Сердце города

Утро после вылазки было туманным, словно сам город не до конца проснулся, окутанный молочной дымкой. Альма проснулась с легкой головной болью, но странное, приятное послевкусие ночи не давало ей унывать. Она сидела на подоконнике, пока Мак собиралась. — Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь похищали ведьмы, — усмехнулась Мак, расчесывая волосы. — Или Оскар. Альма бросила в нее подушку. — Очень смешно. Просто… странно как-то. Ты не заметила, какой он был вчера? Будто не здесь, и вахтерша… Мак нахмурилась. — Да, я тоже заметила. Он там что-то пробормотал, а потом она как зачихает. Может, он просто испугался? Или просто совпадение. — Совпадений не бывает, — задумчиво пробормотала Альма, глядя в окно. Ей вспомнился поцелуй дымом, его странный взгляд. Что-то в нем изменилось.

***

Их день в учебном заведении начался с привычной суеты. Шумные коридоры, скрип старых дверей, запах пыли и столовой. Альма и Мак, неразлучные, как всегда, пробирались сквозь толпу учеников. Альма, с ее яркой внешностью и легким нравом, всегда привлекала внимание, особенно парней. Она любила флиртовать, смеяться, но никогда не переходила грань. Просто ей нравилось быть в центре внимания. Во время большой перемены они сидели в углу столовой. К ним подошла Нелла — высокая, худая девушка с вечно недовольным выражением лица и острым языком. Она была из тех, кто питался сплетнями и чужими неудачами. — О, смотрите, кто здесь, — протянула Нелла, оглядывая Альму с головы до ног. — Местная шалашовка. Уже всех мальчиков из параллельного класса перебрала? Или тебе все мало? Альма покраснела. Она привыкла к подколам, но этот был особенно едким, с намеком на что-то грязное. — Че ты несешь? Займись своей жизнью. — Моей жизнью все в порядке, в отличие от некоторых, кто вечно виснет на шее у каждого встречного, — Нелла усмехнулась, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что ее слышат. — Или ты думаешь, никто не видит, как ты то с тем, то с этим… Мак резко поставила свой стакан на стол. — Заткнись, Неля. Нелла вздрогнула от неожиданности, но быстро оправилась. — И защитница явилась. Что, не нравится, когда правду говорят? Альма просто… — Альма — моя подруга, и она никого не касается, кроме себя самой, — голос Мак был низким и угрожающим. — А вот ты — это просто ходячий мешок с завистью и дерьмом. И если ты еще хоть раз откроешь свой рот, чтобы облить ее грязью, клянусь, я тебе втащу. Очень сильно. Глаза Неллы забегали. Мак не была драчуньей, но ее слова всегда били точно в цель, и ее угрозы имели вес. Нелла попятилась, бросив на Альму злой, но испуганный взгляд. — Увидим, — прошипела она и поспешно удалилась. — Спасибо, Мак. Она… — Выебывается много, — отрезала Мак. — забей. Ты знаешь, кто ты. А ей просто хочется, чтобы все были такими же несчастными, как она. Альма кивнула, но неприятный осадок остался. Слова Неллы задели ее глубже, чем она хотела признать.

