🌿
22 июля 2025 г., 12:43
С вторжением нильфов темерские леса не стали хоть чуточку безопаснее: накеры всех мастей, эндриаги, трупоеды и порядком всех доставшие голодные и вконец озлобленные белки.
Иные селяне поговаривали, что лучше уж попасть к накеру на зуб, чем под беличью стрелу, и, как могли, осторожничали. А скоя’таэли — те лишь мыкались небольшими отрядами, смеясь, тем не менее, над непокорными темерцами, оставившими свои дома и ушедшими в леса, дабы не покоряться имперским захватчикам.
Йорвет спешно оставил Верген, полностью разочаровавшись в идее «дома». Жизнь его была сыта и спокойна до поры, но годы, проведенные под открытым небом давали о себе знать — его буквально душили стены, каменные потолки словно давили на грудь во сне, и путь к голодной свободе начался с того, что он оставил подаренный ему дом и поселился в хижине, которую бросил какой-то странный мужичок, неподалеку от небольшого ущелья с гарпиями.
Не прошло много времени, прежде чем он вернулся в горящую Темерию вместе с десятком верных эльфов, которые, как и он, не могли принять такой воли. Глядеть на горящие села, слышать постоянный плач кметов оказалось не очень-то приятно, а трупы повешенных, покачивающиеся на придорожных столбах смердели так, что спастись от запаха можно было только в самых дальних уголках леса.
Для многих скоя'таэлей Йорвет был предателем, продавшим эльфийские идеалы за кусок хлеба, протянутый рукой девки-d'hoine, и территории они делили с ним неохотно. Оставалось лишь терпеть, сжав зубы — убивать своих ему не позволяла совесть, да и глядя на потрепанные одежки да выпирающие кости сородичей, он и сам себе иногда казался предателем.
Встреча эта была ожидаема им едва ли не меньше, чем восход солнца на западе, но все же она произошла.
По лицу темерца тоже было сложно сказать, что он мечтал его увидеть, но окровавленные пальцы, зажимающие левый бок, ясно давали понять: Вернону Роше повезло, что Йорвет не был ни волком, ни каким-нибудь накером.
— Роше, — практически со сладостным замиранием сердца выдохнул эльф, расплываясь в презрительной улыбке и неосознанно делая шаг вперед, — До чего же ты дерьмово выглядишь.
Лицо человека исказила болезненная ухмылка и он осел на подгнивший ствол упавшего дерева, замочив полы своих одежд в мутной водице, покрывающей землю после ночного дождя. Видимо, его раны были серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. Или же он усыплял бдительность, чтобы Йорвет подошел и…
Додумать коварные планы темерца скоя'таэль не успел, удивленно глядя на тело, безвольно сползшее прямо в грязную воду и не подающее признаков жизни. Рука Вернона упала, открывая взору порванный в лохмотья дублет и вспоротый, очевидно когтями, бок.
— Bloede dh'oine… — раздраженно процедил эльф, присаживаясь рядом с раненым врагом на корточки и оценивая степень его повреждений от «сам оклемается» до «у трупоедов сегодня обед в полосочку».
Много болтать эльф привык, когда были слушатели, а вот с собой он говорить не любил, это казалось ему признаком лишения рассудка, именно потому он заткнул тот самый пресловутый внутренний голос, что просто кричал ему бросить убийцу сотен эльфов на съедение чудищам, а самому забыть эту встречу и продолжить обход «своих» владений.
Роше оказался на удивление легким, и причину тому Йорвет понял лишь когда уложил его на лежанку в лагере, разбитый белками в пещере около недели назад, и снял с него лохмотья, бывшие некогда отличными дублетом и рубахой. Темерец знатно исхудал с момента их последней встречи, выглядя теперь едва ли крепче своего заклятого врага.
Ран Йорвет не боялся, видя их почти не ежедневно, но потому-то он и знал, что с такими ранами не то, что d'hoine — эльфы долго не живут.
В этот момент горячий, словно воздух над пламенем, человек сипло вздохнул и скривил от боли иссохшиеся губы. Поколебавшись, Йорвет снял с пояса флягу с родниковой водой и, придержав голову врага за затылок, позволил ему напиться. Сколь бы ни причинил этот чёртов ублюдок вреда Aen Seidhe, он был…
Йорвет замялся, ругая себя за этот порыв доброй воли, но разумом понимал, что ему не станет легче, если темерец умрет на его руках… не от его рук. Роше вновь впал в забытье, тяжело дыша и даже в бессознательном состоянии кривясь от болезненных ощущений.
