Как поймать русалку

Всю жизнь старухи рассказывали легенды у костра. Преимущественно о русалках. На их берегах было особенно много ракушек и каменистых уступов, которые так любили эти прекрасные создания. Однако всегда в этих историях русалки представали жестокими, кровожадными и корыстными. Всегда это были трагичные и грустные финалы. Человек был обманут, схвачен и утоплен. Ни одна история не обходилась без живописного описания крови, что окрашивала прибрежные воды после того, как глупый человек доверялся русалке. Чанбин, как и другие жители деревни, с самого детства впитывал эти истории и проникался всеобщим враждебным отношением к русалкам. Никто не сомневался в существовании этих созданий. Но мало кто их видел на самом деле. Легенды же существовали для того, чтобы дети не играли там, где им не следует. У берега было опасно. Скользко, остро и ядовито. Потому рассказы о русалках оберегали неосторожных малышей, что сторонились прибрежных камней и причудливых морских созданий. Чанбин, так же как большинство, с возрастом переборол этот суеверный страх. Каждый день он бывал у берега, добывая водоросли, рыбу и крабов. Море кормило их. А опасностей скрывало столько же, сколько хранило богатств. И богатств, по скромному мнению Чанбина, было гораздо больше. Он осторожно спустился в небольшую заводь, где привычно собирал устриц и редких креветок. Совсем рядом он услышал громкий, непривычный плеск. Боже правый. Русалка. Совсем небольшая. Совсем не хищник. Скорее добыча. Чанбин мог бы с лёгкостью схватить его и утащить как крайне удачный улов на мелководье. Мог бы. Русалка — это ценный трофей. Русалка — это опасный хищник. Она хочет сожрать тебя. Нельзя сомневаться. Или ты её. Или она тебя. Но эта пятнистая кроха сжалась пугливым комком. Едва не вылезая на берег, он пытался увеличить дистанцию и спрятаться. Убежать он не мог. Чанбин замер. Прочитал в глазах русалки страх и панику. Ни капли агрессии или хитрости. Банальный страх перед незнакомым существом сильнее его. Такой же, как у дичи в силках. Только он не дичь. Он такой… Почти как человек? И хотел он только чтобы его просто оставили там же, где нашли. Не трогали и не приближались. — Прости, прости… Я ухожу… — Чанбин попятился и быстро исчез так же, как и появился. Не оборачиваясь и смотря только себе под ноги, Чанбин быстро шагал к дому. Этот малыш был так напуган… Кому вообще пришло в голову называть русалок страшными и коварными? Чанбин не мог уложить увиденное в своей голове. То, что он слышал всю жизнь, так сильно отличалось от того, что он увидел сегодня… Остаток дня прошёл как в тумане. Чанбин раз за разом возвращался в мыслях к перепуганному, почти загнанному созданию. Что он там делал? Почему прятался не в воде, а пытался забиться между камней? Надеюсь, у него всё хорошо и никто больше не наткнулся на крошечную русалку. Я думал, они больше. А он размером с меня. Почти как человек. На следующий день Чанбин первым делом подумал о том, что на то место следует вернуться. Во-первых, по каким-нибудь уликам убедиться, что увиденное не было сном. Во-вторых, убедиться, что теперь там никого нет. В-третьих эта заводь была одним из самых богатых на моллюсков мест на побережье, потому вернуться было решением более чем практичным. Быстро собрав все ловушки вокруг и обчистив дно заводи поменьше, Чанбин повторил вчерашний маршрут. Он спускался по камням с замиранием сердца. Беззвучно ступая на шершавые камни, он спрыгнул на гальку. Почему он до сих пор здесь? Чанбин удивлённо уставился на русалку, всё так же неестественно сгорбившуюся на камнях. Сейчас он… Спал? А Чанбин снова был непрошенным гостем. Затаив дыхание, он огляделся. Атмосфера тут словно изменилась. Чанбин бывал тут едва ли не каждый день и знал каждый камень и каждый уступ. И сейчас тут было буквально… Чанбин сделал осторожный шаг к воде. Осторожный только по его мнению. Предательский хруст гальки и проклятая неловкость тут же выдали присутствие человека. Русалка вскинулся, выныривая из сна, и моментально оскалился, отпрыгивая назад. Спиной он упёрся в скалу и, казалось, едва не взвыл от досады, так как сам загнал себя в ловушку. Что же не так? Почему он подволакивает хвост, словно… Словно… — Эй, ты ранен? — Чанбин выставил руки вперёд в примирительном жесте и замер. — Тихо, не бойся, я не трону. Русалка либо не понимал, либо игнорировал слова. Всё так же, словно зверёк в силках, он шипел и брыкался. Чанбин сделал шаг назад. Котомки за его спиной и на бёдрах стукнулись друг об друга. Взгляд русалки метнулся к сетке, полной крабов. Сегодня Чанбин поймал много. Пахло вкусно. А он был голоден. Ему нужно восстановить силы, чтобы поправиться и вернуться в воду. Чанбин окинул взглядом такую привычную и знакомую заводь, что стала временным пристанищем русалки. И вокруг не осталось ничего, кроме камней. Даже водоросли… Русалка съел всё. И, видимо, уже какое-то время сидел голодным. Как давно ты здесь сидишь, крошка? Чанбин видел, как выпирали кости ключиц и плеч. У крепких парней обычно много мышц и взгляд в первую очередь цепляется за них. А у этого лишь хвост да кости. Тонкие ручки, впалый живот в крапинку и плоская грудь в веснушках. Волнистые светлые волосы, спускающиеся за спиной до хвоста. Он и должен быть таким худым? Похож на подростка. — Хочешь? — отцепив от пояса тару с крабами, Чанбин призывно потряс ей перед собой. — Я сейчас брошу тебе крабов и отойду, ладно? А ты сам возьмёшь и поешь. Вот, смотри. Бросаю. Русалка ожидаемо сжался и зажмурился, но быстро распахнул глаза, когда ароматные крабы приземлились и рассыпались на камнях прямо перед его носом. Бросив секундный подозрительный взгляд на человека, он тут же накинулся на еду. Крошка. В самом деле голодный до ужаса. Русалка быстро управился с крабами, пошарил вокруг, перевернул пустую сетку. Убедившись в том, что всё кончилось, снова упёрся взглядом в человека. Прошарил взглядом от головы до ног. Повёл носом. Еды больше не было. — Малыш… Тебе нужно много кушать, да?.. Сейчас я принесу ещё. Ты же всё кушаешь да?.. — Чанбин осторожно попятился, не спуская глаз с русалки. У него ещё стояли сети неподалёку. Он знал, где сейчас много устриц. Возможно, мог бы набрать креветок. Сейчас, сейчас… Чанбин ещё никогда не собирал еду так быстро. Буквально сметая всё на своём пути, он вернулся с полными руками к заводи. Русалка настороженно наблюдал за действиями странного человека, но шипел уже меньше. Куда важнее было то, что он принёс… Мясо. Чанбин завороженно смотрел на то, как стремительно исчезала еда в русалке. Он ел много и быстро. Сколько бы и что бы не предлагал Чанбин, от этого не оставалось даже крошки. Горка раковин и шелуха панцирей. Словно наблюдал за ребёнком, Чанбин улыбался от уха до уха, довольный своей работой. — Всё скушал. Молодец. До завтра потерпишь? Я принесу ещё рыбки. Наловлю специально для тебя. Хорошо? У меня пока что ничего нет. Сам буду водоросли жевать, — Чанбин болтал, не в силах сдержать улыбку. Коварный хищник был похож на неприрученного котёнка. Наелся и недовольно смотрел в ответ из-за того, что пришлось принять что-то от смертного. Очаровательно. Собираясь уходить, Чанбин сделал осторожный шаг к внимательно смотрящей в ответ русалке. Затем ещё один. Русалка насторожилась. Обнажились острые зубы. — Тихо, тихо, не ругайся. Я только сетку заберу, ладно? Наловлю на завтра ещё крабов, хорошо?.. — Чанбин быстро выбросил руку вперёд, схватил сетку и тут же отскочил назад. Русалка так же испуганно отступила и вжалась в камни. Ну и кто кого испугался больше? Чанбин хихикнул и опустил взгляд. Он совсем не страшный. — Всё, сиди тихонько, чтобы никто тебя не обнаружил. Вернусь завтра.

***

— Слышала, парни из деревни у порта поймали русалку на той неделе? — Таки поймали? И что они? — Сразу же продали, пока свежая. Говорят, даже старые рыбаки такого не видели. Какая-то уж очень необычная. За один плавник каждый из поймавших купил себе по новой лодке. — Ой как повезло. А наши всё пытаются, да пытаются. Видимо, не такое рыбное у нас место. — Скажешь тоже. Плохо стараются просто. Уверена, и нашим парням улыбнётся удача. Помяни моё слово.

***

Чанбин возвращался каждый день, принося почти всё, что удавалось найти. Оставлял себе совсем чуть-чуть, отдавая еду русалке. Эта кроха оказалась невероятно прожорливой. Он был ранен и не мог вернуться в воду. Чтобы восстановиться, ему требовалось много сил и энергии. Черпал он их из мяса. Чанбин высыпал перед ним крабов, садился на камень и наблюдал. Русалка всегда подозрительно косился на человека и не спускал неестественно ярких голубых глаз, пока ел. На третий день он смирился с присутствием Чанбина и самозабвенно уплетал угощение. Чанбин не мог перестать рассматривать причудливый рисунок на теле русалки. Он весь был покрыт тёмными пятнышками, что словно поднимались с его хвоста, усеивали плавники и к торсу становились мельче, на груди превращаясь в веснушки. Руки и лицо тоже были покрыты мелкой светлой крапинкой. Блуждать взглядом по необычному узору можно было бесконечно. Чанбин оторвался от беспардонного разглядывания под недовольное шипение русалки. — Да, прости, это невежливо. Ты очень красивый. Я засмотрелся. На четвёртый день он смотрел в глаза без страха, с интересом. Чанбин говорил с ним. Без умолку болтал, рассказывая о себе и о других. О море, деревне и рыбе. Главное, он старался говорить спокойно, чтобы показать своё благосклонное расположение. Как с животным. — Доел, малыш? У меня ещё чуть устриц, будешь? — Чанбин протянул ему остатки с самого дна. — Не зови меня малыш. Я Феликс. Мир на мгновение замер. — Хорошо, Феликс. Красивое имя. Я Чанбин. — Я не буду. Поешь сам, — Феликс отказался от протянутой руки, где заманчиво лежали ракушки, полные сочного мяса. — Ты ни разу не ел. Так нельзя. Рука Чанбина дрогнула. Он в самом деле не ел мяса уже несколько дней, отдавая всё русалке. Феликсу. — Хорошо, — быстро открывая и проглатывая содержимое раковин, Чанбин выполнил настойчивое требование русалки. Удовлетворённо кивнув, Феликс отполз на привычное место, к камням. Казалось, сегодня он двигался уже лучше, помогая себе хвостом. Внешних повреждений не было, а все внутренние потихоньку затягивались. Это не могло не радовать. Чанбин растрогался, находясь под впечатлением от первых слов, сказанных ему Феликсом. — Ты… Постарайся не шуметь, ладно? Если кто-то узнает, что ты тут… Не думаю, что смогу тебя защитить. Всё-таки я один, — Чанбин очень грустно улыбнулся. — Я не видел людей в этой части берега, но слышал, сколько стоят русалки и как велика жажда добыть хоть одну. Надеюсь, ты поправишься как можно скорее и никто не прознает о тебе. — Понимаю. Я хочу жить. Да, Феликс отлично знал, какую опасность для него представляют люди. Феликс всегда избегал людей. Феликс хотел вернуться в родную воду как можно скорее. Но этот человек… Он такой забавный. Трещит без умолку и совсем не боится его. Но и сожрать не хочет. Такой милашка. Кормит и ничего не просит взамен. Ничего не спрашивает. Не приближается, не пытается прикоснуться. Феликс наблюдал и изучал день ото дня. Люди не такие жуткие, как он думал. Они интересные. Постепенно, спустя несколько ночей, чувствительность полностью вернулась к хвосту. Подвижность тоже. Феликс высидел, сколько было необходимо. Поправился. И был готов вернуться домой. Но почему-то медлил. Присматривался. Украдкой улыбался. Чанбин каждый день приходил в одно и то же время. И сегодня в ожидании своего человека Феликс успел сделать пробный заплыв у берега. Всё было в порядке. Наконец можно было возвращаться домой. Но, может быть, завтра?.. Тут так спокойно. Феликс соскучился по большой воде. Быстро рассекая прибрежную глубину, он наконец размялся и лениво поохотился, распугивая местную неповоротливую рыбу. Разобрал спутавшиеся за несколько дней на суше волосы и заплёл в тугую косу, которую на берегу с лёгкостью откинул за спину, чтоб не мешала. В этот день Феликсу хотелось без причины улыбаться, энергия бурлила в нём и вырывалась искорками озорства из глаз. Встретившись с уже ожидавшей его русалкой взглядом, Чанбин легко прочитал его незамысловатую мимику. Он задумал какую-то шалость. Как вчера, когда проверял, боится ли человек воды, загребая хвостом побольше и плескаясь прямо в лицо. Чанбин от неожиданности выругался и в шутку пожурил русалку, словно нашкодившего ребёнка. Феликс был в восторге. Но сегодня не собирался повторять трюк. Сегодня он удивлял куда больше. Едва Чанбин опустился на камни, снимая с плеча добычу в сетке, как Феликс первым протянул ему угощение. Он нашёл для него омаров. — Феликс? — искренне опешил Чанбин. — Это что? — Это тебе. Я тут нашёл… — Феликс невинно отвёл глаза в сторону. — Неподалёку. — Я же просил тебя сидеть тихонько, Ликси, — смущённо замялся Чанбин. Он принёс что-то… Для меня? — Спасибо. Я возьму одного. Второго съешь сам, хорошо? — Нет. Это тебе. Оба. Бери или я выброшу их. — Ладно-ладно! Не ругайся. Возьму, — Чанбин шлёпнулся на камни совсем рядом, укладывая омаров в котомку. — Как ты сегодня? Открыв рот для ответа, но так и не успев ничем поделиться, Феликс развернулся к суше и замер. Было подозрительно тихо. Феликс насторожился первым. Услышал приближение незваных гостей. Их было много. Как и говорил Чанбин, они не ходят по одному. Эти трусы нападают на одну русалку толпой. Чанбин проследил за встревоженным взглядом Феликса. Понял всё без слов. Они не успели подготовиться. Не успели предпринять хоть что-то. Хрупкая тишина треснула под грубыми ботинками совсем не скрывающихся людей. Они тыкали пальцами, толкали друг друга локтями и посмеивались. Глупые, шумные, неприятные. Они пришли за ним. Главный выступил вперёд, демонстрируя оружие. Чанбин узнал их. — Что, ты думал, один сможешь забрать себе такую большую рыбку? — он сочился ядом, смотря на Чанбина сверху вниз. — Ты же не думал, что мы позволим тебе? Малыш Бинни, тебе придётся уступить. Ты же видишь, что преимущество на нашей стороне. В их руках были ножи. Гарпун. И сеть. Твою мать. Чанбин развернулся к ним лицом и постарался прикрыть спиной растерянную русалку. Это то, чего он боялся больше всего. Он не выстоит против них всех. Но он хотя бы попытается. — Ты ещё не можешь плыть? Тебе уже пора бы сбежать отсюда, Ликси, — Чанбин говорил тихо, не оборачиваясь, но так, чтобы он точно слышал. При всём желании Чанбин не смог бы закрыть своей спиной русалку. Только в его глазах Феликс был очаровательной беззащитной крохой. На самом деле это был крупный хищник в полтора раза крупнее человека. Это Феликс мог закрыть его шириной своих плеч. Чанбин мог лишь безуспешно пытаться привлечь внимание, выступая вперёд. Глупый, глупый человек. — В самом деле планируешь отбить у нас свою добычу? — сверху послышался неприятный гогот. — Ну попробуй. В их укромную заводь со всех сторон посыпались решительно настроенные агрессивные мужчины. Они хотели себе эту необычную русалку. Всем им хотелось денег. Все они хотели разбогатеть. Не учли они только одного. Цена на русалок была настолько высока не столько из редкости этого вида, сколько из сложностей в охоте. Русалки не были глупыми пугливыми животными. Русалку, как и любое живое существо, можно застать врасплох. Русалки — хитрые, умные, и коварные, как люди. Но сильные, быстрые и ловкие, как морские твари. А некоторые имеют ещё одно преимущество перед излишне самоуверенными смертными. Феликс очень резво оттолкнулся от камней и заскользил по мелководью к большой воде. Чанбин облегчённо выдохнул, не оборачиваясь, и выставил вперёд нож. Он сможет задержать их, пока русалка сбегает домой. Феликс в считанные секунды покинул заводь и оказался в свежей, не стоячей морской воде. Глубина была небольшой, но он счёл её достаточной, чтобы начать действовать. Одна голова показалась над водой, становясь маяком для десятка обезумевших мужчин, что набросились на одного Чанбина. — Вот он! Не уплыл! Конечно не уплыл. Я с вами ещё не закончил. Феликс раскрыл жабры, пропуская через себя воду, напитанную лунным светом. Да. В самый раз. Его зрачки заполнили чернильной тьмой радужку. Сперва он едва слышно замурчал, словно набираясь сил, затем заклокотал и позволил своему голосу обрести крепость и призывно запел. Все глаза устремились к воде. Даже Чанбин, намеренный сражаться до последнего и не поворачиваться к врагу спиной, он словно забыл обо всём на свете, выпуская нож из рук. Его русалка звала его. Его и всех остальных в этой заводи. И никто не мог отказать этому очаровательному созданию. Роняя на ходу оружие и теряя всякую осмысленность во взгляде, мужчины один за другим заходили в воду, совершенно не замечая ничего вокруг. В их головах был только голос. Сказочный, завораживающий, зовущий. Нечеловеческий рокочущий звук и мелодия без намёка на структуру. Все они, те, кто желал им зла, уходили с головой под воду. Вода заполняла их лёгкие и они безвольно шли ко дну. Феликс подхватил Чанбина в последний момент, когда вода уже доставала до его горла. Не переставая петь, он отплыл с человеком на руках ещё чуть дальше, чтобы убедиться в том, что все остальные мертвы. Никто не сопротивлялся. Никто не пытался выплыть или убежать. Все они стали добычей Феликса вместо того, чтобы сделать своей добычей его. Феликс переживал только об одном. Чанбин в его руках не проявлял признаков осознанности даже после того, как пение прекратилось. Он дышал. Но бессмысленно пялился вверх, не реагируя на русалку. Не пытался утопиться, но и вернуться на берег не спешил. Феликс укачивал его на волнах, обеспокоенно заглядывая в глаза. — Чанбин? Чанбин? Ты слышишь меня? Безвольно покачиваясь на волнах, он словно становился всё тяжелее с каждой секундой в руках Феликса. Спустя полчаса. Спустя час. И до самого рассвета. Чанбин молчал. Он словно был не здесь. Может, ему нужно на сушу? Но я не уверен, что там безопасно. Я не могу оставить его так. Феликс разрывался от беспокойства и нерешительности. — Чанбин, нет, нет, нет… Пожалуйста… Почему? Почему? Почему?

***

Чанбин пришёл в себя в одиночестве. На суше. Полностью сухим. Где я? Что произошло? Он быстро подскочил, оглядываясь и высматривая следы драки и сопротивления. Он был на незнакомом берегу. Вокруг не было никого и ничего. Ножны были пусты. Феликса тоже не было. Чанбин развернулся и побежал в сторону дома. Он был сейчас так далеко. Почему? Вбегая на рассвете в деревню, Чанбин тут же схватился за первого попавшегося рыбака. — Где они? Где торгаш и его компания? — Хороший вопрос, сынок, — отшатнулся от него испуганный старик. — А ты сам-то их видел? — Да. Они пошли за русалкой. Куда они её дели? — За русалкой? Ну тогда понятно, где они. На дне морском, — со знанием дела отвечал рыбак. — А ты-то откуда знаешь, парень? Ты был с ними? — В смысле на дне? Почему вы так решили? Они были там только что. — Да три дня уж как нет их. После такого не возвращаются, сынок. Ладно хоть ты вернулся. Чанбин не понимал. Что произошло? Какие три дня? Куда они могли уволочь Феликса? Сразу продавать? Но куда?

***

После того дня в Чанбине словно что-то сломалось. Он долго бегал и искал что-то. Кого-то. Но не нашёл ни следа. Никто не видел ни парней, что побросали свои дома и семьи, бесследно исчезнув, ни, конечно же, русалки. Никто не верил и словам Чанбина о русалке. Никто кроме него не видел её. Как и тех парней, что теперь, вероятно, кормили морских обитателей. В заводи Чанбин в самом деле обнаружил оружие. Но на нём не было крови. Словно вместо сражения все эти кровожадные твари вдруг выбрали капитуляцию. Что там такого могло произойти, чтобы они решили расстаться со своим оружием? Причём, очевидно, не взамен на жизнь. Но что волновало Чанбина в разы больше… Всё ли в порядке с Феликсом? Где он? Заводь была бездушна и полна устриц, словно никогда не разорялась. Даже больше, чем раньше, в воде бегали многочисленные крабы. Никто не съедал их. Чанбин приходил день за днём, проверяя, не поменялось ли что на прежнем месте. Больше не прикасаясь к еде в этом укромном уголке, Чанбин словно ждал, что сюда снова однажды вернётся голодная русалка. И в этот раз Чанбин точно будет готов к этой встрече. Но время шло, и ему начинало казаться, что всё произошедшее — плод его больной фантазии. И русалки здесь никогда не было. И парней никто не похищал. Что, если он сам избавился от них, но просто забыл всё? Смыл кровь со своих рук и вернулся домой. Сам заманил сюда компанию живодёров. Сам устранил их как конкурентов. Нетнетнет. Не может быть.

