И не было такого лета

В жизни Драко было всего несколько моментов, когда возникало ощущение, что время остановилось. День, когда он впервые оседлал настоящую метлу. Вечер Самайна на поляне, когда Пожиратели смерти пресмыкались, все до единого, а Гарри Поттер стоял гордо и смотрел с вызовом. Когда он впервые услышал, как Северус называет его своим сыном. Когда увидел змеиное логово во Франции и понял, что Люциус собирается с ним сделать. И вот сейчас. Когда Рианнон промчалась мимо него, взмахнув длинными светлыми волосами, Драко почувствовал, что не только время, но и весь мир застыл, включая его самого. Его тряхнуло дрожью, кровь в сосудах превратилась в ледышки, острые сосульки, колющие изнутри. Он и не подозревал, что мир таит в себе столько боли. Задыхаясь от интенсивности ощущений, Драко наклонился, схватился за прилавок ослабевшими руками и осознал, что мозг тоже обратился в лед. Надо пойти за ней, надо убедиться, что с ней все в порядке, надо… Неожиданная ужасная мысль билась в голове снова и снова: но она маггл, маггл, маггл, маггл… Драко широко открыл рот, пытаясь вдохнуть, однако, как ни старался, не мог ухватить ни глотка воздуха. Наконец он простонал, с отвратительным звуком, словно его вот-вот вырвет. Или, по крайней мере, Гарри подумал так, потому что резко шагнул ближе и легонько похлопал Драко по плечу. Прикосновение было неуверенным. Почти нерешительным. Как будто он тревожился, но старался этого не показывать. Точно так же, как беспокоился все это время. Потому что все это время он знал, да? Он знал о Рианнон! Он был прав, высокомерный придурок! Стон сменился рычанием, и Драко рывком обернулся. – Нет, – тихо предупредил он и наконец-то задышал, пусть и тяжело. – Не говори ничего. Не начинай. Он не желал слышать «Я же тебе говорил». Гарри повторял ему эти слова снова и снова, и он был прав во всем, и они оба это знали. – Так какой смысл говорить, – добавил Драко таким высоким и пронзительным голосом, что сам чуть не поморщился. Вместо этого ярость обратилась в другую сторону. В руке вдруг оказалась волшебная палочка. – Нет! – крикнул Гарри, выдернул свою палочку и нацелил ее в сторону Драко. Мгновение Драко был настолько потрясен, что растерял все слова. Он посмотрел на волшебную палочку Гарри и вспомнил, на что способны его темные силы, а затем сумел выдавить из себя вопрос. Один-единственный вопрос. – Во имя Мерлина, в чем проблема на этот раз? – Оставь ее... Драко едва расслышал его. – Направляешь палочку на меня, на меня! О чем ты думаешь? Ты вообще думаешь хоть о чем-то? Рука Гарри с палочкой оставалась твердой, как скала. – Ага, просто не трогай ее, и все будет хорошо. Я серьезно, Драко. Рианнон не виновата, что у тебя в голове дурацкие идеи, так что даже не думай причинить ей боль... Дурацкие идеи, надо же! – О, заткнись, – прорычал Драко, внезапно сообразив, в чем дело. Правда, поняв ход мыслей брата, он разозлился еще больше. – Я не собираюсь ранить ее! Тебя, возможно, если скажешь еще хоть слово в том же духе! Ты думал, я достал палочку, чтобы... Черт возьми, Гарри! Брат не отступал. – А для чего тогда палочка? – Вот для этого. Акцио, колокольчик! Колокольчик выплыл из-за прилавка, куда его спрятала Эммелея. Гарри моргнул, затем опустил палочку. Наконец-то. Не слишком-то успокоившись, Драко грохнул звонок на стойку и принялся трезвонить, используя кулак вместо пальца. Громкий нестройный металлический звон разносился по приемной, каждый гулкий звук перекрывал последующий, пока не начало казаться, что вот-вот расколется голова. Но это было лучше, чем обернуться ледяной статуей. Дверь за стойкой распахнулась. Эммелея Волантье выглядела крайне раздраженной, но Драко её чувства не волновали. На этот раз колокольчик отправился в ящик стола. Оно и к лучшему. От одного взгляда на эту штуковину, не говоря уже о прикосновении, Драко делалось не по себе. Зачем вообще им понадобился детектор магглов, замаскированный под колокольчик? Лучше бы он никогда не видел эту дурацкую штуку. Драко жалел, что пришел сюда, что услышал о Вальпургисе Блэке и его коварных планах по подмене детей. Подмена... Может быть, в этом все дело. Может быть, Рианнон подменили при рождении, но что-то пошло не так, и она стала ведьмой в семье маглов, а не… Нет, нет, нет. Звонок положил конец этой теории. Проклятый звонок. К тому времени Драко был сыт по горло. – Северус! – крикнул он, перегнувшись через стойку, чтобы заглянуть поглубже в коридор. И наплевать, что на этот раз от его безупречных манер не осталось и следа. Ему было все равно, что думает о нем Эммелея Волантье. Она просто сквиб. И в любом случае, он больше никогда сюда не вернется. Дарсуэйт выскочил в коридор, сияя лысиной. Северус шел прямо за ним, но если Дарсуэйт был с виду близок к панике, то отец выглядел спокойным. Как будто брал пример с Драко. Драко испытал одновременно облегчение и раздражение. Было бы здорово, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность. Чтобы кто-то другой разобрался с тем, что натворил Драко. Ему почти хотелось, чтобы Северус что-нибудь сказал. Как бы то ни было, Драко не мог придумать внятного объяснения, почему колотил колокольчик кулаком. Куда делись его идеальные манеры. – Мы уходим, – без предисловия объявил Драко, когда отец шагнул в приемную. – Сейчас. Если мгновение назад Северус выглядел несколько пассивным, то на эти слова отреагировал. Однако на реакцию его Драко пожаловаться не мог. – Да, уходим, – спокойно подтвердил Северус, плавно кивнув в сторону Эммелеи, и снова перевел взгляд на Дарсуэйта. Драко ощутил прилив благодарности, когда отец продолжил, сказав то, на что у Драко не хватило присутствия духа. – Произошло нечто чрезвычайное, как, я уверен, вы видите. Прошу нас извинить. Дарсуэйт медленно моргнул. Да уж, он никогда не отличался сообразительностью. – Вам не нужна экскурсия, которую мы обсуждали вчера? Э-э... Разве вы не привели с собой гостью? Драко очень не хотел говорить об этом. Ни с кем, и уж точно не с третьеразрядным государственным служащим, от скудного ума позволившим наложить на себя Империус. Если он и будет с кем-то общаться, то лишь с Северусом. Впрочем, это тоже не входило в его планы. Драко не думал, что сможет вынести подобную беседу. Он хотел одиночества. И оказаться подальше отсюда. Подальше от всех. Но Дарсуэйт стоял как полный идиот и ждал, когда Драко объяснит, куда делась Рианнон. Уф, не его дело. Драко не собирался ничего ему рассказывать, но Эммелея сломала его планы. – Гостья молодого человека была здесь раньше. Похоже, она ушла, – Эммелея демонстративно посмотрела по сторонам, как бы подтверждая этот факт. По мнению Драко, жест выглядел презрительным, и его рука с палочкой слегка зазудела. Что ж, по крайней мере, этот импульс он смог сдержать. Не стоило так молотить колокольчик... Но что толку плакать над произнесенными заклинаниями. – Ей нездоровится, – коротко ответил Драко. Правдивость этого заявления поразила его еще до того, как оно сорвалось с языка. Рианнон действительно была нездорова. Навсегда. Она никогда не поправится, никогда не станет такой девушкой, какую он хотел. Такой, какую он заслуживал. Рианнон навсегда останется такой, какой была все это время. Когда Драко подумал о том, какой она была, его снова пронзила боль. Ужасная боль, однако больше не колко-ледяная. Вероятно, напротив, горячая. О, Мерлин. Рианнон... Как сияли на солнце ее глаза. Как она смеялась. Что они вчера делали у нее дома. Как она прикасалась к нему, ее руки были такими восхитительно гладкими, что он едва не умирал. Прикосновение ее нежного язычка к его самой чувствительной плоти. Ее восхищение магией... Магией, которой у нее никогда не было и не будет. Драко заледенел внутри. Снова. – Мы уходим, – сказал он еще раз и развернулся ко всем спиной. – Ноги моей здесь не будет больше ни минуты. Еще бы. Он не мог вынести устремленных на него взглядов. Дарсуэйт и женщина-сквиб, возможно, и не знали точно, что случилось, но Гарри и Северус знали, и внезапно тяжесть их взглядов стала невыносимой. Драко уже подумывал о том, чтобы мрачно уставиться в ответ, дать им распробовать их собственное зелье, но потом до него дошло, что, хотя он чувствовал взгляды, на самом деле никто на него не пялился. Они не вели себя так, будто считали его каким-то чудаком, которого следовало внимательно изучить, чтобы понять Один короткий сочувственный взгляд – и Гарри отвернулся, а Северус прикрыл темные глаза, его взгляд был внимательным, но не угнетающим. Он был обеспокоен, но не так, как Гарри. Северус не беспокоился, что Драко направит свою палочку на Рианнон. Нет, он переживал за самого Драко. Наверное, это естественно для отца, но у Драко волосы на руках встали дыбом, когда он подумал об этом. Возможно, он выставил себя ужасным дураком, но мысль о том, что Северус беспокоится о нем... Так было даже хуже. Он не был беспомощным котенком, нуждающимся в