Загадка облегающей одежды

— ..И эти мускулы. Уверена, ни одна девушка в зале не осталась бы равнодушна. Правда, девочки? — из зрительского зала донеслись громкие крики и свисты, ведущая профессионально засмеялась, отбрасывая назад локон светлых идеальных волос. Всемогущий поддержал общий смех, вставая в позу и поигрывая мышцами, получая одобрительные крики. И операторы не забыли приблизиться, снимая грудные мышцы и кубики пресса крупным планом. Признаться, в своем облегающем геройском костюме мужчина и правда смотрелся необычайно хорошо и выразительно. Но вся эта атмосфера наигранного безумия и похоти отзывалась внутри Мидории дискомфортом. Программа шла уже более двух часов, где Мидория со Всемогущим были приглашенными гостями. Правда, у девушки создавалось ощущение, что ее присутствие здесь явно лишнее. За все время ей задавали от силы пару вопросов, по большей части связанных со Всемогущим и с их общими миссиями. Пока все внимание было сконцентрировано на герое, Изуку потянулась за бутылкой воды, бросая умоляющий взгляд на главу полиции и ее непосредственного начальника, уговорившего участвовать в этом безумии. Потому что девушка была молодой, красивой и подающей большие надежды. Хотя кого это волновало, если есть более привлекательный Герой Номер Один? Вместо заслуженного отдыха или какой-никакой работенки, она просто прожигала свое время в этой студии без должного кондиционера и мечтала поскорее смыть с себя тонны фиксирующего лака. —.. Вы согласны, Мидория-сан? — девушка не сразу заметила, что голос ведущей был направлен в ее сторону. Взгляд этой дамы остановился на бутылке, зажатой в чужих пальцах, и выражение лица ее мгновенно стало хитрым. Непринужденно повернувшись к камере, блондинка смешливо произнесла. — Кажется, после шоу кому-то стало жарко. Согласна с вами, Мидория-сан, после такого многим потребовалось бы закурить. В студии раздался очередной хохот и камера повернулась сначала на Изуку, смущенно прячущую бутылку, а после прошлась по залу, задерживаясь на особенно интересных реакциях. Девушка неловко улыбнулась, вновь косясь на начальника. И когда же этот ужас наконец-то закончится? — И все же, часть наших зрительниц считают, что геройство и семейная жизнь почти не сочетаются. Вы тоже относитесь к их числу? — Пожалуй, определенный риск в этом все же присутствует, — девушка распрямила плечи, выпрямляясь, пока свет ламп пылал на ее лице. — Нужна большая смелость и авантюрность, чтобы позволить себе семейные узы. Но разве профессии героя и полицейского не подразумевают эти качества, как что-то собой разумеющееся? В моем окружении достаточно примеров браков. — Хорошо, — ведущая улыбалась, смотря на девушку с легкой скукой, пока вновь не обратила лицо на Всемогущего. Изуку на короткий миг поймала в себе раздражение, и эта искра все никак не хотела укладываться обратно. — А вы, Всемогущий? У вас есть отношения, которые вы от нас всех скрываете? — Боюсь, в моей жизни не осталось ничего тайного, — он широко улыбался, словно бестактность чужих людей его не задевала. Изуку даже завидно от его спокойствия. Разведя руками в открытом жесте, он бросил взгляд в зал. — Я полностью открыт перед вами, дамы. — Какое смелое заявление, — ведущая передвинулась на кресле, придвигаясь ближе к краю и наклоняясь к герою, не забывая держать себя в выигрышном ракурсе. — Девушки, кажется, сегодня у нас есть возможность узнать о Всемогущем все. Есть ли какие-то вопросы? И пока оператор подходил к разным зрительница из массовки, Мидория чувствовала себя скованной от чужого бесстыдства. Возбужденные, женщины разных возрастов и мастей поднимались со своих мест и задавали столь бестактные вопросы, что и в близких отношениях поднимают не сразу. Но никого словно это не смущало. Все смеялись, ведущая шутила, оставляя какие-то дежурные комментарии, а операторы не забывали снимать лицо героя крупным планом, словно готовые в любой момент уловить сенсацию. Изуку обводила хаус вокруг беспомощным взглядом, на краткий миг ощутив ужас, от мысли, кого и какой ценой она защищает. Рискует своей и товарищеской жизнью, лежит месяцами на больничном и недосыпает, сидя над отчетами и графиками. Конечно, у нее никогда не было идеалистичных представлений о людях, и все эти женщины имели