Golden panther

ВИП-катер. Восточное побережье Южной Кореи. Ближе к вечеру. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в оттенки персика, янтаря и дымчатого золота. Катер — большой, белоснежный, с лакированной палубой и затемнёнными стеклянными панелями — мягко скользил по поверхности моря, словно парил. Он двигался быстро, но почти бесшумно. Внутри и снаружи — ни одного лишнего звука. Всё, как и полагается, когда речь идёт о самых влиятельных и скрытных людях мира. На борту находилось пятеро. Точнее — четверо в масках и один “Квадрат” в розовом комбинезоне, стоящий у штурвала. Лицо его было, как всегда, скрыто. Он молчал. Он — не гость, не личность. Он — часть механизма. На верхней палубе, к которой вела широкая стеклянная лестница, стояла она. Маска пантеры — покрыта позолотой, с глянцевым блеском и вытянутыми кошачьими чертами, закрывала верхнюю часть её лица, открывая губы, подбородок и скулы. Вишнёво-ликёрные губы, холодный блеск взгляда из-под маски — всё в ней вызывало интерес, но настораживало. Женщина, которая не только родилась во власти, но и научилась владеть ею. Хищница. Изящная, но смертельно опасная. На ней было чёрное платье, облегающее фигуру, с длинными рукавами и открытой спиной, на которой играл солнечный свет. Материя — плотный шёлк, который не просто обнимал её — он подчёркивал грацию и контроль. Никакой вульгарности. Только дорогая сдержанность, где даже намёк на откровенность — оружие. На запястье — узкий браслет, инкрустированный мельчайшими тёмными бриллиантами. Серьги — капельки чёрного оникса, кольца — лёгкие, но безупречно отполированные. Всё продумано. Она знала: на таких встречах всё считывается. Всё — игра. Рядом с ней стоял “Медведь” — мужчина лет пятидесяти с средним телосложением, золотая маска закрывала его лицо почти до рта. Он был одет в тёмно-синий костюм и говорил с лёгким американским акцентом, расслабленно, как старый игрок на миллионных ставках. — Слышал, ты расширяешь влияние? Новые казино в Сингапуре и Макао? — его голос был низкий, немного прокуренный, но уверенный. — Или я отстал от жизни? Она мягко усмехнулась, её губы изогнулись в той самой, наигранной, но ослепительной улыбке, за которую её либо ненавидели, либо хотели. Никаких эмоций, только маска, за которой — разум. — Макао — это уже прошлое. Слишком много политических нюансов. Но в Ванкувере всё пошло быстрее, чем мы рассчитывали. Там интересный рынок, особенно если знаешь, как разговаривать с теми, кто привык к старым правилам, — её голос был приятный, чуть тянущий, с интонацией обученной актрисы. И в то же время — чужой. Это был не голос друга, не голос женщины. Это был голос бизнес-партнёра, если повезёт. Или противника — если нет. Медведь хмыкнул. — Канадцы? Кто бы подумал. Там всё ещё предпочитают игру “по старинке”. Без крови. Она взглянула в сторону горизонта. Где-то там — остров. Он пока был не виден, но она знала: ещё немного, и тень горы проступит на фоне закатного неба. — Люди везде одинаковые. Достаточно нажать правильно, — тихо сказала она. — Кто-то купиться на иллюзию свободы. Кто-то на власть. А кто-то — просто хочет смотреть, как кто-то другой теряет всё. Вот за это они готовы платить. Он кивнул. Долго. Молчаливо. И добавил: — А твой отец гордился бы тобой. Она повернулась к нему лицом, чуть наклонила голову. В тишине её ответ прозвучал почти мягко, но не менее отстранённо: — Мой отец гордился бы кем угодно, если бы это приносило прибыль. Но…спасибо. Медведь рассмеялся глухо. Они оба знали, что это правда. Погода была идеальной. Море гладкое, как стекло. На палубе пахло только дорогим парфюмом, лаком и солью. Лев и Бык, два других VIP гостя, находились внизу, в салоне: один играл в покер на планшете, другой читал новости о фондовом рынке. Их не интересовал пейзаж. Их интересовала игра — та, что вот-вот начнётся. — Орёл задерживается? — спросил Медведь. — Хах, он перепил вчера, из-за чего поздно организовал перелёт. Его вертолёт влетел в шторм над Тихим океаном. Так что, ждать вертолёт ему ещё долго. Будет позже. Медведь рассмеялся: — Да наш джентельмен дружит с алкоголем. — Нет…он с ним спит. Оба рассмеялись. Их катер приближался. Уже можно было различить силуэт острова, на фоне горящего заката. Волны становились чуть более резкими. Квадрат, управляющий судном, повернулся к ним и кивнул: — Ещё десять минут. Пантера вдохнула глубоко. На её губах снова появилась улыбка. — Вот и начнём. Спустя несколько минут катер затормозил у причала, издав едва заметный гул. Волна тихо ударила в бок судна. Всё движение остановилось — будто на мгновение замерло само море. В этот момент каждый чувствовал: внешний мир остался позади. Отсюда не было дорог назад. Ни по волнам, ни по воздуху, ни по земле. Только внутрь. Причал был освещён встроенными в доски лампами — тускло-жёлтый свет резал сумерки остро и ровно. Лестница с борта катера медленно опустилась. У самой кромки воды уже стоял Фронтмен. В черной маске, закрывающей всё лицо, чёткой геометрии, почти как из обсидиана. Капюшон длинного плаща скрывал его голову, но не властную осанку. Лакированные туфли сверкнули в свете фонарей, кожаные перчатки были аккуратно натянуты до запястий. Он стоял неподвижно, как статуя, пока катер окончательно не остановился. Она стояла ближе всех к трапу — но не двигалась. Остальные VIPы — Медведь, Лев, Бык — молча переглянулись. Один из них, Лев, чуть наклонился к Медведю и шепнул: — Она снова играет. Медведь хмыкнул. — Она никогда не перестанет. Её отец был чёртов стратег. Дочь унаследовала его ум. Тем временем, у подножия трапа стоял один из Квадратов, вытянув руку, предлагая помощь. Она лишь лениво скользнула по нему взглядом. Затем — плавно, без резких движений — опустила руку, игнорируя его. И только после этого, с достоинством истинной хищницы, обратила свой взгляд на Фронтмена. — Господин Фронтмен, — её голос был мягкий, как бархат, но внутри звучал холодок и контроль, — добрый вечер. Она властно протянула руку — словно не просила, а приказывала. Как будто это был ритуал, который обязан был быть исполнен. Белоснежные ногти золотого цвета с камушками блеснули в свете. Фронтмен даже не шелохнулся. Несколько долгих секунд молчания. Только ветер играл складками его чёрного плаща. Затем он спокойно произнёс, глухо и отстранённо: — Приветствую, дорогие гости. Прошу идти за мной. Он слегка кивнул, не обращаясь к кому-то одному. Это был универсальный поклон в сторону группы, вежливый и нейтральный. Всё — как положено. Но не лично ей. Она почувствовала укол раздражения, но лицо осталось неизменным. Только в глазах — еле заметная искра. Та, что появлялась всегда, когда ей не отдавали должное внимание. А проигнорировать жест её руки — это полное неуважение к ней. — Проведёте даму, господин? — её голос стал чуть более шутливым, но в нём звучало то, что нельзя было пропустить. Она шагнула ближе к нему, снова протянув руку. — Боюсь, если вы не возьмёте меня за руку, я…потеряюсь в этих длинных коридорах. На её лице — обаятельная, почти детская улыбка. Но каждый ВИП знал: это не каприз. Это ход. Она требовала — не физического контакта, нет, — подчинения. И хотела увидеть, поддастся ли он. Кто-то негромко рассмеялся. — Слишком рано для охоты, — пробормотал Бык. — Или она уже в ней, — ответил Лев с усмешкой. Фронтмен перевёл взгляд на неё. Маска была неподвижна, но чувствовалось: он смотрит прямо в глаза. Он не любил капризы гостей. Тем более женские. Это унижение, когда какая-то соплячка вертит тобой как хочет. Но он знал правила. — Разумеется, — произнёс он с той же сдержанной холодностью. И, спустя едва заметную паузу, принял её руку. Её пальцы лёгли на его ладонь. Взгляд оставался прикован к нему — оценивающий, заинтересованный. Она искала признаки. В глазах? В движении пальцев? В том, как он двигается? — Вы были здесь раньше? — спросил он, ведя её. Она чуть склонила голову. — Да, с отцом. Но это было надовно, я не помню вас…но наслышана. Мне говорили, вы удивительно умны. Холодны, конечно, но…стратег. А я ценю ум. — Ум — не всегда преимущество, — ответил он. — Только когда сталкивается с самолюбием, — мягко заметила она, — или со слабостью. Гости шли по коридорам. Она шла легко, как будто это был бал. Но каждая её фраза — проверка. Фронтмен отпустил её руку. — Я провожу вас до холла. После — у каждого будет своя комната, ужин в девять. После, можете делать ставки. Просмотр игры — завтра, мы вас предупредим. — Просмотр? — она подняла бровь, в её голосе мелькнул интерес. — Первое представление будет на большом экране, а уже финал вы будете смотреть с балкона. — И никаких новых правил? Или…сюрпризов? — Сюрпризы — часть шоу. Вы же это знаете, — отрезал он. — Конечно, — и её голос стал чуть тише, — но мне бы хотелось…предсказуемости. Хотя бы от вас, господин Фронтмен. Он не ответил. Она чуть склонила голову. — Молчание…это значит “да”? — Это значит — “ожидайте”, — сказал он. Сзади за ними уже шагали остальные VIPы. Кто-то смеялся, кто-то болтал о чем-то на своём, один VIP курил тонкую сигару. А она продолжала идти рядом с ним, неторопливо. В голове уже формировалась игра. Кто он под маской? Она не привыкла к молчаливому высокомерию. Обычно ей подыгрывали. Или падали. Он — нет. И именно поэтому она уже чувствовала интерес. Холодный и нарастающий. Пантера всё ещё шла рядом с Фронтменом, её платье шелестело почти неслышно. Остальные VIPы плелись за ними — кто вальяжно, кто чуть под хмельком, кто с любопытством. Но вдруг она замедлила шаг. И, резко, но без грубости, повернулась к нему лицом. На губах — полуулыбка, взгляд живой, дерзкий. — Господин Фронтмен…У меня есть просьба. Фронтмен остановился. Молча. Затем повернулся к ней, не отступая и не приближаясь. — Говорите. Она сцепила руки за спиной. Мгновение — как пауза перед выстрелом. — Насколько я знаю…сейчас всё ещё проходит игра, ведь так? Фронтмен слегка кивнул. Тихо, ровно: — Да. Уже близится к завершению. Она шагнула ближе, на полтона снизила голос — будто заговаривала со старым любовником о чём-то особенно изысканном: — Я бы хотела…пострелять. Переодеться в форму одного из треугольников. И…перебить проигравших игроков. Знаете, как на сафари. Только без пыли и мух. Никаких буйволов — только люди. Из глубины коридора донёсся еле слышный смешок. Один из VIPов, наверное, Лев, хмыкнул. Бык — повернул голову. Фронтмен смотрел прямо на неё. — Ваше желание — закон, — произнёс он ровно, но спустя паузу добавил. — Однако я обязан предупредить. В этом…есть риск. Она вскинула бровь. Голос — чуть обиженный, будто он сомневается в её талантах: — Что вы хотите сказать? — С каждой игрой, — начал он, — игроки становятся всё более агрессивными. Отчаянными. Злыми. Их…инстинкты растут с каждым