Цветы увядшей души

Два года они не общались. Чонин терпел издевательства, а Сынмин, как одержимый, настраивал против него других. Стало ли ему легче? Совсем нет. В его жизни зияла пустота, которую он отчаянно пытался заполнить, уничтожая всё светлое в душе бывшего друга. Он готов был пожертвовать своим временем, лишь бы сломать Чонина. Но рыжеволосый выстоял. Годы насмешек закалили его - единственное за что он благодарен своему бывшему другу. Родители Чонина переехали, оставив ему квартиру. Купили сыну машину. Он усердно учился, добиваясь лучшего будущего. Но так же он не мог не слышать, как рушится мир Сынмина. За дверью соседской квартиры то и дело вспыхивали крики, скандалы – верный признак медленной агонии семьи. Он не вмешивался, стараясь не думать о том, что творится за стеной когда-то родного дома, но тревога предательски щемила сердце. Однажды утром Чонин шёл к машине. Ему оставался всего год до окончания школы, год до свободы от тех, кто так и не смог повзрослеть. Лёгкая улыбка тронула его губы, эти мысли согревают душу. Вдруг, он увидел знакомый силуэт, нервно переминающийся с ноги на ногу на автобусной остановке. Это Сынмин. Боясь опоздать, он метался взглядом по сторонам, желая увидеть злополучный автобус, пока не встретился с глазами Чонина. Их взгляды столкнулись, словно два оголенных провода, вызвав короткое замыкание. «Подвезти?» – спросил Чонин, сам не зная зачем. Ему было не сложно. Сынмин лишь закатил глаза и отвернулся. Тут незнакомая женщина объявила о задержке автобуса на пятнадцать минут. В толпе недовольно заворчали. Чонин злорадно усмехнулся. Он, словно спасательный круг, был единственным шансом для своего мучителя избежать наказания за опоздание. Он повторил своё предложение. «А не пойти бы тебе на хуй, урод?» – сквозь зубы процедил Сынмин и двинулся в сторону школы пешком. Улыбка Чонина стала шире. Впервые за эти годы он видел не насмешку, а злость. Он сел в машину, и с необъяснимым подъёмом в душе поехал в школу. День прошел на удивление спокойно. Сынмин, погружённый в свои мысли, не подстрекал друзей на издёвки. Без его команды те не смели трогать Чонина. Вечером, припарковав машину, Чонин вошёл в подъезд. На лестничной клетке на грязном полу сидел Сынмин. Сгорбившись, он смотрел в одну точку. На его лице виднелись ссадины, а за дверью гремел скандал. Опоздание всё же обернулось для него бедой. «Всё в порядке?» – лишь из вежливости спросил Чонин. Тот не ответил, даже не шелохнулся. Чонину стало жаль этот сломленный комок боли. Он отпёр дверь и решился на неожиданный шаг – пустить Сынмина в свою квартиру, чтобы тот не сидел в холодном подъезде. «Заходи. Обработаешь раны, переждёшь ссору родителей». Сынмин поднял на него вопросительный взгляд. В глазах Чонина светилась искренняя доброта. Брюнет нахмурился, встал и вошёл внутрь. Чонин предложил ему присесть, пока он ищет лекарства. Вдруг почувствовал спиной леденящий холод. «Тебе не говорили, что в дом кого попало пускать нельзя? – прозвучал хриплый голос. - Это может быть опасно». Чонин обернулся, изобразив удивление. «Но ты же не кто попало. Ты был здесь сотни раз». Сынмин сделал шаг вперёд, с силой ткнув пальцем в плечо Чонину. Разница в росте теперь казалась пропастью. Словно зловещий волк подкрадывался к беззащитному кролику. «Я здесь чужой. Эта квартира пропитана грязью и пидорством». Напряжение сгустилось, готовое взорваться. Чонин чувствовал это, но не мог ничего сказать. Эмпатия когда-нибудь его погубить. «Ну давай же, ударь меня, грязный пидор. Или будешь всю жизнь терпеть?» - разрушил тишину брюнет. Выждав несколько секунд, он ухмыльнулся и ударил первым. Кулак врезался точно в нос Чонина. Тот упал, держась за разбитый участок, кровь заливала губы. Никто раньше не поднимал руку на это чистое создание. Но брюнет решил очернить лицо, вызывающее лишь ненависть. Чонин поднялся, глядя на окровавленные руки. Голова кружилась, адреналин зашкаливал. Он попытался ответить, задев кулаком лишь челюсть, отчего губа Сынмина слегка лопнула. Началась драка. Ярость кипела, удары сыпались градом, квартира наполнилась хриплыми стонами боли и ненависти. Как дружба привела к жажде мести? Чонин ударил чуть ниже виска. Сынмин упал, прижавшись головой к стене. Разум затуманен, рыжеволосый уселся на бёдра брюнета, взял его голову и несильно ударил о стену, лишь до небольшого звона в ушах. Достаточно, чтобы усмирить. Сынмин опьянённым взглядом с приоткрытым ртом смотрел на Чонина. Тот, тяжело дыша, увидел каплю крови на губе соперника. Не думая, прильнул и горячим языком собрал её. Отстранившись, Чонин оскалил улыбку, но почувствовал под собой нарастающее тепло. Поёрзав бёдрами, он понял - у Сынмина встал. Брюнет смотрел затуманенным взглядом и еле слышно глубоко дышал. «Тебе нравится это?» - захохотал Чонин. Увидеть, как мучитель растекается от твоих прикосновений - забавно. Чонин вновь прильнул к губам, углубляя поцелуй, собирая языком оставшуюся кровь. Сынмин, выйдя из оцепенения, положил руки на бёдра Чонина и, сам того не осознавая, ответил на поцелуй. Он был страстным, горячим. Парни целовались, желая попробовать кровь друг друга, словно хищники жертву. Не в силах больше сдерживаться, Чонин простонал в поцелуй, от чего Сынмин вновь потерял рассудок. Подхватив рыжеволосого, перевернул на спину, между этим подложив руку под голову, чтобы тот не ударился. Нависнув, он жадно целовал, перемещая руки с бёдер на талию. Чонин, не разрывая контакт их губ, наощупь потянулся к ремню брюнета, расстегивая его. В эту же секунду Сынмин отстранился, выдавив: «Йенни, я не могу, я не такой».