Оставшейся водой эльф смочил тряпку, некогда бывшую рубахой человека, и с некой небрежностью провел по коже вокруг раны, смывая кровь — так было бы легче оценить ущерб и решить, стоит ли помочь ему или разумнее будет не тратить на него лекарства и травы, а попросту добить.
Спустя несколько минут Йорвет понял, что добить будет куда проще: подрали Роше знатно, да и пара ребер точно была сломана. В таком состоянии человек даже через пару дней один через лес не пройдет, его либо сожрет кто-то очень голодный, либо нарвется на озверевших совсем кметов-партизанов или других скоя’таэлей.
— Зачем вы его приволокли? — рядом бесшумно присела молодая травница, глядя на человека не то с сочувствием, не то с презрением, — Он умрет не дальше, чем луна взойдет, смотрите, как тяжко дышит.
Разумеется, она знала, что перед ней лежит не просто человек, а враг темерских скоя’таэлей номер один, но учить командира у неё не было духу, да и по молодости и неопытности мало она видела людской жестокости.
— Принеси мне своих трав, какими ты обычно лечишь… Такое, — велел Йорвет после долгого и тягостного молчания, — Мне еще есть, о чем с ним побеседовать.
Если девушка и была чем-либо недовольна, то виду она не подала, молча встала и вышла из пещеры.
Йорвет сел ближе к человеку и даже подложил ему под голову скатанную куртку, чтобы хоть немного выровнять его дыхание. Дурацкая тряпка с его головы могла вполне сгодиться для перевязки и стягивания поломанных ребер, потому эльф без особой осторожности размотал ее и снял с головы Роше.
Он ожидал увидеть под шапероном — что за идиотское название? — практически ведьмачью седину или плешь, присущую многим представителям человеческой расы в подобном возрасте, но у человека оказались достаточно темные волосы, забавно примятые от лежания на йорветовой куртке. Седина лишь едва заметно тронула его виски, и Йорвет внезапно понял, что Роше даже по человечьим меркам совсем не стар, едва ли ему было больше сорока. Возраста ему прибавляли «хмурые» морщины и вечное недовольство на сейчас наконец расслабленном лице.
Повинуясь любопытству, скоя’таэль протянул руку и отодвинул прядь волос, скрывающих ухо. Он ожидал увидеть нечто подобное, слушок этот пошел не вчера — ухо бывшего командира «Синих полосок» красовалось тонким белым шрамом по кромке — след небольшой, работа практически мастера. Оно было теплым, а волосы, щекочущие ладонь эльфа — мягкими, и Йорвет отдернул руку, словно обварился кипятком. Не хватало ещё любоваться ушами ублюдка-полукровки…
Травница вошла так же тихо, как и в прошлый раз. Опустилась на колени рядом с человеком, недовольно покачала головой.
— На него все травы уйдут, а Велес и Имир еще не вернулись, — прямо заметила она, не юля и не обманывая, — Они ведь также могут вернуться с ранами… Да хранит их удача, но все же…
Командир покивал, задумчиво разглядывая тело перед собой. Тело рвано дышало и было слишком горячим, чтобы поверить в его самостоятельное исцеление.
— Возьми треть запасов, приготовь отвары, перевяжи его, — распорядился он, — Если Велес и Имир вернутся благополучно, то используй еще треть. После найти тех, кто в карауле был вчера и передай им, какие тебе нужны травы. Скажешь, что я распорядился поискать. Если поймешь, что помочь не сможешь, дай ему двоегрот. Поняла?
Девушка кивнула, к облегчению Йорвета избавив его от необходимости наблюдать за раненым и выслушивать её вопросы.