днём. Я не думаю, что позволить вам выйти туда — хорошая идея. Но она тут же прервала его. — Я профессионал, господин. Я стреляю точно. А в борьбе — могу сломать шею парню вдвое больше меня. Сафари…ммм, обожаю. Особенно когда цель — с глазами, в которых страх. И тогда — голос из-за её спины. Басовитый, с лёгкой хрипотцой. Это был Медведь: — Думаю, стрелять в людей, моя дорогая, ещё забавней. Особенно если они знают, что это конец, — Он подошёл ближе, скрестив руки на животе. — Господин Фронтмен, — обратился он уже к нему, — я тоже не против размяться перед ужином. Так сказать, сжечь пару…лишних килограммов. Пантера повернулась к нему через плечо: — Только не запыхайся, медвежонок. — Только если ты будешь рядом и дышать в шею, — усмехнулся тот. Подключился Бык: — А можно я буду с дробовиком? Обожаю, когда голова разлетается в хлам. — Какое…изящество, — прошептал Лев и прикрыл глаза, — кровь на мраморе — всегда напоминает мне о Венеции. Фронтмен молчал. Несколько секунд. Он будто сканировал каждого из них. А потом коротко кивнул. — Тогда прошу за мной. Вам выдадут форму. И винтовки. Пантера выпятила грудь, провела пальцами по шёлку на бедре, будто уже представляла себя в розовом костюме с винтовкой. Затем — обворожительно, театрально, но с умом — засмеялась. Смех был красив, чуть хрипловат, сексуален, как у женщины, которая знает: всё внимание сейчас — её. — Как сказал бы наш друг, — она кивнула куда-то в небо, — тот, что как всегда опаздывает. “Эта катка будет лучшей, друзья!” — Орёл опять не прилетел? — хмыкнул Бык. — У него всегда стиль входа — в последний момент, чтобы все на него посмотрели, — добавил Лев. — Ну и запах сигар от него…фу, — морщится Медведь. — Всегда как от папаши из сороковых. Пантера кивнула, сдвинув губы в самодовольной усмешке: — Так давайте…окунёмся в эту игру. Господин Фронтмен, — теперь голос у неё был мягкий, почти мурлыкающий, — а что за игра сейчас? Он ответил спокойно, не сбавляя шага: — Мы разделили игроков на две команды. Одна ищет. Вторая — прячется. Игра сочетает элементы пряток и догонялок. Они носят цвет. У тех кто водит есть нож. Они — охотники. — Хм… должно быть забавно, — произнесла Пантера, прикусив ноготок. — Я всегда любила догонять. Особенно когда догоняемые думают, что смогут убежать. — Крови там наверняка уже…столько, ммм, — пробормотал Бык, и его глаза заблестели. — Надеюсь, кишки ещё тёплые. Фронтмен не отреагировал. Он свернул в боковой коридор — просторный, со звукоизоляцией. Дверь в конце была из матового стекла, над ней красным горело: “ZONE 3” — Переодевание займёт несколько минут. Оружие проверено. После инструктажа — трансфер к полю. Пантера шла за ним, но теперь в ней уже горел азарт. Тот особый блеск в глазах, когда не просто весело, а…опасно. И под маской Фронтмена — хоть он и не показал ни эмоции, — будто мелькнуло напряжение. Она сделала паузу. Снова шагнула рядом. — А вы, господин Фронтмен, пойдёте с нами? Мне неуютно убивать без…умного взгляда рядом. Он ответил без колебаний: — Кто-то должен следить, чтобы вы не перебили друг друга. — Ох, благословение! — театрально воскликнула она. — Вы, как бог войны — наблюдающий с вершины. — Или как уборщик, — вставил Лев. — Который потом будет собирать куски. Смех. Смех с привкусом крови и денег. VIPы шагнули к дверям раздевалки. Пантера ещё раз оглянулась на Фронтмена. Он стоял прямо. Маска — безликая. Но она чувствовала: он её слышит. Он её держит на прицеле. Она улыбнулась и прошептала себе под нос, почти не открывая рта: — Интересно…какая мордашка спрятана за этой маской?

