Гром среди ясного неба 2

И всё равно я не могу, она трогает меня. Она касается моего обнаженного тела руками, которыми держала меня в момент насилия. Нет, не могу! Ещё раз пытаюсь отцепить её руки от себя, но ничего не выходит. Мне мерзко. Я чувствую себя грязной. Вот именно сейчас хочу пойти и помыться. Лишь бы смыть с себя её прикосновения и запах. Хватаю её за пальцы и пытаюсь их выкрутить, сделать хоть что-то чтоб она наконец-то отпустила меня. — Тебе поставить обезболивающее? — Игнорю её, не хочу вообще с ней разговаривать и что-то отвечать, всё ещё пытаюсь выкрутить ей пальцы лишь бы отпустила. — И видимо успокоительное тоже надо. Громова поднялась и включив свет вышла из спальни. Поняв зачем она вышла откидываю одеяло в сторону и понимаю, что резко я ни фига не встану, хватаюсь руками за край кровати и подтягиваю своё тело поближе к краю. Низ живота ужасно отдаёт болью и вскрикнув пытаюсь сесть, поставив ноги на пол. Вроде всё нормально, но я сижу вся, ссутулившись не в силах распрямиться. Всё в том же согнутом положении поднимаюсь и вскрикнув от боли в ногах тут же падаю на пол. Успеваю подставить руки чтоб смягчить удар и сжимаюсь в комок на полу. Надо найти свою одежду и свалить отсюда. Для меня даже время как-то замедлилось в надежде того, что я успею найти свою одежду и одевшись свалить из этого ада. Ползаю по полу в поисках своих трусов и нахожу их с другой стороны кровати. Натягиваю на себя и ползу к шкафу, туда убрала мою одежду Громова, когда раздела. Встаю на четвереньки держась то за живот, то за промежность. Такое чувство что у меня сейчас все внутренние органы выпадут. Ещё и шкаф как-то слишком далеко от кровати. Ну на фиг он так далеко стоит? Он должен стоять вплотную к кровати. Не представляю как я в таком состоянии вообще смогу сбежать. — Ребёнок, — слышу вдруг голос Громовой и вздрагиваю застыв. Женщина подходит ко мне и взяв меня на руки несёт к кровати. — Ну и куда ты от меня собралась? — Пустите, — тётя Таня хоть поняла, что я пропала? Она объявила меня в розыск? Или всё ещё бухает? — Нет! — Тише, — меня аккуратно положила на кровать и повернули на живот стянув трусы. Вижу, два шприца и всё внутри сжимается от ужаса. — Нет! — Кричу и горло пронзила боль. — Нет! Пытаюсь руками вернуть трусы на место, но никак не удаётся нащупать. Громова же вдруг начинает чем-то холодным протирать мне зад, и я застываю в ужасе. — Нет, — да такое даже в кошмарном сне не может присниться. — А-а-а! — Беззвучный крик вырывается из моей груди, когда я прям чувствую, как игла входит мне в левую ягодицу и холодный препарат проникает в организм. — Ребёнок, это совсем не больно, — говорит Громова вытаскивая иглу, ну ей наверное и не больно, а я тут умираю от боли. Смотрю как она берёт маленький квадратик и открыв его достаёт сложенную в квадратик спиртовую салфетку. Пытаюсь отползти от неё, но Громова хватает меня за талию и притягивает обратно к себе начиная протирать спиртовой салфеткой уже другую ягодицу. — Ну и куда же ты? Подальше от вас. Стискиваю зубы, но укол всё равно неприятный и заплакав утыкаюсь лицом в одеяло. — Ну вот и всё, — говорит женщина, вытащив иглу. — Сейчас легче станет. Ей легче? Я сдохнуть хочу! Меня словно скинули с небоскрёба, а после раз двести переехала тяжелая техника. Тяжело дышу, а Громова выходит видимо выкинуть использованные шприцы. Лежу несколько секунд недовольно глядя в занавешенное окно. — Ну всё, иди ко мне, — к сожалению она очень быстро вернулась, но хотя бы трусы на меня натянула. Переложив поудобней, она укрыла меня одеялом и выключив свет легла рядом обняв. — Нет, — пытаюсь отцепить её руки, но на меня накатывает такая сильная слабость что руки просто уже не слушаются. — Не трогайте меня. — Всё хорошо, больше не трону, — ага, не тронет она меня, определённо выспится и снова полезет. — Пустите, я уйду от вас спать в другое место, — и Громова засмеялась от моих слов. Вот и