***
— Партизаны? Серьезно? — Йорвет фыркнул так громко, что охраняющие вход в пещеру эльфы замолкли на несколько секунд, — А как же «смерть разбойникам, промышляющим в лесах», а, Роше? Где твоя хваленая идеология? Сдохла на пару с твоим королем? — Заткнись, грёбаный эльф, — голос человека был всё ещё слаб, но огонь негодования в глазах горел так, словно бы тот вовсе не был раненым пленником, — Заткнись, или я найду способ… — Ну-ну, d'hoine, чего ты так разволновался? — эльф равнодушно перебил его, — Ты не обглодан трупоедами до костей сейчас лишь благодаря мне. Не желаешь сказать «спасибо», гордость давит? Не принимая возражений, он пересел ближе и принялся разбинтовывать тугую повязку на груди Роше. Тот был слишком умен и расчетлив, чтобы отказываться от помощи, и всё же грязно выругался, когда эльф нарочно дернул ткань, отрывая её, присохшую к ране, с садистским удовлетворением. — Нравится? — ехидно уточнил мужчина, наблюдая, как эльфские пальцы скользят по налившимся фиолетовым цветом следам на ребрах. — А то, — в тон ему ответил эльф, с силой надавливая на самое темное пятно под кожей. Если бы не боевая закалка, Вернон бы взвыл, но теперь сумел сдержаться, и лишь кивнул на последующий вопрос, — Тут больнее всего? Задумавшись, Йорвет вздохнул. Он совершенно не знал, что ему делать с этим d'hoine. Оставить его надолго в лагере он не мог, да и темерец сам явно не горел желанием сидеть среди белок. Отвести в город? Роше, может, и есть куда в городе податься, а вот йорветовы дела еще не забыты — приметят его на открытом пространстве и вмиг распнут прямо на месте. Выгнать обратно в лес? Верная смерть, что не стоит потраченных на него трав и кровью выбитых у нильфов лекарств. — Как ты оказался в лесу? — не особо надеясь на ответ, спросил Йорвет. Лицо Роше достойно отражало все те слова, что хотелось ему выжать в ответ на вопрос. Но он все же ответил, и ответ Йорвета удивил. — Тебя искал. Даже через плотную повязку, скрывающую пустую глазницу, было видно, что эльф саркастично поднял брови. Закончив перевязку врага и откинувшись на прохладную, чуть влажную стену, он уточнил: — Месть? Откуда тебе вообще стало известно, что я здесь? Не думаю, что тебе из Вергена послали гонца, чтобы сообщить о моем отъезде. Теперь уже фыркнул Вернон: — Другой отряд партизанов наткнулся на белок. Несложно развязать эльфу язык, если этот эльф — не ты. О твоем возвращении уже многие знают, на каждом столбу твое лицо — словно ты единственная блядская заноза в заднице Темерии. Он сплюнул в сторону. Скоя’таэль поморщился, но не сказал ни слова. Его немало удивило, что в разгар сражения с Нильфгаардом у людей хватает интереса гоняться за эльфийскими отрядами, что уже почти все повымерли в этой части страны. — И ты решил принести им мою голову, d'hoine? — после долгого молчания беззлобно, но с напряжением уточнил Йорвет, — Нет Темерии — нет денег, решил срубить пару десятков крон или оренов? Хриплый смех Роше разрядил обстановку. — Ты мало ценишь себя, Йорвет, — отсмеявшись, ответил человек, — Цена твоей жизни не десятками измеряется. Но нет, мне нужно было поговорить. В его взгляде на миг блеснула оценивающая расчетливость, но в следующий миг он закашлялся, держась рукой за бок поверх повязки, вмиг пропитавшейся свежей кровью. Он все ещё был чертовски слаб, и эльф не удержался и подался к нему, чтобы помочь Вернону лечь. Зубы Йорвета сжались, отчего скулы больше обычного заострились, но это была гримаса не жалости, а сожаления. — Это какая-то извращенная скоя’таэльская пытка? Вылечишь меня, чтобы после облить мёдом и сунуть лицом в муравейник? — вырвалось у человека, возможно, против его воли. Его тело вновь захватывала лихорадка, и он был близок к тому, чтобы начать бредить. — Thaess, d'hoine, — Йорвет устало потер глаз рукой и оставил свою флягу рядом с головой Роше, — Ты путаешь меня с Исенгримом. Если бы у меня был мёд, я бы дал его своему отряду и приказал съесть. Сейчас мы, как и вы, просто выживаем. Он резко встал и вышел, не в силах выдержать непривычный ему благодарный взгляд.***
