Mommy's milk

Пары, по ощущениям, длятся бесконечность. Сегодня Тэхен чувствует себя повелительницей мира: впервые за долгое время она отказалась от блокаторов, из-за чего аппетитный запах попкорна пропитывает ее одежду; впервые за долгое время сделала полноценный макияж со всеми этапами по туториалу из тик-тока, хотя до этого лишь изредка пользовалась тушью, и лишь сегодня она принесла в университет два контейнера с домашней едой, чтобы угостить Чонгука. Сегодня, к сожалению, совместных пар у них не было, но в маленькие промежутки, когда они виделись в шумных коридорах, Тэхен махала ему ручкой и смущенно улыбалась, когда видела ответное радушие. Кажется, она и вправду нравится Чонгуку… Стал бы он просто так тратить на нее свое время? Не стал. Чонгук вылавливает ее в обед на самом большом перерыве. — Перекусим? — мягко улыбаясь, он с любопытством принюхивается к сочности попкорна, тут же чувствуя выделяющуюся слюну. Невольно в мысли приходит сладость маминой карамели, и он задумывается, будет ли смазка Тэхен на вкус такая же, как ее феромон? От этой мысли у него краснеют кончики ушей и пока румянец не распространился дальше, он неловко покашливает, отводя смущенный взгляд. Кто бы мог подумать, что самая хорошая девочка на потоке может так грешно пахнуть. Тэхен, в секунду захваченная волнением, с возбуждением перекатывается с пяток до мысочков, улыбаясь. Феромон, теперь ничем не скрытый, колеблется, когда она чувствует чужой. Сглатывая сливочный миндаль, Тэхен кивает и подходит ближе, чтобы не терять во всей этой какофонии запахов аромат Чонгука. — Пошли, — легко соглашается она, не прекращая улыбаться. — В столовую или на улицу? — вежливо интересуется Чонгук, отчего-то чувствуя, что ему не хочется вести Тэхен в шумное место. — Наоборот, с ней хочется остаться наедине без лишних глаз. — О, или можно на трибуны! Я обычно ем там, не люблю гвалт. Мешает сосредоточиться. — Пойдем, я не против, — легко жмет плечиком Тэхен, стараясь не отставать от ведущего ее на улицу Чонгука. В сумке их уже ждет вкусный обед, заботливо расфасованный по контейнерам. К счастью, для него не требуется микроволновка, а потому можно не тратить время в столовой. — Ты когда-нибудь приходила сюда? — с любопытством спрашивает он. — На физкультуре Чонгук занимается баскетболом, но на какой спортивный курс ходит Тэхен, он понятия не имеет. — Да, бывала, но не так часто, — улыбается девушка, оглядываясь. Погожий денек радует солнцем. — А куда ты на физру ходишь? — Чонгук ведет ее повыше, к своему любимому верхнему ряду. — В бассейн, — с улыбкой отвечает Тэхен, усаживаясь на свободное место рядом с Чонгуком, когда тот останавливается. — А я на баскет, — Чонгук с интересом смотрит на то, как девушка достает контейнеры, чувствуя странное, щемящее чувство в груди. Они общаются всего второй день, а она уже заботится о нем, как… Как мама? Эта мысль волнует его, заставляет снова краснеть и он все больше убеждается в том, что с Тэхен у него может и правда получиться. Интересно, что о ней скажет мама? Она ей понравится? Сможет ли Чимин принять ее в качестве девушки сына или будет категорически против? Станет ли она… ревновать? Девушка передает Чонгуку его порцию, распаковывая одноразовые палочки. — Я не знала, что из овощей ты ешь, поэтому положила всего понемногу. Если что-то не нравится, можешь отодвинуть в сторону. — Я всю домашнюю еду ем, — Чонгук заглядывает в контейнер, двигая овощи палочками и с интересом тянет запах носом. — О, ты использовала медово-горчичный соус? — Разбираешься? — улыбается Тэхен, открывая жестяную баночку с напитком и протягивая такую же Чонгуку. — Я тоже готовлю! — не может не похвастаться Чонгук. — Сегодня я думал заказать еду, но ты можешь прийти ко мне в гости на выходных, тогда я угощу тебя своей! Щеки Тэхен