что тут смешного? Я на полном серьёзе, а ей смешно. Глаза закрываются и всё же мне кажется, что она вколола мне ту дрянь что тогда на улице. Стараюсь приподнять голову от подушки, но не могу. — Я не засну, — пытаюсь перевернуться, но не могу, беспомощно застонав моргаю и вдруг темнота сменяется на день. Голова тяжелая, а низ живота неприятно ноет. Смотрю на кровать в страхе увидеть Громову, но женщины там уже нет, и я вздыхаю с облегчением. Полежав, ещё немного откидываю одеяло и сажусь. Голова слишком тяжелая и я плохо соображаю, но всё равно встаю на ноги и морщась от боли иду к шкафу одеваться. Новую одежду вообще не трогаю в надежде что она сдаст её обратно в магазин. Носки на забинтованные ноги не натянулись и оставив это иду на выход. Дверь на кухню закрыта и кажется мне что женщина именно там. Держась за стенку, иду в прихожую в надежде что хотя бы кеды да смогу на себя натянуть. В крайнем случае побегу так. Сейчас главное открыть дверь и свалить отсюда. Мою старую куртку и кеды она не выкинула и схватив кеды расшнуровываю их и облокотившись спиной на стену поднимаю одну ногу, вторую тут же пронзает боль и с трудом сдержав крик скатываюсь на пол и сидя на полу натягиваю на ноги кеды. Шнуровать не стала, не хочу терять время. Схватившись за обувницу, подтягиваю своё тело заставляя себя встать и схватив куртку натягиваю. Поворачиваю замок и засов и мне остаётся только молиться что Громова не заперла квартиру на ключ. Я просто не знаю где мне этот ключ искать. Нажимаю на ручку и толкаю дверь. Я даже глаза закрыла чтоб не так жестко разочароваться, но дверь, к моему удивлению, распахнулась. Оглядываюсь, Громовой не вижу и немедля выхожу из квартиры бесшумно закрыв за собой дверь. Оказавшись по ту сторону двери я бы не сказала, что испытала какое-то облегчение. Мне как-то даже наоборот, ещё страшней стало. Преодолев желание вернуться обратно, я развернулась и держась за перила стала спускаться. Каждый шаг отдавал болью что откликалась в моей пояснице. Спускаюсь, быстро зажимая себе рот ладонью чтоб не закричать. Всё прислушиваюсь, но никакая дверь не распахивается, и я выхожу из подъезда. На улице уже снег и достаточно холодно. Ноги в кедах уже замерзают, но я иду дальше. Снег под ногами хрустит, а от ветра мне становится ещё холодней. Куртка тонкая и её легко продувает. Уже отбивая дробь зубами, я пытаюсь понять куда мне идти. Всё внутри трепещет от страха. Она точно уже обнаружила мою пропажу. Надо двигаться быстрее и плевать что больно. Может вернуться? А может она ещё не заметила, что я сбежала? А может уже одетая выбегает из квартиры чтоб затащить меня обратно? Эти мысли не давали мне нормально соображать, я просто зависла, не зная куда пойти. К тёте Тане что-то как-то уже нет уверенности, она тогда мне не открыла, наверное, всё ещё бухает. А может к Эле? Но Лера говорила друзьям не верить. Но Эля не такая. Эля должна мне помочь. Вот только как дойти до неё с этого района я не знаю. Останавливаюсь на улице и оглядываюсь. Может всё же вернуться? Вернусь и меня не так сильно накажут. Но она ночью меня изнасиловала. И ей было плевать больно мне там или нет. Меня просто взяли силой. Вижу небольшой заборчик у одного из домов и подойдя к нему сажусь на него. Ноги от боли и холода ноют, а я накидываю на голову капюшон. Меня трясёт, и я разрываюсь между тем чтоб вернуться и пойти дальше. А может Громова уже ищет меня с ремнём и тем уколом? А может это была проверка? Проверяла сломалась я окончательно или нет. Я уже сама не понимаю сломалась я или нет. Заплакав, опускаю голову глядя на свои кеды. Так и сижу на заборе и плачу. Мимо проходят люди и всем нет дела до меня. Я же не знаю можно ли просить их о помощи. Помогут ли они мне? Может отведут обратно к Громовой. А может и в полицию. А может меня и не ищет вовсе? Решила, что раз я сбежала то и искать меня не надо. Хотя в это маловероятно верится. Я уже представляю