право проявлять свои предпочтения в той форме, которой заблагорассудиться. Но это не мешало тошноте засесть в самом ее горле, давая на языке мерзкий осадок кислоты. Как же она хочет выбраться отсюда и принять ванную. И как только Всемогущий умудряется оставаться спокойным в такой вакханалии? Тому удавалось сливаться с людским настроением, при этом давая честные, но достаточно приличные ответы. Местами девушка даже заслушивалась, ощущая что-то на грани восхищения. — И все же, Всемогущий, вы нам солгали. Вы пытаетесь уйти от ответа, — ведущая качнула головой, в то время как грузная женщина из зала обтирала пот со лба и смотрела на героя почти безумным взглядом. Изуку сглотнула тошноту, чувствуя незнакомое ранее отвращение к совершенно чужому человеку. — Бедняжка набралась смелости предложить вам оральные ласки, а вы так уклончиво ей отвечаете. — Мне лестно получать ваше внимание, но моя родина не позволяет мне быть настолько раскрепощенным, — сказал тот с долей вины, добродушно улыбаясь незнакомке. И пока та садилась на место ни с чем, Изуку смогла вздохнуть с коротки облегчением. — Интересно слышать о вашей родине, как известно, вы прожили многие годы в Америке. Как это наша страна не смогла наполнить вас духом свободы? — Ну что могу сказать в свое оправдание, — Тошинори сложил руки на груди, резко напрягая мышцы груди. — Я крепкий орешек. По залу прошли улюлюканья, Мидория потянулась за водой, устало отсчитывая минуты до конца. Кажется, по сценарию должна остаться еще одна рубрика, после чего начальник пожмет ей руку и отправит на заслуженный выходной. — А ваша родина ведь Япония? Поговаривают, в ней плотно распространены фантазии самого разного рода, — она говорила с откровенным намеком, едва не произнося очевидное “извращений”. — В каждом месте достаточно разных людей, и только от человека зависит, что именно он приобщит для себя. — Тогда нам стоит лишь сожалеть, что Америка не пришлась вам по вкусу, — вздохнув, блондинка кокетливо приподняла брови, смотря исключительно на героя, собственно, как и всю передачу до этого. — Вижу, наши вопросы вас уже изрядно утомили. Но можете позволите еще один вопрос от вашей фанатки? — Конечно, я буду только рад ответить, — облокотившись на локтем на подлокотник, он вежливо улыбнулся ей. Взгляд ведущей откровенно прошелся по его костюму, останавливаясь на одной откровенно части и вновь вернулся к лицу, сохраняющему спокойствие. — Ваша геройская одежда, она так плотно на вас сидит, — женщина говорила тягуче, растягивая вопрос вместе с какой-то интригой. Изуку против воли и сама посмотрела на героя, недоуменно осматривая его костюм. Ну костюм как костюм, что в этом такого? — Знаете, меня всегда интересовал вопрос, как вы умудряетесь носить его так, словно под ним ничего и нет. Расскажите нам секрет, какое белье предпочитает Герой Номер Один? Мидория вспыхнула, бросая недоуменный взгляд на ведущую, хмуро сводя брови. Легкая краснота прошлась по щекам, пока предательская мысль в голове ярко вспыхнула вопросительным “И правда, а как?” На этот раз Всемогущий молчал долго, облокотившись на спинку кресла, тот скрестил пальцы в замок и обвел раз взглядом, словно оценивая обстановку перед битвой. А после что-то неуловимо поменялось в его выражении, такой, отчего сердце Изуку громко ударилось о ребра. — Понимаете, у моего дизайнера стояла задача, чтобы одежда не сковывала тело во время битвы. Какое-то время подразумевалось, что к костюму будут прилагаться бесшовные трусы или стринги, — кто-то в зале громко сглотнул, под тихий смешок. Изуку показалось, что от тишины ее уши заложило. И все же ей пришлось напрячься, когда герой вдруг понизил голос и закончил, — но я предпочитаю не надевать их вовсе. Это был шок. Мидория хлопала глазами, смотря на человека, которого знает уже много месяцев. А сегодня того словно распотрошили и выложили перед общим вниманием, и все же вопрос чужого нижнего белья никогда ранее не интересовал Изуку. Но теперь.. как ей перестать об этом думать? Титаническими усилиями, она не позволила взгляду опуститься ниже его лица, хотя какое-то истинное женское любопытство требовало посмотреть вниз на… кхм.. о Боги, как ей теперь с ним работать?! *** — Да это безумие какое, — Изуку облокотилась на край