gym

      Уён заваливается в душевую фитнес-клуба, сразу упираясь рукой о стену, стараясь удержать равновесие. Колени слегка подрагивают и подгибаются после недавно законченной тренировки. Комплекс на ноги часто входил в его программу, но сегодня Ёсан, кажется, попытался уничтожить его мышцы. Наконец расслабляясь под струями воды, Уён уже предвкушает, как в ближайшие дни ему будет тяжело выполнять любые действия от подъёма по лестнице до завязывания шнурков. Несмотря на неудобства, эта боль даже казалась ему приятной. Она означала, что он хорошо поработал.       Из мыслей его вырывает звук шагов за спиной и стук двери соседней кабинки. Он прекрасно знает, кто там находится.       Он лично привёл Сана в этот клуб, потому что одному ему было скучно. Чхве слишком часто жаловался на свой старый зал, так что с радостью принял это предложение. И за последний год они стали постоянниками, близко познакомившись со всем персоналом из-за своих поздних тренировок после работы. – Как твоя тренировка сегодня? – доносится голос Сана через тонкую перегородку и шум воды. – Ёсан тебя не сильно загонял? – Всё нормально, – отмахивается Уён, стараясь при этом не свалиться на пол из-за трясущихся ног.       Ёсан его не то чтобы загонял, а буквально выжал из его тела всё возможное и невозможное, шокируя не только мышцы, но и их хозяина. Но не сказать, что Уён был этим сильно недоволен.       Периодически он начинал чувствовать острую необходимость позаниматься с кем-то кроме Сана. С ним атмосфера иногда становилась ну слишком нерабочей. Сразу хотелось расслабиться, халтурить или ныть, что тебе слишком тяжело, игнорируя все попытки в мотивацию от товарища.       Уён внезапно слышит, как звук воды в соседней кабинке затихает, а в следующую секунду в дверь его кабинки уже стучат. Он на ощупь отщёлкивает небольшой замок, даже не оборачиваясь, позволяя гостю зайти. Сан моментально оказывается внутри, запирая дверь обратно, и прижимается грудью к спине Уёна. Не слишком плотно, оставляя возможность отойти. Ладони скользят по плечам, но не притягивают ближе.       Они всё ещё друзья. Возможно с чересчур большими привилегиями, но друзья. Он бы даже сказал бро.       Бро по залу, с привилегиями.       Уён чуть откидывает голову, давая добро на любые действия и радуясь, что теперь его есть кому поймать, если ноги резко откажут. – У тебя ещё остались силы? – шепчет Сан в ухо, медленно ведя руками по бокам до бёдер.       Уён успевает только кивнуть, как из-за далёкой двери душевой доносится глухой стук и голос их знакомого администратора клуба. – Мужики, чем бы вы там ни занимались, давайте, собираем вещи и едем по домам. Мне как бы смену надо закрыть, мы тут не до последнего клиента работаем.       Сонхва всегда был добр и терпелив к их поздним тренировкам, но иногда ему тоже хотелось доехать до дома поздним вечером, а не ждать, когда эти двое намоются. – Да, хён, уже бежим, извини, – кричит в ответ Сан, отстраняясь и вытягивая Уёна за руку из душа.       Наскоро собрав вещи и смеясь с сердитого Сонхва, выпроваживающего их за дверь клуба, они направляются домой. Домой к Сану, если быть точным.       Они официально не живут вместе. Они всё ещё просто бро, которые ходят вместе в зал. Но за последние полгода больше половины вещей из квартиры Уёна плавно переехали в квартиру Сана.       Он любезно предлагал забрать Уёна к себе на ночь практически после каждой тренировки, чтобы ему "не приходилось тащиться по темноте". От зала до квартиры Сана было ближе, и до работы Уёну тоже было удобнее добираться от него, так что он не особо сопротивлялся, с каждым разом оккупируя всё больше жилплощади друга.       А в какой момент в ход пошли не просто ночёвки, но и мужская дружеская взаимная дрочка на возбуждении после тренировок, никто не помнит. Но никто и не торопится это прекращать.       Скинув обувь в прихожей небольшой квартиры, Уён сразу по-хозяйски направляется в спальню, падая лицом на кровать. Всего за 15 минут, что он сидел в машине, он стал реально ощущать, насколько тренировка с Ёсаном его измотала. Мышцы ног абсолютно не хотели больше работать и удерживать тело.       