любви и поддержке. Теперь он был взрослым. Совершенно взрослым. И Северус знал это, но решил, что Драко не справится с неудачей? Не было ничего, с чем Драко не смог бы справиться, за исключением разве орд Пожирателей смерти, жаждущих его крови, но для этого у него был Гарри. На самом деле ему даже не нужна была терапия. Он пошел, потому что на ней настоял Северус. И потому что... Ну, подсовывать слизеринцам Венетиморику было в самом деле слегка нездорово. Даже саморазрушительно. Теперь Драко это понимал. Но он больше не собирался делать ничего подобного, так что, вероятно, мог бы перестать ходить к Марше. Хм... Хотя он не был уверен, что взаправду хочет этого. Иногда с ней было приятно поговорить, даже если она была всего лишь сквибом. Что ж, о визитах к Марше можно подумать позже. Сейчас важнее всего было убраться подальше от этого места. Места, которое разрушило его мечты. Драко поспешно зашагал к выходу, отчаянно желая очутиться на свежем воздухе. – Мистер Снейп, – позвал Дарсуэйт у него за спиной. – Вексель из хранилища. Ваш отец подписал согласие, но я, конечно, верну его, если вы передумаете жертвовать дому… Драко остановился как вкопанный. Деньги для него ничего не значили. Буквально. Он бы ни за что не стал о них жалеть, но если он уйдет, не сказав ни слова, Дарсуэйт может выкинуть благородную глупость, например, отправить ему этот идиотский вексель совиной почтой. А Драко не хотел видеть вексель снова, больше никогда. Он больше никогда не хотел думать об этом месте и вспоминать этот ужасный колокольчик, который все испортил. Он обернулся на полпути, ровно настолько, чтобы краем глаза встретиться со взглядом Дарсуэйта. – Я не передумал. Дарсуэйт нахмурился, отчего его лысина стала еще заметнее. – Но вы, кажется, капельку расстроены... Капельку? Капельку? Драко вдруг безумно захотелось рассмеяться. Он бы даже поддался смеху, если бы не боялся, что смех превратится в истерическое хихиканье. Последнее, что ему было нужно, – это чтобы Гарри начал его жалеть. Жалеть! Никто его не жалел. Никто и никогда. Он не жалок. Не жалок. Драко нацепил на лицо свою самую невозмутимую маску. Ту, которую обычно надевал, когда Люциус принимался читать ему очередную покровительственную лекцию. Вдобавок Драко придал голосу соответствующий выражению лица тон. Ровный гладкий тон, который он использовал всякий раз, когда приходилось заставлять себя вести вежливую беседу с человеком, который, вероятно, не заслуживал знакомства. – Я передумал насчет экскурсии, но вы здесь делаете хорошую работу, и я уверен, что вы найдете достойное применение полученным средствам. А теперь, если позволите, я пойду. Северус бросил на него быстрый испытующий взгляд. Хуже того, Драко почувствовал легкое давление, коснувшееся краев сознания. Легилименция! Драко сразу же начал представлять себе воду. Не спокойные просторы, какие он воображал в начале, когда Северус учил его. Нет, собственный образ Драко был более бурным. Пенящиеся, взбаламученные волны, море, ревущее вокруг, резкий привкус соленого воздуха в легких... Легкое давление исчезло – Драко успешно выбросил Северуса из мыслей, научившись делать это после долгих дней напряженных занятий. Только на этот раз сопротивление не потребовало особых усилий. Что, на самом деле, было странно. Какой смысл в легилименции, если не применять заклинание с достаточной силой, чтобы добиться своего? И какой смысл в том, что твое ментальное присутствие так чертовски очевидно? Северус достаточно хорошо владел легилименцией, чтобы проникать в сознание незаметно. Возможно, без идеальной скрытности, но, во всяком случае, лучше, чем сейчас. Все это раздражало, в основном, потому, что Драко не понимал происходящего. Северус всегда выстраивал интриги в несколько слоев, а это означало, что происходит нечто интересное, но Драко не мог понять, что именно. Поэтому, разумеется, он кипел. С другой стороны, все могло быть хуже. Что бы он почувствовал, попытайся Северус всерьез прочитать его мысли? Здесь скорее имела место попытка прикинуть, о чем думает Драко. Хм. Это действие даже нельзя было назвать подлым, поскольку Северус не прилагал никаких усилий, чтобы скрыть свое любопытное присутствие. Драко не знал, что с этим делать, но слишком устал, чтобы спорить. Устал и расстроился. Ему просто хотелось побыть одному. Совсем одному и подальше от этого ужасного места. Он вышел на улицу, не проверяя, следуют ли за ним Северус и Гарри. Но ведь для этого не нужно было оборачиваться, правда? Он знал, что они окажутся за спиной. Гарри с его жалостью, с его быстрыми взглядами, говорящими о том, что Драко повел себя очень глупо, и его комментариями, предполагающими, что Драко поведет себя еще глупее, – Гарри попросил не нападать на Рианнон, подумать только! Как будто он мог… Он бы никогда… Но она маггл, она маггл... Драко едва не вскрикнул от этой мысли и крепко сжал палочку, глубоко сунув руки в карманы. – Драко, – раздался тихий голос позади него. Голос принадлежал Северусу. Гарри, похоже, в кои-то веки хватило ума держать рот на замке. – Домой, – прохрипел Драко. О, Мерлин. Когда он подумал о коттедже, на ум пришла только одна мысль: он хотел отвезти Рианнон туда. Он в самом деле мечтал об этом. Если бы Драко был хранителем тайны, он, возможно, просто сломался бы и рассказал ей о Девоне, чтобы суметь показать, где он живет. Но как вы представляете себе маггла в контексте Фиделиус? Она маггл. У Драко пересохло во рту. Еще крепче сжав палочку, он прикрыл глаза и попытался трансгрессировать. В какую-нибудь дыру. Хотелось забиться куда-нибудь в укромное темное место и постараться забыть то, что он узнал. Или, может быть, забыть ее. Забыть, что она когда-либо существовала. Забыть, что он знал ее. Забыть, что он влюбился в человека, который совершенно, катастрофически ему не подходит. Но попытка раствориться и перенестись куда-нибудь не удалась. Не удивительно. Драко не мог как следует сосредоточиться. Он едва мог думать. Хорошенький же из него волшебник, раз он позволяет подобному помешать его магии! Она того не стоила. Совершенно. – Домой, – повторил он с отчаянием в голосе, а потом открыл глаза и огляделся в поисках отца. – Северус... Драко чуть не съежился, когда тот приблизился, но в момент, когда теплая рука Северуса обняла его за плечи, понял, насколько в голове все перепуталось. Он попросил Северуса о помощи, но почему-то ожидал, что тот ответит с типичным для Люциуса презрением. Цоканье языком. Длинные светлые волосы колыхаются, когда Люциус качает головой. «Серьезно, Драко, – говорит он. – Неужели ты такой плохой волшебник, что не можешь справиться самостоятельно? В твоем-то возрасте? Кажется, я зря оплачивал твою учебу все эти годы...» Но Северус, конечно, ничего подобного не сказал. Он поддержал Драко твердой рукой и сказал лишь: «Пойдем». Хорошо, когда есть отец. Настоящий отец. Человек, который поймет тебя, даже если ты ничего не объясняешь. Человек, который больше заботится о тебе, нежели о том, что подумает волшебный мир. Драко пробрало дрожью. А что, если бы он не узнал правды? Что, если бы он вернулся в Хогвартс и рассказал приятелям о Рианнон, и один из слизеринцев – Забини, например, – устроил бы собственное расследование и выяснил, что она вовсе не волшебница? Что она вовсе не волшебница? Поддразнивающий голос он услышал будто наяву: «А Малфуйло встречается с ма-агглом, Малфуйло встречается с ма-агглом…» Северус притянул Драко ближе, всем своим видом выражая заботу. Или, может быть, даже любовь. По крайней мере, немножко. Драко не тешил себя надеждой, что Северус когда-нибудь полюбит его так же, как любит Гарри, с которым тесно сблизился после операции, а затем после Самайна, но он думал, что Северус, должно быть, и его любит. Чуть-чуть. Вообще-то эта мысль пугала Драко. Поэтому он старался не думать об этом, хотя знал, что Северус не Люциус. Северус не был порочным, ужасным человеком, использовавшим любовь как оружие для контроля над людьми. Но дело было не в том, что Северус был не таков. Или что Гарри был не таков. Каждый раз, когда Драко думал о том, что его любят, его продирала внутренняя дрожь. За исключением Рианнон. Романтическая любовь была другой. Да и нет больше никакой романтической любви. Маггл! Маггл, чтоб вас! Драко закрыл глаза и обмяк, позволив Северусу трансгрессировать их обоих. *** Коттедж еще никогда не выглядел таким приветливым. Хотя раньше Драко не считал его уютным. Коттедж определенно не соответствовал его представлениям о настоящей летней резиденции. Слишком уж старым и обшарпанным был дом. Невзрачным даже. Когда Драко увидел коттедж в первый раз, то едва не содрогнулся. Ладно, он в самом деле содрогнулся. Теперь, однако, все изменилось. Нет, приятнее жить в коттедже не стало, пусть он сделался чуть просторнее. Но почему-то сейчас это не имело большого значения. В данный момент имело значение лишь то, что он наконец-то был