раковины, чувствуя, как холодная воды стекает по щекам и шее, отпечатываясь на белоснежной рубашке темными пятнами. В зеркале отражалось ошарашенное юное лицо с красными приметными щеками. Зеленые глаза блестели странным огнем, пока расширенные зрачки оттеняли это безумие. Девушка зажмурилась, молясь, чтобы сердце наконец успокоилось и перестало гнать кровь с безудержной скоростью. Но слова о чужом белье так остро отпечатались в сознании, что тело просто не могло прийти в норму. Тянущее знакомое чувство внизу живота напоминало ей, что она просто сумасшедшая фанатка. Изуку дрожала, смотря в зеркало и видя в нем одну из тех сумасшедших женщин, что бесстыдно предлагали себя на потеху телеканалу. Но он был ее коллегой по службе, они прошли много боев вместе и ее детская увлеченность героями должна была остаться легким напоминанием о прошлом. Так почему же сейчас Мидория не могла прийти в себя, чувствуя, как между ног отчетливо становится влажно и жарко? Девушка застонала, упираясь лбом в зеркальную поверхность. Край раковины впился полицейской на уровне живота, но это совершенно ей не мешало. Прохладная поверхность зеркала приятно сочеталась с жаром внутри и пульсом, бьющим ритмами в самых ее висках. — Эй, миссис коп, вас уже все заждались, — Изуку дернулась, ошарашенно смотря в сторону двери в “женский туалет”. Как ни в чем не бывало, Всемогущий пролез в помещение, смотря на нее сверху-вниз с этой добродушной улыбкой. Заметив чужое внимание, Мидория поспешила отвернуться, отстраняясь от зеркала и подставляя руки под воду. — Что за выматывающая передача, поскорей бы нас уже отпустили. — Что-то вы не выглядели слишком недовольным, — выдохнула она тихо и совершенно неуместно, тотчас пожалев о своих словах. Благо, Всемогущий пропустил претензию мимо ушей. Мыло все никак не хотело попадать в ее руки, выскальзывая и падая в раковину с завидной регулярностью. И от мысли, что герой прекрасно видит все ее неловкие попытки, ей становилось еще более дискомфортно. И этого поймать его было только труднее. — Мисс коп, надеюсь, преступников вы ловите лучше, чем мыло, — донесся веселый голос. Изуку сжала зубы, низко опустив голову и стараясь лишний раз не смотреть на героя, иначе реакция тела расскажет ему о ней слишком многое. — Мисс коп, что-то вы неразговорчивы сегодня. Где же ваши хваленые нравоучения и беседы о важном? Неужели вы не хотите ничего прокомментировать? Выключив воду, Изуку торопливо потянулась за бумажным полотенцем, криво открывая кусок от большого рулона. Чувствуя, как подрагивают в напряжении руки, она вытирала их с особой тщательностью, не находя в голове ни одного достойного ответа. Да и что можно сказать, когда язык во рту буквально опух и прилип к небу? — Ну же, мисс коп, — Всемогущий сделал несколько громких шагов, приближаясь достаточно, чтобы заглянуть в женское лицо. И девушка поспешно отвернулась, выкидывая бумажный комок в мусорку. Мужское лицо приобрело серьезное выражение, он свел брови, упираясь бедром о раковину рядом с Изуку, не собираясь отдаляться. Мидория сделала это за него, ступая в сторону, не поднимая смущенного лица. — Неужели у вас не найдется для меня ни одного слова. Или же вам теперь противно со мной разговаривать? “Противно” — было совершенно противоположным словом того тягучего притяжения, которое она ощущала. Но последнее, что хотела бы сейчас Изуку, это чтобы герой застал ее в самом хрупком состоянии. И понял.. понял то, в чем она сама еще не была уверена. — Вы и смотреть на меня не собираетесь? — Изуку двинулась к выходу, но он встал между ней и свободой. Грузный, высокий, все еще в своем обтягивающем костюме героя. Взгляд девушки против воли уперся в мускулы, проступающие на твердом животе. “А ниже он был совершенно без белья. И только попробуй представить, что же скрывается в штанах Героя Номер Один” — Мидория, это просто шоу, — он тяжело вздохнул и в голосе его что-то неумолимо изменилось. Тот стал тише, без прежней непробиваемой уверенностью, и будто бы просящим. — Они ищут сенсацию, хотят слышать грязные секреты и реакцию людей. Я бы не хотел, чтобы что-то из услышанного сегодня повлияло на наши с вами отношения. “Я тоже” — Все, что вы сказали сегодня, это сугубо ваше личное дело, — она поджала губы, говоря строго и холодно, вот