тут же предательски вспыхивают. Чтобы скрыть неловкость, она делает глоток сладкой газировки. — Есть что-то, что ты не умеешь? — возвращает она ему фразу, которую минувшим вечером адресовал ей Чонгук. Тэхен восхищена. Умный, безумно красивый, спортивный… Еще и готовит! Она будет корить себя до конца жизни, если упустит этого альфу. Ей нельзя сплоховать. А потому она, поглядывая на Чонгука, выпускает побольше сладкого феромона, почти прямо обозначая то, как он ей нравится. Чонгук тут же глубоко тянет носом, на инстинктах стараясь насытить себя побольше. Альфа внутри волнуется, пробуя запах на вкус. А после подбирается, удовлетворенный выбором самки, и выпускает ответный орех. Томный. Терпкий. Такой, чтобы омега повелась в ответ. — Ухаживать, — честно отвечает он, тут же кашляя, потому что голос оказывается неожиданно хриплым. Ниже, чем обычно. Гуще и более… Животным? По коже Тэхен бегут мурашки. Нутро съеживается, но не от страха, а от… Предвкушения. Зрачок на инстинктах расплывается, затапливая всю радужку, а дыхание становится более глубоким. Она чувствует зов волка. Сильного, жадного, ненасытного… Она никогда не встречала ничего подобного в свой адрес. Она настолько понравилась Чонгуку? У него предгон? Или это… Природная сила? — Думаю, ты отлично справишься и с этим, — робко отвечает Тэхен, ощущая, как ее тело буквально горит, нагревшись до критической отметки температуры. Это все из-за того, что у нее давно не было альфы! Распускает тут феромоны, как какая-то… — Надеюсь, — Чонгук туго сглатывает, опуская глаза в контейнер и прохватывая палочками кружочек баклажана. — М-м-м… Вкусно, — он довольно улыбается, тут же спешно отправляя в рот хорошо прожаренный шампиньон. — Просто невероятно! — Рада, что тебе нравится! — сияет Тэхен, — Ешь побольше. — Ты тоже ешь, а то я и до твоей порции доберусь, — дурашливо фыркает Чонгук, а после они полностью сосредотачиваются на еде, лениво обсуждая учебу, преподавателей и домашние задания. Проводя на трибунах почти час, они почти забывают о том, что у них еще две пары, а когда спохватываются, чуть ли не бегом возвращаются в корпус, весело хохоча на ходу. — Встретимся после пар у входа? — Чонгук мягко улыбается, еле сдерживаюсь, чтобы не погладить Тэхен по плечу. Уж слишком она… притягательная? Не так, как мама. Немного иначе. От девушки веет чем-то добрым, теплым, по-дружески приветливым, но с возможными привилегиями? Чонгук не знает, как описать свои ощущения, но понимает, что они ему чертовски нравятся. — Конечно! — улыбается она, вновь переминаясь с ноги на ногу. А когда звенит звонок, убегает, на занятия, чтобы не опоздать. И чтобы не наделать поспешных глупостей, которые лезут в голову вместо учебы. Остаток пар Тэхен думает только о Чонгуке. О его больших темных глазах, похожих на шарики тапиоки, о капризном изгибе губ, которого ей хотелось бы коснуться, об ароматном спортивном теле, которое… Тэхен не может спокойно думать об альфе. Ерзая, она прогоняет наваждение, пытаясь успокоить рвущийся наружу запах. И когда пары заканчиваются, с томлением в животе понимает, что сейчас она окажется с Чонгуком вдвоем дома… У альфы дома. Без кучи студентов, без преподавателей, без родителей… Краснея, девушка сгребает принадлежности в сумку, а затем спускается на первый этаж, то и дело оглядываясь. — Тэхен! — Чонгук спускается с противоположной лестницы и задорно ей машет, привлекая к себе внимание. Он видит, как на них смотрят одногруппники и хочет побыстрее смыться с их глаз, поэтому хватает ее за руку и тянет прочь отсюда. — Давай зайдем в то же кафе, что и вчера? Возьмем сладости, бабл-ти и ко мне? Там уже нормальную еду закажем! — Давай! — соглашается омега, и вместе они отправляются в кофейню. По пути до нее они снова обсуждают учебу, а затем делятся собственными