***

Небольшая заводь в отдалении от деревни стала укромным местом силы затворника Чанбина. Он сидел там время от времени в одиночестве и слушал эхо морских волн, что отдавалось от камней. Словно пасть хищника с острыми зубами, заводь была огорожена заострёнными булыжниками, симметрично скрытая от ветров и случайных путников скалами. Чанбин знал, что здесь его будет ждать покой и умиротворение. Всегда один, он наблюдал за копошащимися на мелководье крабами. Проводя каждый день у моря, он не видел русалок. Эти создания не показывались из воды и не завлекали рыбаков в тёмные воды. Чанбин был уверен, что русалки — плод богатого воображения. Его и чьего бы то ни было. Спускаясь в заводь, чтобы отдохнуть после утомительного сбора ловушек и сетей, Чанбин почувствовал стойкий запах крови. Его он не спутает ни с чем. В его уголок со своей добычей забрался какой-то хищник? Чанбин замер и прислушался. Ни звука не доносилось из-за камней. Кажется, опасность миновала. Если кто-то и пировал в заводи, он уже закончил и покинул её. Интересно, кто это был. Чанбин шумно спрыгнул вниз. На мелководье вздрогнула и шарахнулась бледная пятнистая русалка. Не может быть. — Феликс? — одними губами произнёс Чанбин. Вода была окрашена алым. Вся заводь пропиталась запахом смерти. Русалка истекала кровью и у неё не было сил даже выбраться на берег. Раны сочились в воде, не затягиваясь. Чанбин не понимал, откуда столько крови. Он страшно испугался. Руки и грудь были бледными и невредимыми, Феликс вяло цеплялся за выступающий с берега камень. Хвост. — Ликси, позволь мне… — Чанбин подскочил к русалке и запустил руки в воду, приподнимая тело. Феликс сдавленно всхлипнул, когда руки Чанбина обвились вокруг хвоста. — Потерпи, пожалуйста, сейчас мы посмотрим что с тобой… — Чанбин старался максимально бережно перенести потяжелевшее тело русалки на мелкие камни. Кровь в самом деле сочилась из хвоста. Плавник был надорван, чешуя сорвана, вдоль тянулись глубокие рваные раны. — Это сделал не человек. Ликси, что случилось? Чанбин разрывал на себе куртку, перетягивая раны под жалобный скулёж русалки. Феликс молчал, глотая слёзы. — Терпи, радость, нам нужно остановить кровь, или ты умрёшь. Феликс попал в беду. Феликс был ранен. Феликс терял силы. Ему нужна была помощь. Ему было нужно спрятаться. — Тише, мой хороший, — Чанбин суетился над истекающей кровью русалкой, судорожно осматривая раны. Феликс потратил все свои силы, чтобы добраться в заводь. Чтобы вернуться к своему заботливому человеку. Он сделал это почти неосознанно. Он сделал это словно интуитивно. — Сейчас, сейчас, — руки Чанбина тряслись, он спешил остановить кровь чем мог. Феликс знал, с кем может быть в безопасности. Знал, кто может позаботиться. Отключаясь на руках своего человека, Феликс одними губами повторял: Бинни… Бинни… — Нет, не засыпай, нет! Феликс! Отключился Феликс от банального переутомления. Ему стоило больших усилий добраться сюда, потому сил держаться в сознании не осталось. Он уснул и направил всю энергию на регенерацию. Эта заводь была местом, что было дальше всего от дома, из всего, что Феликс знал. Он убегал. Бежал как можно быстрее и дальше. Чанбин использовал все известные ему способы лечения, применимые к людям. Раны были большими. Феликс тоже был крупным. Лекарств требовалось гораздо больше. Чанбин целый день носился по окрестностям, добывая всё необходимое и латая русалку. Феликс беспокойно метался во сне. Температура его тела близилась к человеческой. Чанбин обтирал его водой, вливал отвары и менял повязки. Кровь остановилась в первые часы. Хвост покрылся уродливой коркой, что обещала выздоровление и огромные шрамы на прекрасном теле русалки. Чанбин пел колыбельную и держал горячую голову Феликса на своих коленях, промакивая его виски мокрой прохладной тканью. Он оберегал его сон и не отходил ни на шаг. Всё его внимание было направлено на русалку. Чанбин не мог сказать, когда ел или спал в последний раз. Сейчас это было не важно. Он всё своё внимание направлял на Феликса. Когда Феликс глухо застонал во сне, в их идиллию с громким плеском ворвалась потенциальная угроза. Сперва тучей брызг вода хлынула в стороны, расходясь от массивного серого плавника. Затем мощный тёмный хвост ударил по воде, внушая страх и запугивая даже на суше. Ещё одна русалка. Огромная. В два раза больше Ликси. Чанбин дёрнулся, хватаясь за нож, но сперва очень осторожно положил голову Феликса на свёрнутую ткань, лишь затем вскакивая и закрывая его собой. Враг был несоразмерно силён. Такой, как он, запросто мог бы доминировать грубой силой над кем-то вроде Феликса. Вот оно что. В глазах незнакомой русалки были только гнев и желание убивать. Белки страшно налиты кровью. Жилка на шее отчётливо пульсирует адреналином, когти воинственно расправлены. — Это ты сделал? — тут же отчаянно бросился на русалку Чанбин. В ответ лишь рычание. Огромное неповоротливое морское создание чувствовало себя уязвимо в такой мелкой воде. Но убить Чанбина одним движением хвоста ему всё равно не составляло труда. Чанбин понимал это. Но всё равно не мог позволить ему снова ранить свою русалку. — Если ты больше, значит можешь обижать слабых, да? Только попробуй приблизиться к нему ещё раз. — И что ты сделаешь, кроха? — русалка, не прекращая, принюхивался, изучая обстановку и заглядывая за спину человека. Феликс здесь. Он дышит. А это что за шелуха? Мешает. Небрежно отбросив помеху в виде человека в сторону, русалка скользнул на берег, приникая к груди Феликса головой. Чанбин, крякнув, осел на камнях, что оглушили его, стукнувшись о позвоночник. Русалка быстро заскользил взглядом по всему телу раненого, не сдерживая рычания при виде его растерзанного хвоста. — Не трогай… — сипло подал голос Чанбин. — Он ещё не… Кха… Феликс распахнул глаза, когда его обдало волной тяжёлого, до боли знакомого запаха с примесью человеческой крови. Он моментально вскинул руку, цепляясь за плечо нависающей над ним русалки. — Где он? Ты тронул его? — Что? Кого? — Бинни? — Феликс тут же подтянулся на руках, и, скривившись, начал оглядываться в поисках источника запаха. Кровь. У Бинни кровь. — Человека? Он твой? Он где-то в камнях. Ответ неудовлетворительный. — Где? Не трогай его. Бинни?.. — Феликс продолжал встревоженно искать человека. Хвост скользил по камням, пока он на руках полз на запах. Раны, что едва затянулись, начинали заново кровить. — Феликс! Остановись! Ты снова поранишься! Прошу тебя! — Чан! Где он! Чанбин был совсем рядом. Феликс чувствовал. Но не видел. Почему он не отвечает? Феликсу было больно и страшно. Откуда здесь Чан? Когда он плыл сюда, не жалея сил и оставляя за спиной родные рифы, он боялся только одного. Не успеть. Оставить след. Позволить Чану узнать. Выследить его. Увидеть. И прямо сейчас всё развивалось по худшему из сценариев. Чан всё узнал. Побег