Лёжа на животе, даже не удосужились снять уличную кофту, он чувствует, как сон начинает его накрывать. Голос Сана звучит где-то в дверном проёме нагревающий какую-то мелодию, а за ним слышатся шаги, пока он раскладывает вещи по комнате и переодевается. Чхве сразу замечает, как его товарищ внезапно потерял силы, как только его тело коснулось кровати, и теперь лежит неподвижно. Его губы невольно трогает улыбка от умиления.       Почему ему кажется милым его бро, который засыпает на его кровати от усталости после изнуряющей тренировки? Он понятия не имеет. Но вот подразнить его возможности не упустит. – А кто мне меньше чем полчаса назад говорил, что у него всё хорошо? – голос начинает приближаться, и Уён чувствует, как матрас прямо около него прогибается под весом второго тела. – Маленький лжец, – вибрация насмешливого голоса раздаётся в паре сантиметров от его уха, заставляя вздрогнуть. – Всё-таки Ёсан-и хорош в своём деле.       Уёну хочется закатить глаза на это утверждение. Да, Ёсан его друг. И он правда хорош в тренировках. Он также друг Сана. И Уён является тем, кто их познакомил. И да, он иногда чувствовал странные уколы бессмысленной ревности к Сану, когда тот восхищался формой и навыками старшего. Чересчур восхищался, по скромному мнению Уёна.       Но было в голосе Сана и что-то такое, что, несмотря на усталость, заставляло его хотеть всё больше. В идеале, чтобы этот голос продолжал шептать ему вот так в ухо, пока его прижимают к кровати. Даже если уставшее тело не почувствует ничего и провалится в сон под приятное мурчание чужого голоса. – Ты всё ещё можешь сделать то, что хотел, – уставшие бурчит он, но всё-таки пытается вслепую нащупать Сана за своей спиной. – Но тебе тогда не будет приятно, – он перехватывает руку Уёна, просто сплетая их пальцы, – А я хочу чтобы тебе тоже всё нравилось. Ты для меня тоже важный участник процесса.       Тут у Уёна в груди что-то резко сжимается. Внезапно, желание уснуть бесследно исчезает, оставляя место только для этого странного покалывания в животе от мысли о том, что Сан действительно о нём заботится, что он ему не безразличен, что он для него важен. – С каких пор ты думаешь о таком? – шёпотом спрашивает Уён. – Всегда думал вообще-то. Вспомни хоть раз, чтобы ты был неудовлетворённым.       И он действительно не вспомнит. Сан всегда находил способ довести их двоих до пика, даже если его собственные руки еле двигались и были забиты после тренировки. Но всё время он предпочитал списывать это на банальное высокое либидо после физических нагрузок или простую вежливость, но никак не на какую-то там заботу.       Они никогда не говорили о чём-то подобном. То, что они делали, просто казалось странно правильным, но вслух эта тема никогда не поднималась. Как будто обоим всё было ясно и без слов.       Но, видимо, ясно было не всё. – А это значит, что ты типа...? – начинает Уён, но не находит нужного слова.       Влюбился?       Или как он должен назвать чувство, возникающее у бро к бро после хорошей тренировки? Пожалуй, да, если это чувство приводит к тому, что они спят на протяжение последних нескольких месяцев и заботятся друг о друге, то это, как минимум, влюблённость. – Наверно, – невозмутимо говорит Сан, сжимая руку Уёна в своей чуть крепче. – Круто, – также невозмутимо отвечает Чон, как будто они обсуждают свою программу тренировок, а не чувства. – Я наверно тоже.. – Повернись ко мне, – говорит Сан над ухом, пока его руки уже опускаются на бока, помогая поменять положение. Уён едва сам участвует в процессе, просто позволяя себя перевернуть.       Его лицо заливает краской, как только он осознаёт, что в нескольких сантиметрах от него оказывается лицо Сана. И Сан смотрит прямо на его губы.       За те месяцы, что они спали, они ни разу не целовались. Это ощущалось как что-то слишком интимное. Даже для друзей с невероятными привилегиями. И даже после того, как рот Сана побывал практически на каждом, даже самом интимном, миллиметре его тела, их губы ни разу не соприкоснулись.       И вот теперь Сан неуверенно приближается к нему, собираясь впервые поцеловать. – Можно? – шёпотом спрашивает он, и получив короткое "давай" от Уёна, подаётся вперёд, вжимая его в постель.       