Гнилой Рай

По правде говоря, жители Токио — отчаянные трудяги. Целыми днями впахивают на нелюбимой работе, потом вяло плетутся домой и, даже не поев, плюхаются спать. Максимально насыщенная и красочная жизнь, не так ли? Врагу такой не пожелаешь. Однако, не стоит всех под одну гребенку. Есть в столице слой населения, который предпочитает созидать ночью то, что усердным пахарям только снится, а может — является пределом их мечтаний.        Обычно, эти отшельники находят пристанище в задрыпанных подъездах, прогнивших барах. Однако существует место, способное привлечь к себе тех, кого тошнит от грязных стаканов для пива или быстрых перепихонов под лестницей. К слову, оно буквально объединяет все эти элементы, но приукрашивает ситуацию хорошей (не всегда) музыкой, старыми гирляндами и статусом ночного клуба.       Едва светящаяся вывеска, которую знатно так перекосило, заманивает тех, у кого уже и так перед глазами все расплывается, а значит — нету разницы: дорогущий, элитный клуб или его подобие «Гнилой Рай». Это заведение можно смело вносить в список мест, которые не стоит посещать, когда приедешь в столицу Страны Восходящего Солнца. Вернее, «не стоит посещать» — мягко сказано. Стоит обходить десятой дорогой, а лучше — сотой. Ведь никогда не знаешь, что случиться после ночи в этом клубе. Скажем так, отравиться дешевым саке — это цветочки, буквально. А вот неожиданно начать готовиться к материнству или, вместо букета дорогих алых роз, получить букет венерических — вот это уже проблема. Да и увидеть слитое видео на каком-то сайте 18+ — явно не мечта каждого.        Люди, у которых жизнь сложилась удачно, явно не окажутся в этом заведении. Однако не все родились с золотой ложкой во рту, а, тем более, не все смогли эту ложку заполучить. Поэтому, среди пьяной толпы, буквально сливающейся в одно целое, можно заметить самых разных персонажей. Там — загулявший мужик, который пропил все деньги, залез в долги и скрывается от полиции. Дальше — женщина средних лет, у которой дома два спиногрыза и вечно недовольный супруг. Скорее всего, что она позволит себе пропустить пару бокалов, а затем вновь вернется в свою жизнь, а-ля Дал-Бог-Зайку. Вот только, когда же ей удастся лицезреть лужайку?        Собственно, все тут ищут отдушину, небытие и тонут в агонии и похоти. У каждого свои причины, свои подводные камни, которые, кстати, всплывают, стоит только поговорить больше трех минут. Поэтому, тут все знают друг о друге все: у кого какие кредиты, когда чей ребенок плачет и так далее. Тут тяжело, душно и гнусно. И люди нашли в этом свои прелести.        Однако, среди потных тел, трепыхающимися в подобии танца, можно заметить фигуру, которая будто вставлена в эту картинку при помощи самого херового фотошопа.        Плавно двигаясь в такт японской попсы, изящно виляя бедрами, слегка качаясь, девушка сливается в одно целое с толпой и музыкой. Мерзко думать о том, сколько мужиков трахнули ее взглядом, сколько грязных рук уже подержали за задницу, но, кажется,  ее это совсем не волнует. Она, будто наслаждаясь, подмахивает бедрами, слегка закусывая губу. По тонкой шее, на которой красуется явно не дешевое колье, скользят капли пота, смешиваясь с шимером, нанесенным ранее. Изящное атласное платье черными волнами очерчивает фигуру так, будто было сшито с памятью о каждом изгибе. Вздымающаяся от учащенного дыхания грудь буквально кричит: «сюда, сюда посмотри!», а пьяным мужикам только дай волю — посмотрят, а может и не только. Эта мадам — однозначно икона сегодняшнего вечера. И вчерашнего. И еще десятков до этого. — Бармен, повтори! — пьяно произносит она, упираясь локтями в столешницу барной стойки. Сбившись со счета на третьем бокале текилы, девушка просто «выбрасывала за спину» новый и новый шот. Глаза уже изрядно покраснели, а движения стали через чур плавными и шаткими. Она не задумывается о том, какое похмелье будет завтра, как дойти домой и о всяких таких мелочах. — За счет заведения, красавица! — подмигивает ей бармен, приступая к приготовлению нового коктейля. — Ой, нашелся тут добродетель. — рассмеялась девушка, закидывая назад голову, открывая прекрасный вид на выпирающие ключицы и изящное декольте. Моментом позже она швыряет ему смятую купюру и несколько монет. — Без чаевых, извиняй.        Ошарашенный парниша замялся, даже не подумав о чаевых, вжался шеей в плечи, продолжая мешать что-то в стакане. Девушка лишь опиралась на стойку, в ожидании очередного бокала. Картинка уже давно была нечеткой, все смешалось в пеструю муть, а яркие проблески гирлянд отдавали ударами в голову. — И что же такая красавица забыла в таком отстойном месте? — из транса девушку выводит низкий с хрипотцой голос, скользнувший прям над ухом, а отдался в голове звоном стакана.        Повернув голову, параллельно потирая пальцем висок, она фокусирует взгляд на незнакомце. Подкачанное, массивное тело, где каждая мышца обтянута черным рашгардом. Темные волосы спадают на лоб, не прикрывая грубых черт лица. Выраженные скулы, пугающий и холодный взгляд — делают из мужчины настоящего убийцу из фильмов ужасов, а завершает образ японского Фреди Крюгера — шрам, который ровной линией пересекает губы. — Спешу спросить у тебя то же самое. — парирует девушка, продолжая окидывать мужчину взглядом. Подлец. Хорош подлец. — Ну, на красавицу я мало, чем похож. — ухмыляется он. — Да и не люблю, когда отвечают вопросом на вопрос. — его и без того грубый голос становится на тон ниже и строже, буквально кричащим о недовольстве. — Расслабиться прихожу. — пожала плечами девушка.  — Любишь расслабляться в окружении пьяных мудаков? — хохотнул мужчина, параллельно делая глоток коньяка и вытирая губы тыльной стороной ладони. — Жизнь показала, что мудаки всюду: хоть в элитных ресторанах, хоть в полной заднице. — абсолютно безэмоционально хмыкнула девушка, а спустя мгновение протянула мужчине руку. — Юна. — представилась она, слегка вызывающе кинув взор на собеседника.       Не сказать ничего, мужчина был удивлен. Приятно удивлен. Все-таки никого нынче не интересуют загадочные и Не-Такие-Как-Все девчонки. Смысл ждать и искать что-то скрытое, когда есть те, кто открыт, податлив и прост. Взяв руку девушки, он было поднес ее к губам, демонстрируя свои джентльменские повадки. Однако в следующий миг Юна оказалась вплотную прижата к груди мужчины. Горячее дыхание обожгло кожу, а в нос ударил резкий запах коньяка. — Фушигуро. Тоджи Фушигуро. — произнес он ей, обжигая ухо палящим дыханием.        Девушку аж передернуло. Тело в миг кинуло в жар, рассудок протрезвел, а затем вновь опьянел. Аура этого мужчины была настолько отталкивающей, что аж хотелось слиться с ним в единое целое. Его руки уже по-хозяйски изучали тело Юны сквозь атласную скользящую ткань, а, найдя пристанище на округлых бедрах, пальцы слегка их сжали. Сдавленно выдохнув, девушка прикусила губу, стараясь удержаться на ногах. — Так, а ты почему здесь? Так и не ответил. — стараясь сохранять самообладание, проскрипела Юна, пока широкие и шершавые ладони Тоджи ублажали ее сквозь ткань платья. — Не люблю говорить о себе, малышка. — хмыкает мужчина, слегка ухмыляясь. Обхватив тонкую талию девушки, он еще плотнее прижимает ее, не оставляя между ними и капли воздуха. Тучи сгущаются, сознание вновь мутнеет. Его ладонь уже задирает подол, и без того, короткого платья, скользя вверх по ляжке. — Отсосешь? — абсолютно естественно, нахально хрипит он Юне в ухо.       Девушка буквально уронила нижнюю челюсть. Настолько просто, настолько прямо ей еще никогда ничего не говорили. Едва она пытается отстраниться, Фушигуро сильнее сжимает ее талию, сковывая Юну стальными цепями. — Что ты сказал? — сглотнув, прошипела девушка. — Ну-ну, не строй недотрогу. Я ведь не зря с начала вечера наблюдал за тобой. — ухмыльнувшись, проговорил мужчина, как бы успокаивая (манипулируя) поглаживал бедро и талию Юны, обжигая кожу вновь и вновь.       Девушка чувствовала, как внизу живота начинает ныть, да и в голове уже явно перемешались все мысли. Мало того, что в этом месте она полностью забывала о каком-либо моральном облике, так еще ее чертовски возбуждал этот мужчина. Юна не искала отношений, не искала стабильности — хватило одного горького опыта. Но она привыкла, что ублажают ее. Юна была уверенна, что ей суждено казнить. Хотя… сегодня она и не прочь быть приговоренной к казни. — В уборной. Через пять минут. — девушка освобождается от его стальной хватки и, виляя своими чертовски соблазнительными бедрами, цокая каблуками, направляется в уборную.       Благо, в самый разгар вечера, мало кому взбредет в голову идти в туалет. Выблевать желчь — улица ближе, перепихнуться — людям здесь лень даже уединяться, им попросту плевать. Не удивитесь, если увидите, как очередная проститутка делает минет какому-то мужику. Хотя, кажется, проституткой сейчас выступает Юна. Зайдя в уборную, она слегка смачивает пальцы водой, а после охлаждает ими шею. Она вся горит, пылает. То ли от количества людей и духоты в клубе, то ли от похоти и страсти, которые она ощутила несколько минут назад. Достав из сумки сигарету, Юна быстро закуривает. Курение стало для нее обыденностью, как и походы в подобные заведения. Табачный дым окончательно поглотил сознание девушки, заставляя ноги подкоситься пуще прежнего. Ее совершенно не заботит эстетика сигарет и колец из дыма, она курит, чтобы забыться, чтобы отвлечься, утопить себя в агонии. — Это тебе не понадобится. — те же шершавые пальцы вытаскивают из руки сигарету. Мужчина подошел настолько плотно, что уперся пахом в ягодицы Юны, давая понять, что возбуждена не только она. — Кажется, я говорила, пять минут. — хмыкнула девушка, поворачиваясь к нему. Сейчас он стоял во весь рост, еще сильнее покоряя Юну немыслимыми габаритами.       Мужчина берет ее за подбородок, вновь обжигая кожу, дурманя сознание. — Меньше текста. — будто прошипел Тоджи. — Используй свой ротик, чтобы расстегнуть мою ширинку.        Никаких прелюдий, никаких нежностей и банальных вопросов.        Ошарашенная Юна, поддается давлению, опускаясь перед мужчиной на колени. Косточки неприятно соприкасаются с холодным кафелем, однако это — меньшее, что волнует девушку. Она рукой нащупывает бугорок в области ширинки, слегка его поглаживая, на что Тоджи хрипло вздыхает. Юна пытается прикинуть, с чем ей придется иметь дело, и ее аналитическая часть мозга буквально взрывается. Проворные, тонкие пальцы избавляются от ремня, который так отвратительно сковывает каменный и сочащийся член мужчины. Расстегнув ширинку, девушка спускает джинсы, вместе с черными боксерами. Ей открывается вид на невероятных размеров орган, который буквально хлещет природной смазкой. Юна все еще пытается представить, как быстро ее стошнит, когда этот агрегат войдет ей в глотку. — Налюбовалась? — саркастично выбивает ее из раздумий Тоджи.        Девушка ничего не отвечает, а лишь слегка обхватывает головку руками, начиная размазывать семя по всей длине, чтобы легче было. Мгновением позже Юна берет в рот член, обводя языком каждую венку, рисуя на нем какие-то несуразицы. В голове мутнеет, единственное, что она слышит — приглушенные низкие стоны Тоджи, его прерывистые вдохи и выдохи. Девушка отрывается от его достоинства, а затем вновь берет в рот, доходя до половины, продолжая вылизывать и покусывать член. В какой-то момент, явно желая большего, Фушигуро наматывает на кулак волосы Юны, а затем вбивает ее до основания, что она едва не касается носом его лобка. Орган мужчины буквально заполоняет глотку, перекрывая кислород. Стараясь не терять контроль, девушка вновь и вновь извивается, начиная задыхаться. Уже громкие, бесстыдные стоны отражаются от грязных стен уборной. Юна потеряла счет времени, изображение поплыло, если бы не рука Тоджи, которая вдалбливала и держала девушку, она давно свалилась бы на кафель. Сейчас она брала в рот так глубоко, что ученым следует подумать над своими утверждениями в анатомических справочниках.        С протяжным, низким стоном Фушигуро изливается в глотку Юны, которая оторвалась от его члена, едва не потеряв сознание. Не в силах продолжать, она выплевывает сперму на кафель, стараясь отдышаться. — Эй, ты поаккуратнее! Не каждый день такое бывает. — «поругал» ее Тоджи, натягивая джинсы обратно. Не смотря на умопомрачительный минет Юны, возбуждению мужчины конца края не было видно. — Знал бы, что ты так умеешь, я в этот клуб бы еще раньше пришел. — ухмыляется мужчина, присаживаясь на корточки перед запыхавшейся Юной.       Девушка едва ли восстановила дыхание, как вдруг мужчина взял ее за затылок, соприкасаясь своим лбом с ее. — Как я понял, твои принципы нарушены, Юна. — победно ухмыляется Фушигуро. — Порадуешь меня еще этой ночью? ***        Сложно представить, как эта возбужденная, растрепанная, пьяная, а главное — не самая перспективная парочка, добралась до ближайшего мотеля. Однако сейчас Тоджи волок Юну по обшарпанным коридорам, где каждый шаг сопровождался скрипом полов. Стены напоминали шарагу самого непристойного универа, ковры — будто из прошлого века притащили. Здесь пахло похотью, грязью. Мусорки доверху забиты салфетками, на которых покоились еще не родившиеся наследники. Это самое ужасное место, куда парень мог привести девушку. Однако этому парню и этой девушке явно плевать.        Юна хватается за руку Тоджи, который стремительно направляется к одному из номеров. Тут буквально все наполнено чужими стонами, шлепками, «ахами и охами». Открыв скрипучую дверь, Фушигуро буквально швыряет девушку в номер, а после вколачивает дверь так, что она чуть ли не слетает с петель. Его возбуждение пугает, оно чрезмерно и беспощадно. Оно жестоко, зло и властно. Дикое. Дико возбуждающее.        Не успевает Юна оказаться в номере, как оказывается прижатой к стене. Тоджи вдавливает ее так, будто желает оставить вмятину, оставить и свой весомый след в этом мотеле похотливых шалостей. Прошипев, девушка сдавленно стонет от нарастающего давления, от возбуждения, которое морским узлом затянулось внизу живота. Она уже боится Фушигуро. Боится. Но чертовски хочет его. Все те ублажатели, которые готовы были в трубочку свернуться ради Юны — херня. Одним лишь видом Тоджи заставил ее дрожать.        Без каких-либо слов, предупреждений мужчина задирает платье девушки, буквально срывает с нее насквозь мокрые трусики. — Хера себе, с тебя течет. — вращая на пальцах «трофей» самодовольно ухмыляется Фушигуро.        Юна готова сгореть со стыда, ведь так ей точно еще не говорили. Но не успевает она опомниться, как слышит звук расстегивающейся ширинки, а затем резко, до боли резко, Тоджи входит в нее. Нет, он буквально вколачивается в плоть Юны, будто оставляя на ней пожизненное клеймо. Она узкая, едва ли принимает Тоджи, однако это еще больше его заводит. Желание быть в ней. Целиком и полностью. Покорить, подмять, уничтожить. Девушка вскрикивает, а затем жалобно стонет, царапая руками стену, будто желает сорвать свой стыд и боль вместе со старыми, отвратительными обоями. За этот вечер Юна осознала, что Тоджи не ищет удовольствия, он ищет власть, желает доминировать и уничтожать своим влиянием. С каждым новым толчком Фушигуро проникал все глубже и глубже. Движения хаотичны, беспорядочны и ужасно (прекрасно) болезненные. Шлепки ладоней о ягодицы, звон шлепков бедер друг о друга — все это останется в этом отстойном месте.        Выйдя из Юны, Тоджи заставляет ее ощутить горечь пустоты, а затем толкает ее лицом в кровать. Коленки ноют от удара об пол.  — Не останавливайся… — жалобно стонет девушка, которую постигла высшая степень влечения. — Прекрасно. — прошипел себе под нос Фушигуро. — Прими меня, малышка.       Его широкие ладони обхватывают хрупкую талию Юны, а затем снова следует невероятной силы толчок, что костяшки бедер едва ли не вбиваются в каркас старой кровати. Девушка протяжно стонет, на щеках — горячие дорожки от слез. Физическая боль, моральное наслаждение и эротическое удовольствие. Плевать она хотела на красоту, на нежность. Плевать. Ее еще никогда так не трахали. Если такие мужчины встречаются только в таких отвратительных клубах, то Юна готова скитаться по всем дерьмовым районам Токио.        Тоджи хаотично и резко толкается, заставляя девушку втягивать живот, принимая его до упора. Над ухом Юны проносится его то ли стоны, то ли рычания, а от стен комнаты отражаются вскрики, всхлипы и мольбы девушки.        В момент очередного резкого толчка Юну будто бьет током, по телу пробегает сильная дрожь. Через слезы, стоны и приятные издевательства она доходит до самого умопомрачительного оргазма в своей жизни. Тоджи еще пару раз толкается в обмякшую плоть девушки, а затем тоже кончает. Выйдя из Юны, он заваливается рядом с ней на кровать, в то время, как обессиленная девушка утыкается носом ему в плечо, сбито дыша.       Он не гладит ее по волосам, их сердца не бьют в унисон. Здесь нет романтики — тут похоть. Здесь нет эротики — тут самое грязное порно.  — Ты только не жди от меня предложения руки и сердца. — хмыкает Фушигуро, кладя свою широкую ладонь на бедро Юны. — Как будто я ждала. — так же хмыкает девушка. — Я обычно первая ухожу после секса, но сейчас по мне будто камазом проехались. — тихо смеется Юна. — Поэтому, если ты свалишь первый, я буду даже рада.       Что бы они не говорили, как бы не кричали о том, что их судьбы разойдутся — сейчас они лежат вместе. И почему-то я думаю, что утро они тоже проведут вместе. А потом пойдут скитаться по другим отстойным клубам. Вместе.