***

Следующим уроком была история, которую вела мадам Жизель. Преподавательница истории и литературы. Это была пожилая, но энергичная женщина, чьи глаза горели, когда она рассказывала о прошлом. Она любила старые легенды и предания, и часто уводила урок от сухих фактов в мир мифов, мотивируя слушать своих учеников. Сегодняшняя тема была «Старый город». — Дети мои, — начала мадам Жизель, обводя класс взглядом. — Наш город — Аканф, такой древний и величественный, хранит в себе не только камни и улицы, но и шепот веков. Легенды. Одна из них, самая старая, самая таинственная, говорит о том, что наш город не просто стоит на земле. Он живет. Класс затих. Даже самые равнодушные ученики слушали. — Пару сотен лет назад, его жители страдали. Земля была неплодородной, болезни косили людей, а враги постоянно угрожали. Отчаяние царило повсюду. И тогда, согласно преданию, явился некто. Или нечто. Оно пришло из-под земли, из самых недр, и предложило сделку. Мадам Жизель понизила голос, создавая атмосферу тайны. — Оно обещало процветание. Вечное плодородие, исцеление от всех недугов, защиту от врагов, мир и благоденствие на долгие века. Никакого голода, никаких войн, никакого упадка. Город должен был стать маяком света и изобилия. Единственное, что требовалось взамен… — Она сделала паузу. — Это было нечто очень простое, но в то же время невероятно сложное. Оно требовало, чтобы город служил ему. Чтобы каждый камень, каждая душа, каждый вдох был частью его существования. Девушки почувствовали, как по их коже пробегают мурашки. Альме вспомнились слова Мак и Яра о скрежете, слова Оскара о городе, который дышит. — И город согласился, — продолжила мадам Жизель. — С тех пор наш город процветает. Он пережил войны, эпидемии, стихийные бедствия, которые уничтожили бы любое другое поселение. Он стоит, нерушимый, сияющий, как символ вечности. Но легенда гласит, что под его фундаментом, глубоко, дремлет сердце этого процветания. Оно пульсирует, оно дышит, оно питает город. И иногда, в самые тихие часы ночи, когда город спит, можно услышать его скрежет. Скрежет медленного, древнего движения. Будто что-то огромное поворачивается во сне, поддерживая наш мир, но требуя своей дани. И если это сердце когда-нибудь остановится, или пробудится не так, как нужно… то и город, и все, что в нем есть, исчезнет, словно его никогда и не было. Прозвенел звонок, но никто не двинулся с места. Класс был поглощен историей. — Запишите домашнее задание, — мадам Жизель улыбнулась. — Подумайте, что значит «служить» городу в этой легенде. Ученики стали собираться. Альма же осталась сидеть, ее разум был полон образов. Когда класс опустел, она подошла к столу учительницы. — Мадам Жизель… — Эта легенда… она… она настоящая? Наши с Яром родители… они иногда рассказывали что-то похожее, но по-своему. Не про город, а про мир вообще. Они говорили, что был некто… очень могущественный. Кто-то, кто поднялся из самых низов до невероятных высот, используя не силу, а… убеждение. Или что-то вроде того. И этот некто спонсировал огромный проект, они называли его «Процветание». В него вкладывались десятки миллионов, но участие в нём только для избранных. Для тех, у кого уже есть очень много, — и самое страшное, — голос Альмы понизился, — что правда об этом проекте была скрыта. От всех. Даже от тех, кто в нём участвовал. Мой отец… он как-то обмолвился, что это похоже на ловушку. Они вкладывали свои деньги, свои надежды, думали, что это благотворительность, а потом поняли — пути назад нет. Или подчинение, или… ну, они не говорят прямо, но понятно, что ничего хорошего. — И еще, — Альма нервно теребила край тетради, — родители говорят, что это все как-то связано с тем, что сейчас происходит. С этим… обнищанием. Работы нет, машины заменяют людей, средний класс исчезает. Будто пропасть между богатыми и бедными становится все глубже. И люди боятся. Чувствуют себя как в поезде, который мчится под откос, и никто не знает, куда он приедет. Мадам Жизель окинула ее изучающим, проницательным взглядом. — Что ты имеешь в виду, Альма? Все легенды содержат в себе зерно истины. Или, по крайней мере, отражают страхи и надежды тех, кто их создал. — Но… этот скрежет, о котором вы говорили.. Мак, она говорит, что слышала его. И еще один ученик… он тоже что-то говорил. Будто город живой. Учительница медленно кивнув, придвинулась ближе, в глазах блеснуло что-то лукавое. — Немногие воспринимают знаки, которые оставляет старый город. Может, ты и твои друзья — как раз такие? Некоторые люди более чувствительны, Альминна. Они могут слышать то, что другим недоступно. В нашем мире гораздо больше, чем мы можем увидеть глазами или услышать ушами. Город — это не просто совокупность зданий. Это организм. И у каждого организма есть свое сердце. Она встала, подошла к окну и посмотрела на старые здания снаружи. — Процветание, Альма, всегда имеет свою цену. Иногда эта цена скрыта так глубоко, что мы забываем о ней. Но она всегда там. И в какой-то момент, возможно, придет время расплаты. Или пробуждения. — То есть… это не просто сказка? Мадам Жизель обернулась, ее глаза были серьезны. — В каждом мифе есть предупреждение. И обещание. Главное — научиться их различать. А теперь иди, Альма. У тебя еще несколько уроков. Альма вышла из класса, ее голова гудела. Легенда о Старом городе, скрежет, пульсация, которую чувствовал Оскар… все это складывалось в зловещую, но завораживающую картину. Она чувствовала, как город под ее ногами не просто молчит. Он ждет. И что-то внутри нее подсказывало, что она, Оскар и их друзья, невольно стали частью этого древнего ожидания. И что-то внутри нее подсказывало, что она, Оскар и их друзья, возможно, стали свидетелями чего-то очень странного.

***

Мак стояла у шкафчиков. Набивала учебники в рюкзак, насвистывая мелодию. Увидев Альму, сразу заметила ее изменившееся выражение лица. — Что с тобой? Ты выглядишь так, будто только что столкнулась с призраком. Или забыла свой обед дома. — Хуже, — пробормотала Альма, хватая Мак за руку и увлекая ее в самый дальний, пустой коридор. — Урок истории… там же рассказали легенду о нашем городе. О том, что он живой. Что у него есть сердце, которое дремлет глубоко под землей. И оно… оно скрежещет. Мак замерла, ее лицо стало серьезным, но тут же скривилось в недоверии. — Скрежещет? Ты про тот звук? Который я слышала? Альма, ты серьезно? Мадам Жизель рассказывала эти сказки, сколько я себя помню. Про то, как город заключил сделку с чем-то древним, из-под земли, чтобы получить процветание. Но взамен… он должен ему служить. Каждый камень, каждая душа. И если это сердце проснется не так, или остановится… город исчезнет. Или мир. не помню. Бред же. — Мои родители говорили о чем-то похожем, — Альма понизила голос. — О «Проекте Процветание». И что то-то очень древнее, могущественное, что поднялось из низов и теперь контролирует все. Они называют это ловушкой. И говорят, это связано с обнищанием, с тем, что пропасть между богатыми и бедными растет. Будто кто-то высасывает из мира силы. Как они это называют… «древний паразит». Мак медленно кивнула. — Я слышала об этом. Бабушка моя тоже что-то бормотала, но я думала, это ее паранойя про «глобальный заговор». Но скрежет… это не паранойя. Это было реально. И Оскар… он же говорил, что город дышит. Что-то с ним не так. Ты же сама говорила, он был вчера как не здесь. — А потом бабка чихнула, — добавила Альма, вспоминая. — Мак, мы должны поговорить с Оскаром. Он что-то знает. Он… он был странным после того, как поцеловал меня. Не сам дым, а… что-то, что произошло в тот момент. Будто что-то в нем изменилось. И я… я тоже чувствую что-то. Будто в голове теперь постоянно слабый гул. Как пульсация. Но это, наверное, просто от стресса или недосыпа. Мак посмотрела на подругу, ее обычно практичный взгляд был полон беспокойства. — Хорошо. Идем. Он, наверное, где-нибудь на заднем дворе или в старой библиотеке. По нашей ночной пьянке мы много че о друг друге узнали. О вас особенно).

***

Они нашли Оскара в маленьком, заброшенном внутреннем дворике за старым спортзалом. Он сидел на обломке колонны, отколовшейся от стены, и смотрел на узоры мха на камнях. Его волосы были растрепаны, а глаза — глубокие, темные, будто в них отражалось не небо, а бездонный арктический океан. Он выглядел слишком спокойным, слишком отстраненным от мира, как будто он вот-вот растворится в воздухе. — Оскар, — позвала Альма, подходя ближе, и ее пальцы на мгновение коснулись его плеча. Легкое, почти незаметное прикосновение, но оно пронзило ее насквозь. Он медленно поднял голову, и Альма почувствовала легкий холодок. Он не выглядел удивленным их появлением, скорее, будто ждал их. — Ты чувствуешь? — сказал он, его голос был тихим, почти шепотом. — Город. Он… слушает. Мак скрестила руки на груди. — Да вы заебали, что с тобой вчера произошло? И почему вахтёрша зачихала, когда ты что-то там бормотал? Альма говорит, что после этого… ну, бля, поцелуя вашего, она чувствует что-то. Типа, гул в голове. И дым че-то какой-то будто не кальянный был. — Дым? — Оскар на секунду запнулся. — Это был просто кальян, Мак. Обычный табачный дым. А старуха… ну, может, у нее аллергия на что-то, или просто совпадение. Но Альма… то, что ты чувствуешь… это не от дыма. Он посмотрел на Альму, и в его глазах появилось что-то, похожее на задумчивость, а затем на легкую, почти незаметную нежность. — Это… это от нас. От того, что произошло, когда… когда мы поцеловались. Может быть, что-то… перешло. — Ну да, чувствительна к твоему странному и страстному поведению, — хмыкнула Мак. — Ты хочешь сказать не знаешь, что это было? — Нет, — Оскар покачал головой. — Я просто… я чувствую город. Он не просто живет. Он спит. И он видит сны. Сны о процветании, о вечности. А мы… мы его… не знаю. Может, мы просто его часть. Он поднял руку и провел ею по мху на колонне. После такого умозаключения, девушки поделились с ним легендой с их прошедшего урока. — Каждый камень, каждая улица, каждый человек… может быть, мы все — часть его. Мы служим ему, даже не зная об этом. Легенда, которую рассказывала мадам Жизель… это не просто сказка. Это… старая история. — Так вот почему ты был таким… отсутствующим? — Мак подошла ближе, ее голос был напряженным. — Ты был где-то там? В этом сне? — Я был… очень близко. Город… он пробуждается. Медленно. Скрежет, который ты слышала, Мак… это просто… очень старый город, который скрипит. И после… после того, что произошло между мной и Альмой, она тоже начала слышать этот скрежет. Хотя, может последствия алкоголя с табаком, и это просто эхо. Альма отшатнулась. — Что значит «эхо»? — Не знаю, — пожал плечами Оскар, его взгляд стал еще более отстраненным. — Просто… чувствуешь его. Слышишь его. Возможно, даже видишь его сны. Как и я. Город… он просто есть. Мне начинает казаться, что он просит о чем то. В этот момент подул порыв ветра, но он был неестественно теплым, почти обжигающим, и принес с собой запах сырой земли и чего-то еще — чего-то древнего, минерального, будто из самой глубины планеты. По стенам дворика, казалось, пробежали тени, хотя солнце светило ярко. Альма почувствовала, как пульсация в ее голове усилилась, превращаясь в низкий, утробный гул, который, казалось, исходил из-под земли. — Что это? — прошептала она, оглядываясь. Оскар поднял взгляд, его глаза стали почти черными. — Похоже, ему не нравится, что мы о нем говорим. Или… он просто просыпается. Внезапно земля под их ногами слегка дрогнула. — Нам нужно идти, — произнес Оскар, поднимаясь. В его голосе прозвучало нечто, похожее на срочность, а не на отчаяние. — Это… просто становится слишком странно. Шизом себя чувствую. Они втроем поспешно выбрались из дворика, оставляя за собой витающий в воздухе странный запах и ощущение, что невидимые глаза следят за каждым их шагом. Город, который еще минуту назад казался просто набором зданий, теперь ощущался как живое, дышащее существо, чье древнее сердце начало биться все быстрее. Но никто из них не мог точно сказать, что именно происходит, и уж тем более, почему это происходит именно с ними. Это было лишь одной из многих странностей, которые теперь окружали их. Альма, Мак и Оскар спешно вернулись в учебный корпус, минуя последние уроки. Они быстро собрали вещи и пошли обратно в интернат, обсуждая прошедшие события. — Честно говоря, мне кажется, это просто наша фантазия, — сказала Мак, ероша волосы. — Мы были пьяные, накуренные, и теперь придумываем всякую чушь. Альма пожала плечами, но ее взгляд был обеспокоенным. — Наверное, ты права. Просто все совпало. Скрипучий пол, звук ветра… Оскар, а ты что думаешь? Оскар, идущий позади, покачал головой. — Сложно сказать. Я действительно почувствовал что-то странное, но может, это действительно было случайностью. Психосоматика плюс усталость. Альма замедлила шаг, оглядевшись. — Но это ощущение пульсации в голове… Оно не прошло. — Давай просто забудем об этом, — предложила Мак. — Лучше поговорим о том, что мы делали прошлой ночью. Оскар, расскажи, как получилось, что ты смог отвлечь бабку-вахтершу? Оскар смущенно улыбнулся. — Ну, честно говоря, я сам не знаю. Просто почувствовал, что она что-то ищет, и решил направить её внимание в другую сторону. Получилось случайно. — Случайно или нет, но сработало, — отметила Альма. — Иначе нас бы точно заметили. Когда они дошли до интерната, Мак и Альма отправились вместе к себе в комнату, а Оскар направился к музыкальному классу. Его занятия по фортепиано вела мисс Азиза — добрый и грамотный преподаватель, которая всегда поддерживала своих учеников. Мисс Азиза встретила его улыбкой. Пальцы уверенно легли на клавиши, и мелодия наполнила комнату, создавая атмосферу спокойствия и гармонии. Играя, он выпустил наружу все накопившиеся чувства, найдя утешение в музыке. — Прекрасно, Оскар, — похвалила мисс Азиза, когда он закончил. — Ваша техника становится всё лучше. Но постарайтесь добавить больше экспрессии в пассажах. Оскар поблагодарил преподавателя и отправился обратно в общежитие.