, руки за голову, закрыл глаза, ожидая, пока препарат начнет свою работу и начал вслух, монотонно комментировать ожидаемые эффекты. — Минута первая. Горечь на языке - проверено. Слюноотделение - повышенное. Хм...желание послать всё нахуй - фоновое, стабильное... Ждать пришлось недолго. Эффект был не мгновенным, но ощутимым. Напряжение в плечах и челюсти начало понемногу отпускать, сменяясь вялой расслабленностью. Он сидел так несколько минут, просто дыша. Вдох. Выдох. Вдох. Каждый выдох снимал напряжение в груди. Мир потихоньку возвращался в свои обычные очертания. Он открыл глаза. Взгляд упал на идеально расставленные папки. Меню, заказы, закупки, сотрудники... Завтра снова к семи. Снова кухня. Снова этот… Мееегуми. Главное с утра выпить основную таблетку, цена, которую он платил за право оставаться королем в этом жерле. Сукуна медленно поднялся с кресла, почувствовав знакомую тяжесть в ногах. Посмотрел на свое отражение в темном стекле окна, за которым уже зажглись огни ночной Сибуи. Он выпрямил спину, сгреб со стола ключи. Работа была закончена. На кухне и в зале уже тихо и темно, лишь тикают настенные часы и жужжит фильтр. Когда он успел так засидеться? Дверь ресторана захлопнулась, и Рёмен повернул ключ в замке, привычным движением проверяя, надежно ли заперто. Выдох и наконец-то вдох по-настоящему полной грудью. Он прислонился лбом к прохладной поверхности двери на мгновение, позволяя тяжести дня отступить. Вечерний воздух был уже не таким горячим, пахло асфальтом и немного выхлопами, обычный городской запах. Неспешно дошел до своей машины и достав ключи из кармана, разблокировал ее. Плюхнувшись на водительское сиденье, отбросил папку с бумагами на пассажирское и завел двигатель. Тихое мурлыканье мотора стало единственным звуком, нарушающим тишину. Пока двигатель прогревался, он включил кондиционер. Тот заработал, выдувая прохладный воздух. Рёмен пристегнулся, скользнул взглядом в зеркало заднего вида и плавно тронулся с места. Поездка домой была неспешной. Вечерний трафик уже схлынул, движение было свободным. Он ехал по знакомым улицам, почти на автопилоте, пропуская мигающие светофоры и сворачивая в нужных переулках. Мысли потихоньку переключались с меню, поставщиков и завтрашних задач на что-то простое и нейтральное. В голове прокручивался план: дома принять душ, разогреть что-нибудь на ужин, может быть, почитать биографию Сатору перед сном. Как раз хотел почитать комедию на ночь. Наверное многое изменилось с выпускного... Мысль мелькнула и растаяла, как дымка за окном. Он свернул на свою улицу, открыл брелком ворота, плавно въехал под навес. Заглушил двигатель. Наступила полная тишина, нарушаемая только тиканьем остывающего мотора. Сукуна посидел может минут пять, собираясь с мыслями, потом взял папку с работой и вышел из машины, щелкнув тем же брелком, чтобы ее запереть. Из окна кухни струился тёплый свет, значит сопляк уже дома и, судя по всему, что-то готовит. Входная дверь с щелчком закрылась, пару ловких движений и ботинки уже под банкеткой, а пальто на крючке. — Я дома, — раздался привычный возглас из прихожей, за ним последовали тяжёлые, мерные шаги по паркету в сторону ванной. Мозг наконец перестал перезагружаться и голова была необычайно легка. Тёплые струи воды били по усталым плечам и спине, расслабляя и смывая последнее напряжение вместе с ароматным гелем. После сушки волос, отражение в зеркале как всегда дразнило хозяина сравнениями с лохматой собакой или сводным братом. Но одно движение ладонью, сглаживающее непокорные пряди – и вот это снова он, Рёмен Сукуна. Юдзи тем временем что-то весело и беззаботно насвистывал, накладывая в мисочки щедрые порции сябу-сябу. Даже для него настрой был какой-то уж слишком довольный. Это настораживало и так не особо довольного жизнью старшего. — Опять навалил чего попало, любишь ты разнообразие. У нас ещё карри в холодильнике лежит, - буркнул тот и сморщился от количества запахов. Вспомнил работу, а затем и все события сегодняшнего дня. В том числе и инцидент с подкидышем. Глубокий вдох и последующий выдох прогнали незваные мысли. — Лыба до ушей, хоть завязочки пришей... чего светишься так? За электросеть сам платить теперь будешь? — Су, я такое чудо повстречал! Точнее не такое, а такую... Ты даже не представляешь! — Парень всплеснул руками, чуть не опрокинув обе тарелки. — Знаешь же у нас, это, совмещёнки иногда по санитарке. Так вот, Нобу на работе ведь сегодня, и ко мне девчонка с кондитерского подсела. Её Цумики зовут... красивое имя, да? Она такая добрая, боже, у неё такая божественная улыбка, она прям как ангел! Ещё у неё такой голос, такой... мягкий, нежный, прям как она сама... она мне тему объяснила так легко, которую я даже с твоими пояснениями не понял! У неё так глаза блестят, с таким энтузиазмом рассказывала... они у неё такие великолепные, цвета молочного шоколада, хаха, ей подходит профессия кондитера... — тот без умолку тараторил о ней, бурно жестикулируя, что аж два раза подавился в процессе своего восторженного монолога. Сукуна же спокойно ел, слушая его лишь в пол-уха и размышлял о завтрашнем дне. Как бы ни хотелось об этом думать, но Урауме прав и раз им подкинули этого шибздика, то хоть какую-то пользу нести он должен. Завтра и резать тогда придётся его научить, и пару блюд стартовых готовить, раз на то пошло... Надо ещё подумать над десертами, которые можно делать из заготовок и быстро собирать, раз кондитер ушёл... На улице начинал накрапывать дождь. Его редкие капли застучали по стеклу, оставляя мокрые дорожки. Дурная привычка делать ставки на то, какая из капель придёт к концу первой по азарту сравнима с казино. В последнее время и вправду зачастили осадки, это расслабляет. Влажно на улице, сухо внутри. Есть в этом своеобразное удовольствие – наблюдать как за окном непогода, кто-то мокнет том под дождем, а ты дома в тепле и сухости. Смотришь с высока на жалких спешащих людишек, грея пальцы об кружку. Сёко говорила, что это нелепая и слабая форма садизма, но звучало это как оскорбление. Ведь садизм и чувство собственного превосходства везде – это разные вещи.

***

Токио тонул в вечернем тумане. Фонари расплывались в сырой массе, и приглушённый ею свет падал лучами на мокрый после дождя асфальт. Звуки города доносились приглушенно, сквозь бесконечный поток мыслей. Мегуми шел, засунув руки в карманы легкой куртки, и чувствовал, как холодная влага просачивается сквозь ткань, оседая на плечах и волосах. Он всегда предпочитал ходить пешком, особенно после таких дней. Фантомный металлический привкус крови, появлялся каждый раз когда рядом был он. Нужно было выветрить его, оставшийся адреналин и унижение, а физическая усталость помогала заглушить усталость моральную. Он не стал спускаться в метро, где яркий свет, духота и давка лишь усилили бы головную боль, тихо пульсирующую в висках с момента той дурацкой сцены с пореем. Вместо этого решил пойти длинной окружной дорогой. Через более тихие кварталы, где было меньше людей и машин. В голове, против его воли, прокручивались кадры дня. От воспоминаний возник мерзкий ком в горле, который Мегуми поспешно проглотил. Стыд. Да, он чувствовал стыд и от него хотелось блевать. Не столько за свою неопытность – с этим он был готов мириться, – сколько за то, что стал яблоком раздора. Причиной конфликта между двумя профессионалами. Он ненавидел быть обузой, помехой, "декоративным элементом", как точно выразился Урауме. Он прошел мимо затихшего парка, где утром гулял с собаками, мимо освещенных витрин маленьких магазинчиков, уже закрывающихся на ночь. Воздух пах влажной листвой и речной сыростью. Наконец свернул на свою улицу, и знакомый фасад дома возник из тумана. Но прежде чем зайти в подъезд, он, как часто бывало, направился к круглосуточному комбини «バスケット», ярко светящемуся в конце улицы. Уже внутри, Фушигуро взял корзинку и направился между стеллажами. Голод давал о себе знать урчанием в животе. Вдохновения готовить что-то сложное не было, так что взгляд скользнул к полкам с бенто, пакетам с замороженными пельменями гёдза и бпшкам. Все казалось безвкусным и пресным, как и его нынешнее настроение. В итоге его выбор пал на проверенные варианты: упаковка удона, небольшая коробочка нежного тофу, пакет свежего шпината и пачка яиц. Просто, быстро, достаточно питательно и ненавязчиво. Подойдя к кассе, он увидел знакомое оживленное лицо. Нобара, сегодня с двумя ярко-оранжевыми заколками в волосах, перебрасывала продукты через сканер с такой скоростью, словно от этого зависела длительность её смены... — О, Фушигуро! — Бросила она ему, не прерывая работы. Ее взгляд скользнул по его кителю, торчавшему из-под куртки. — А ты сегодня в образе. Что, прямо с работы? — Да, — коротко кивнул Мегуми, выкладывая свои покупки на ленту. — И как там, на передовой кухонного фронта? — продолжала расспрашивать Кугисаки, пробивая тофу. — Не сломал тебя этот твой суровый шеф-тиран? Мегуми едва заметно вздохнул. Нобара была единственным человеком, кроме Сатору и Нанами, с кем он хоть как-то обсуждал свою стажировку. Она обладала удивительной способностью вытягивать из него информацию, которую он обычно держал при себе. — Пока жив, — сухо ответил он. — Сегодня посвятил день искусству нарезки лука-порея. — Звучит эпично, — фыркнула она, пробивая яйца. — Надеюсь, он хотя бы вкусно кормит? А то выглядишь так, будто тебя ветром сдуть может, тренировки забросил что ли? — Пока не кормил. Только унижал. Нет, просто теперь хожу реже. — Ну, знаешь, — Нобара на мгновение стала серьезной, отсчитывая ему сдачу. — Может, это такой странный способ мотивации. Или он просто урод моральный. Скорее второе, если верить твоим историям. Не вешай нос. Держи. Она протянула ему пакет с покупками и щёлкнула по этому самому носу, от чего юноша нахмурился и фыркнул. Уголки губ невольно дёрнулись в полуулыбке. В этот момент за стеклянной дверью что-то щелкнуло, а потом раздался нарастающий шум – мелкие частые капли дождя начали барабанить по крыше и асфальту, быстро превращаясь в настоящий ливень. — Вот черт, — тихо выругался Мегуми, глядя на заливаемый водой тротуар. Зонт он, конечно, с собой не взял. — Опа... — Нобара посмотрела на него с сочувствующей ухмылкой. — Беги быстро и может не промокнешь совсем уж до нитки. Я тебе потом скину видос один, над шефом своим угарнёшь. Мегуми кивнул, сунул сдачу в карман и, накинув капюшон куртки, выскочил на улицу. Холодные струи дождя тут же хлестнули ему в лицо. Капюшон промок за секунды. Решительным движением он снял куртку, накинул ее на голову. И прикрывая пакет с покупками, рванул в сторону своего подъезда. Ноги шлепали по лужам, брызги летели во все стороны. Он чувствовал себя немного глупо, но необходимость спасти продукты и не промокнуть до нитки перевешивала. Влетел в подъезд он уже запыхавшийся, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, и курткой, которую буквально можно было выжимать. Поднявшись на лифте, он на секунду замер перед дверью, отряхиваясь как мокрая собака. Потом вставил ключ и повернул. Его встретили радостным лаем Куро и Широ. Они подошли, виляя хвостами, но, почуяв воду, не стали бросаться, а обнюхали его мокрые джинсы. — Бляяять… — Фушигуро опустил пакет на пол и присел на корточки перед псами, лохмача им макушки. — Простите ребята, но сегодня в лоток, на улице потоп. Подождите немного. Он быстро переоделся в сухое – мягкую толстовку и штаны, повесил куртку сушиться в ванной. Первым делом – собаки. Наполнил миски кормом и водой. Псы, уже сходившие по своим делам, уткнулись в еду и чавкали с деловым видом. Только обеспечив их, Мегуми вернулся к своим покупкам. Достал тофу, шпинат, яйца. Включил плиту. Пока вода закипала для удона, он нарезал тофу аккуратными кубиками. Рука немного дрожала от пережитой нагрузки сегодня, но свой нож ощущался роднее. Да, кусочки выходили немного неровные, но мы не в ресторане. Пошёл этот демон нахер со своей геометрией, можно и расслабится. Быстро обжарив его на раскаленном масле до легкой золотистой корочки, Мегуми добавил шпинат и залил все взбитыми яйцами. Ловкость руки орудующей сковородой и пара движений лопаткой по радиусу – получился незамысловатый, но сытный омурайс с тофу. Выложил его на готовый удон. Он ел стоя у барной стойки, глядя в залитое дождем окно. Ужин был… нормальным, не слишком яркий вкус, но сытно. В кармане штанов завибрировал телефон. Он достал его. Уведомление от Нобары: ссылка на обещанный тик-ток. Просматривать он его не стал, сделает это завтра. Надо сесть вопросы писать... Иначе засядет за лентой на часа 4 и времени на сон не останется совсем. Наконец, он сел за стол с ноутбуком и распечатанным меню «Cancilleria del Gusto». Он читал, вчитывался, пытался представить вкусы, текстуры, ароматы и технику приготовления. Каждое блюдо сопровождалось подробным описанием ингредиентов, историей происхождения, рекомендациями по винам. "Ризотто с треской и шпинатом"... "Телячьи щечки, томленые в красном вине с розмарином и грушей"... "Шоколадный бисквит с цитрусовым сабайоном"... Он открыл чистый текстовый документ и начал составлять тот самый "список вопросов". Сначала простые, технические: "Почему в ризотто с треской используется именно арборио, а не карнароли?", "Какая оптимальная температура для томления телячьих щек?", "Почему сабайон подаётся только тёплым?". Но чем глубже он погружался, тем больше вопросов возникало. "Почему это сочетание?" "В чём концепция?" Так пролетело несколько часов. Свет резал уставшие глаза, они уже начинали слипаться. Туман за окном медленно рассеивался, открывая мутные огни спящего города. Собаки давно улеглись на свои лежанки и сопели во сне. Мегуми откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Это был его выбор. Вернее, выбор, сделанный за него Сатору. Но теперь он здесь, и он не собирался сбегать после первого дня, как того, вероятно, ждал шеф. К слову о Сатору... тот вроде звонил... Лениво потянувшись за мобильником, Фушигуро заглянул в пропущенные. «Приторное ЧСВ» "Этот абонент звонил вам. Пропущенный вызов [27]. Оставлено голосовое сообщение [3]" Удержавшись от того, чтобы закатить глаза, нажал на кнопку прослушки. Звонить этому придурку после такого количества пропущенных = выслушивать полчаса недовольств. "— С первой сменой, Гуми! Надеюсь Сукуна там тебя не пытал особо, ха-ха. В общем, я уезжаю в командировку, поэтому Цумики должна некоторое время пожить у тебя, плюс-минус недельку. Ты же не против?" "— Она приедет к тебе завтра на метро в 9 утра. Пожалуйста, встреть её там и отпишись мне когда вы дойдёте домой." "— Учти она будет теперь докладывать мне о твоём образе жизни! Смотри у меня! Ешь нормально!" Выслушав все просьбы Сатору, он вырубил ноутбук, погасил свет и завалился на кровать. Перекатившись на бок, свернулся в пледе и уткнулся носом в тёплую подушку. Собаки же, почуяв движение, встали со своих лежанок и потянувшись, запрыгнули на кровать. Удобно устроившись рядом - одна в ногах, другая у плеча.