дома. – Все нормально? – спросил Северус, отпуская плечи Драко. – Ты пережил серьезное потрясение. – О да, серьезное, – съязвил Драко. – Ты мог бы сказать... – Я говорил, – спокойно произнес Гарри, все еще мерцая после аппарации. Драко заскрипел зубами при мысли о том, что вот блистательному Гарри Поттеру не понадобилась помощь, чтобы вернуться в Девон. Драко развернулся к нему спиной и протопал в коттедж, намереваясь направиться прямиком в спальню и запереть дверь. Однако, как только Гарри и Северус последовали за ним, у него нашлось, что сказать. И немало. – Да, но ты же знаешь, что я тебе не поверил! – напустился Драко на брата. – Я бы поверил Северусу! – Ну спасибо! – Ты винишь меня за то, что я это сказал? – оскалился Драко. – Он разбирается в родословных. – Тут Драко сжал кулаки чуть ли не до хруста костяшек и резко повернулся к Северусу. – Ты не сказал ни слова, ни единого слова! Северус не повел себя как человек, которого обвинили в том, что он подвел своего сына. Он просто пожал плечами. – Ты бы и мне не поверил, Драко. – Нет уж, я бы… – Конечно. Сарказма в комментарии было немного, но достаточно, чтобы заставить Драко по-настоящему задуматься о себе. О своих мотивах. О том, как упорно он пытался найти в Рианнон хоть толику магии и как придумывал историю за историей, чтобы объяснить, почему магии в ней нет. Прошла долгая минута, потянулась другая, Драко смотрел на каменный пол, пока тот не начал расплываться. Наконец, он поднял потрясенное лицо. Северус был прав. Он не поверил бы правде, потому что не захотел бы в нее верить. Если честно, он все еще не хотел верить. А кто бы захотел? Суровые факты оказались слишком ужасны! – Драко? И снова Гарри. В его голосе было столько участия, столько любви, что Драко захотелось его ударить. Это чувство только усилилось по мере того, как брат продолжал говорить. – Э-э... Знаешь что? – Гарри начал потихоньку отодвигаться. И у него хватало наглости назвать Драко никудышным лжецом! – Я, пожалуй, возьму Салс и поработаю над словарем заклинаний... Из всех прозрачных отговорок, которые Гарри мог придумать, эта раздражала Драко больше всего. Конечно, словарь заклинаний. Потому что Гарри легко обращался к своим темным силам. Потому что в нем струилось столько магии, что он был переполнен ею. Как же несправедливо, что у Рианнон магии нет совсем. Драко напустился на Гарри. – Ты что, думаешь, я не смогу справиться? Думаешь, мне нужно побыть одному, да? Побыть наедине с отцом? Если бы у Гарри наличествовала хоть капля порядочности, он бы принялся все отрицать. Но, конечно, именно сейчас ему вздумалось ляпнуть правду. – Ну, похоже, ты сейчас испытываешь сильный стресс. Я уверен, тебе нужно с кем-нибудь поговорить об этом. – Так же, как ты был уверен, что я собираюсь причинить вред Рианнон? – Драко скривил губы, вытащил руки из карманов и сложил их на груди. Он знал, что жест выглядит оборонительным – они с Маршей говорили о том, что она называла «языком тела», – но не смог удержаться и руки все-таки скрестил. Так он чувствовал себя лучше. Лучше владел собой. – Ты ничего не знаешь, Гарри. Ты меня не знаешь. Мне не нужно разговаривать с Северусом! Мне никто не нужен! И ничего не нужно тоже! Хотя сейчас я бы не отказался выпить. Вы оба можете оставить меня в покое, ясно? Просто... идите, что ли, поплавайте. – Плавание начнется только в час дня. Как будто Драко нужно было об этом напоминать. Ясное дело, он знал расписание Рианнон лучше, чем Гарри. О, Мерлин. Рианнон... Развернувшись, Драко удалился в спальню и захлопнул за собой дверь. Потом снова достал палочку и запер комнату своими лучшими чарами. Северус, несомненно, разделался бы с ними меньше чем за минуту, а Гарри при желании мог бы прорваться напролом, но оба едва ли захотят применять силу. Драко сказал, что хочет побыть один, и они отнесутся к его желанию с уважением… Как выяснилось, нет, не отнеслись, потому что в тот же момент Драко услышал стук в дверь. Стучал явно Северус: Гарри не церемонился и колотил в дверь от всей души. Не то чтобы Драко сейчас сильно заботили приличия. – Что? – крикнул он через закрытую дверь. – Что?! За дверью все же оказался Гарри. – Драко… – Оставь меня в покое! – крикнул Драко, хотя к тому времени крик больше смахивал на вопль. – Оставь меня в покое, или я... – он осекся и быстро сжал губы. Возможно, стало бы легче, если бы он сказал что-нибудь злобное, но от этого никому пользы не будет, так? И в любом случае он не хотел угрожать Гарри, даже если это было почти невыносимо, ведь Гарри знал, и Северус знал, и они оба, вероятно, все это время переглядывались, думая, каким глупцом был Драко. Драко ссутулился. Обычно он гордился своей гордой осанкой: осанка сообщала окружающему миру правильный образ. Говорила: здесь контролирую все я, и никакая неудача, какой бы пугающей она ни казалась, не может этого изменить. Именно такую ауру его учили излучать, но сейчас Драко не мог ее поддерживать. Как он мог быть таким глупым? Таким слепым? – Просто уходи, – сказал он, понизив голос, и прислонился к скрипучей деревянной двери. Он чувствовал себя полностью разбитым. – Пожалуйста, Гарри. Гарри вроде ушел, но недалеко. – Не могу поверить, что ты не требуешь, чтобы он открыл дверь и поговорил с нами. С тобой, – пожаловался он, и его голос был отчетливо слышен, хотя по звуку казалось, что он отвернулся. – Папа... – Я предлагаю относиться к твоему брату как к взрослому, которым он является, – спокойно отозвался Северус. Как к взрослому. Верно, Северус знал. Он знал все. Даже странно, что отец воспринял новость так невозмутимо. В конце концов, в последний раз, когда Драко совершил нечто противозаконное, Северус заставил его съесть яд. С другой стороны, стать немного старше – это не совсем то же самое, что подсовывать ядовитые сласти студентам своего факультета. Драко почувствовал себя лучше, когда подумал об этом с такой точки зрения. – Как к взрослому, – повторил Гарри с какой-то неясной интонацией. Не с юмором. – Может, он и стал старше, но не намного старше меня. И потом, то, что он немного старше, не делает его неуязвимым, так что, я думаю, тебе стоит войти и поговорить с ним... Тут он резко умолк. Драко подумал, что Северус, должно быть, поднял руку, требуя тишины. – Он хочет побыть один, Гарри. И, учитывая обстоятельства, это, возможно, лучший вариант для него. Лучший вариант? Драко выпрямился во весь рост, стиснув зубы. Значит, он выглядел как человек, которому нужно зализать раны, да? Можно подумать, он какой-то лев. Как треклятый гриффиндорец. Но, как оказалось, Северус имел в виду нечто иное. – Лучший вариант? – переспросил Гарри. – Послушай, когда я был расстроен из-за того, что Рон вел себя как идиот, ты не позволил мне спрятаться в комнате. Ты сказал, что я хандрю, пришел, вытащил меня и заставил играть в «Волшебный скрэббл», и... – Ты хандрил, – строго сказал Северус. – А Драко – нет? – Может, и так, но ему нужно подумать. Подумать? Драко громко фыркнул и прикрыл рот рукой. С другой стороны, Северус, вероятно, знал, что он подслушивает, даже если Гарри такая вероятность в голову не пришла. Так что комментарий «нужно подумать» предназначался для его ушей, а не для ушей брата. Северус считал, что Драко нужно подумать... Но эта идея была еще глупее, чем безумная идея Гарри о том, что Драко направит свою волшебную палочку на Рианнон. О чем тут было думать? Ни о чем! Рианнон Миллер была магглом! Драко решил, что услышал достаточно. Ему было все равно, что еще скажет отец, и уж точно он не собирался выслушивать болтовню Гарри, который продолжал рассказывать о том, что рассказывала ему Марша. Типы коммуникации, что-то в этом роде. Ерунда всякая. Бывают времена, когда мужчине просто нужно побыть одному. В полном одиночестве. Прямо как сейчас. Драко наложил на дверь заглушающее заклинание, затем ему пришла в голову мысль. С учетом всех переживаний, с Гарри станется послать Салс тайком проверить, как он. Так что, возможно, стоит добавить заклинание против взлома. Наложив чары, Драко понял, что делать больше особо и нечего. То, что удерживало его на ногах, внезапно исчезло. Все кости будто разом превратились в кашу. Драко, пошатываясь, пересек комнату и направился к кровати. Никогда раньше он не чувствовал себя таким уставшим. Рухнув поверх одеяла, Драко перекатился на бок и накрыл лицо плюшевой подушкой. Он словно утонул в матрасе, погружаясь в мягкость, тепло и забвение. Однако измученным было только тело – разум оставался бодрым и бдительным и продолжал беспрестанно подкидывать мысли. Рианнон. Её лицо, её волосы, её глаза. Её голос, её пение. Тихие звуки, которые она издавала каждый раз, когда Драко целовал ее. Драко перевернулся на другой бок, бормоча проклятия. Это было ужасно! Он не хотел ни думать, ни вспоминать, он хотел погрузиться в забытье, обещанное кроватью! Он хотел, чтобы боль ушла. Даже если это означало, что ему придется уйти вместе