домашками, которые им предстоит сделать. Спустя полчаса они наконец-то добираются до квартиры. — Прошу! — Чонгук пропускает Тэхен первую, надеясь, что ей понравится. Она не из бедной семьи, так что сильно не впечатлится, но и неуютно ей быть не должно. Юнги хорошо зарабатывает и его квартира ему под стать. Тэхен проходит внутрь, снимая обувь. Она переминается, потирая тыльной стороной ноги икру. На ней белые полупрозрачные гольфины, удерживающиеся на мягких ногах за счет тугих резинок, короткая плиссированная серая юбка и розовый верх. Сняв пиджак и устроив его на вешалке, она остается в белой рубашке и маленькой жилетке, которая упруго удерживает небольшую грудь. Мельком Тэхен поправляет волосы, а затем спрашивает, где ванная, чтобы помыть руки. Все происходящее кажется… Таким странным и сюрреалистичным… Она дома у альфы. Стараясь не думать о глупостях, Тэхен втягивает носом слабый витающий аромат Чонгука, облизываясь. Она должна понравиться ему. Чонгук ненароком оглаживает взглядом длинные стройные ножки, когда Тэхен уходит в сторону ванной и туго втягивает оставшийся попкорнный шлейф носом. Его тут же бросает в жар, тело потряхивает, и он понимает, что с каждым днем его все сильнее будет вести от омежьего влияния. Волк требует самку, хочет ее уже сейчас и Тэхен явно приходится ему по вкусу. Чонгуку она тоже нравится. Но маму, очевидно, не заменит. Пока девушка в ванной, он заказывает еду, стараясь взять сразу побольше и неосознанно тыкает по карамельному попкорну. Понимает он, как это будет выглядеть, только когда заказ уже оформлен и давать заднюю поздно. Ничего страшного. Просто скажет, что любит попкорн. Тэхен поймет. Уверенный в этом, Чонгук достает купленные ими в кофейне сладости, выкладывает их на блюдо и ставит посреди журнального столика, за которым они с комфортом могут позаниматься, сидя прямо на полу. Когда Тэхен возвращается, она чувствует себя немного спокойнее. Оглядев краем глаза квартиру, она садится на пол у столика, где Чонгук уже раскладывает свои учебники и тетради. — У тебя много? — она достает свой планшет и пару блокнотов, запуская гаджет. — Нужно подготовиться к коллоквиуму по биохимии, перерисовать нормально препараты по гисте и сделать доклад по экологии. — А у тебя? — деловито спрашивает Чонгук, доставая ноутбук из рюкзака. — Фарма, молекулярка и философия, — отвечает Тэхен, кликая по сайтам. — Такая глупость! Готовимся к гуманитарным предметам, когда они нам совсем не нужны! — Общее развитие, — хихикает Чонгук, пристраивая свой ноутбук рядышком. А после тянется к фисташковому эклеру, довольно откусывая сразу половину. — Я еду заказал. Надеюсь, ты любишь пасту? Если нет, то там еще салат из баклажанов, грибы и картошка на гриле, и немного мяса. — О, звучит аппетитно! Я как раз проголодалась! — улыбается Тэхен. — Скоро привезут, — Чонгук быстро проверяет телефон и задает вопрос, который хотел еще вчера. — А почему ты пошла в медицину? Твои родители же оба вроде с книгами связаны. — Знаешь, до последнего я была уверена, что пойду по их стопам. Буду сочинять сказки для детей или писать любовные рассказы… Мои родители — оба погружены в мир книг, и я, казалось, должна была стать частью этого литературного наследия тоже… — Тэхен вздыхает, погрузившись в воспоминания. — Каждый вечер я сидела у папы на коленях, слушая истории о героях и приключениях, о любви, подвигах доблестных рыцарей, о разбитых сердцах… Отец всегда поговаривал: «Слова могут изменить мир, Тэхен». И я верила в это. Мечтала писать, как он, создавать свои собственные миры, но чем больше я погружалась в выдуманные фантазии, тем яснее становилось одно: я хочу не просто рассказывать истории, — я хочу их переживать. Я много читала. Пачками носила книги из библиотек, из маминого магазина, и вот тогда все