***

Настойчивое жужжание где-то под подушкой, моментально выбросило сознание в реальность. Мегуми застонал, не открывая глаз. Все тело болело, спина затекла, плечи ныли. Словно он под бетонными плитами спал, а не под пуховым одеялом и частично – двумя собаками. Тот потянулся, и Куро лежавший у его головы, недовольно переплёлся к Широ, в ноги. Открыл сначала один глаз, потом второй. Поморгал так по очереди, пытаясь собраться с мыслями. Голова просто раскалывалась... трёхчасовой сон на мозги хорошо не действует однако... Через пару минут бестолкового валяния под теплым одеялком, Фушигуро заставил себя сесть на кровати одним резким толчком. Ещё пару минут вдупляя в стену, он встал и шатаясь пошаркал в душ. Даже не глядя в зеркало, предугадывая, что увидит там что-то чучелообразное, он зашёл в кабинку. Рука автоматически выкрутила кран, думая включить тёплую воду, но повернул-то он в другую сторону... резкий ледяной поток обрушился на голову, под напором уже намочив его полностью. — Блядство! Ебанный в рот! – Вскрикнул парень, моментально очнувшись от полусонного состояния. Вся пижама, штаны с футболкой, которую он забыл снять, намокла и теперь прилипала к телу, обжигая кожу холодом. Ошарашенный, поспешно выкрутил кран в другую сторону и выскочил из душа. Пока пытался прийти в себя, его пробивала морозная дрожь, а в ногах уже собралась небольшая лужа из того, что с него стекло. Он поспешно стянул с себя сырую одежду и кинул её в раковину. Находясь на взводе из-за резкого пробуждения, ему нужно было выместить на чем-то негативную энергию – под раздачу попала швабра. В попытках вытереть несчастную лужу ледяной воды с усиленным упорством, у неё отлетело железное крепление с тряпкой от черенка. Естественно, мгновенным решением было принято просто кинуть тряпку на лужу, само впитается. А железное крепление в угол вместе с черенком, в качестве наказания. Второй раз душ он уже принял в тёплой воде и по быстрому: ополоснулся, просушил волосы и пошёл на кухню. Лёгкий бутер и чашка недоваренного кофе более-менее успокоили его желудок. 08:47, надо выходить. Хорошо, что метро недалеко. Тёплое серое худи поверх и первые попавшиеся джинсы наделись как-то сами. И даже не взглянув в зеркало, он вышел на улицу. Город только начинал шевелиться в предрассветной дымке. Где-то вдали зашумел мусоровоз, а с балкона третьего этажа доносились торопливые шаги и голоса – кто-то так же, как и он, спешил. Лето только началось, хотя парадоксально похолодало. Уже на улице, сжавшись под прохладным ветром и засунув руки в карманы, Мегуми быстрым шагом направлся в сторону метро. Огни рекламных вывесок, отражаясь в лужах, тянулись за ним блеклыми полосами. Так и хочется взять камеру и сфоткать – красиво, но бесполезно. Только время тратить да память на телефоне... Спустившись в подземку, Мегуми увидел привычную утреннюю картину. Людей было мало, что было только на руку. Кто-то пил кофе из бумажных стаканчиков, кто-то сонно смотрел в телефон. Из динамиков доносился спокойный голос диктора, объявляющий о прибытии поезда. Мегуми сразу заметил Цумики. Она стояла у бетонной колонны, облепленной рекламными листовками, сжимая в руках небольшой рюкзачок и сонно клевала носом. Когда он подошел ближе, она вздрогнула от грохота приближающегося поезда и подняла на него испуганный взгляд. — Мегуми! Ты меня испугал! — Ее лицо расплылось в улыбке, но глаза были уставшими. — Всегда точный, как швейцарские часы... — Пошли, — Мегуми коротко кивнул, взяв ее рюкзак. — Как доехала? Голова не болит? Хорошо себя чувствуешь? — Нормально всё, Гуми. Мне уже не пятнадцать, — девушка показательно закатила глаза, улыбаясь. Пока они шли по почти пустому утреннему переходу, Цумики оживилась и принялась его расспрашивать. — Ну, рассказывай! Как твой первый день на этой твоей супер-пупер кухне? Полосатик и правда такой страшный, как о нем говорит Сатору? Мегуми фыркнул, глядя прямо перед собой. — Страшный – не то слово. Ты знаешь, что отец слишком драматизирует. Они похожи. Рёмен устроил целое представление с моим участием. — Ой, расскажи! — Цумики схватила его за локоть, глаза загорелись любопытством. Он вкратце, скупыми фразами, описал историю с луком-пореем, насмешки Сукуны и неожиданное заступничество Урауме. Цумики слушала, затаив дыхание, то