её разъярённой. Наверное, мне сломают нос и запинают ногами. Вот такой будет мой конец. За всеми этими мыслями я как-то и не обратила внимание на подошедшую ко мне фигуру. — Могла бы и новую куртку надеть перед тем, как сбегать, — вздрагиваю от этого голоса и резко поднимаю голову. Громова же, достав пачку «Парламента» вытащила одну сигарету и закурила. Опускаю взгляд обратно глядя на свои кеды. — И обувь нормальную. — Вы сильно злитесь? — Ну а ты как думаешь? — Она делает глубокую затяжку и выдыхает дым в сторону. — Сама со мной пойдёшь или мне тебя тащить? — А вы с уколом? Она только усмехнулась. А мне кажется если я сейчас вскочу и побегу, то меня тут же поймают. С её реакцией иначе и быть не может. — Я не хочу к вам, — слёзы уже просто не вытираю хоть глаза и отекли и болят. — Не хочу. Вы плохая. Громова только вздохнула и бросила окурок в снег и взяла меня за руку вынуждая вытащить её из кармана. Хоть сама Громова была и без перчаток, но руки у неё были куда теплей моих. — Вставай и пошли, — наклонившись ко мне сказала женщина. — Ты вся замёрзла. — Я не хочу больше никаких уколов, — говорить тяжело, горло ещё после вчерашних криков болит. — И чтоб вы меня ещё насиловали. — Громова сжимает обеими руками моё руку согревая её. Я же даже руку не вырываю. — Отпустите меня обратно. Я лучше буду жить у алкашей чем с вами. Пожалуйста. Громова молча смотрит на меня, а после встаёт так что полностью закрывает меня с собой. Она хватает меня за вторую руку и тоже вытаскивает её у меня из кармана. Так и стоит, сжимая мои руки согревая их. — Я вам ничего не сделала, — она приближается ещё ближе, и я просто утыкаюсь лицом в её пальто. — За что вы так со мной? Я правда ничего не сделала вам чтоб вы так плохо ко мне относились. — Мне не хватает воздуха. — Унижали, насиловали, избивали. — Вытираю слёзы и сопли об её пальто. — Всё из-за чего? Из-за того, что я живу с алкашами? Но я вам лично ничего плохого не сделала, а та ситуация с машиной была чистая подстава, меня вынудили пообещав раздеть, избить и головой окунуть в унитаз. Меня насильно заставили это сделать. Но я даже ничего вашей машине не сделала. — Она молча стоит и поглаживает пальцами мои костяшки. Это в какой-то степени даже приятно. — Я не хочу с вами жить. Я очень сожалею что разгромила вашу квартиру. Но те вещи что вы мне купили, сдайте их обратно в магазин. Они мне не нужны. Мне ничего от вас не нужно. Делаю глубокий вдох и подняв голову смотрю на спокойное лицо Громовой. Оно вообще ничего не выражает. Можно подумать, что она просто стоит, задумавшись о чём-то своём глядя куда-то не на меня. — Я правда не хочу к вам, — говорю себе под ноги тихим отчаянным голосом. — Я просто не выдержу очередного вашего секса. Громова отпустила мои руки, поднимаю на неё глаза, а женщина почему-то стала расстёгивать на себе пальто. Непонимающе смотрю на неё. Зачем она это делает? Громова же, расстегнув полностью на себе пальто делает шаг ко мне от чего я вздрагиваю, едва не свалившись с забора, Громова обнимает меня притянув к себе. Её пальто обхватывает мои плечи, а я утыкаюсь лицом в её живот. Какая же она горячая. Невольно прижимаюсь к ней чтоб согреться хоть так. — Пошли домой, — говорит Громова опустив руку мне на голову, она стягивает с моей головы капюшон и проводит рукой по моим волосам. — Шапку я так понимаю ты не привыкла носить зимой. — Я не хочу к вам, — качаю головой всё никак не успокаиваясь, так ещё и напрягает то, что у неё вполне может быть с собой укол. — Правда не хочу. — Как та Лера терпела всё это? Наверное, с таким же трудом, как и я. Она не тянет на человека кто прям кайфовал от житья с Громовой. Поэтому и свалила в Москву. Мне же видимо ещё долго придётся терпеть её чтоб свалить. Если за всё это время я с собой ничего не сделаю в очередной раз изнасилованная директрисой. — Отпустите меня. — Ну куда я тебя отпущу, родная? — Громова подняла моё лицо за подбородок