изменилось. Не помню, сколько мне было… Двенадцать? Четырнадцать? И сюжет тоже не помню. Но одна деталь въелась в подкорку прочно: в той истории умер ребенок от неизлечимой болезни. Я так долго плакала… А когда рассказала об этом родителям, а они уверяли, что так бывает, я не хотела их слушать. Порвала ту книгу и решила, что дети не будут умирать от болезней. И вот я здесь. — Как… благородно, — Чонгук, не ожидавший такого откровения, тяжело сглатывает, поворачиваясь прямо к Тэхен. Он внимательно изучает ее профиль, отмечая и серьезно нахмуренные брови, и поджатые губы, капризный изгиб которых будто совсем не сочетается с мягкостью хозяйки. Видит напряжение в четкой линии челюсти, чувствует колебания феромона. Она умная, красивая, и явно хороший человек. Так чего еще желать его волку? — Я была маленькой, — легко жмет плечом омега, сталкиваясь взглядом с Чонгуком. Она вглядывается в глубокую чернь его глаз, жадно втягивая чужой феромон носом, в ответ освобождая свой. — Дети… Очень остро реагируют на несправедливость. Тогда я еще не знала, что не все зависит от рук человека. — Мне жаль, — тихо выдыхает Чонгук, надеясь, что Тэхен повезет и ни один из ее будущих пациентов не умрет. Он засматривается на нее, невольно опуская взгляд на губы и тут же подмечает, как омежье дыхание сбивается. Как она реагирует на него. Как она… хочет? Повисает неловкая пауза. Взгляд Тэхен поневоле скользит ниже. На фактурный нос альфы, обводит впалые скулы, а затем касается губ. Рассматривая притаившуюся родинку под ними, она невзначай облизывается и глубоко вздыхает, представляя, как, наверное, вкусно, целовать эти губы. Но не успевает принять решение, потому что раздавшаяся трель ее телефона заставляет омегу вздрогнуть от неожиданности. Магия момента разрушается сразу же, когда она переводит взгляд на свою сумку. — Извини, забыла предупредить родителей, что вернусь поздно. Она быстро печатает ответное сообщение папе, где говорит, что после пар пошла к другу, игнорируя ускорившийся пульс и подрагивающие пальцы. — Ничего, — Чонгук неловко взлохмачивает светлые волосы и думает, что бы сказать еще, но его спасает звонок в дверь. — О, заказ приехал! — довольно вскрикивает он, подлетая с ковра и топая в сторону прихожей. И сам не знает, испытывает он разочарование или облегчение. Тэхен, пока Чонгук принимает заказ, заканчивает переписку с папой, а когда тот возвращается, убирает со стола все лишнее, чтобы расчистить место для горячих ароматных контейнеров. — Налетай! — довольно лыбится Чонгук, щедро расставляя еду по столику и протягивая Тэхен палочки. — Нет ничего лучше, чем хороший аппетит у омеги, — зачем-то добавляет он, замечая, как взгляд Тэхен упирается в пакетик с попкорном. — Хочешь… Посмотреть фильм? — хихикает она, когда проводит аналогию со сладким угощением. — Я люблю фильмы, — Чонгук кусает губы в попытках скрыть очередную смущенную улыбку. — И попкорн под них есть… тоже. Тэхен ласково улыбается, явно довольная услышать такое в ответ. А потому выделяет больше феромона, приступая к позднему ужину. Покрасневший Чонгук делает то же самое, а сам думает только о ней. С каждой минутой, проведенной вместе, Тэхен нравится ему все больше. Ее милая улыбка, ее очаровательный смех, ее… феромон. Сочный попкорн распространяется по комнате, наполняя собой легкие Чонгука, а его проснувшийся зверь никак не может им надышаться. Пока волк придирчиво нюхает, сам Чонгук думает о том, как спустя месяц покроет Тэхен прямо здесь. Возьмет на этом диване, на этом столе, в спальне, на кухне, в ванной… Пометит ее запахом каждый метр этой темной квартиры… Интересно, не пожалеет ли тогда дядя, что впустил его сюда. Думая об этом, Чонгук еле сдерживает рык, когда вспоминает, как тот увез его из дома, а сам остался с мамочкой. Теперь ему, наоборот, хочется посмотреть на его реакцию, когда они с Тэхен заполнят все вокруг своим запахом. Что Юнги сделает? Недовольно сморщит нос и вызовет клининг или похлопает его по плечу и поздравит? Чонгук не знает, но это определенно будет весело. Главное, чтобы все получилось. Чтобы Тэхен согласилась провести с ним гон, сняла эту фиксацию, и он смог вернуться к мамочке. К своей нежной карамельной мамочке, по которой уже так сильно соскучился. Когда они доедают еду, Тэхен помогает альфе собрать пустые упаковки и коробки, а затем они вновь возвращаются к домашнему заданию. В уютной тишине монотонно клацают кнопки клавиатуры ноутбука, постукивает об экран стилус, шуршат странички тетрадей и книг. Если возникают вопросы, они обращаются друг к другу, из-за чего процесс значительно ускоряется. А когда все наконец-то сделано, Чонгук понимает, что совсем не хочет отпускать ее домой. — Нам же завтра обоим к третьей… — тихо начинает он, в сумраке комнаты пряча от омеги пылающие щеки. — Не хочешь остаться еще немного и посмотреть фильм? Попкорн… есть. Тэхен замирает, когда заканчивает собирать свои вещи. Остаться с альфой и посмотреть фильм?.. Звучит так интригующе, что она вся подбирается и поджимает пальчики на ногах. Чонгук явно положил на нее глаз. Она переводит взгляд на часы, едва не прикусывая губу от предвкушения. — Хочу… Если честно, — выдыхает она, буквально полыхая из-за смущения, перемешанного с голодным желанием. Гормоны скачут, из-за чего она снова начинает пахнуть сильнее, а тело нагревается до критической отметки, едва не испуская пар. — Что тебе нравится? — Чонгук вновь невольно облизывается, чувствуя возбуждение девушки. Его волк заинтересованно скалится, напрягая молодое сильное тело и пуская вибрацию по мышцам. Тэхен хочет ответить, что ей нравятся детективные дорамы, но она быстро смекает, что это не очень подходит для просмотра, если ее цель завоевать альфу. А потому говорит: — Романтические дорамы? — Ну конечно… — он совсем не удивлен ее ответу, но не знает, стоит ли говорить, что это и его любимый жанр? Наверное, все же стоит. Омеге будет приятно, если он будет с ней искренен? — Мой тоже. Мама часто их смотрит, так что и я вот тоже… привык. — Отлично! — сияет Тэхен, усаживаясь на диван. — Значит, трудностей с выбором у нас определенно не возникнет! — Мне кажется, у нас, в целом, их не возникнет, — уверенно говорит Чонгук, включая встроенную в стену плазму. Он переходит в популярный онлайн-кинотеатр, оставляя выбор фильма за Тэхен. А когда она определяется, жмет на «плэй», ненароком придвигаясь ближе к омеге. Ничего особенного, просто инстинкты, — говорит он себе в мыслях, тут же расслабляясь. Тэхен, откинувшись на спинку, вытягивает ноги на параллельную часть дивана слева, чтобы расслабиться. Ей не совсем удобно в такой одежде, но и раздеться или сменить у нее возможности нет. Зато это отличный вариант показать Чонгуку вытянутую фигуру с упругими бедрами и тонкими лодыжками. Резинки гольфин, стягивающие мышцы чуть выше колена, аппетитно опоясывают бедра. Тэхен знает, как такие штучки привлекают альф. Пусть посмотрит. А сама, будто невзначай, поднимает руку, чтобы поправить волосы, тем самым дернув юбку, заставив скользнуть выше. И смотрит в экран, будто не ведет двойную игру за внимание Чонгука. Когда она успела стать такой смелой? Все дело в гормонах или взбудораженной омеге? Впрочем, не только она сейчас находится во власти бушующего зверя. Чонгук видит все ее телодвижения. Фиксирует их внимательным взглядом и даже не задумывается о наигранности. Да ему и плевать. Какая разница, специально она или нет, если результат ему нравится? Вид на тело Тэхен просто потрясающий. Вся эта студенческая одежда, которую так любят надевать героини порнофильмов, не может не привлекать внимание Чонгука. События на экране быстро перестают его интересовать, когда все внимание молодого альфы переключается на вкусно-пахнущую самку. Он туго сглатывает, мечтая поддеть пальцами явно жесткую резинку, оттянуть ее и отпустить обратно. Что она сделает? Взвизгнет? Захихикает? Возбудится? Чонгуку отчего-то кажется, что омежкам нравится такая легкая грубость, хотя он к ней совсем и не склонен. Зато явно склонен его альфа. Волк завороженно притаился в глубине сознания, пуская слюни на молодую самочку, что пробираются наружу густым ореховым феромоном. Он окутывает ее, заставляет ерзать, вызывает ответное желание. И Тэхен ведется. Краснея, она стискивает ножки плотнее от того, как между ними начинает зудеть. Из-за нагревшейся кожи она не сразу понимает, как сильно она намокла от одного только миндального запаха Чонгука, которым она хочет покрыться сверху донизу. — Я… — не выдерживает она, поднимаясь с дивана. — Принесу попить, — оправдывается, чтобы сбежать хотя бы на секунду и привести себя в порядок. Первым делом она забегает в ванную, заглядывая себе под юбку. Она наскоро вытирается салфетками и шипит, сгорая от стыда за то, как предает ее собственное тело. Намочив руки ледяной водой, она осторожно касается ими щек, чтобы не испортить макияж, а затем так же промакивает салфетками, пытаясь успокоить сбившееся сердцебиение. Что, если он позвал ее, чтобы трахнуть? Может, он хотел… Тэхен снова краснеет, коря себя за эти ужасные мысли. Чонгук не такой! Но… Она определенно точно не была бы против, если бы все это оказалось правдой. Когда она приходит в себя, Тэхен тихонько выбирается и приносит с кухни остатки напитков из доставки. И, не глядя на Чонгука, садится обратно, но значительно ближе, чем сидела до этого. Ощущение от соприкосновения с альфой почти голой кожей сведет ее с ума. Но она ничего не может поделать с тем, как ей хочется прижаться к Чонгуку, а может, и взобраться к нему на колени, чтобы показать, как сильно она его хочет. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, снова запуская фильм. А после аккуратно протягивает руку вдоль спинки дивана, давая Тэхен возможность облокотиться на нее, если она захочет. — Не замерзла? Могу достать плед. — Да, я… Было бы славно, — улыбается девушка, кивая. Плед то, что нужно. Если она перестанет смотреть на крепкие бедра Чонгука, то, наверное, ей действительно станет легче. Не отрываясь, он тянется рукой к широкому подлокотнику дивана, открывая его и доставая плед, которым тут же накрывает их с Тэхен ноги. И даже бровью не ведет, когда под теплой тканью специально садится так, чтобы их бедра соприкасались. — Лучше? — тихо спрашивает он, самостоятельно соскальзывая рукой под ее шею. — Да, — довольно урчит Тэхен, а когда чувствует руку альфы, сама придвигается ближе, чтобы опуститься головой ему на плечо. Здесь запах миндаля еще крепче. Сливочный, нежный, но такой одурманивающий, что она инстинктивно начинает дышать глубже, не прекращая источать свой феромон. И прижимается теснее, чтобы сократить ненавистное расстояние между их жаждущими телами. Чонгук замирает, не зная, что делать дальше. Ему не хочется сидеть весь фильм, как на иголках. Не хочется притворяться, что его совсем не волнует их близость. Особенно, когда у него так мало времени, а Тэхен тоже этого хочет. Уже сейчас, как и он. Есть ли смысл тогда руководствоваться общепринятыми нормами или он может начать настоящее сближение прямо в этот момент? Не теряя времени. Не мучая их обоих. Он должен покрыть Тэхен еще до гона. Должен привыкнуть к этой омеге и упрочить их отношения максимум недели за три на случай, если цикл наступит раньше. В любом случае, попытка не пытка? Вспоминая слова Юнги, он уже увереннее прижимает ее к себе, заполняя терпким орехом, а после мягко выдыхает: — Если честно, я подсел к тебе вчера не из-за лабораторной, а потому что ты мне нравишься. Как омега. Захваченная врасплох признанием, Тэхен вздрагивает от прошившей тело горячей волны, из-за чего она снова вынужденно ерзает. И отрывает взгляд от экрана, осторожно переводя его на Чонгука. Вблизи он еще красивее… — Правда? — тихо спрашивает она, почти шепотом, чувствуя свое собственное горячее дыхание, отраженное чужой кожей. — Да, — он смотрит в ее темные глаза, а после опускает собственные к красивым, чуть приоткрытым губам. — Ты такая умная и красивая. Единственная, с кем мне захотелось познакомиться поближе, — Чонгук ненавязчиво ведет ладонью поверх пледа, пока не обхватывает стройное бедро Тэхен. Жест не кажется пошлым из-за плотности ткани, но он достаточно откровенный для тех, кто общается второй день. И Тэхен это чувствует. На автомате прогибается в спине и движется чуть ближе, горячо выдыхая. Когда она замечает, куда смотрит Чонгук, по телу снова прокатывается горячая волна, и она облизывает губы, чувствуя себя донельзя хорошо рядом с альфой. Омега ее благоухает, и аппетитный аромат высвобождается сильнее, чтобы соблазнить самца. — Ты мне тоже нравишься, Чонгук… — уже шепчет девушка, боясь спугнуть момент и разрушить хрупкую атмосферу. — Скрепим нашу симпатию? Пожалуй, это самое идиотское, что Чонгук мог сказать в этой ситуации. И когда он это осознал, единственным вариантом избегания неловкости становится… поцелуй. Слишком резкий, абсолютно неуклюжий, но крайне настойчивый поцелуй обрушивается на Тэхен так быстро, что она не успевает даже подготовиться. Захваченная врасплох, она не сразу соображает, что делать, но, когда чувствует горячий рот Чонгука и неповторимый сливочный вкус миндаля, все ее нутро взмывает и ухает вниз, заставляя тихо пискнуть. Она крепко обхватывает Чонгука за шею, боясь, что тот отстранится, и отвечает так же несдержанно и неумело, повторяя за чужими движениями. Запах становится в разы ярче, и она больше не скрывает того, как сильно Чонгук заставляет ее мокнуть. Как и он не скрывает стремительно твердеющего члена, которому пока рано становиться объектом внимания этой омеги. Чонгук понимает, что Тэхен так же неопытна, как и он, и ему становится проще. Она целуется совсем не как мамочка, неумело, но недостаток навыков с лихвой окупается страстью, что разгорается между ними за считаные секунды. Чонгук давит на ее бедро ладонью, а когда понимаем, что этого недостаточно, запускает ее под одеяло, вдавливая пальцы в стройную ножку и тут же улавливая обострившимся слухом чуть слышный стон. Тэхен вся выгибается и жмется ближе к тренированной груди альфы, едва не закидывая это самое бедро ему на ноги, и отчаянно ерзает, шурша тканью и одеждой, когда чувствует горячую большую ладонь сквозь тонкую ткань чулок. Под пледом становится жарко, но благодаря нему же все становится донельзя напряженным, будто они тайком занимаются чем-то непотребным. — Чонгук… — всхлипывает омега, когда отрывается от губ, чтобы глотнуть хоть каплю воздуха. Она пальчиками поглаживает его шею, переходит ладонью к границе с волосами, запуская руку туда, чтобы пропустить сквозь пальцы мягкие осветленные волосы. — М-м-м? — он на секунду откидывает голову, подставляясь под нежные пальцы, но терпения надолго не хватает. Резко рыкнув, он цепляет пальцами резинку чулок и тянется вперед, впиваясь настойчивыми губами в шею Тэхен. — Ах! — она громко стонет и падает спиной на подушки, а ноги сами собой расходятся в стороны, чтобы дать альфе доступ к жаждущему телу. Чуть подогнув их, Тэхен сжимает Чонгука бедрами, крутит ими, чтобы прижаться покрепче, и снова стонет, когда внезапно между ног вжимается что-то твердое. Омега прекрасно знает, что это. И от этого новая порция смазки снова напитывает трусики, превращая ее в хнычущее от вожделения месиво. