Цветы увядшей души

«Йенни, я не могу, я не такой», - выдохнул Сынмин, смотря на Чонина сверху вниз с плывущим сомнением в глазах. «Я тоже», - улыбнулся рыжеволосый и, словно насмехаясь над его словами, ловким движением расстегнул штаны Сынмина. Проведя рукой через нижнее бельё по вставшему члену, подняв взгляд, он изучал его реакцию. Брюнет прикрыл глаза, голова опустилась, будто шея вдруг стала невесомой. Это вызвало усмешку на губах хитрого лисёнка. Невероятно, как его прикосновения влияют на яростного Сынмина. Чонин не торопился, выжидая. Он немного нервничал, боялся спугнуть, быть неправильно понятым или, что еще хуже, избитым снова. Он давал ему шанс прийти в себя, сделать выбор: поддаться или уйти. Рискуя, он слегка потянул пальцами за резинку трусов, привлекая затуманенный взгляд брюнета. Тот поднял голову и, приблизившись, накрыл его губы поцелуем. Это был знак – продолжать содеянное. Чонин резво засунул ладонь в трусы, водя ею по члену вверх-вниз, изредка слегка надавливая на головку большим пальцем. Сынмин изогнулся всем телом, тяжело выдохнув. Одной рукой он упирался в пол, а вторую переместил на рыжие волосы Чонина, поглаживая их. Вновь отстранившись от поцелуя, Сынмин издал сдавленный стон. Он окончательно потерял голову от той сладостной пошлости и неправильности, что царили в комнате. Дрожащими руками расстегнув штаны Чонина, он было приготовился сделать то же самое, но его остановили. «Тебе не обязательно, – прошептал рыжеволосый, – я могу сделать это сам». Закончив фразу, он свободной рукой стянул свои штаны вместе с нижним бельём, начал стимулировать уже свой член.  Движения стали быстрее, дыхание учащённее. Сынмин опустил голову, прильнул к губам Чонина, тот в свою очередь перевёл руку на плечо брюнета, а второй захватил два члена, стимулировав их одновременно. От столь откровенного трения у обоих перехватило дыхание. Стоны становились громче, а воздух в комнате – вязким и душным от нарастающего желания. Приоткрыв глаза, Сынмин застыл, зачарованно глядя на Чонина. Даже сквозь багровые следы побоев проступал нежный румянец, на влажном лице играл свет, а из приоткрытых губ вырывались сладостные звуки. Эта картина вновь разлила по телу волну тепла, и в груди что-то щёлкнуло. Незнакомое, странное чувство, какого Сынмин никогда прежде не испытывал. Чонин почувствовал на себе пристальный взгляд и прикусил нижнюю губу. Они были на грани. Рыжеволосый потянул свою футболку вверх, оголяя живот, чтобы не испачкать её. В едином порыве они излились на бледную, бархатистую кожу Чонина. «Я сейчас умоюсь и вернусь», – с трудом выговорил рыжеволосый, пытаясь отдышаться. Поднявшись на дрожащих ногах, он направился в ванную. В зеркале отражалось избитое, но довольное лицо. Случилось то, чего он не ожидал, но так жаждал. Давние чувства вспыхнули с новой силой. Наспех приведя себя в порядок, Чонин вышел из ванной, но Сынмина уже не было. Лишь разбросанные вещи напоминали о недавней возне.