не имел смысла. Феликс снова подставил Чанбина. Его мягкий, самый добрый человек… Он снова страдал из-за него… Феликс, ты эгоист. Ты каждый раз делаешь больно окружающим. Ты думаешь только о себе. Ты мог бы хоть раз подумать о последствиях. Поток хаотичных мыслей Феликса остановился в один момент, когда тёмная кудрявая макушка наконец показалась над камнями. Чанбин со скрипом поднялся и, держась за поясницу, сделал всего шаг в их сторону, но Феликс уже с первой секунды зрительного контакта успокоился и развернулся к Чану. — Ты поранил его? — внимательный взгляд Феликса буравил русалку напротив. — Возможно. Больше не буду, — Чан виновато опустил голову, признавая ошибку. — Не ругайся, Феликс, — Чан не мог с ним по-другому. Но был вопрос важнее. То, что привело Чана сюда. Запах крови. — Феликс, пожалуйста, скажи мне, что с тобой? Ты… Твой хвост… Это снова Джисон?! Феликс поджал губы и отвернулся. Ответ был очевиден. — Феликс! Какого хрена! — Чан ни капли не утрировал, реагируя соразмерно ущерба телу Ликси. — Ты вообще понимаешь, что он наделал? — Да. Он снова поранил меня. Но он ведь сделал это не со зла. Он не хотел. — Ты издеваешься? — Чан вспылил, не покупаясь на ровный тон Феликса. — Он, по-твоему, так играется? Вспарывая тебя раз за разом? Феликс! — Он просто швырнул меня, как обычно, но в этот раз я как-то неудачно упал на скалы… И вот, получилось, что получилось, — Феликс со смирением осматривал ущерб. Ему было больно. Но он держал лицо. Для Чана. Для себя. — Я убью его, — тьма застилала взгляд Чана, ни капли не сглаженная спокойным тоном Феликса. — Чан, не надо, пожалуйста! Я в порядке! Я тут чуть-чуть посижу и всё заживёт, правда, не нужно! — Феликс схватился за плечо Чана в надежде остановить и переубедить. — Я же всё ещё могу плыть! Как-то же я сюда добрался с рифа! — Да, моя радость, и оставил за собой более чем красноречивый след. Ликси, зачем? Зачем ты… Покрываешь его… Прячешься здесь… Зачем ты заставляешь меня бегать? — Чан, прошу тебя, — от безысходности глаза Феликса наполнились слезами. В глазах Чана стояла чистая ненависть. Он был зол и готов убивать своими руками прямо сейчас. — Джисон… — Чан зашипел и оскалился, словно уже представлял хруст его костей в своих руках. Феликс вцепился в его руку и умоляюще затряс головой. Слёзы покатились по его щекам, обращаясь звонким стеклом при падении на камни. — Ты знаешь, кто это сделал? — смело подал голос Чанбин. — Где он? Чан снисходительно хмыкнул, опуская взгляд на человека подле себя. — Да что ты можешь против касатки, кроха? Сиди на суше и не мешайся. Чтобы больше ни одной слезы Феликса не увидела земля, ты меня понял? — Чан очень убедительно сверкнул глазами. Словно Чанбин и так не заботился о нём без остановки. — Ты же тоже не можешь идти против касатки. Не нужно, Чан, пожалуйста, — взмолился Феликс. — Этого не повторится. Я больше не пересекусь с ним, честное слово. Пожалуйста. Кончик серого хвоста мелькнул над водой у берега на прощание, когда Чан устремился к своей цели, не отдавая отчёт своей агрессии. Феликс безвольно опустился на камни, исходя на громкие рыдания и ударяясь головой раз за разом, словно пытаясь выбить из неё что-то. — Почему! Почему! Почему! Он прекрасно знал, что произойдёт, если Чан узнает. Не если. Когда. Он сам был виноват. Когда Феликс немного успокоился, Чанбин осторожно подошёл к нему и опустился на колени. Сменил повязки, промокнул кожу и уложил голову к себе на колени. Вытер слёзы с веснушчатого лица. Старался был ненавязчивым и мягким. — Кто это был? — мягко спросил Чанбин. Феликс помедлил, словно не хотел говорить. Чанбин уже пожалел, что задал именно такой вопрос. — Чан. Он… Всегда заступается за меня. Но ему не нужно… Я один виноват в том, какой слабый. Он не должен… — Феликс закрыл глаза и зажмурился, прогоняя злые слёзы. Чанбин не отнимал тёплых рук, успокаивая эмоциональную русалку. Феликс позволял ему, замирая так на долгие минуты. Позволяя себе раствориться в умиротворяющей ласке. — Знаешь, а ведь плакать — больно. Я сам наказываю себя тем, что убиваюсь из-за своего бессилия. Чан бы не одобрил. Громко шмыгнув носом, Феликс широко распахнул ярко-бирюзовые глаза, из которых тут же выпало по паре острых камушков в цвет глаз. Чанбин замер от душераздирающей красоты страдающего создания. — Не плачь, пожалуйста. Ты скоро поправишься и сможешь вернуться в воду. К Чану. Горечь, с которой хмыкнул Феликс, окатила Чанбина льдом. — Не вернусь. Чан не сможет победить. Я больше туда не вернусь. Чан больше не постоит за меня. Да и сам я… — Тише. Не говори так. Всё будет хорошо. Мы подлатаем тебя и ты сможешь уплыть. Разве тебе обязательно быть там, где опасно? Ведь ты можешь уплыть куда угодно. — Хах, Бинни, — Феликс вздохнул особенно обречённо и замолчал, отвернувшись от воды. Феликс молчал очень долго. Он принимал заботу и лечение, даже немного ел под строгим взглядом Чанбина. Но смотрел безучастно и реагировал рефлекторно. Чанбину казалось, что он теряет Феликса и ничего не может поделать с этим. Спустя долгие три дня он наконец заговорил сам, разрезав низким хриплым голосом болезненную тишину. — Чанбин. Сколько бы ты получил, продав меня? Много? — Что? — Чанбин поперхнулся воздухом, не поверив своим ушам. — Феликс, не говори о таком, пожалуйста. — Сейчас я, наверное, упал в цене, да? Этот уродливый шрам на хвосте, он наверняка делает меня дешевле. Но столько кожи уцелело. Думаю, ещё можно выручить достаточно. — Феликс. Хватит, — Чанбин строго остановил его, вонзая нож, который точил минутой ранее, в почву. — Я не хочу слышать от тебя подобных речей. — Разве я могу отплатить тебе как-то ещё? — в глазах грусть, в голосе ледяное смирение. — Что? Отплатить за что, Ликси? — Чанбин, казалось, сейчас взорвётся. — Ты спас меня уже дважды. — Ты хочешь отблагодарить меня за то, что я был человеком? Хорошо. Тогда не обесценивай мой труд. Я спасал тебя не для того, чтобы убить чуть позже. — Но я… Зачем мне эта жизнь? Ты же сам видел. Я только раню тех, кто приближается ко мне. А один я и вовсе не могу. — Ликси, но я ведь ни разу не упрекнул тебя и ни в коем случае не прогоняю… — А я и не собираюсь уходить. Я останусь здесь. Буду ждать, когда снова меня найдут люди, которые захотят продать по кусочкам. Пусть я пригожусь хоть кому-то. — Феликс! — Чанбин не сдержал себя в этот раз. Звонкий удар со свистом отразился от скал и ударил ответной волной. Феликс распахнул глаза и уставился перед собой, осознавая произошедшее. Боль выбила все мысли из головы. Кровь жаром приливала к ушибленной щеке. Чанбин неверяще уставился на свою руку, что только что позволила себе так жестоко коснуться нежной русалки и сделать больно. — Прости. Я… — Спасибо. Это неповторимый опыт. Можешь ударить меня ещё, если захочешь. Ты не ранишь меня этим. Но ты не сможешь мной командовать. Я утащу