и наклонилась ко мне. — Прекрати плакать. — Она пальцами стала вытирать слёзы с моего лица. — Ты уже вся холодная. Отворачиваюсь от неё хоть она всё ещё и обнимает меня. Мимо проходит какой-то мужик, разговаривающий с кем-то по мобильному. Он бросает короткий взгляд на нас и проходит мимо. Неужели я не выгляжу как та, кому нужна помощь? Прикусываю губу и вижу мимо идущую женщину с пакетом. Она даже не смотрит в нашу сторону хотя проходит мимо нас к подъезду дома, на забор которого я сижу. — Ребёнок, — ёжусь, когда она поглаживает меня по затылку. — Пошли уже домой. Не хочу, чтоб ты заболела. Киваю словно в туман и поднимаюсь тут же, поморщившись от боли в ногах. Громова же делает шаг в сторону и натягивает мне на голову капюшон и поправляет куртку. Своё пальто она видимо не собирается застёгивать. Женщина берёт меня за руку и тут у меня в голове что-то щёлкает, и я начинаю вырываться, а после пытаюсь выкрутить её руку чтоб меня отпустили. Громова же отнеслась к моему сопротивлению достаточно спокойно, она только огляделась и достала из кармана пальто шприц. — Нет! — Поднимаю ногу чтоб пнуть её, но Громова дёргает меня на себя и не устояв на одной ноге я падаю перед ней на колени. Женщина тут перехватывает меня иначе, сдёргивает с моей головы капюшон и хватает за волосы зафиксировав голову. Шприц она подносит к своему лицу и зубами снимает колпачок с иглы и держит его зубами метя иглой мне в шею. — Нет! — Ещё, как назло, люди пропали. — Помогите! Хватаю её обеими руками за руку, но сил чтоб сдержать её руку у меня нет, и игла всё же впивается мне в шею. Морщусь от боли чувствуя, как ледяной препарат попадает в вену и растекается по организму. Она ещё, как назло, так медленно вводила что, казалось, что время замедлилось. Когда игла наконец-то вышла из моей шеи Громова отпустила мои волосы. Хватаюсь руками за место укола и с ужасом смотрю на спокойную Громову что надела колпачок обратно на иглу. Просто плачу, сидя на коленях, а Громова подходит к концу забора, где стоит мусорное ведро и выкидывает туда шприц возвращается ко мне. Наклонившись, она хватает меня за куртку и рывком ставит на ноги. Поправив на мне куртку Громова, мило улыбнулась словно ничего только что такого не было и взяв меня под руку повела в сторону своего дома. Спустя несколько метров ноги стали подкашиваться и Громова просто взяла меня на руки и понесла. Либо она шла слишком быстро, либо я ушла от её дома совсем недалеко. Буквально соседний двор. Глаза закрываются, но я стараюсь не спать. Нельзя. Что если я засну, а проснусь привязанная к кровати и со страпоном в жопе? — Нет, — тихо говорю ей в шею. — Я не хочу спать. — Ш-ш-ш, — Громова погладила меня по спине поднимая на свой этаж. — Поговорим, когда проснёшься. — Нет, — не могу держать больше глаза открытыми, они предательски закрылись. — Не хочу. Я прям вцепилась в неё руками. Не знаю отцепилась ли я потом, когда всё же вырубилась или нет, но очнулась я в трусах и футболке. Не в моих трусах и не в моей футболке. А ещё на мне не было топика. Хорошо, что меня хотя бы не привязали к кровати, но всё равно чувствую себя ужасно. Она меня переодевала. Трогала моё обнаженное тело. Возможно даже мыла. Возможно, что запихивала в меня свои пальцы и посторонние предметы. Так и сижу вся в расстроенных чувствах, когда в спальню входит Громова. Она словно знала когда я проснусь. Наверное, эта херня действует по времени. Женщина подходит и садится на кровать, я же, чувствуя сильную слабость уже и не вскакиваю с кровати, просто отворачиваюсь от неё. Да и смысл? Она всё равно меня поймает. — Иди ко мне, — меня хватают и сажают к себе на колени лицом к ней, вздыхаю, Громовой видимо нужен ребёнок, а то надоела постоянно сажать к себе на колени и на руках таскать. Была бы я мелкой, то радовалась бы такому вниманию, но не в моём возрасте. Женщина обняла меня обеими руками и прижала свою щёку к моему виску. — Ну и