с ней. Мерлин, неужели судьба безжалостна? Заглушающие чары работали хорошо, но что толку? Он продолжал слышать голоса в голове. И не только голос Рианнон. Там были голоса Гарри и Северуса, один был полон сострадания, другой – более спокойный. Отеческий. Драко не мог этого вынести. Прямо сейчас Гарри и Северус лишь служили напоминанием о том, как Драко позволил любви затуманить его рассудок. Он в самом деле выставил себя полным дураком. Влюбленным дураком. Пусть Северус и Гарри, возможно, не смеялись над ним, но они знали правду, которую он не разглядел, будучи слишком ослепленным. Внезапно кровать перестала быть удобной. Начало болеть все тело, как будто его топтали. Как будто его топтали с головы до ног. Как будто с него снимали гордость, слой за слоем, пока он не остался голым и кровоточащим. Но, конечно, он должен был чувствовать себя именно так, совершив феноменальную глупость. Влюбившись в маггловскую девушку! Люциус в могиле бы перевернулся, будь у него могила. А так та статуя, вероятно, развалилась на части. Не то чтобы Драко это волновало. Единственное, что его беспокоило, так это то, что в этом вопросе Люциус был прав! Влюбиться в маггла было безответственно. Будь на месте Драко любой другой чистокровный, он назвал бы такое поведение отвратительным. Или чем похуже. И Драко сделал больше, чем просто влюбился в маггловскую девушку. Он позволил ей целовать его, прикасаться к нему. Он позволил ей опуститься на колени, ласкать его бедра, теребить верхнюю пуговицу на брюках... Драко сунул костяшки пальцев в рот и прикусил их. Иначе бы начал орать. Да сколько можно о ней думать! Он что, чертов пуффендуец? Слабоумный дурак? Что ж, даже самый сильный человек время от времени нуждается в посторонней помощи. Для этого и нужна магия, не так ли? Никто, у кого есть хоть капля мозгов, не стал бы мириться с отсутствием кости, если её может вырастить костерост. И если Драко нужно было что-то, чтобы успокоиться... что ж, этого следовало ожидать. В конце концов, для него было страшным ударом узнать, что самая совершенная девушка на свете даже не является частью его мира. Итак... что-нибудь, что помогло бы перестать думать. Ответ на этот вопрос был достаточно прост и так же близок, как тумбочка у кровати Гарри. Или, в данном случае, поскольку Драко слишком устал, чтобы вставать, так же близок, как заклинание призыва. Слава богу, что Гарри наконец-то вернулся к употреблению зелий нормальной крепости! Хотя впятеро увеличенная доза звучала неплохо. Но даже проблемы с контролем не делали Драко таким безрассудным. По крайней мере, он так не думал. Хорошо, что не пришлось проверять это на практике. Драко выпил хороший глоток зелья для сна без сновидений и после этого почувствовал себя намного лучше. Он не собирался думать, что бы Северус ни говорил. Он собирался уснуть, и на этот раз в его снах не будет девушки его мечты. *** Как бы то ни было, план сработал не идеально. Верно, ему ничего не снилось, Северус свое дело знал. Однако Драко проснулся с мыслями о Рианнон. Спал он без сновидений или нет, но проснулся с ее именем на устах. Буквально шептал её имя. Новая волна боли захлестнула его: Драко сел и обхватил голову руками. Он думал, что знает, каково это – чувствовать, как разбивается собственное сердце. Смерть Пэнси опустошила его. А потом, когда Драко узнал, что она все это время держала его за дурака, его сердце снова разлетелось вдребезги. Однако сейчас все было хуже. Намного хуже. Возможно, потому, что на этот раз некого было винить, кроме самого себя. В случае с Пэнси Драко мог хотя бы ненавидеть тех, кто на нее напал, хотя, конечно, в то время он не знал, кто они. А потом он стал презирать ее. Она обманула его. Весь их роман – по крайней мере, последние несколько месяцев – был сплошь притворством. Планом. Заговором. Он не мог сказать того же о своих отношениях с Рианнон. Она не пыталась одурачить его, заставив думать, что она не та, кем была на самом деле. Драко сделал все сам, совершенно самостоятельно. При мысли об историях, которые он сочинял, пытаясь убедить себя в ее волшебстве, у Драко скрутило живот. Он говорил Гарри, что она, должно быть, выдает себя за маггла... а потом настаивал, что она ведьма, ничего не смыслящая в магии! Теперь его объяснения казались жалкими. Притянутыми за уши. Невероятными в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Веры им не было. А Драко верил этим выдумкам, одной за другой, несмотря на то, что каждая из них была нелепее предыдущей. Он верил им всем сердцем. Он с нетерпением ждал того дня, когда сможет рассмеяться брату в лицо и заявить: «Я же тебе говорил». Однако тем, кто при желании мог ему это сказать, стал Гарри. Но до сих пор не сказал, что, кстати говоря, было странно. Гарри казался ужасно снисходительным. По крайней мере, Драко так казалось раньше. Оглядываясь в прошлое, он не мог найти ничего, что могло бы подтвердить эту идею. Теперь возникло ощущение, что он плохо соображал, и неудивительно. Драко случалось довольно серьезно падать с метлы, и, на самом деле, ситуация со звонком отличалась не намного. Его внезапно выбило из колеи и перебросило в другой мир. Так что, возможно, он просто неправильно воспринял беспокойство Гарри. Хотя ему все еще очень не нравилось, что Гарри думает, будто он способен проклясть Рианнон. Гарри не хвастался тем, какой он умный и догадался, что она маггл, – это главное. Он не стал распространяться о том, что Драко был слеп и упрям во всем, что касалось Рианнон, хотя тот, несомненно, был слеп и глуп. «Что ж, вот свидетельство того, какой он хороший брат», – кивнул сам себе Драко, перевернулся и сел. Гарри, конечно, таким образом проявил себя хорошим сынком, но на этот раз Драко не обиделся. Он был даже благодарен. Если бы Гарри стал выпендриваться по этому поводу, Драко мог бы запулить в него проклятием прямо там, в приемной приюта для сквибов, а затем Гарри попытался бы отбиться какой-нибудь странной магией, и в конечном итоге пришлось бы применить Обливиэйт, чтобы стереть Дарсуэйту и Эммелее память. Северус, без сомнения, был бы не в восторге от подобного развития событий. Обливиэйт... Сердце Драко чуть не остановилось. О, Мерлин. Он рассказал Рианнон о магии, и Гарри с Северусом оба в курсе. И теперь, когда Драко больше не с ней, кто-нибудь из них может подумать, что пора стереть все, что она знает. А с Обливиэйт шутки плохи. Конечно, часто оно срабатывало именно так, как планировалось, но риска было достаточно, чтобы хорошенько задуматься перед его применением. Авроры проходили специальную подготовку, прежде чем их признавали способными выбирать и уничтожать отдельные воспоминания. Что, если Северус случайно сотрет больше, чем намеревался? Что, если он изменит ее музыкальный талант? Или заставит ее забыть, что она вообще встречала молодого человека по имени Драко Снейп? Драко не хотел, чтобы Рианнон пострадала, но больше всего его поразило то, насколько неприятна мысль о том, что его могут полностью вычеркнуть из её жизни, даже в виде воспоминаний. Но она маггл, напомнил ему здравый рассудок, почему тебя должно волновать, что случится с магглом? Однако Драко было не все равно. Откровенно говоря, чем дольше он думал об этом, тем больше ему становилось не все равно. Его беспокоили не только травмы, которые можно получить из-за Обливиэйт. Драко вспомнил, как выглядела Рианнон, когда выбежала из приюта. Ей было больно. Ужасно больно, и эту боль причинил ей Драко. Внутри боролись противоречивые чувства. Драко прикусил губу. Неправильно беспокоиться о переживаниях маггла. Он знал это лучше прочих. Не было места сентиментальности, особенно когда дело касалось магглов и угрозы, которую они представляли для волшебного мира. Мир стал бы лучше, если бы большинство магглов стерли с лица земли. Драко знал это. Всегда. С тех пор, как в раннем детстве узнал об этом от отца. Нет... от Люциуса. Его отцом был Северус, а Северус вообще-то придерживался других взглядов. По крайней мере, сейчас. Один раз он говорил об этом с Драко. Нет, не раз. Конечно, Северус не был таким любителем магглов, как Гарри, но он считал, что все волшебники имеют маггловское происхождение, даже если очень отдаленное. От мысли об этом Драко по-прежнему становилось нехорошо. Он не был отчасти магглом, нет уж! Драко отбросил мысли о волшебниках, родословных, магглах и наследии, потому что сильно отвлекся. Он должен был убедиться, что никто не попытается заставить Рианнон забыть магию или его. Что бы он ни думал о магглах, был один маггл, которому он точно не хотел причинять вреда. Когда Драко поднялся с кровати, у него заболели ноги, как будто он напрягал их во сне. Что ж, возможно, так оно и было. Пальцы тоже болели, мышцы сводило судорогой, словно он сжимал кулаки. Принятое зелье, может, и помешало разуму видеть сны, но не помогло телу расслабиться. Драко пробрал озноб. Он знал, что магия не способна решить все проблемы, но ему не нравилось вспоминать об этом. Если бы только магия решила все! Он заплатил бы любую запрошенную сумму, сумей кто-нибудь приготовить эликсир, который наделил бы Рианнон магией. Но превратиться в волшебника было невозможно, и Драко об этом знал. Он покончил с жалкими иллюзиями. Она была магглом, а он – нет, что тут говорить. Ничего, и точка. Хотя, без сомнения, Гарри продолжал распространяться о том, как он беспокоится, а Северус все еще уговаривал его оставить Драко в покое. Был только один способ выяснить это. Драко отменил свое заглушающее заклинание, слегка поморщившись, когда почувствовал, как сквозь него течет чудесный поток магии. Рианнон никогда не узнает, каково это – ощущать, как теплый, медовый ручей заклинания левитации изливается из глубины тела в волшебную палочку. Она никогда не почувствует пряного, почти острого вкуса Инкендио, никогда не испытает удовольствия от приготовления особенно сложного зелья. Рианнон мечтала о волшебстве всю свою жизнь, она заслуживала того, чтобы чувствовать, как магия согревает ее, заслуживала того, чтобы воочию понять, как она делает жизнь... ну, в общем, достойной того, чтобы жить. «Неужели теперь так будет постоянно? – подумал Драко, и рука с палочкой безвольно повисла, превратившись из части его самого в мертвый груз. – Каждое заклинание станет напоминать о том, чего нет у Рианнон? Чего ей не хватает?» И что, если у нее уже нет воспоминаний? Что, если Северус взял дело в свои руки, пока Драко крепко спал? Мерлин милостивый. Драко заскрежетал зубами, потому что ему вдруг показалось, что сегодня он все сделал неправильно, абсолютно все. Зачем он помчался домой, как угорелый нюхлер? Первым делом следовало защитить Рианнон от потенциально разрушающих память заклинаний! Он был первым виновником того, что она оказалась в опасности! Тот факт, что она была магглом, ничего не менял. Возможно, должен был... Драко был уверен, что должен был. Но не менял. Подкравшись к двери, Драко прижался к ней ухом. Не было смысла выходить и выдвигать требования. Если Северус уже наложил на Рианнон Обливиэйт, об отмене заклинания не могло быть и речи. Заставлять ее вспомнить было бы еще опаснее, чем заставлять забыть. А если Северус еще не произнес заклинание... Что ж, Драко не хотел наводить его на ненужные идеи. Хотя весьма сомнительно, что Северус до сих пор не додумался до этого. Неважно. Драко напряг слух, пытаясь расслышать все, что можно. Как и следовало ожидать, первым делом он услышал, как Гарри говорит о нем. – Он там уже давно, тебе не кажется? Возможно, кому-то стоит зайти и убедиться, что с ним все в порядке? – Возможно, нам обоим стоит оставить его в покое. Голос Гарри звучал так взволнованно, что Драко поморщился. – Да, возможно, но... Послушай, прошло уже несколько часов! – Так и есть. У тебя сложилось впечатление, что твоему брату нужна наша компания? Драко почти наяву видел, как Гарри пожимает плечами. Северус, к счастью, выбрал именно этот момент, чтобы сменить тему. – Я все думал, когда бы ты хотел пригласить своего кузена на ужин? Драко слегка замутило. Пережить еще один вечер в компании мальчишки-маггла? А он-то испытал облегчение, когда Северус в бассейне добрался до финиша первым, обогнав Гарри на несколько ярдов. Этот факт не ускользнул от Гарри. – Но вчера ты выиграл! – А ты выиграл сегодня. Сегодня? Они ходили купаться? Драко, конечно, хотел побыть один, но он не хотел, чтобы его бросали, пусть даже сам предложил им уйти в бассейн. Голос Гарри звучал очень сухо. – Это не одно и то же, папа. – Тогда считай это утешительным призом, если хочешь. Я полагаю, твой следующий прием у доброго доктора состоится во вторник. Пригласим твоего кузена во вторник вечером или в другое время, когда ты будешь свободен? «Во вторник, – подумал Драко почти в отчаянии, – Пожалуйста, во вторник». Хуже, чем провести час в компании Дадли Дурсля, могла быть лишь перспектива провести с ним два-три часа. Гарри, однако, вцепился в свои идеи, как собака в кость. – Эм... Раз уж мы заговорили о Марше, может, Драко стоит с ней поговорить. Как ты думаешь, может, записать его на внеочередной прием? Пауза. – Лично я думаю, что тебе стоит поставить себя на место Драко. Насколько я помню, тебе не очень нравилось, что он чрезмерно опекает тебя. – Это другое! – Определенно другое. Беспокойство Драко вызвано тем фактом, что ты подверг себя риску значительного физического вреда. У тебя меньше оснований, чем у него, предполагать, что может потребоваться психотерапевт. – Он никогда ничего подобного не предлагал. – Я думаю, аналогию ты понял. – Да. Но я всего лишь хотел сказать... – Я знаю, что ты хотел как лучше, – Северус снова говорил мягким голосом. Тем самым, который обычно задевал Драко в глубине души, хотя он изо всех сил старался этого не показывать. – Но и я тоже. Возможно, ты собственным поведением можешь продемонстрировать, что веришь в способность твоего брата самому решать свои дела. Предположение о том, что эта ситуация заслуживает неотложной терапии, равносильно заявлению, что он может быть склонен к самоубийству. – Скорее, к убийству. Придурок. Абсолютный придурок. Он все еще считает, будто Драко собирается сделать что-то ужасное с Рианнон? Да как он смеет! Вся осторожность вылетела из головы. Без раздумий он рывком распахнул дверь спальни и протопал в гостиную. – Я не склонен к убийству, ты, гребаный идиот! Я никогда не смог бы причинить вред Рианнон, никогда, и если я еще раз услышу, как ты говоришь, что я это сделаю, я прокляну твой рот так, чтоб неделю не открывался! Вот увидишь, я не шучу, вот увидишь! – Драко выхватил палочку и держал ее на вытянутой руке. – Ну что? Нечего сказать? – Мне есть что сказать, – вмешался Северус, вытянул руку и отвел его палочку. – Не смей больше угрожать своему брату. И прекрати сквернословить. Драко следовало бы прислушаться к его суровому тону, но не до того было. – Похер! – Применить Бокалаваре? – Мне сколько, по-твоему, лет? Пять? – Поверь, я точно знаю, сколько тебе лет. Драко притормозил. Как и предполагалось. Он отрывисто кивнул Северусу и послушно спрятал палочку в карман. Взглянув на брата, Драко увидел, что Гарри, похоже, тщательно обдумывает следующие слова. Давно пора. – Я, правда, думаю, что Рианнон хороший человек, Драко. И я не хочу, чтобы она поймала проклятие. Я просто беспокоюсь, понимаешь... Намерение вести себя смирно затрещало по швам. Нет, Драко не собирался никого проклинать, его палочка по-прежнему надежно покоилась в кармане, но разум лихорадочно пытался найти хоть какой-нибудь способ заставить Гарри перестать нести полнейшую чепуху. И он нашел этот способ. Конечно, он его нашел. В конце концов, в чем смысл подслушивать если не использовать выведанную информацию в свою пользу. Это было практически кредо Драко. Он дал отпор. – Да, я тоже беспокоюсь, – проговорил он нарочито заботливым тоном. Прозвучало это так фальшиво, что Гарри прищурился. – За тебя. Как там поживает твое пристрастие колоть себя? Давай поговорим об этом. Если нам троим и следует беспокоиться о чьем-то психическом здоровье, так это о твоем! Чертово отсутствие контроля. Драко пожалел о своих словах в тот момент, едва они прозвучали, и это случилось еще до того, как Гарри побледнел, а Северус сказал тихим, предостерегающим тоном: – Если ты пытаешься доказать, что можешь быть безжалостным, ты в этом отлично преуспел. Дерьмо. Почему-то все вышло совсем не так, как ожидалось. Он просто хотел отпугнуть Гарри. Он просто хотел, чтобы Гарри и Северус знали, особенно Гарри, что это не за головой Драко нужно присматривать. Но вот способ он выбрал ужасный. Он сам это понял. Драко хотел пробурчать ругательство под нос, но увидел выражение лица Северуса и передумал. Выражение лица Гарри, тем временем, стало почти пугающим. – Я заслужил, чтобы мне бросали в лицо такие заявления, да? В конце концов, с моей стороны было совершенно неразумно убеждать тебя, что Рианнон – маггл. Это была чистая правда, и я хотел, чтобы ты с самого начала знал, в какую передрягу попал, но говорить об этом было неуместно! Точно так же, как сейчас я перехожу все границы, желая, чтобы ты получил помощь, если она тебе нужна. И как только ты меня терпишь... – Прекрати, – тихо велел Драко. Но Гарри не замолчал. Он шагнул к Драко, сжимая кулаки. – И неважно, что в прошлый раз, когда ты всерьез рассердился, то попытался отравить людей. О, нет. У меня нет никаких оснований предполагать, что Рианнон может быть в опасности. Черт возьми, меня, наверное, следовало бы сварить в масле за то, что я вообще позволил такой мысли прийти мне в голову! По крайней мере, я должен снова начать ранить себя, раз уж ты по доброте душевной напомнил мне об этом... – Прекрати, Гарри! – выкрикнул Драко. – Ладно, прости, мне жаль! Гарри фыркнул. – О, да. Если хочешь знать мое мнение, тебе жаль только, что папа услышал от тебя такие ужасные слова. Но я хотел бы обратить твое внимание на одну вещь. Может, у меня и имеются серьезные проблемы, но, по крайней мере, тем, как я с ними справляюсь, я причиняю боль только себе! Это же не я приказал эльфам испечь капкейки, а потом попытался свалить вину на них же, когда все пошло по одному месту... Рука Северуса легла на плечо Гарри, сжала его, и Гарри наконец стих. На самом деле он, скорее, осекся, и это случилось еще прежде, чем Северус заговорил – таким ледяным голосом, что замерзнуть впору: – Достаточно. Мы не собираемся больше этим заниматься, ясно? Вспоминать проблемы друг друга во время ссор и использовать их как оружие... Я вырос с отцом, который так поступал со мной, и ты тоже, Драко. И твой дядя, Гарри, был немногим лучше. Мне показалось, у него имелась привычка жаловаться на тебя любому, кто соглашался слушать. Разве кому-то из нас нравилось такое обращение со стороны члена семьи? – Нет, – ответил Драко. Он был потрясен не только тем, что сказал Гарри: Северус почти никогда не упоминал своего отца. То, что он сделал это сейчас, действительно показывало, что ситуация выходит из-под контроля. Гарри сжал губы в нитку, но тоже мотнул головой. Вздохнув, Северус перевел взгляд с Драко на Гарри и обратно. – Это то, чему ты учишься с возрастом, и, в некотором смысле, это слизеринская черта – искать слабые места оппонента, и пользоваться ими, но нам действительно следует приберечь это для врагов. Не для любимых. Чувствуя себя пристыженным, Драко слегка кивнул. Он заметил, что Северус не настаивал на том, чтобы Гарри выразил хоть какое-то согласие, но, с другой стороны, именно Драко начал это безобразие. По крайней мере, на этот раз. Спустя долгий момент Гарри вроде снова обрел дар речи. – Не упоминай больше об иглах, Драко. У меня все под контролем. Драко снова кивнул, но подумал, что немного взаимности не помешает. – Отлично. Но и ты не поднимай вопрос о безопасности Рианнон. У меня все под контролем. – Да ну. Вероятно, именно неприкрытое сомнение в голосе Гарри снова привело Драко в ярость. Гарри пытался подражать шутливому тону Северуса, но потерпел неудачу. Сарказм из уст подростка не наводит на мысли, а оскорбляет. – Не «да ну», а да. К твоему сведению, я люблю Рианнон, и ничто не может этого изменить. Ничто и никогда этого не изменит, ты… ханжа придурочный! Так что прекрати твердить, что я собираюсь ее убить! Я собираюсь на ней жениться, если хочешь знать! У Гарри отвисла челюсть. – Ты... что? Боже мой, ты придумываешь какую-то новую стремную причину, почему она на самом деле не маггл? Собираешься заявить, что колокольчик ошибся, да? – Она маггл, да. Я все равно люблю ее, – холодно заявил Драко. Забавно, но до самого последнего момента он все еще думал, что сможет отказаться от нее. Но теперь он все понял. Ну и что с того, что она маггл? Она не похожа на других. Он должен был это понять. Она особенная. – Она маггл, и ты все равно ее любишь, – проговорил Гарри все тем же тоном. Он явно не верил ни единому слову Драко. – Да, маггл, и да, люблю. – Драко выразительно кивнул и, обратив внимание на молчание Северуса, бросил взгляд на отца. Взгляд помог мало. Северус выглядел настороженным. Как будто был шокирован и скрывал это. Или, может быть, хотел что-то сказать, но говорить не собирался. Да, как-то так. Наверное, держался установки «Учись на собственном опыте». Если он и думал, что Драко совершает ошибку, то свои сомнения не озвучивал. Гарри угрызениями совести не страдал. Соблюдать хоть какие-то приличия тоже не собирался. – Ты и маггл. Несомненно прочная основа для отношений. Ты собираешься сказать ей, что ненавидишь ее и все, что ей дорого? Что ты ненавидишь всех, кого она когда-либо любила? – Я не испытываю к ней ненависти, – Драко почувствовал, как его переполняет чувство собственного достоинства, и продолжил спокойным убежденным тоном. – Я собираюсь все исправить и вернуть ее. Я люблю ее. – Три месяца назад ты любил другую... Тут все же вступился Северус. – Полагаю, чувства Драко – его личное дело. Если он хочет продолжать встречаться с юной леди, независимо от ее происхождения, это его право. Он уже вполне достиг возраста согласия. Драко сглотнул. – Э-э-э... Да. Да, верно, – он решил, что пора все признать. Лучше так, чем выслушивать от Северуса слегка завуалированные комментарии. – Гарри сказал мне, что ты узнал про шампунь и... все остальное. – Да, – Северус откинул волосы со лба и укоризненно проговорил: – Мне было жаль, что я пропустил твой семнадцатый день рождения, Драко. Обычно это повод для крупного празднования, как тебе известно. Драко отвернулся. Он никогда бы не подумал, что нечто может заставить его устыдиться содеянного, но эти слова заставили. До него дошло, что он думал только о себе. О своих потребностях, желаниях, грезах, вожделениях. Он ни на секунду не задумывался о том, что может означать его семнадцатый день рождения для приемного отца. – Ой. Я... – Что сделано, то сделано, – отмахнулся Северус. – Я лишь надеюсь, что в будущем ты вспомнишь, что я квалифицированный мастер зелий. Если тебе понадобится сложное зелье, я бы хотел, чтобы ты обратился ко мне. – Даже если это зелье незаконное? – Зелье законное, и ты это знаешь. Ты просто использовал его… подозрительным образом. Более чем подозрительным. Мягко говоря. Но если Северус не собирался придираться, то Драко не имел ничего против. – Что ж, к слову о твоей компетентности... – Драко откашлялся. – Я не хочу слышать никаких разговоров о применении Обливиэйт к Рианнон. Да, я понимаю, она пока не должна знать о магии, но теперь она знает, и я не потерплю никаких заклинаний, которые могут изменить ее мысли или ее саму. Ты... ты ведь еще этого не сделал, нет? – Я и близко не думал об этом, – мягко сказал Северус. – Драко, послушай меня. Министерство применяет Обливиэйт в том случае, если значительное количество магглов видели что-то необъяснимое – по крайней мере, в их ограниченном понимании этого слова. До тех пор, пока мисс Миллер не начнет распространяться о том, что ей известно, они даже не обратят на нее внимания. А если она и начнет распространяться о магии... – Северус пожал плечами. – У тебя по-прежнему очень мало причин для беспокойства. Никто ей не поверит, по крайней мере, без доказательств. Люди будут считать тебя талантливым фокусником, которому блистательно удалось ввести ее в заблуждение. С учетом всего этого, Министерство ею не заинтересуется. – Хорошо. С точки зрения Драко, все обернулось весьма неплохо. Гарри, конечно, не мог не обратить внимания на чертовски очевидное. – Э-э-э... Рианнон, кажется, осталось не очень довольна тобой утром. Ты точно уверен, что сможешь вернуть ее только потому, что ты... э-э… вроде как хочешь ее? Вроде как хочешь. Драко оскалился. – Влюбишься и сам увидишь, Поттер... – Ты знаешь ее всего две недели! – Двух секунд достаточно, и ты бы это знал, если б хоть раз влюблялся. – Джентльмены, – снова заговорил Северус, на этот раз суровее. – Я очень надеюсь, что вы не собираетесь возвращаться к детским склокам. Снова. Что ж, Драко мог побыть старшим. На самом-то деле, с учетом возраста, теперь он буквально был старшим. Он ощутил удовлетворение. Да, он будет ответственным старшим братом. Хорошим сыном. Хотя, заметит ли это Северус, – большой вопрос. – Папа прав, – сказал он, кивая, словно тщательно обдумал этот вопрос и пришел к единственно возможному выводу. – Давай договоримся не спорить, Гарри. Гарри закатил глаза. – Ты что, брал уроки напыщенности? Ах, да, точно. Тебе эти уроки не нужны и нужны никогда не были. – Я вижу, что мы и правда не преодолели период детских склок. Драко проигнорировал страдальческий тон Северуса равно как и попытку Гарри блеснуть остроумием. – У нас нет на это времени. Пора собираться. – Собираться куда? Гарри явно забыл. Драко готов был поспорить на что угодно, что Северус не забыл, но тот, очевидно, ждал, когда Драко упомянет купленные пару недель назад билеты. – На оперу, конечно, – небрежно отозвался он. – Рианнон выступает сегодня вечером, помнишь? Я ни за что на свете не могу пропустить это событие. Гарри не унимался, но, по крайней мере, на этот раз вроде реально спрашивал, а не разглагольствовал, как всезнайка Грейнджер. – Как ты собираешься возвращать ее, Драко? Это волновало Драко меньше всего. Честно говоря, куда сильнее он переживал о насмешках слизеринцев, если станет известно, что он встречается с маггловской девушкой. И насмешки – это еще мягко сказано. Прошлогодняя чушь с «Малфуйлом» покажется детской забавой по сравнению с тем шквалом оскорблений, который обрушится на него за нечто подобное. Хм... Пожалуй, лучше держать Рианнон в секрете. Что же касается того, как вернуть ее... Драко не стоило ни беспокоиться об этом, ни заранее планировать речь. В конце концов, он неплохо знал Рианнон. За исключением одного факта. И ему было жаль, что он задел ее чувства, ошибочно решив, что она обладает