Плавные лёгкие прикосновения губ соответствуют первому скромному поцелую двух уставших людей. Ладони Сана опускаются на щёки Уёна, пытаясь притянуть ближе, или удержать на месте, словно Чон куда-то убежит на своих ослабших ногах. Чхве пытается насладиться вкусом первого поцелуя как можно больше. Он не ожидал, что Уён окажется таким сладким.       Уён не ожидал, что они когда-то действительно это сделают.       Губы Сана начинают медленно спускаться, проскальзывая по щеке к челюсти и переходя на шею. Ладони касаются боков через чёрную зипку и тренировочную майку под ней, сразу же намереваясь их снять. Уён позволяет это сделать, приподнимая корпус, и падает обратно на матрас, как только вещи оказываются на полу.       Сан незамедлительно опускается ниже, оставляя поцелуи на груди, и проводит подушечками пальцев по чувствительным затвердевшим соскам, вырывая из Уёна первые задыхающиеся звуки. – Всё хорошо? – интересуется Сан, отрываясь от груди, и поднимает на него уже изрядно покрасневшее лицо. – Да-да, продолжай, – шепчет Уён, шумно выдыхая, когда Сан опускается ниже, покрывая влажными поцелуями живот, проходясь по каждому кубику пресса.       Чхве всегда был влюблён в этот рельеф, и восхищался тем, как Чон мог поддерживать его в таком идеальном состоянии. Со временем он обнаружил, что эта зона была и одной из самых чувствительных зон на его теле. Каждый раз Уён сильнее извивался от его щекочущих поцелуев и издавал всё больше очаровательных звуков.       Почему-то Сана с самого начала не смутил тот факт, что ему нравится слышать постанывания своего бро. Очевидно привлекательного бро. В первые разы он делал это неосознанно, но позже начал принимать свою любовь как к бро, так и к его маленьким стонам.       За несколько месяцев Сан выучил все точки, заставляющие Уёна вскрикивать, и теперь бесстыдно ими пользуется, обхватывая губами аккуратный розовый сосок и царапая короткими ногтями по прессу. Уён моментально выгибается навстречу, а его пальцы вцепляются в волосы Сана, сжимая до слабого покалывания и прижимая ближе к груди. Чхве неожиданно для себя хочется зарычать в ответ, показать свою силу и доминирование или прикусить нежную кожу, находящуюся между его губ. Но на сегодня он подавляет в себе это желание ради Уёна, который сейчас вряд ли захочет шуточно бороться за власть. Чон устал, и пару минут назад хотел спать. И эта мысль побуждает Сана ускорить свои движения, опускаясь вдоль торса к поясу спортивных штанов. – Поднимись, – он просовывает пальцы под резинку, захватывая и нижнее бельё, и замирает в ожидании реакции от Уёна. – А ты? – неуверенно спрашивает тот, не двигаясь с места и не давая себя раздеть. – Я планировал сначала помочь тебе, а потом сам разобраться. Ты не хочешь? – Сан вынимает одну руку из пояса чужих штанов, опуская её на бок осторожным проглаживанием. – Нет-нет, просто... неловко как-то. Можешь хоть футболку снять? – Уён крутит между пальцев материал на его плече. – А до этого тебя ничего не смущало? – Сан мило смеётся, тут же послушно стягивая футболку и оставляя её рядом на кровати. – Не знаю, я как-то не думал что ты...да и я тоже...и что-то между нами... – Уён-а, ты мне нравишься. Очень. Не знаю, глупо ли признаться в этом только сейчас, когда мы уже столько всего сделали вместе, ну...в этом плане, – на Сана неожиданно накатывает приступ неловкости от признания своих чувств, но его тут же перебивают чужие губы, уверенно прижимающиеся к его. – Это очень глупо. Но знаешь, мне это нравится. Не останавливайся. – Уён шепчет, отстраняясь всего на пару сантиметров, смотря прямо в глаза.       И Сан сразу же становится активнее, вновь за рекордное время проходя путь поцелуев от груди до низа живота. Пальцы опять возвращаются вниз, и скромно начинают снимать чужую одежду, не встречая сопротивления.       С этой частью руки справляются уже на автопилоте, стягивая с Чона одновременно штаны и трусы. Уён тихо стонет, когда нежную горячую кожу встречает прохладный воздух спальни, но в ту же секунду это ощущение сменяется жаркими прикосновениями руки и губ.       