***

Двери, ведущие в арену, вскрываются с глухим металлическим грохотом, будто створки бункера. Первой идёт Пантера — в розовом костюме треугольника, идеально облегающем её фигуру. На бедре — винтовка нового образца, её пальцы уже на рукояти. Позади — остальные ВИПы, переодетые. Все выглядят так, будто собрались на самый модный расстрел в истории. Медведь — еле втиснулся в форму, но доволен. Бык — от винтовки отказался, у него дробовик. Лев — с тонкой винтовкой, будто вышел с охоты на лис. Рядом идёт персонал — треугольники. Настоящие. Статные. Безэмоциональные. В руках у всех — оружие. На масках — ни одной царапины. Их строем ведёт впереди главный офицер, квадрат. Внутри — арена, выстроенная как гигантский лабиринт. Высокие бетонные стены, потолок раскрашен, как звёздное небо из детских сказок, узкие коридоры, ловушки. Где-то капает вода. Где-то гремит отдалённый металлический шум — как от вентиляции. Всё уже затихло, кроме эха шагов и стука сапог. Квадрат идёт в центре. — Время вышло, — говорит он в рацию. — Активных целей не осталось. Все проигравшие — подлежат исключению. Исключению. Это звучит почти вежливо. Почти красиво. И тут он останавливается. Оборачивается к VIPам: — Ваш выход. Делайте, что пожелаете. Они — ваши. Пантера первая делает шаг вперёд. Её походка — лёгкая, даже слегка театральная, как у женщины, которая идёт по подиуму, а не по кровавой арене. Она поднимает винтовку. Наводит прицел на одну из фигур, прижатую к стене. Молодой парень. Без оружия. Его глаза — полны ужаса. Он уже понял. — Игрок 284. Неудачник, — фыркнула она. Выстрел. Пуля пробивает ему висок. Он падает, тело скользит по стене. Остальные ВИПы тоже входят в лабиринт. Раздаются выстрелы. Смех. Крики. Паника. Кто-то из игроков пытается бежать, но на углу коридора Бык всаживает ему дробь в спину — хруст костей и фонтан крови разлетается по стене. Медведь напевает себе под нос оперную арию, стреляя наугад — и смеётся, когда попадает. Лев методично выцеливает, словно соревнуется сам с собой за точность. Пантера движется быстро, идёт от тела к телу, не торопясь, но чётко. Каждое движение — точно. Где-то женщина пытается молить о пощаде — но получает пулю в грудь. Где-то парень ползёт по полу — но винтовка Пантеры хладнокровна. Она стреляет с легкой улыбкой, как будто дегустирует новое вино. И вдруг — Грохот. Где-то в левом крыле арены. Звук борьбы. Она замерла. Сначала прислушалась. Потом — отбросила винтовку в плечо и бросилась бегом, аккуратно, но быстро. Лабиринт — как капкан. Каждый поворот — может быть смертельным. Она слышит хрип, удары, рычание. — Эй! — голос мужской, напряжённый. — Положи нож, сукин сын! И тут — она видит. Один из игроков навалился на треугольника. У того — нет оружия. В руке игрока — тот самый нож выданный для игры. Он уже заносит руку, целясь в горло. Пантера не думает. Один выстрел. Пуля проходит игроку прямо в лоб, и вылетает сзади, задевая бетон. Тот падает на треугольника — беззвучно, как мешок. Треугольник резко подаётся вперёд, сдёргивает маску — и хрипло, но узнаваемо: — О, Мама мия! Я твой должник! Это Медведь. Лицо его в поту, но в улыбке. Один глаз подбит, на щеке кровь — чужая. Он отталкивает мёртвое тело и смотрит на неё, моргая. Пантера опускает винтовку. Снимает маску. Волосы падают на плечи, лицо озаряется усмешкой. — Чёрт, — говорит она, — это было близко. Тебе повезло, что я люблю охоту. Она обворожительно улыбается, белые зубы сверкают в полумраке. Где-то в глубине — слышен рёв Быка, который крушит стену дробовиком. Где-то ещё — выстрелы, смех, вздохи. Медведь встаёт, потирает грудь: — Я бы тебя расцеловал, но ты меня точно пристрелишь за это. — Правильно думаешь, — отвечает она. — Спасение — не повод для фамильярности. Он поднимает маску и снова надевает её: — Пошли. Осталось чуть-чуть. После этого — душ, ужин…и, надеюсь, массаж. — Если останешься жив, — подмигивает она. И вместе они идут вглубь лабиринта. За ними — только мёртвые тела и запах пороха.