Вэс встретила капитана — она никогда не переставала так его звать — круглыми глазами. Не меньше трех недель она и еще несколько верных человек прочесывали леса, но нашли лишь изодранный дублет и много костей — чудом не его — в не засыхающей от влаги крови. Вернувшись в Новиград, они практически похоронили его — и вот, спустя пару дней по их прибытии, в город возвращается Вернон Роше. Сидя тем же вечером за бумагами, которые в его отсутствие просто пришли в хаос, он услышал осторожный стук. Но пороге его комнаты стояла Вэс — она-то точно знала, зачем капитан сорвался с места и поскакал в топи — и молча на него смотрела с несвойственной ей нерешительностью. — Меня подрали накеры, — с толикой недовольства признал он наконец, — Йорвет меня нашел. Он не продолжал, и девушка предположила: — И отвел в деревню?.. — И отвел в своей лагерь. Меня. Вылечили. Сраные. Белки, — казалось, он был обескуражен не меньше своей помощницы, произнеся это вслух, — Наверное, от голода они там совсем посходили с ума, но ни один из них даже не заикнулся о том, что нужно было бы меня отдать страховидлам на съедение. Вэс хмыкнула тихо, но одобрительно. — Помнится, он и в прошлый раз вас не убил, тогда еще, во Флотзаме, — припомнила она. Собственные воспоминания туманили ей разум, но девушка всегда старалась объективно оценивать нелюдей и не мерить их по поступкам тех ублюдков, с которыми ей не повезло столкнуться, — Да и если верить слухам, в последнее время он промышляет лишь грабежом. Вы ведь не за головой его пошли, удалось вам поговорить? — С таким поговоришь, — ворчливо отозвался Вернон, но, поколебавшись, признал, — Да. Поговорил. Он больше нашего ненавидит нильфов и обещал помочь… «…и добавил, что если я попытаюсь его использовать, закончит начатое теми накерами.» Кое-что никогда не изменится.***
Йорвет вошел в разоренную деревню, брезгливо отирая сапоги от крови о холстину лежащего у дорожки мешка. Еще пару лет назад это вполне могла бы быть кровь каких-нибудь d'hoine, а сожженные остовы некоторых домов могли быть делом рук его отряда, но нынче дела шли совсем по другому, и кровь — всего-лишь пёсья, а селение разграблено нильфами, прошедшимися по всей Темерии, оставляя то там, то здесь воспаленные раны дотла сожженных деревень и цепочки шрамов из развешанных вдоль трактов тел повстанцев и прочих людей, не желающих мириться с новым режимом. Под сапогом что-то хрустнуло, и эльф наклонился, чтобы поднять маленький деревянный меч. С миг он задумчиво повертел его в руке, а после брезгливо отбросил. Глупый человеческий щенок, что держал его еще совсем недавно, лежал поодаль, разрубленный пополам. Йорвет повидал многое, но даже его передернуло невольно, он заторопился отойти, чтобы в следующий миг наткнуться спиной на кого-то, рыкнуть испуганно и потянуться за мечом. — Совсем растерял хватку, — беззлобно подколол его ублюдок Роше, отступая на шаг и легко уворачиваясь от кулака, метящего куда-то в область носа. Эльф пошатнулся, и d'hoine придержал его за плечо. — Не слишком ли это открытое место для встреч? — в голосе Роше послышалось искреннее волнение, и, кажется, его действительно беспокоило это больше кучки собирающихся поодаль гулей. — А тебе было бы проще, если бы я назначил тебе встречу у «высокого дерева», которое бы ты искал неделю или, может, у нильфгаардского лагеря? Ну отличное место было бы для подобных встреч, что сказать, — смолчать скоя’таэль не мог, — Если беспокоишься, что тебя со мной может увидеть твоя… девка, мог бы получше её воспитывать. Роше сжал зубы, и Йорвет не без удовольствия отметил, что задел его. Они поглядели друг на друга без какой-либо приязни, но у эльфа желудок свело от мысли, что глава «Синих полосок» сейчас не строит планы по спасению Темерии, а пришел сюда, пришел к нему. — Найдем укрытие, скорее всего нам придется заночевать здесь, — внезапно прервал мысли эльфа Роше, — Слышишь, птицы притихли? Гроза будет. Йорвет окинул взглядом небо и молча пошел в сторону уцелевших домов, толкая двери и заглядывая внутрь. Наконец, он выбрал место, где по его мнению можно было с комфортом переждать дождь, а если понадобиться, то и всю ночь. Роше, вошедший следом, сразу же деловито направился к кучке поленьев в углу. Это было так… странно, и эльф вновь не нашелся, что сказать. К их удаче ни трупов хозяев дома, ни смерди разложения в доме не было, поэтому расположиться можно было без каких либо помех. Темерец ловко затопил печку и снял вымокшие сапоги, усаживаясь на лежанку и вытягивая ноги. Йорвет оставил лук у стены, но кинжал с пояса не отстегнул, и сел на невысокую кровать напротив. Его одеяние и обувь были только недавно сняты с теплого тела, что уже не нуждалось в броне, и потому сушить их не было надобности, но вскоре в лачуге стало так жарко, что иного выхода, кроме как снять часть одежды, у скоя'таэля не было. Вернон лишь ухмыльнулся. Это была не первая их встреча после того, как Йорвет вылечил его раны, но каждый раз эльф мялся и изображал из себя девственную девицу на выданье. Также человек отметил нездоровый румянец на щеках эльфа, который поначалу принял на свой счёт. — Ты чем-то болен? — напрямую спросил мужчина, как только Йорвет стянул с себя дублет, оставаясь в одной рубашке и легких охотничьих штанах, — Если бы я не знал, что эльфы не главные поклонники фисштеха, решил бы, что ты… Ты же не?.. Йорвет стоял к нему спиной, потягиваясь, словно большой ленивый кот. Уловив суть вопроса он как-то неловко замер, плечи его словно задеревенели. — Отъебись, Роше! — в голосе эльфа прозвучала искореняя обида, которую Вернон даже от Вэс-то услышать мог лишь изредка, — Это просто небольшая лихорадка, не бойся, не заразно. — Я вообще-то не боюсь, — голос Роше донесся прямо за ухом. Йорвет слышал, что тот встал и подошел, но уж точно не ожидал, что крепкие жилистые руки обнимут его сзади за пояс, — И зачем же ты пришел? Я не похож ни на целителя, ни на сестру милосердия. А если ты всё-таки меня заразишь, Вэс лично вздёрнет тебя. — Bloede d'hoine… — еле слышно произнес эльф, не совершая попыток вывернуться, лишь поворачиваясь в кольце рук Вернона, чтобы взглянуть в полные наглости глаза, — Прятаться за спиной женщин — так типично для вас. — Ваши женщины тоже сражаются, — хмыкнул человек, увлекая Йорвета на кровать. Его руки переместились к завязкам рубашки, пытаясь распутать мелкие узелки, завязанные на груди, но эльф оттолкнул его руки, чтобы стянуть рубашку через голову. Роше легко поверилось в слова о лихорадке, когда он прикоснулся к покрытой легкой испариной татуировке-лозе. — Наши женщины воюют, потому что люди лишили их дома, где они могли бы жить в радости и рожать детей Aen Seidhe, — парировал Йорвет дрогнувшим голосом и откинулся на локти, позволяя Вернону дальше раздевать себя, — Вы же так расплодились, что человеческих мужей хватит на десяток войн, но они так трусливы и жалки, потому мечи в руки приходится брать таким, как твоя Вэс. На это Роше нечего было сказать, поэтому он просто пожал плечами и толкнул Йорвета в грудь, и тот покорно лег на спину, уставившись в подгнивающий, но пока еще держащийся потолок. Он не в первый раз выглядел бревном, но на этот раз иного человеку и не надо было. Подтолкнул он эльфа в бок в тот самый момент, когда снаружи донесся оглушительный раскат грома. — Чего толкаешься? Места мало? — раздраженный голос эльфа потонул в шуме резко обрушившегося на землю дождя. — Двигайся, белка глупая, — Роше звонко шлепнул эльфийский зад и снова подпихнул его к стенке, прикрытой поеденным молью ковром, — Я не какой-то там извращенец, у меня на больных не встает, поэтому притихни и лежи. Скоя'таэль почувствовал тяжелую руку Роше у себя на боку, а затылком ощутил горячее дыхание. Через пару минут Роше ткнулся носом в эльфу туда, где через сползшую повязку можно было разглядеть примятые волосы и вдохнул запах каких-то травок. — Ты когда-нибудь снимешь свою эту дурацкую тряпку сам? — спросил он тихо, но Йорвет уже его не слышал. Йорвет спал, доверчиво прижившись спиной к груди своего заклятого врага-любовника.