Сан не теряет времени, проводя языком по твердеющей длине до основания и обратно и Уёна выгибает навстречу влажному рту. Чхве обхватывает губами кончик, начиная делать маленькие движения, наблюдая за каждой реакцией сверху и стараясь доставить максимальное удовольствие. Как бы это ни выглядело, но сейчас он хочет передать все свои накопившиеся чувства через эти прикосновения и поцелуи. И судя по звукам, доносящимся сверху, и тому, как дрожат чужие ноги, его своеобразное признание полностью принимают.       Уён резко вздыхает и дёргает бедрами вверх, когда Сан двигает головой, чтобы взять немного глубже. Он выглядит таким расслабленным, уверенным в себе, но в то же время таким чертовски сосредоточенным на своём деле, что у Уёна начинает тянуть в животе.       Наверно он никогда не переносил серьёзного выражения лица Сана. Даже до всей этой истории с залом и сексом по дружбе, один нахмуренный взгляд Чхве заставлял его колени подгибаться. И сейчас он смотрит на него этим взглядом, находясь между его ног и с его членом во рту, сразу после того, как признался, что между ними есть чувства. Эта мысль заставляет Уёна невольно простонать и ещё сильнее расплавиться в чужих руках, отдаваясь усталости и удовольствию.       Сан сам поначалу не торопится, сохраняя медленный темп и расслабляя движениями языка, заставляя потерять рассудок полностью. А потом он словно звереет, вырывая Чона из неги. Он двигает головой резко, всасывает, лижет, стонет, создавая вибрации, будто это самая вкусная вещь, что он когда либо пробовал.       И Уён в ответ сходит с ума, хватаясь хаотично то за простыни, то за его волосы, пытаясь удержать больше себя, чем его. Он бормочет бесконечное 'Сан-и, Сан-и, Сан-и' словно мантру, иногда прерываясь на стоны и вздохи от сбивающегося дыхания. 'Сан-и' же на эти звуки не обращает внимание, даже не собираясь останавливаться. За эти месяцы он выучил Уёна хорошо, и по интонации понимает, что тот близок к финалу.       Длинные пальцы в волосах сжимаются сильнее, теперь уже оттягивая назад, пытаясь откинуть от себя чужую голову и заставляя Сана ещё сильнее двигаться вперёд, потому что он не собирается останавливаться, пока не сделает хорошо.       И это 'хорошо' наступает внезапно быстро. Бёдра Уёна неожиданно вздрагивают и последнее, что доносится до ушей Сана, прежде чем он чувствует, как в горло ударяет тепло, это удивленный вздох сверху, переходящий почти во вскрик. Уёну кажется, что он теряет сознание. Он сам даже не понимает больше его кроет от физических ощущений или от осознания того, кто эти ощущения доставляет, но голова откидывается назад, по шее течёт пот, бёдра дрожат, а пальцы сжимаются так сильно, что заставляют Сана зашипеть.       Он чувствует, как горячая жидкость наполняет рот, терпеливо ждёт, а потом поднимает взгляд на Уёна и, смотря ему в глаза, сглатывает. Чон в ответ глухо мычит и зажмуривается, чтобы не видеть этого безобразия, иначе он сразу захочет пойти на второй круг, и тогда уже точно потеряет сознание от интенсивности и профессионализма Сана.       Чхве смотрит на него, теперь полностью расслабленного и, кажется, моментально задремавшего, и по лицу невольно ползёт улыбка. Несмотря на то, что свои собственные штаны начинают неприятно давить, он чувствует себя удовлетворённым.       Он уже и не знает, в какой момент у него появилось это желание доставлять удовольствие своему 'другу', и даже не получать ничего в ответ , но он ни о чем совершенно не жалеет.       Отдышавшись, он уже собирается отправиться в ванную, как вдруг ему не дают встать. – Ты куда? – Уён лениво хватается за руку Сана, уже севшего на краю кровати, удерживая её на месте. – Отдыхай. Я в ванную на 5 минут и вернусь, – он делает попытку встать, но чужая рука удерживает его невероятно крепко для полусонного человека. – Подожди, давай я помогу, – Уён бормочет сонно, но руки продолжают плавно двигаться по чужому телу, словно он хочет доставить удовольствие на уровне какого-то инстинкта. – Уже взбодрился? – Сан ухмыляется, но больше не пытается сбежать. – Я в отличие от тебя руки сегодня не качал.       Ловкие пальцы, несмотря на сонное состояние хозяина, цепляются за край штанов и тянут Сана лечь рядом.       Он спокойно слушается, ложась около Уёна, и наблюдает за тем, как он медленно поворачивается, открывая глаза полностью, садится на кровати и приближается.       