тебя на дно, если ты будешь настойчивой помехой. — Ликси?.. Чанбин чувствовал, как внутри него что-то умирает вместе с тем, как гибло что-то искрящееся и светлое внутри Феликса. Феликс видел, как своими руками он снова ранит близких. Он видел, как сильно ударили эти слова по Чанбину. Ты снова эгоистичен до ужаса, Феликс. Ты никогда не остановишься в своём стремлении ранить всех, до кого в состоянии дотянуться. — Знаешь. Сдаться и умереть проще всего. Просто сбросить ответственность на других и не отдавать отчёта своим действиям. Но заботиться о себе и жить вопреки — это серьёзное решение, которое будет дорого тебе стоить. Ведь тебе придётся жить дальше и каждый день принимать новые решения и делить этот мир с другими. Я ни в коем случае не буду заставлять тебя идти сложной дорогой. Ты вправе избрать любой путь, даже самый лёгкий. Но не думай, что я не буду скучать. Так же, как скучал, когда ты вернулся домой в прошлый раз. — Ты сам прекрасно понимаешь, что мы не сможем быть рядом. — Нет, не понимаю, Феликс. Парней отвлёк уже знакомый звук расходящейся волнами воды у самого берега. — Чан? — тут же бросился на звук Феликс. Не Чан. Кто-то меньше. С переливающимся плавником. — Нет. Хёнджин, — упавшим голосом в ноткой разочарования констатировал Феликс. Выныривая, словно находя по запаху, он бросился к Феликсу. — Феликс, ты живой? Что это?.. — взгляд опустился к источнику кровавого смрада. — Господи, Ликси… Хёнджин страшно растерялся, испуганный глубиной ран. Кто? Почему? Чанбин не понимал, бросаться ли на защиту, и держал руку на ноже. Феликс смотрел на незваного гостя обречённо и устало. Хёнджин траурно молчал, зависнув над решением этой головоломки. — О. Кажется, я всё понял, — включился спустя пару мгновений Хёнджин. — Ликси, как ты? Он сильно тебя?.. — Ты видел Чана? — проигнорировал вопросы Феликс. — Конечно видел. Только что избежал страшной участи попасть под горячую руку разъярённой акулы. Он, конечно, очаровашка… Когда спит. Наверное. — Он нашёл его, да?.. Джисон, он… Хёнджин улыбнулся как-то совсем неприятно. Феликса бросило в холодный пот. — Если честно, я никогда не видел Джисона таким счастливым. Он так долго пытался добиться внимания Чана, и вот, наконец, когда у него получилось, он чуть не скончался на месте от восторга. Я до сих пор когда вспоминаю эту маниакальную улыбку на его лице, меня аж в дрожь бросает. Жуткий тип. Хотя и Чан не лучше. Его агрессия не знает границ. Он бросился на него, буквально раздирая зубами и вспарывая кожу когтями. Я сомневаюсь, что кто-то из них выйдет живым из этой схватки. Это было больше похоже не на драку, а на страстное совокупление двух безумцев. Очень красиво и поэтично на самом деле. Но то, что он в итоге добрался до Чана через тебя… Если честно, я бы сам его за это убил, но, видит бог, опередили. — Как ты много болтаешь… Про «добрался до Чана через тебя» поподробнее, пожалуйста, — встрял ничего не понимающий Чанбин. — М?.. А разве это не очевидно? — снисходительно скользнул взглядом по человеку Хёнджин. — Джисон агрессивная сука, которая живёт только ради насилия. Ему претит просто шпынять слабых. Но в какой-то момент он встретил свою мечту и всё наконец встало на свои места. Джисон хотел Чана. Уже чёрт знает сколько хотел, к слову. Но Чан всё возился со всякой шелупонью вроде Феликса, а с этим так вообще возился как с родным. Вот сам Чан тебя и подставил, сделав приманкой и красной тряпкой для неуправляемого агрессивного самца. — Твою мать, — выругался Чанбин. — Что? — Феликс не мог уложить всю полученную информацию в голове. — Ты, главное, не нервничай, ладно? Слушай, а он здорово тебя, да? — Хёнджин скорбно оглядел аккуратный, прекрасный некогда хвост. — Ну да, есть немного. Должно затянуться, — механически отвечал Феликс. — Тебе что-нибудь принести? Я могу достать всё что попросишь, ты же знаешь, — мягко предлагал Хёнджин. — Знаю. Достань тишины и забудь это место, — бесцеремонно отшил его Феликс. — И вот так всегда. Никакой благодарности, никакого уважения. Хёнджин с недовольным пыхтением удалился, изображая глубину нанесённого оскорбления едва не каждой чешуйкой. На следующий день он молча подбросил им на берег глубоководные кораллы и огромного тунца. Чанбин был в шоке. Феликс не мог перестать улыбаться. Хёнджин такой Хёнджин. И, как ни странно, именно он повлиял на состояние Феликса в лучшую сторону. С этого дня Феликс исправно питался и много говорил. Больше не закрывался в себе и не плакал. Смеялся и хотел показать Чанбину море. Чанбин был счастлив, каждый раз едва не до слёз радуясь искренней, светящейся улыбке Феликса. Хёнджин не надоедал своим обществом, лишь иногда оставляя подарки на берегу. Но как только Феликс поправился настолько, что начал сам спускаться в воду, Хёнджин снова позволил себе быть навязчивым. — Феликс, ты уже поправился? Как хвост? Все плавники чувствуешь? Не хочешь со мной немного поплавать? Феликс стоически терпел приступы общительности Хёнджина, выдерживая дистанцию и не позволяя выбить себя из колеи. Чанбин вернулся раньше, чем Хёнджин прекратил свой поток бессвязных фактов. Конечно, ведь Хёнджин ждал именно его и игнорировал все намёки Феликса на прощание. Стоит Чанбину появиться в поле зрения, как внимание переключается, и тон Хёнджина тут же меняется. — Снова ты! — Снова ты! Обменялись приветствиями русалка и человек. Хëнджин внимательно рассматривал человека, с которым каждый свой день проводил Феликс. Прелестные короткие кудрявые волосы. Внимательный взгляд добрых глаз. Скрытая внутренняя сила. Хорошие мышцы. И ни грамма расчётливого холода в душе. Удивительное создание. Чанбин внимательно рассматривал русалку, что так настойчиво проявляла своё внимание почти каждый день. Хитрый, беззлобный прищур глаз. Идеальный овал лица. Неиссякаемая энергия и громкой голос. Плавники вдоль тела непривычно пышные, словно переливающиеся на солнце тончайшие хрустальные крылья. Невероятно красивое создание. — Ого, так это твой человек? Какой крепкий. Дашь поиграть? — взрывается энергией Хёнджин. — Нет, совсем сдурел! — Феликс, такой спокойный и сдержанный минуту назад, подозрительно быстро порозовел в щеках. — Что значит поиграть? — искренне не понимал Чанбин. Ликси полностью залился краской. — Подожди, так ты его, что, ещё ни разу?.. Простите тогда, вы ничего не слышали… Хёнджин в извинении склонил голову и потупил взгляд, поворачиваясь к Чанбину. — Ты, главное, не зажимайся и не пытайся убежать. Тогда не захлебнëшься и не поранишься, — прошептал Хëнджин. — А ну-ка хватит! — заткнул его Феликс. — Может я вообще на суше хочу играть. Хенджин, блин, проваливай! Хёнджин ловко увернулся от острого хвоста Феликса и поспешил убраться как можно скорее, хмыкая про себя. Конечно, на суше. Ты несдержанная невоспитанная рыба. Сразу тащишь своё на дно. — Оставлю вас. Удачи, Бинни! Не