так, чтобы ничего из внутренней суматохи не проскользнуло наружу. Девушка сглотнула, медленно выдыхая воздух через сведенные губы, и позволила себе приподнять голову. Немного, но теперь она хотя бы не сутулилась, точно горбун из французского собора. — Мне жаль, если после сегодняшнего вы начнете испытывать ко мне отвращение, — Изуку качнула головой, переступая с ноги на ногу. Ощущая себя беспомощной и грязной, перед его искренним сожалением. Если бы он только знал, что она ничем не отличается от тех похотливых женщин в зале. — Мидория, посмотрите на меня. Он ждал, прилежно, не отводя от нее взгляда. Изуку не смогла бы проскользнуть мимо него, да и это бы было расценено как подтверждение его слов про отвращение. А ведь это бы сильно пошатнуло их общение. Как и факт ее возбуждения сейчас. И пока она стояла, думая плавящимся мозгом, что же делать дальше, тот вдруг взял ее за подбородок и поднял, так резко, что Изуку не успела ни отпрянуть, ни спрятаться. Секунда, вторая, и голубой взгляд расширился, смотря на него с искренним, ничем не прикрытым ошеломлением. Пожалуй, не каждому удавалось увидеть Всемогущего в таком удивлении, но вряд ли Изуку гордилась бы этим достижением по достоинству. — Не трогайте меня! — она ударила по руке, вырываясь и ступая назад большими шагами, словно в тайне оставались еще какие-то шансы. Женские руки все еще подрагивали, а то место, где ранее мужчина касался своими пальцами, до сих пор горело в теплом жаре. — Вам.. не противно, — выдохнул он в таком изумлении, продолжая смотреть на нее голубыми широкими глазами. Изуку дрожала, сжимая кулаки и стискивая челюсти, пока щеки предательски наливались жаром, а грудь вздымалась, не в силах надышаться. — Мидория, вы возбуждены. Девушку пробило холодным потом, пока Тошинори не спрашивал. Он констатировал, с тем же спокойствием, что отдавал приказы во время миссий. — Я просто перегрелась в студии, мне нужно выйти на свежий воздух, — она качнула головой, складывая руки на груди и поднимая смелый, почти отчаянный взгляд на героя. Хорохориться, как же она пытается сохранить лицо. — Пожалуйста, не делайте неверных выводов. — Разве? — спокойный, даже слишком, он шагнул к ней, преодолевая расстояние в несколько движений своими огромными ногами и нависая сверху более чем на полметра. Изуку сглотнула вязкую слюну, задирая голову и пытаясь отступить назад, но дальше была только стена и окно. — И вы готовы поклясться, что сегодняшнее интервью с этим никак не связано? — Мне нет резона вам что-то объяснять, — голос дрогнул в неподходящем месте, она ощущала, как ситуация мерно и верно катиться в небытие, но все ее усилия что-то сохранить катились вслед за ней. — Вы правы, — Всемогущий ступил еще ближе, зажимая ее между стеной и своим телом. Горячим, отдающим сладкой патокой внизу живота. Она уперлась ладонями в его грудь, в попытках оттолкнуть, но их силы были явно неравны. — Отодвиньтесь, мне неприятно, — Изуку поджала губы, пока лицо наливалось алым жаром, и Всемогущий был достаточно близко, замечая каждую изменяющуюся деталь в чужом лица. Он видел красноту возбуждения, смущенный блеск в заинтересованных зеленых глазах и губы, призывно открытые от частого дыхания. И пока милый ротик говорил нет, женское тело отвечало уверенное “да!”. — Даже не думайте, — её взгляд метался между его глазами и губами. Паника накрыла сознание вместе с беспомощностью, наливающемся в обездвиженном теле, — что можете зажимать меня по своему желанию! Я не одна из ваших похотливых фанаток! Самодовольная улыбка расплылась на чужих губах, вынуждая девушку дерутся сильнее. — Может вы и не фанатка, миссис коп, — он произносил слова со смаков, дыша часто и горячо. Герой наклонился достаточно близко, чтобы опалить дыханием хрящи уха. Изука дернулась, отводя голову в сторону, но не в силах избежать контакта полностью, — но определенно похотливая. Изначально он не хотел ничего делать. Последние несколько часов знатно его вымотали, снижая социальную батарейку почти до нуля, и только вид недовольной коллеги хоть немного поднимал ему настроение. Ища ее в женском туалете, тот планировал отвести душу и немного переговорить, но последние новости взбудоражили в нем какое-то самодовольное чувство. Железная мисс коп, которая отчитывала его за самовольности во время миссий. Неприступная и грубая, у нее ощущалась отдельная неприязнь ко всем обладателям причуды при власти, словно собственная исключительность до сих пор коробила ее завистью. Последняя ее речь о вседозволенности геройской профессии обмусоливалась его коллегами в самых разнообразных позах. Возникал вопрос, а любила она вообще что-то, кроме своей полицейской формы и работы? Казалось, что такая нравственная и принципиальная сука отринула все человеческое и неумолимо шла к своим целям, игнорируя остальных и собственные возможности. И теперь эти розовые губы приоткрылись от возбуждения, а не с целью высказать свое недовольство. Зеленые глаза широко распахнулись, демонстрируя расширенный зрачок, а маленькая грудь приподнялась. Может, под чашкой лифа скрывались напряженные темные соски. Она была возбуждена, как и любая женщина, и она хотела его. Профессионального героя с причудой и властью. Всемогущий чувствовал, как кровь постепенно отливает от головы, отзываясь на призывную просьбу чужого тела. Не думая, поступая слишком вольно своим принципам, он дотронулся до узкой шеи, проводя огромной ладонью по задней ее поверхности, пока пальцы не запутались в темных волосках на затылке. — Кто бы мог подумать, что железную даму полицейского отдела привлекают герои. А как же ваша ненависть ко всем обладателям причуды, а, мисс коп? — слова звучали в быстром ритме, совпадает с ударами её сердца. У Изуку было ощущение, что её били под дых. Тщательно и с удовольствием. Зрачки Изучал расширились, она трепыхалась, чувствуя ноющую боль в затылке, но страх перед собственными желаниями был сильнее. — Убери от меня руки! — она ударила его по руке ладонью, а после в грудь, не ощущая никакого результата. Впервые рядом с Тошинори ей стало по-настоящему страшно. Но было ли дело в бесполезности её сопротивления или же в спокойствие, царящем в чужих глазах. Словно это было для него просто похоть, а она - лишь тело, для его удовлетворения. Неожиданное развлечение в лице принципиальной знакомой. Раньше Толинори и подумать не мог, что касаться ее будет настолько притягательным. Будоражащим нервные окончания до самых их основания. Слабо потянув за волосы, он наклонил ее голову назад, легонько подув на разгоряченное лицо. Расслоение сокращалось столь стремительно, что девушка едва успевла вдохнуть. — Пожалуйста, не надо, — Изуку зажмурилась, дрожа от возбуждения и страха перед всем. И чертова юбка с блузкой не подразумевали ни пистолет, ни спасительную дубинку. Совершенно оголенная перед ним и своей похотью, её зажимали в туалете, подобно последней шлюхе или наркоманке. Мидория сглотнула раз, другой и почувствовала, как перед глазами начинает мокнуть. Тошинори остановился, тяжело дыша прямо в ее приоткрытые губы, не дойдя до них какие-то короткие сантиметры. И пока глаза девушки были плотно закрыты, он смотрел перед собой слишком долго, но будто расплывчато. Могучее тело застыло, не торопясь совершать последние коварные движения. Всемогущий сглотнул, чувствуя, как от осознания своего почти прегрешения начинают дрожать руки. Мидория уже не сопротивлялась под ним. Тогда как ему хотелось, чтобы Изуку хорошенько приложила его по голове и обругала. Он глянул ещё раз на неё, внимательно, замечая черты страдания на вечно серьёзном лице и ощутил острый укол отвращения. Боги, что же он делал? И что собирался сделать? Что эти несколько часов сделали с ним, если тот уже бросался на коллегу, стоило ей проявить толику внимания? Прошло несколько мгновений, прежде чем рука наконец-то выскользнул из волос, а большое тело отступило, создавая столь необходимое для них обоих расстояние. — Идите, — тихие слова повисли в воздухе, едва долетев до женских ушей. Не медля, Изуку выскользнул, торопясь выйти из злосчастного туалета. И только Всемогущий продолжал стоять там, упершись кулаком в стену на уровне лица и прижавшись к тому лбом. Он был выведен из себя этими короткими минутами больше, чем долгими часами интервью. Под аккомпанемент учащенного сердцебиения, Тошинори смотрел вниз, на явную реакцию молодого тела и хмыкнул, почти удивленно, с легкой долей иронии. И кто бы знал что один незавершенный поцелуй с принципиальной полицейской может возбудить его до такого состояния?