что же ты? Уже начинаешь плакать. — А у меня просто глаза слезами наполняются. Не могу я находиться с этой женщиной. С этим тираном. Монстром. — Алиса. — Вздрагиваю, когда она называет меня по имени. — Хочу, чтоб ты поняла, ты теперь будешь жить со мной, я запустила процесс по решению твоей «тёти» опекунских прав. — В шоке смотрю на Громову, не веря в услышанное, ну не могло такого произойти. — Документы я с помощью своего юриста уже все необходимые собрала. — Слёзы текут по щекам, я просто не верю в услышанное, если у меня была микроскопическая надежда что тётя Таня защитит, сейчас у меня и этого нет. — Твой дом теперь тут. И хоть ты постоянно кидаешь меня на деньги, но ты будешь моей девочкой, и жить ты будешь только со мной и по моим правилам. Да, я буду тебя трахать и этого тебе не избежать. — У меня дрожат губы и подбородок. Смотрю на свои руки и как на них капают мои слёзы. Падают и разбиваются. Утыкаюсь лбом женщине в плечо, просто не веря в этот кошмар. Она даже не скрывает своего отношения ко мне. — Тебе придётся смириться со всем происходящим и жить дальше. Громова обнимала меня слегка даже укачивая пока я рыдала в её футболку. Не хочу жить с ней. Не хочу! — Давай успокаивайся, — спокойно сказала Громова и у меня такое чувство что она где-то тайком принимает таблетки успокоительного. Ещё и прижимает меня так нежно к себе, словно я и не с Громовой тут нахожусь, а с кем-то более адекватным. Слышу, как тяжело она вздохнула и почему-то мне показалось что снова будет укол. Правда стараюсь успокоиться, но это кажется просто нереальным. — Не надо, уколов, — простонала я, представив, как она сейчас пойдёт за уколом. — Я перестану плакать. Я так и не перестала плакать и Громова отцепив меня от себя вышла из комнаты. Прекрасно понимая, что меня дальше будет ждать Спрятаться негде и я с волнением ожидаю появления Громовой. Да и она не заставляет себя особо-то и ждать. Взгляд тут же падает на шприц в её руке. Хорошо, что один. А может она где-то прячет второй? Отчего-то мне сразу вспоминает отрывок из одного фильма, где офицер говорит ребёнку своего умершего сослуживца что хранил часы в жопе чтоб их не отобрали. Может тут что-то подобное? — Ребёнок, я не хочу применять к тебе силу, ляг сама как надо. Понимаю, что это очень даже тупо, но может сработает? Всё ещё оставаясь на кровати, встаю на ноги и подхожу к Громовой оказываясь с ней одного роста. Женщина с интересом смотрит на меня, а я беру и неуклюже целую её в губы. Это даже не поцелуй, а какой-то чмок. — Мимо, — усмехается женщина и подхватив меня на руки укладывает животом на кровать. С меня стягивают трусы. — Ребёнок, такое со мной не сработает. — Ай! — Вскрикиваю, когда игла вонзается мне в зад. — Вот и всё, — поставила она даже как-то быстро. — Дозировка небольшая, сугубо чтоб ты стала спокойней. Обиженно натягиваю трусы и отворачиваюсь от неё в надежде что лесть ко мне она не станет. Вот только Громова место того, чтоб уйти легла рядом и схватив меня уложила к себе на грудь и обняла. Надеюсь, эти её нежности никуда дальше не зайдут. Я даже лишний раз пошевелиться боюсь, а то она ещё возбудится и начнёт лесть. Дёргаюсь, когда её рука легла мне на голову и стала гладить. — Расслабься, — слышу её голос. — Иметь не буду. — Не верю. — Сейчас точно не буду. — Вот тут уже больше верится. Тело слабеет, а мне крайне неприятно лежать головой на её груди. Плевать что она тёплая и мягкая, такое чувство что я лежу на подушке с подогревом. Глаза начинают закрываться, и я боюсь, что засну на ней. Как только чувствую, что начинаю проваливать в сон, дёргаюсь в испуге глядя на Громову. Сама же женщина не спала, она что-то просматривала в мобильном, а после перевела взгляд на меня. Застываю на месте, пожалуйста, пусть она не тронет меня хотя бы сейчас. Я просто не могу. Она потрепала меня по голове как собаку и обратно уставилась в экран. С облегчением вздыхаю и всё же засыпаю.