хмыкая, то хмурясь. Выйдя на улицу, в лицо ударил прохладный воздух, заставив сморщится. Увидев скорченные лица друг друга, оба одновременно засмеялись. — Гуми, да он просто самодур! — Возмутилась она, когда он закончил. — И этот второй... Урауме, правильно? Странный тип. С одной стороны, помог, а с другой – как-будто из чувства долга, а не потому что хотел. Холодненький какой-то.... хотя-я-я, вы похожи! Я передумала. Пророчу, вы потом подружитесь. Город постепенно просыпался. Машины начинали заполнять дороги, открывались первые магазины. Из пекарни через дорогу пахло свежей выпечкой. Цумики шла рядом, держа Мегуми под руку. Он же молча слушал ее рассказы о поездке, изредка задавая короткие вопросы. Наконец-то открывая дверь родной квартиры, Мегуми пропустил Цумики вперед, после зашёл сам. Уже проснувшиеся собаки налетели на девушку, облизывая ей руки и тыкаясь в них мордами. Видимо они соскучились по ней не меньше хозяина. Тот в свою очередь пошёл на кухню ставить чайник. Она, наконец оторвавшись от собак, прошла за ним и уселась за барную стойку. Мегуми тем временем достал из шкафа две белые кружки и пакетики с чёрным чаем "черника-розмарин". Он молча поставил одну из кружек перед сестрой и залил обе кипятком, из только что свистевшего чайника. Они сидели в тишине, помешивая сахар. Цумики сонно подпирала голову рукой, а Мегуми просто смотрел на стену перед собой, наслаждаясь этими редкими минутами покоя. — Спасибо за чай, — наконец сказала Цумики, делая первый глоток. — Слушай, — Мегуми повторил ее действие и поставил кружку на стол. — Если не хочешь спать, можешь собак выгулять? Они с утра еще не ходили. — Конечно, — Цумики оживилась. — Мне самой нужно размяться после поездки. Где поводки? — На крючке в прихожей. И... — он достал из кармана ключи и положил их на стол. — Пока ты тут, вот копия. Цумики лишь ещё раз улыбнулась и молча кивнула, спрятав ключи в карман брюк. Фушигуро допил чай, сполоснул кружку и поставил ее на сушилку. Закинув в сумку рабочую форму, поставил ее у выхода и сел, чтобы завязать шнурки. — Ладно, я пошел, — сказал он, уже стоя в дверях. — Удачи на работе! — Крикнула ему вслед Цумики. — Не давай этому своему шефу портить тебе настроение! Дверь закрылась. Мегуми вышел в подъезд, уже чувствуя приближающийся поток нагнетающих мыслей. Но вспоминание о том, что дома его ждет сестра и что собаки будут в хороших руках, подстёгивала побыстрее добраться до ресторана. Чем раньше придёт – тем быстрее закончит. По крайней мере он успокаивал себя этой надеждой. Мегуми снова спустился в метро. Народу было уже значительно больше, чем утром. Люди толпились на платформе, в вагонах было тесно. И он… проехал свою станцию, заглядевшись на мелькающие огни в окне. Лучшая идея – пропустить свою остановку именно в час пик, когда сам сильно торопишься. Выйдя на улицу, он почувствовал, как начинает нервничать. У входа в метро стоял мужчина в чёрном кашае поверх юкаты и курил. Странно, что этот монах тут делает... а может просто очередной помешанный. Ещё и кашае чёрное, приезжий из Китая, что ли? Тонели в ушах прям как у Сукуны... Резкое желание закурить, чтобы хотя бы чем-то успокоиться было выше здравого смысла в тот момент, поэтому… — Прошу прощенья за беспокойство... сигареты не найдётся? — находиться рядом с этим мужчиной было как-то неловко, но Мегуми старался этого не показывать. Мужчина молча протянул ему пачку и зажигалку. Мегуми одним движением достал сигарету, сунул ее в уголок рта, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Горячий дым обжег легкие, вкус табака и каких-то специй приятно оседал на языке. — Спасибо, — кивнул он и протянул обратно пачку, не смотря на самого ее обладателя. Резко развернулся, направляясь прочь. Он шел быстрым, почти бегущим шагом, мимо мелькала всё та же картина, что и в прошлый раз: знаменитый перекрёсток, статуя Хатико, аркады, другие рестораны. Наконец-то он добрался до заветной двери для персонала, но посмотрев на время, решил докурить. 10:28 Сигарета оказалась на удивление приятной... разве монахам вообще можно курить подобное? Струсив пепел о ближайшую стену, Фушигуро аккуратно распрямил оставшуюся бумажку с частью названия и сунул её в карман. После чего толкнул дверь и вошёл внутрь. Дверь поддалась – значит шеф уже там.