магией, но теперь требовалось лишь, чтобы она поняла его точку зрения. Она поймет, что он не хотел причинить ей боль. Что он никогда не причинит ей боль. Никогда. «Ну, как минимум не снова», – подумал Драко, поморщившись про себя. Утром он все же причинил Рианнон боль, хотя и не намеренно. Теперь ему уже не казалось, что он точно знает, что будет говорить. Но показывать неуверенность... не годилось. – Я что-нибудь придумаю, – он отмахнулся с притворным равнодушием. – Так что, душ принимать будешь или хватит освежающего заклинания? Что-то сделать да нужно. В оперу в таком виде нельзя. Гарри в очередной раз закатил глаза. Странно, как у него еще голова не закружилась. – Разве ты не говорил, что это всего лишь небольшая местная постановка, у которой даже оркестра нормального нет? – Я говорил, что Рианнон заслуживает лучшего, и до сих пор так считаю, – Драко поднял палочку. – Итак? В этот момент на лице Гарри отразились две противоположные эмоции. Нежелание и решимость. Неприязнь и покорность. – Что? – спросил Драко. – Что такое? – О, ничего... – В бездну твое «ничего». Выкладывай. Гарри вздохнул. – Просто... Слушай, без обид. Я уверен, что она действительно хорошо поет, но, честно говоря, мне в тот раз не особенно опера понравилась. Опера. Там была не одна опера. Однако Драко решил не называть его плебеем. Он теперь старший брат и все такое. – Тогда оставайся дома, – пожав плечами, предложил он. – Нет. Я буду там на случай, если... э-э... – Гарри опустил взгляд на ботинки. На случай, если понадобится его помощь? На этот раз Драко решил пропустить пессимизм Гарри мимо ушей. В конце концов, брат действительно любил спасать людей. Гарри необходимо было чувствовать себя нужным. А Драко необходимо было вернуть Рианнон. Для этого он должен был сводить свою семью в оперу в этом году. Желательно, сегодня вечером. – Ну, тогда прими душ и надень костюм. У меня на душ времени нет, но ничего страшного. Я предпочитаю старое доброе освежающее заклинание. Гарри, усмехнувшись, направился к двери спальни. – С каких это пор? Иногда ты практически живешь в душе. Правда? Возможно, это случалось, когда он был в депрессии. Или когда хотел побыть в одиночестве. Ни один из этих случаев к нынешней ситуации не подходил. Драко обязательно наладит отношения с Рианнон. Ну и что, что она маггл? Это не имело значения, потому что в куче важных вещей на маггла она не походила. Например, не боялась магии и не завидовала магии Драко. Она любила магию. Обожала ее. На самом деле, если взглянуть с такой точки зрения, она едва ли была магглом. Хотя, конечно, он не ожидал, что кто-то еще в Слизерине будет смотреть на ситуацию под таким углом. – Можешь воспользоваться моей ванной, если хочешь, – предложил Северус. Драко не справился с изумлением: от потрясения у него отвисла челюсть. Это как предложить приманку нюхлеру! Он много раз намекал, что хотел бы искупаться в волшебной ванне Северуса в Хогвартсе, и всегда получал отказ. Тот факт, что Северус предложил сам... это о чем-то говорило. О чем-то весьма важном. Несмотря на все попытки Северуса вести себя так, будто его не волнует, вернет ли Драко Рианнон, ему было не все равно. Он хотел видеть их вместе. Драко хотел пошутить про шампунь, но мгновенно передумал. Вероятно, шутка была бы скверной в любом случае, учитывая, что его собственный «шампунь» одурачил Северуса хорошо если на день. Ему повезло, что Северус так быстро замял тему. – Э-э-э... Нет, – отказался он, поискал наиболее вежливую формулировку и не нашел. То, что он собирался сказать, было не особенно лестной, но правдой: не одному Гарри не стоило появляться в театре в таком виде. Но, может быть, получится как-то смягчить тему. – Я… э-э… не хочу тебе мешать. В смысле, принимать душ. Дерьмо. Вежливо не получилось. – Я просто имел в виду… э-э… Сколько вы с Гарри плавали? Вы оба выглядите ужасно измотанными. Гарри сверкнул зубастой улыбкой. – Мы не плавали . – Тогда что там было про выигрыш? – Мы вышли на улицу и полетали. Может, папа лучше плавает, но, когда дело доходит до метел, я его обыгрываю. Еще бы. Гарри летал отменно. Почти так же хорошо, как Драко. Но кричать об этом на каждом углу вовсе не обязательно. – Конечно, ты победил! У тебя «Молния», а он все еще летает на «Чистомете-2», таком старом, что, наверное, мхом зарос. – Вообще-то я одолжил твою «XL», – Северус слегка улыбнулся. – Надеюсь, ты не против. Драко покосился на отца и сглотнул. Он пытался сгладить неловкость, а вместо этого только усугубил ее. Северус летел на лучшей метле и все равно проиграл? Что ж, с Драко такое тоже случалось, хотя и не каждый раз. – Нет, я не против, – решив сменить тему, он демонстративно посмотрел на часы. – Уже половина шестого, вообще-то. Гарри бросил на него еще один недоверчивый взгляд, но в итоге отправился в душ. Северус задержался еще на мгновение. – Ты уверен, что хочешь именно этого? Драко вздернул подбородок. – А почему бы и нет? – Потому что твое признание в любви прозвучало так, словно ты позволил Гарри спровоцировать себя. – Я... – Драко кашлянул. – Денек выдался запутанный. Но эта часть ясна. Правда, есть одна загвоздка: дело в том, что я... – он понизил голос до шепота, не желая, чтобы Гарри услышал лишнее. Но ведь была же когда-нибудь у Северуса девушка, верно? Да, он не был писаным красавцем, но было в нем нечто особенное. – Я не вполне уверен, что именно сказать Рианнон. Полагаю, у тебя нет идей? Северус покачал головой. – Я очень мало знаю о магглах, Драко. Вероятно, тебе следует расспросить об этом брата. – Он знает многое, но не об этом, – Драко пожал плечами. – В плане, не о том, что хотела бы услышать девушка. Он иногда как ляпнет, ты бы слышал. Единственный раз, когда он поцеловал девушку, та разрыдалась, и... Северус нахмурился еще сильнее. – Весьма познавательно, однако я бы предпочел, чтобы ты не предавал доверие Гарри. Разве он не по секрету тебе это сказал? Хм. Насколько Драко помнил, Гарри про секретность ничего не говорил, но, вероятно, он думал, что это само собой разумеется. – Просто... будь самим собой, Драко, – добавил Северус. – В прочем смысла нет. Может, оно и так, но именно из-за того, что Драко был самим собой, он изначально попал в эту переделку. Кивнув, Драко отправился в спальню, чтобы привести себя в порядок и переодеться. *** О, Мерлин. Рианнон пела так восхитительно, что Драко почти забывал о всех проблемах, когда она выходила на сцену, но что делать теперь? Занавес опустился в последний раз, и вот она вышла на поклон, как всегда великолепная, в костюме Королевы ночи, подчеркивающем ее длинные светлые волосы. Пора было идти за кулисы, чтобы повидаться с Рианнон наедине, а Драко все еще не имел ни малейшего представления, что ей сказать. Однако он ни капли не сомневался в том, что сказать Гарри, который поднялся со своего места в ту же секунду, что и Драко, явно намереваясь тащиться следом. Будто Драко зельем прилипчивости намазали. – Тебе лучше подождать у входа, – сказал Драко, не отрывая взгляда от сцены. – Я пойду один. Гарри выглядел недовольным, но, по крайней мере, спорить не стал. Тем временем Северус ободряюще кивнул Драко. После этого ничего не оставалось, как спуститься по проходу и по боковой лестнице взойти на сцену. Колин, болтавший с задержавшимися после представления людьми, увидел Драко и приглашающе махнул рукой. К сожалению, Рианнон встретила его куда менее приветливо. Она стояла за кулисами с Адрианом и смерила Драко таким холодным взглядом, что застыл бы и василиск. – Чего тебе? – Мы можем поговорить? – Нет, – Рианнон демонстративно повернулась к Адриану. – Так, еще раз, если новая опера не готова, нужно снова поставить Моцарта. – Но афиши уже напечатаны. Рианнон прищурилась. – Ну, Колин, наверное, опять все перепутал. Прямо как для этой постановки. Мы можем исправить даты и прочее, и… – Очень легко пренебречь финансами, чтобы сосредоточиться на искусстве, но не очень практично, Рианнон... Драко не хотелось прерывать их: это могло выставить его в еще худшем свете в глазах Рианнон, но он не собирался торчать на сцене весь вечер и слушать, как они обсуждают дату премьеры Монтеверди. – Мне правда очень нужно с тобой поговорить. Рианнон тряхнула головой. – А мне с тобой говорить не нужно. Адриан бросил на Драко критический взгляд, и на мгновение Драко показалось, что его сейчас вышвырнут вон, однако в конце концов Адриан пожал плечами. – Мне не нужны скандалы за кулисами, Рианнон. Разберись. С этими словами он ушел. Рианнон, поджав губы, развернулась к Драко. – Отлично. Ты добился своего. И выставил меня в невыгодном свете перед режиссером. Большое спасибо. М-да, начало блестящее. Что ж, по крайней мере, он не принес ей дорогие цветы. Или, того хуже, бриллианты. Что ей нужно? Хотел бы Драко это знать. Он мог думать только об одном. Говорить было трудно, хоть он и любил ее. – Я... послушай, я хочу извиниться, ладно? Эти слова