забудь набрать побольше воздуха! Хёнджин был удовлетворён своей работой. Как тобой легко управлять, крошка. Гон маленькой кровожадной русалки очарователен. Чанбину понравится. Феликс едва не рычал вслед пёстрому, быстро удаляющемуся плавнику. Ещё утром Феликс не мог понять, откуда в нём так много энергии. К обеду он начал догадываться. К вечеру, когда его запах заполнил прибрежные воды, всё стало очевидно. Хёнджин чувствовал. Он знал, куда бить, чтобы достичь нужного результата. Проводив взглядом проворную болтливую русалку, Чанбин тут же развернулся к Феликсу, не собираясь так легко опускать эту тему. — Феликс? О чем речь? Тебе что-то нужно от меня? — Что? Нет-нет! Конечно, не нужно! — спешит оправдаться русалка. — Значит, ты чего-то хочешь, правильно? — Чанбин понижает голос, приближаясь к нему почти вплотную. Чанбин тоже чувствовал какие-то едва уловимые изменения в поведении и общей атмосфере. Феликс беззвучно хлопал ртом. Он не мог соврать. Но и правду сказать тоже. Конечно, он хотел Чанбина. — Я кое-что слышал о русалках. Выходит, это правда? Вы используете людей, чтобы… — Что? Нет-нет-нет, Чанбин… Не говори так… — То есть ты не хотел, чтобы мы?.. — Чанбин, пожалуйста… — Феликс отвернулся и прикрыл лицо рукой. Но в воду не нырнул. Хотя мог бы. Чанбин подсел ближе, касаясь хвоста и притираясь ближе. — Феликс? — Чанбин. Не нужно, пожалуйста, — голос Феликса дрожал. — Не шути так. Я не… — Феликс, что это? Этого… раньше не было… — Не смотри! — Феликс едва не взвыл, отползая на камнях. — Ликси, не убегай. Ты можешь сказать мне. Я помогу, если нужно. В чём дело, маленький? Чанбину понадобилось ещё пару мгновений, чтобы осознать. Не плавник, Бинни, это не плавник. В этом месте у самцов обычно… — Обоже, господи, прости, Феликс. Если тебе неприятно, я уйду. Прости. Это… Боже мой… — Чанбин залился краской, не в силах думать ни о чём кроме него. Что делать?.. — Феликс… А почему ты… У тебя гон? Или ты это из-за… Хотя прости, да, точно, мы же оба парни. Разве могу я тебе… Чанбин не договорил, прерванный цепкой ладонью, что крепко сжала его запястье. Феликс настойчиво потянул на себя, шумно втягивая воздух. — Твоя кровь разгорелась. Ты пахнешь ярче. Но это не от испуга. Феликс внимательно смотрел на него своими невозможно большими глазами. Его зрачки полностью закрывали радужку, становясь пугающей чёрной бездной. Феликс хотел сожрать его. — Ты очень вкусно пахнешь, Бинни. Ты такой милый. Чанбин нервно сглотнул. — И ты… Ты хочешь меня? Вместо слов Феликс утробно замурчал, едва не переходя на рык, и уткнулся носом в шею, вдыхая сладость нервного возбуждения. Чанбин дёрнулся от неожиданности в крепко обвивающих его прохладных руках, но сбежать даже не попытался. Отчётливо ощущалась вибрация, исходящая изнутри русалки. Пальцы сжимались на плечах Чанбина всё сильнее с каждой секундой. Феликс сдерживался изо всех сил, настойчиво прогоняя из своей головы все картинки, что мелькали с невероятной скоростью. Как Чанбин сладко выдыхает ему в шею. Какой он мягкий и податливый в его руках. Как приятно скользят руки по его тёплой коже. Смесь чувств в его глазах. — Ликси, радость. Не сдерживайся. Ты можешь… поиграть со мной. Чанбин ещё не понимал, на что соглашался. Ему было без разницы, на что он соглашался. Когда Феликс смотрел на него такими глазами. Когда он прикасался к нему так. Чанбин был готов на всё, лишь бы видеть это безумие ещё. И Феликс позволял ему окунуться в него с головой. Срывая все предохранители, он обвил Чанбина хвостом и оттолкнулся от берега, погружаясь с ним на самое дно. Так вот зачем Хёнджин говорил набирать побольше воздуха. Одежда намокла и мешалась. Феликс шарил руками по телу Чанбина, забираясь под мокрую ткань и оставляя неосторожные следы когтей. Чанбин поджался, когда кожу рёбер защипало, но всё же сбросил потяжелевшую, сковывающую рубашку. Феликс забылся, исследуя такое доступное и невероятно манящее тело. Его губы скользили по груди и плечам, зубы слегка касались ключиц и выпирающих вен, лишь помечая зону интереса, не позволяя себе ранить всерьёз. Чанбин очень быстро достиг предела и почувствовал, как лёгкие сдавливает чудовищное давление. Он поскрёб плечо увлечённой русалки, не в силах вырваться из жадной хватки и почти провалился в небытие, заласканный под толщей воды. В секунду, лишь раз оттолкнувшись сильным хвостом, Феликс вынырнул вместе с Чанбином на прибрежную гальку, наваливаясь сверху на жадно глотающего воздух человека. Взгляд был до ужаса жаждущим, но не потерявшим остатки разума. Феликс хотел разорвать человека под собой. Но не мог. Понимал, что нельзя, хоть и хочется. — Бинни, Бинни… Я так хочу тебя укусить, Бинни… Каждый раз Феликс смыкал зубы на шее Чанбина, прикусывая жарко бьющуюся жилку, но не позволяя и капли крови пролиться из-за его клыков. Лишь упивался жаром кожи и податливостью плоти. — Там нельзя… — замерший во власти острых зубах русалки Чанбин говорил едва слышно. С большим трудом Феликс оторвался от манящей горячей кожи. Взгляд плыл. Кровь стучала в ушах. Чанбин хотел увидеть в этих глазах сладкое наслаждение вместо застилающего голода. — Ликси… Кусай. Можно, — Чанбин выставил перед собой оголённое предплечье. — Здесь ты можешь меня укусить. Не бойся. Когда зубы сомкнулись на любезно предоставленной плоти, воздух разрезали два противоречивых стона. Удовольствие Феликса и боль Чанбина. Острые клыки вспороли плоть, кровь заполнила рот русалки. Глаза Чанбина непроизвольно наполнились слезами. Бинни?.. Испуганно размыкая челюсть, Феликс тут же бросился вылизывать раны, мурча в извинении. — Всё в порядке, малыш. Тебе нравится кровь? — Мне нравишься ты. Жар от свежей раны тут же переместился в низ живота. Тугой узел возбуждения безжалостно сворачивался внутри, не давая Чанбину шанса оправдаться. Такой по-животному голодный и резкий Феликс порождал внутри гамму незнакомых чувств. Горячий член предательски упирался в чешую скользящей поверх русалки. Было жарко, стыдно и немного страшно. Всё это казалось таким неправильным, таким неестественным. Но от этого хотелось продолжать не меньше. Вопрос «а что же дальше?» щекотал Чанбина изнутри хуже страха. Он сбрасывал все предохранители и толкал сделать шаг в бездну. Феликс был его манящей бездной. Желание на дне его глаз не давало и шанса. Чанбин хотел видеть больше. Феликс давал ему увидеть больше. Впиваясь пальцами в обнажённую кожу, он спускался всё ниже, прихватывая кожу над тазовыми косточками и оставляя горящие на светлой коже следы. Рывком стянутые брюки были безжалостно отброшены в сторону. Феликс прихватывал зубами и пробовал на вкус буквально каждый кусочек кожи, заставляя Чанбина выдавать сдавленные стоны и извиваться в его руках, подставляясь под новые прикосновения. Это было так приятно… Чанбин впервые позволял кому-то так прикасаться к себе. Феликсу