***

Сукуна пришел на кухню за час до начала. В пустом ресторане было тихо и прохладно. Он щелкнул выключателем – зажглись люминесцентные лампы, загудели холодильные камеры. Он прошёл в свой кабинет, но вместо кителя достал из шкафа свой личный, белый хлопковый фартук с закрашенной нашивкой университета. Ткань всё ещё была плотной, хотя и прошла через многочисленные стирки. Рёмен ловко завязал пояс сзади на пояснице и привычным движением расправил низ. Как давно он его не доставал? Тот даже запылился слегка. Затем методично начал готовить два рабочих места – у центрального стола и на холодном отделе. Расставил деревянные разделочные доски, разложил ножи, каждый на своём месте. Рядом поставил миски для отходов и чистых ингредиентов, положил несколько чистых полотенец. Всё с точностью до миллиметра. Ни соринки, ни пылинки. Ему доставляло удовольствие создавать какой-то контролируемый хаос на кухне? С одной стороны, он только что нарушил спокойствие кухни. А с другой, всё идеально ровно. Но не успел он налюбоваться подгтовленным местом, как за его спиной послышалось копошение. Как не странно, хоть он готовил рабочие места для двоих, но про то зачем это делает забыл... — Ты слишком рано. — Но не опоздал же, — даже не оборачиваясь, можно было представить, что Мегуми нахмурился. — А губки надуешь? — Что? Сукуна развернулся, сверкая белоснежными зубами. Видимо что-то ему все-таки в Мегуми и нравится. Его-пиздец-как-весело-стебать. — Ничего. Иди переодевайся, не трать время зря. У нас его и так не слишком много. Пока парень, видимо на грани от очередного закатывания глаз, пошёл к кабинкам, Рёмен развернулся обратно к кухне и заржал. — Животик не надорвёте? — Едва слышно цыкнув, сказал Мегуми, возвращаясь уже переодетым в форму. Сукуна ещё посмеиваясь, пошёл к рукомойникам. Махнул рукой, призывая практиканта идти за собой. — Ладно, шутки в сторону. Первое и главное правило леса кухни – чистота. Не просто ручки ополоснуть, — он намылил руки до густой пены, тщательно промывая каждый ноготь и между пальцев. — Смотри и повторяй. Руки моются до локтей, особенно натирай запястья. Особое внимание – область под ногтями. Мегуми молча встал рядом к соседней раковине, повторяя все движения. Рёмен боковым зрением следил за ним, продолжая наставлять: — Никаких колец, браслетов и прочих цацок, — он продемонстрировал на примере своих рук – ухоженные, но с немного проступающими венами и старыми шрамами от ожогов и порезов. И несмотря на все строгие правила, его собственные ногти на обеих руках были с чёрным глянцевым маникюром, но идеально коротко подстрижены. — Свои показывай. Фушигуро перевернул ладони, ногти были коротко острижены и чисты. — Сойдет, — буркнул Сукуна, вытирая руки одноразовым полотенцем. Мегуми последовал за ним. Его взгляд скользнул по чёрным ногтям шефа, бровь вопросительно выгнулась. — А разве можн… — он даже договорить не успел. — Чего удивляешься? Правила для всех одинаковы. Но иногда их можно правильно обойти. Увижу тебя с покрытием – будем отдирать пассатижами. Последовала небольшая напряженная пауза. — Второе правило кухни – волосы. На моей кухне никто с причёсками не щеголяет. Он достал из ящика с расходными материалами две простые чёрные косынки и протянул одну Мегуми. — Надевай. Все волосы должны быть убраны. Сам он ловким движением стянул свои розовые пряди под ткань, завязав концы сзади. Мегуми повторил, собрав свои тёмные волосы. — Запомни этот порядок, как фразу "Да, шеф!". Одно не соблюдение – на кухню не допущен. Усёк? — Да понял я. Сколько раз за сегодняшний день, Мегуми хотел закатить глаза? 2? 3? 4? — Хорошо, теперь можно начинать. Тебе повезло, что у нас временно нет повара холодного отдела. Теперь будешь работой страдать, а не хернёй маятся. Помощь Урауме однозначно понадобится. Они наконец прошли на кухню, сразу к раковинам, где и лежали доски. — Отныне это твоё пожизненное место отчуждения. Хоть ты теперь на холодном, мастер класс проводить я тебе не буду. Это уже Урауме сделает, раз решил поиграть в героя и взять тебя под свою защиту. На сегодня твой план – это умение резать, каракатица на гриле и феттучини с грибами в сливочном соусе. Самые проходные блюда. Сукуна направился к массивному холодильнику и, достав связку ключей, открыл тяжёлую дверь. Внутри, среди ящиков с морепродуктами, лежали несколько свежих каракатиц. Он взял две из них, не среднего размера, но и не маленькие. Их серебристо-перламутровые тельца переливались под ярким светом ламп. Одну он положил на разделочную доску перед Мегуми, вторую – перед собой. — Запомни, нож для разделки морепродуктов – Деба. Для нарезки уже подготовленного филе – Такохики. Обычным ножом ты либо порвёшь нежную текстуру, либо не справишься с хрящами. Надеюсь название ножей-то ты знаешь? Или вам только санитарку с микробиологией 3 года в мозг впихивали? — Знаю... у нас только теория была без практики. Теорию я знаю хорошо, не переживайте, — подкрепив свои слова доказательством, Мегуми потянулся к ножам и взял