её, кажется, не впечатлили. – Ну, продолжай. Учитывая толпу магглов вокруг, Драко не мог позволить себе никакой конкретики. – Я не хотел задеть тебя, Рианнон. И мне жаль, очень жаль, что я это сделал. Я кое-что неправильно понял, вот и все. Мне не стоило этого делать . – Не стоило, – без улыбки согласилась она. – Дальше ты скажешь, что больше не будешь? Драко был сбит с толку. Как он мог сделать нечто подобное снова? Он ведь теперь знал, что она маггл! – Конечно, не буду. Почему ты думаешь... – О, хочешь знать, что я думаю? – Под шуршание своего замечательного платья она направилась к нише в дальнем конце закулисья и там резко обернулась, сжав кулаки. – Я думаю, ты просто хочешь еще того, что произошло за обедом у меня дома. Драко знал, что она имеет в виду не еду. Но он понятия не имел, что на такое ответить, потому что кто бы не захотел? Однако если он ответит отрицательно, то она обидится. Плюс разглядит ложь, как бы он ни прикрывался окклюменцией. – Э-э… – Ну да , – прошипела она, распаляясь все сильнее. – Если бы я в самом деле была тебе небезразлична, ты бы пошел за мной сразу. Ты бы догнал меня на улице! – Ты слишком быстро ушла… – Ты знаешь, где я работаю. Драко проглотил комок в горле. Дерьмо. Теперь он все понял: надо было пойти за ней. А он сбежал домой скулить, как треклятая шишуга. – Послушай, – сказал он, начиная отчаиваться, – все произошло страшно неожиданно, мне нужно было время, чтобы прийти в себя... Зря он это сказал. – Прийти в себя! – глаза Рианнон метали молнии. – Из-за того, что у меня нет... О, ты ведешь себя как свинья, Драко Снейп. После всего, что я рассказывала о реакции придурков в Чатэме на то, что у меня нет денег, тебе нужно прийти в себя из-за того, что у меня нет того, что, по твоему мнению, у меня было? Ты что, не слушал меня утром? Мне этого не нужно, ничего! – Все совсем не так... – Все именно так, – Рианнон внезапно громко позвала: – Колин, подойди сюда, пожалуйста. Я знаю из достоверных источников, что Адриан не хочет здесь скандалов. Не мог бы ты оказать мне услугу и держать Драко Снейпа подальше от меня? Ему больше не рады за кулисами. Как и везде, где я бываю. Колин повернулся к Драко. – Пожалуй, тебе лучше уйти. Драко мог бы настоять на своем, если б знал, что от этого будет хоть какой-то прок. Но стратегия показалась скверной. Рианнон лишь разозлится еще больше. Если есть куда больше. Он понятия не имел, как исправить ситуацию. Но если Рианнон действительно считает, что он хочет ее только из-за того, чем они занимались у нее дома, возможно, ей стоит еще раз услышать, что он тогда сказал. – Я люблю тебя, – тихо сказал Драко. Она фыркнула и жестом велела Колину выпроводить его. Колин выглядел виноватым, но настойчиво проговорил: – Все, приятель, пора на выход. На этот раз Драко не стал спорить. Он твердо шагал по коридору к двери, выходящей в переулок, но внутри чувствовал себя не так уверенно. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что на улице Колин положил руку ему на плечо. – Просто размолвка влюбленных, – утешил он. – Помиритесь, и глазом моргнуть не успеешь. Размолвка влюбленных. Эта фраза вызвала в воображении образ Рианнон, как она тихо стонала, прислонившись к стене спальни. Но это была не просто размолвка. В воздухе потянуло едким запахом дыма: Колин зажег сигарету и небрежно зажал ее между пальцами. Эта вонь была чепухой по сравнению с горьким, удушающим чувством, заполнившим разум Драко. И сердце тоже. – Хочешь сигарету? – Колин протянул ему пачку. – Бери. Выглядишь так, будто перекур не помешает. – Нет, – сказал Драко. У него было достаточно забот и без маггловских наркотиков. – Я просто... Колин сунул пачку в карман. – Она остынет, Драко. Я видел, как она на тебя смотрит. – Хочешь сказать: «Как она смотрела». – Ну и пофиг. А если ничего не выйдет, в море полно других рыбок. «Не для меня», – подумал Драко. Он коротко кивнул, заканчивая разговор, и направился по переулку к выходу. В море полно других рыбок... Смешно. Она единственная для него, и она его терпеть не может. Что теперь делать? В голову сразу пришло любовное зелье. И слова Северуса о том, что Драко может обратиться к нему, если понадобится сложное зелье... Нет, это ничего не решит. Более того, когда Драко обдумал такую перспективу всерьез, по кожу побежали мурашки. Он хотел, чтобы Рианнон по-настоящему любила его, а не обманом. Любовные зелья никогда не работают как положено. Это всем известно. Загляните в любой номер «Придиры» – и увидите кучу правдивых ужастиков о том, как волшебники и ведьмы пытались вызвать в ком-то любовь. Не говоря уже о чуть более научном освещении темы в ежеквартальном журнале «Неудачные зелья». Но если магия не выход, то что тогда? Драко буквально физически чувствовал, как распухает мозг. Марша бы велела думать нестандартно. Выйти из своей зоны комфорта. Драко уже вышел из нее на многие мили, потому что только сейчас до него дошло, что, поскольку Рианнон маггл, ему, вероятно, и решение нужно маггловское. Но все возвращалось к тому, что он спрашивал у Северуса. Что он знает о маггловских девушках? Ладно, ладно. Значит, нужен кто-то, кто знает магглов. Кто-то, кто вырос в их окружении, знает, чего они хотят и как мыслят. Очевидно, ему нужен маггл. Так кого же Драко знает? Дадли Дурсля? Надо было все-таки взять предложенную сигарету. Дадли Дурсль? Чем он может помочь? С его фигурой он вряд ли бегал по свиданиям. Дадли, наверное, ни с одной девушкой не знаком. Драко добрался до конца переулка. Гарри и Северус стояли в стороне, разглядывая афиши «Коронации Поппеи». Хотелось уйти в другую сторону, чтобы избежать вопросов. Не подходить. Побыть одному. У него даже кожа чесалась, тянуло как следует отмокнуть в душе. Но рано или поздно придется рассказать им, с чем он столкнулся. Особенно с учетом того, что Рианнон работает в бассейне. Они все равно её встретят. – Ну как? Вопрос, конечно же, исходил от Гарри. У Северуса хватило благоразумия не совать нос в чужие дела. По крайней мере, вслух. Северус предпочитал слушать, пока Гарри любопытствовал. Очень по-слизерински с его стороны, хотя Драко тут же решил, что им нужно поговорить о той попытке легилименции. – Все прошло неважно, – со вздохом признался он. – Неважно? – нахмурился Гарри. – Что ты имеешь в виду? Драко поморщился. – Она меня выставила. Гарри тоже поморщился. – Поэтому я пытаюсь понять, как поступить, – продолжил Драко. – Что ж, как говорится, раз взялся, надо делать. Вряд ли у тебя есть блестящие идеи? Я имею в виду, ты ведь ходил в школу с такими девушками, как она, правильно? – Я тогда был маленьким. Никто в таком возрасте на свидания не ходил. – Верно. Гарри поскреб в затылке. – Не думаю, что спрашивать об этом нужно меня. Драко понимал это еще до того, как спросил. Но кого можно спросить – это вопрос. Очень хороший вопрос. Марша? Нет, нет, нет. Он совершенно точно мог спросить ее о чем угодно, но тут требовался кто-то помоложе. Кто-то примерно его возраста, если подумать. Кто-то, кто знает, чего хотят современные маггловские девушки. И тут его осенило. На мгновение Драко испытал странное желание шлепнуть себя по лбу. Конечно! Он знал, кто сможет ответить на все его вопросы. Девушка, которая считала себя магглом больше лет, чем ведьмой. Она сможет помочь Драко вернуть любовь всей его жизни! Конечно, убедить ее помочь будет непросто, но Драко что-нибудь придумает. Она должна помочь ему, она идеальная кандидатура! Почему он сразу не догадался? Ладно, лучше сейчас не думать об этом. Он просто не мог себе этого позволить. Драко вернет Рианнон, и лишь это имело значение. Внезапно он понял, что все будет замечательно. Более чем прекрасно. На этот раз все будет идеально, как и должно было быть с самого начала. Он завоюет сердце Рианнон, и на этот раз он сделает это маггловским способом. И та, о которой он подумал, поможет ему. Конечно, она поможет. Именно этим занимаются гриффиндорцы, верно? Спасают людей. Для них это как одержимость: они ничего не могут с собой поделать! Жизнь вдруг показалась более обнадеживающей, чем несколько минут назад. А ситуация тем временем оказалась неотложной, потому что теперь, когда Драко нашел такое замечательное решение, ему не терпелось начать его реализовывать. И неважно, что время к полуночи, кого это волнует? Урок плавания у Гарри завтра в десять, а значит, к утру непременно надо подготовиться к разговору с Рианнон! Драко схватил Гарри за плечи. – Так, мы прямо сейчас отправляемся в... э-э… Кстати, где живет Грейнджер? Гарри отпрянул и поправил очки. Только тогда Драко понял, что сильно встряхнул брата. И, возможно, не только физически. Северус приподнял бровь, словно вопрос Драко показался ему очень интересным, в то время как Гарри просто-напросто потерял дар речи. Пусть и ненадолго. – Гермиона? – Да, Гермиона, – энергично кивнул Драко. – Верно, Гарри. Ты должен отвести меня к Гермионе Грейнджер! Сейчас же.