В этот момент между ними даже не остаётся вопросов. Никаких 'а можно?'       Теперь можно всё.       Потому что отсосать 'другу' и не попросить ничего взамен это уже совершенно не по-дружески, и оба это знают. Ничто здесь больше не по-дружески.       Уён оказывается рядом очень быстро, и вот их лица уже в нескольких сантиметрах друг от друга. Абсолютно не по-дружески. Одного взгляда в глаза хватает, чтобы губы столкнулись, а руки двинулись к штанам, настойчиво их расстёгивая. Они даже не стягиваются вниз. Проворные пальцы сами находят путь под пояс а потом и под резинку белья, обхватывая горячую и уже твёрдую длину плотным кольцом.       Уён совершенно не пытается растянуть время чтобы подразнить и свести с ума, сразу переходя к действию. Оно и не нужно, учитывая как твёрдо и горячо чужая плоть ощущается в его кулаке. Темп наращивается также быстро, без лишних разговоров, как будто Уён уже заранее знает как и что делать. Хотя он ведь действительно знает. Не впервые он так прикасается к своему 'другу' за последние несколько месяцев.       Рука размашисто двигается вверх-вниз, заставляя Сана возбуждённо зарычать и сжать покрывало на кровати до побелевших костяшек. У Уёна словно открывается второе дыхание, и он опускается губами к чужой шее, оставляя влажные поцелуи, продолжая всё быстрее двигать кулаком, подталкивая Сана ближе к краю.       А Чхве уже и так близок как никогда. Бёдра неконтролируемо дёргаются навстречу ловким пальцам, из-за чего Уён вынужден прижать его свободной рукой к кровати, а губы на шее заставляют хрипеть и извиваться в чужой хватке. Всё тело словно горит изнутри, поддаваясь нежным прикосновениям и стремительно приближаясь к пику. – Уён-а...– срывается с его губ шёпот, и Чон реагирует незамедлительно, прижимаясь влажным поцелуем к губам, кусая и облизывая.       И в этот момент Сан видит искры. Всё тело вздрагивает, бёдра напрягаются, в последний раз толкаясь навстречу узкому кулаку. Уён делает ещё пару плавных движений по длине, проводя Сана через волну удовольствия, а затем его рука вяло выскальзывает из-под его штанов, бессильно плюхаясь на его живот, оставляя за собой липкие следы. Сан помогает ему улечься, борясь с собственной усталостью и послеоргазменной дрожью в теле.       Уён чувствует, как энергия окончательно покидает его тело после всплеска таких ярких эмоций, и глаза сами непроизвольно закрываются. В моменте его не волнует даже собственная ладонь, залитая чужой спермой. Он бы сейчас уснул и с радостью подложил эту руку под щёку, пока не чувствует, как кожи касается что-то мягкое.       Он медленно поворачивает голову и обнаруживает там Сана, вытирающего его руку своей футболкой. И в животе снова что-то сворачивается. В этот раз вообще не от возбуждения, а от чего-то такого...домашнего? Если так можно назвать, когда твой 'друг' вытирает твою руку от своей спермы собственной футболкой.       Но в моменте затуманенному от смеси усталости и удовольствия мозгу Уёна кажется это милым. Настолько милым, что хочется Сана притянуть к себе и больше не отпускать никогда и никуда. Пусть даже они оба теперь потные, липкие и грязные, этот парень от него сейчас не уйдёт.       И он потакает этому желанию, притягивая его к себе, оборачивая свои руки вокруг чужого торса и устраивается поудобнее. И Сан слушается. Без лишних слов и объяснений. Он чувствует. Чувствует, что никуда не уйдёт. Просто прижимает ближе, утыкаясь лицом в растрёпанные чёрные волосы перед собой и вдыхая. – Ты классно пахнешь, – шепчет Сан, разрушая тишину. – Чего? – у Уёна нет сил думать о том, что он, наверняка, пахнет потом и ему по-хорошему не помешал бы ещё один душ. – Переезжай ко мне жить.       Уён не очень понимает, что это сейчас значит, бормоча в ответ что-то невнятное даже для себя, и проваливаясь обратно в сон. Они разберутся с этим позже. Может завтра, или послезавтра, или в любой другой день, когда Сан заберёт его из зала. В общем, как пойдёт.       Главное же не кто с кем живёт и даже, наверно, не кто с кем спит. Главное чтобы все жили счастливо и выспались.       Даже если в чувствах они признаются вот так по-дурацки. Коротко, без громких слов и заявлений. Но они друг друга поняли. Родственные души, в конце концов.