Дебу, а пальцем указал на Такохики. — Первое – вытаскиваем кость, — он провёл острым ножом по спинке, мягкая плоть расступилась и показала белый пласт. Вытащился тот легко, открыл доступ к внутренностям. Пока Мегуми повторял это, Рёмен поглядывал на него боковым взглядом. — Второе – вычищаем её нутро, — ладонь скользнула между двумя пластами филе и ловко вытащила все. Чернильный мешок отправился на блюдечко, а остальное в мусорку. — Аккуратно, не повреди чернильный мешок, весь вкус мяса испортишь. Да и он нам понадобится. Руки Фушигуро немного дрожали, но скорее не от нервозности, а от напряжения. Эта каракатица наверняка стоит как треть его зарплаты... Он ни за что не будет просить Годжо компенсировать какие-либо свои "оплошности". Вытащил он всё, слава богу, аккуратно. — Хотя бы что-то, — Рёмен лишь фыркнул. Он кивнул в сторону моек, где Фушигуро стоял вчера всю смену. Включил у себя не особо сильную струю и принялся вымывать оставшиеся следы органов изнутри. — Дальше нужно отделить филе от головы с щупальцами, — нож рубанул по предполагаемой шее моллюска, ненужная пока часть была отложена в сторону. — Вот. Теперь мясо почти готово для дальнейшей обработки, осталось только кожицу с плёнкой снять. В самом начале у нас образовался подрез, где мы отрубили голову, подсунь под кожицу нож и двигайся постепенными разрезами по горизонтали к противоположному концу. Через несколько плавных движений ножом и пальцами, перед обоими лежали идеально белые кусочки филе. У Сукуны конечно же ухоженный и ровный, у Мегуми слегка покоцанный по краям. — И последнее – прежде чем отмучается эта каракатица, почистим её голову. Разреж воронку, достань клюв. Потом мозги и глаза, всё в мусорку. Опять помыть и можно отправлять в морозилку, с ней уже Урауме сам решит что делать. Через некоторое время, оба уже стояли перед грилем и ждали пока нарезанные прямоугольниками кусочки будут готовы. — Максимум две минуты, таким размерам много не надо. Да и это морепродукты, их готовить-то особо и не нужно. Подаётся с картошкой и чесночным соусом. Но тебя это уже не касается, гарнирами у нас занимается Хакари, соусами я. Вопросы? — Отсутствуют, — отчеканил Мегуми. Две минуты прошли и не дожидаясь разрешения шефа, он сам открыл гриль и выложил готовое мясо на тарелку. Сукуна видимо этого от него и ждал. Никто ему здесь ничего говорить не будет. Пацан должен делать здесь всё сам. — Неплохо, — скривился Рёмен. — Но оно уже начало твердеть. Прошло три минуты. Гостям такое не подают, — он отложил щипцы, ранее используемые Фушигуро, и сбросил каракатицу в мусорное ведро. Мегуми никак это не прокомментировал... — А если бы оно сгорело? Вы бы мне ничего не сказали? — Разве должен? Это твоё мясо, своё я вытащил вовремя, — Сукуна пододвинул тарелку со своей каракатицей. И кивнул, предлагая попробовать. — Да когда?! — Мегуми даже не заметил этого... но вовремя откашлялся, умерив тон голоса. Сначала с призрением подозрительно окинул взглядом мясо, приготовленное шефом, но вскоре сдался и подцепил палочками один кусочек. Мясо расслаивалось во рту и чуть ли не таяло... да ну как так-то. Шеф понаблюдал за сменой эмоций на лице парня, отметив их для себя, но в жизни никак не отреагировав. Не давая ему слишком много времени на передышку, он продолжил. — Теперь паста, — Сукуна направился к холодильнику. Он задумался на секунду, изучая содержимое. Затем достал пласт теста, аккуратно завёрнутый в пленку и свернутый в рулет. Вернувшись к столу, он развернул его и убрал пленку. — Смотри, правильная текстура, — Рёмен провёл рукой по поверхности теста, снимая легкую испарину. Он слегка надавил на тесто пальцем, и оно медленно вернулось в прежнюю форму. — Ни липнет, ни крошится. — Теперь посмотрим насколько твёрдые у тебя ручки, — он разделил тесто на две части и кинул одну на продезинфицированный, присыпанный мукой стол перед Мегуми. — Сначала просто разминаешь, потом скалку в руки и за работу. Толщина 1,5 мм. Надеюсь ты хоть чуть-чуть научился расчёту со вчера? Тем временем его руки уже разминали тесто. Пальцы держат верхний край теста, нижняя часть ладони надавливает. От себя, поворот на девяносто градусов, снова от себя. Его запястья, предплечья и плечи работали ритмично. Возможно, если сейчас включить секундомер, то окажется, что интервалы будут одинаковыми – секунда в секунду. Мегуми повторял, порой бросая взгляд на тесто шефа и на своё, сравнивая. — Достаточно. Если перестать слишком рано – будет рваться. Если перестараться – станет тугим. Сколько времени я его мял? — Минуту где-то? — Неверно. Вот здесь время тебе вообще не нужно, ты должен ощущать текстуру. Оно должно быть податливым, но не как мягкий пластилин. Это уже не тесто будет, а каша, — он глянул на то, что было под руками Мегуми и пока оставил это без комментариев. Проведя взгляд мимо чужих глаз, вернулся к объяснению. — Начинай с центра, — его руки легли на тесто, скалка заскользила уверенными движениями от середины к краям. — Давление должно быть равномерным. Не выжимай, а растягивай. Он постоянно поворачивал пласт, как и до этого на девяносто градусов, чтобы толщина была везде одинаковой. Под его руками тесто постепенно превращалось в тонкий, почти прозрачный прямоугольник. — Теперь твоя очередь, — он отступил, наблюдая, как Мегуми начинает раскатывать. — Медленнее. Ты хочешь, чтобы у тебя вместо тонкого полотна теста рванина получилась? Когда пласт достиг нужной толщины, Сукуна провёл пальцем по поверхности. — Пойдёт. Теперь нарезка, какой нож будем брать, гений теории? — Эм, какой-нибудь слайсер с волнообразной заточкой? — Почти правильно. Ладно, не суть. Выбирай, — он теперь точно не упустит момент лишний раз позлорадствовать над студентом на эту тему. Какой раз за день Мегуми уже хочет закатить глаза? 5? 6? 7? Он пару секунд поглядел на ножи, покрутил несколько из них и в итоге всё же выбрал два правильных, судя по реакции. Сукуна забрал один из ножей и снова присыпав тесто мукой, аккуратно свернул в неплотный рулет. После чего быстрыми точными движениями нарезал на одинаковые полоски шириной с полпальца. Каждую ленту он тут же распутывал и откладывал в сторону. — Ширина плюс-минус должна быть семь миллиметров. Распрямляй свою и отложи ко мне в сторону. Пойдём соус делать. Рёмен молча направился к плите. На столе уже лежали свежие шампиньоны, промытые и обсушенные. Его нож быстрыми движениями нарезал грибы ровными кубиками примерно в полсантиметра шириной – не мелкая крошка, а ощутимые ломтики, которые должны сохранять текстуру в соусе. — Не мельчи, каша нам не нужна. Широкая сковорода заняла место на конфорке. Кусок сливочного масла упал на нагретую поверхность, сразу начав таять и подкипать мелкими пузырьками. Сукуна внимательно следил, чтобы масло не подрумянилось – только растопилось до идеального состояния. Грибы, попав на горячую поверхность, встретили ее громким шипением. Он обжаривал их, пока вся выделившаяся влага не выпарилась, а кусочки не приобрели равномерный золотистый оттенок. Пока грибы доходили до нужной кондиции, его руки занялись пармезаном. Крупный кусок сыра и терка – вот тебе и накачанные предплечья. Мелкие стружки падали в отдельную миску. — Пока я занимаюсь соусом, поставь воду кипеть. Отмерь пасты на две порции, на каждые сто грамм - литр воды. Посоли получше. Пока Мегуми всё так же молча выполнял то, что сказано, Сукуна уже влил в сковороду сливки. Огонь был убавлен до минимума – соус не должен кипеть, он должен томиться. Дальше специи: совсем чуть-чуть мускатного ореха, черный перец, соль. Деревянная ложка равномерно перемешивала содержимое. Фушигуро тем временем уже забросил пасту в кипящую воду. — Через три минуты вынимай. Свежей пасте многого не надо. Сразу на тарелки выложи. Щипцами, чуть заверни. Подача – это тебе не в столовке макарон навалить. В самый последний момент в соус отправился тертый пармезан. Сковороду он уже с огня снял. Сыр должен был только распуститься в горячей массе, не успев свернуться или пойти плёночкой. Готовый соус загустел, превратившись в однородную кремовую массу. Сукуна провел лопаткой по дну – след держался идеально. Последний элемент был успешно добавлен к уже выложенной пасте в углублённых центром тарелках. — Сначала всё, что использовали, отправляем в мойку – только потом еда. Грязные инструменты и посуда были отправлены в посудомоечную машину, руки вымыты. Только во время пробы готового блюда, Сукуна заметил, что тарелки-то пацан выбрал правильно. Ну хотя бы что-то. — Неплохо. Ещё тысячу раз повторишь и научишься готовить ее идеально, может разрешу потом подавать. Сейчас пока будешь на заготовках стоять. Паста выходит у тебя лучше разделывания каракатицы, поэтому будешь заниматься овощами и ею. Мегуми взял вилку только после того, как блюдо попробовал шеф. Честно, он искренне надеялся, что его слова хотя бы на половину не являются сарказмом. Он навернул порцию на вилку, упирая её в дно тарелки и поднёс ко рту. — А вопросы... — только-только дожевав пасту, спросил Мегуми. Как же ему нравилась эта паста, как же вкусно. Это правда приготовил он? А, ну да, соус же полосатый делал. — А, это... Да мне твои вопросы вообще никуда не уперлись. Я сказал их тебе сделать, чтобы ты задумался о сути. Надеюсь ты их не просто от балды начеркал? Окей, шпингалет, вот тебе контрольный вопрос, с яйцами или без яиц у нас тесто сегодня было? — С яйцами? Тесто было гладкое и упругое... и вы со сливочным соусом делали. Последовал тяжелый вздох. — Верно. Ладно, закругляемся с нашими веселыми посиделками. Иди отсюда. — Рёмен уже помыл свою тарелку и вытирал руки. — Сегодня к 19:30 как штык, понял? — Хорошо. — О чём я вместе с гигиеной говорил? Что ты ещё как мантру запомнить должен? — Да, шеф, — 8, 9, 10.... — Умница. Тарелку помыл – можешь быть свободен. Мегуми молча кивнул, снял фартук, отдал косынку. Быстро проверил, всё ли на месте в сумке, и направился к выходу. Тяжёлая металлическая дверь служебного входа захлопнулась за ним. Утро было прохладным и свежий воздух немного жёг лёгкие.