он всегда позволял больше остальных. Член Феликса обильно истекал соками, подобно тому как смазка сочилась из уретры Чанбина. Ласкаемый русалкой, он наблюдал, как вязкая жидкость стекает и растягивается, капая на его ноги. Головка была такой маленькой, гладкой и манящей, что Чанбину хотелось прикоснуться, обвести пальцем, пропустить в себя. Он тянулся к возбуждению Феликса, словно примагниченный. Густая смазка коснулась руки и растянулась нитями между пальцев. Чанбин подался вперёд и ткнулся ладонью в член, вызывая ответное шипение с опасным оскалом. — Бинни, не нужно… — Феликс отстранился, поджимая губы. — Тебе неприятно? — стушевался Чанбин. — Нет, сладость. Просто не нужно. — Тогда почему? Ты же хочешь, — Чанбин снова дёрнулся вперёд, обхватывая ладонью основание члена, пока Феликс снова не сбежал. В ответ в руку механически толкнулся влажный член. Чанбин в снисходительной насмешке склонил голову, наблюдая смену эмоций на лице Феликса. — В чём дело, радость? Ты боишься чего-то? Ведь бояться должен я. Чанбин не опускал руку, сжимая пальцы сильнее, провоцируя Феликса на новые толчки. Феликс сжимал зубы и тяжело выдыхал через нос, не в силах сопротивляться желанию двигаться. — Ты бы хотел в воде, да? Феликс, малыш, делай как тебе нравится, пожалуйста. Я хочу тебя. Феликс едва не взвыл от того, что этот человек делал с ним одними лишь словами. Чанбин хочет меня. Он такой горячий. Его член дёргается, когда я касаюсь бёдер. Феликс колебался лишь мгновение перед тем как снова схватить Чанбина и упасть в воду вместе с ним. Не опускаясь на дно, русалка позволил человеку оседлать его хвост. Чанбин цеплялся руками за талию, проезжаясь членом по члену. Феликс сжимал бёдра, удерживая его на себе. Чанбин нетерпеливо ёрзал, смещаясь промежностью к истекающей головке и дразняще повиливая бёдрами. — Феликс, блять. Трахни меня. Трахни меня наконец или я сойду с ума. Чанбин ударил Феликса в грудь, посылая веер брызг, и самостоятельно направил член внутрь. Феликс задохнулся в моменте, где горячие тугие стеночки начали медленно пропускать его внутрь. Казалось, смазка засочилась вдвое усерднее от такой интенсивной стимуляции. Чанбин шумно выдохнул, расслабляясь и сосредотачиваясь на своих чувствах. Член скользил внутрь слишком легко и быстро, не давая времени привыкнуть и подготовиться к размеру. Чанбин упирался руками в мокрое тело русалки, влажные ладони соскальзывали, и он с каждым разом срывался на резкие толчки. Феликс закатил глаза и сжал талию Чанбина, удерживая на себе и не делая резких движений. Член неумолимо заполнял Чанбина миллиметр за миллиметром. Он приподнимался и опускался вновь, толкаясь глубже. Феликс сжимал пальцы всё сильнее, рискуя оставить на мягкой коже синяки. Чанбин был осторожен и несмело медленно двигался. Феликс закусил губу до крови. — Чанбин, прости меня, я больше не могу терпеть. — Чт… — Чанбин не успел задать вопрос. Чанбин успел лишь набрать полные лёгкие воздуха, когда Феликс подбросил его и опрокинул спиной в воду. Теперь вёл он. Первый же толчок лишил Чанбина половины кислорода. Закручивая Чанбина в воде, Феликс стремительно двигался в нём. Они хватались друг за друга в этом бешеном, диком танце под водой, иногда выныривая и посылая тучи брызг. Чанбин едва держался за острые веснушчатые плечи, едва ли сосредотачиваясь на всех чувствах, что дарил ему Феликс. Истязая его нутро глубокими толчками, русалка вынырнул на берег, не вынимая члена и устраивая Чанбина сверху на себе. Он с лёгкостью удерживал на руках человека, что стал его удовлетворением в этот момент. Словно игрушку, он насаживал Чанбина на член до шлепка бёдер о чешую. С громким всхлипом воздух вылетал из лёгких, перерастая в стон. Странное чувство накрывало Чанбина изнутри. С каждым толчком оно словно пробуждалось всё ярче. Член очень странно и неестественно тянуло. Он был уже так долго без стимуляции и внимания, что стоял болезненно. Чанбин прикоснулся к покрасневшей головке, покрытой его собственной смазкой и едва не взвыл. Чувства, что до этого копились непривычным узлом из-за чувственных проникновений, вдруг ярко вспыхнули, парализуя на мгновение. Едва коснувшись своей головки, Чанбин кончил в ладонь. Ослепляющий и внезапный, этот оргазм заставил его вскрикнуть и замереть, сжимаясь на Феликсе. Русалка завороженно наблюдал за эмоциями человека, не в силах остановиться. Это так красиво. Он такой чувствительный. Чанбин высоко и громко захныкал, когда член проехался по воспалённым чувствительностью нервам внутри. Входя особенно глубоко, Феликс перешёл на нечеловеческие вибрации, позволяя себе вместе с семенем выплеснуть рефлекторное и неконтролируемое желание доминировать и обладать. Он подчинял Чанбина, заставляя в эгоистичном и неосознанном порыве смотреть только на него и хотеть только его. Воля Чанбина, слабая и до этого, полностью надломилась, заставляя его растечься мягкой податливой массой по телу русалки. Чанбин пребывал в своих грёзах и нежился в послеоргазменных судорогах, хватаясь за светлые растрёпанные волосы. Феликс прижимал к себе расслабленного до предела человека, чувствуя, как его сперма толчками разливается прямо по горячему нутру. Чанбин уже не замечал этого, опьянённый чарами. Феликс буквально приказал ему хотеть ещё прямо сейчас. Сразу после того, как кончил, Чанбин снова упал в желание. — Прости, Бинни, прости… Малыш, я не хотел. Чанбин потирался щекой о грудь русалки и услужливо подставлялся, плавясь в сильных руках Феликса. На сколько теперь был околдован Чанбин — сказать было сложно. Предполагать — страшно. Феликс нежно заботился о своём человеке, оберегая его в таком чувствительном и беззащитном состоянии. Был всего один нюанс, который не давал русалке покоя. Чанбин был возбуждён и мучился от нереализованного желания. Попытки забраться на русалку строго пресекались, Чанбин толкался бёдрами в воздух и искал хоть какой-то возможности получить разрядку. Он пытался тереться болезненно стоящим членом о хвост Феликса, не получая при этом никакого облегчения. Чанбин был готов расплакаться от того, что его хозяин был не в настроении. Он не хотел его. Ты сам это с ним сделал. Бери ответственность. Чанбин благодарно захныкал, когда рука Феликса наконец опустилась на его член. — Малыш, прости. Я больше так не буду. Иди ко мне, ты же этого хочешь, да? Моего внимания? Устроившись на берегу, Феликс усадил Чанбина сверху на себе, ласково придерживая за талию. Чанбин принимал ласку, совсем немного подаваясь вперёд и толкаясь в прохладную ладонь. Феликс сомкнул пальцы на головке, чувственно проходясь по всей длине. Он знал, как помочь и сделать своему человеку приятно. Получая быструю разрядку, Чанбин залил ладонь Феликса и очень быстро, разморенный, уснул в его руках. Феликс накрыл его и позволил отдыхать в своих руках столько, сколько потребуется.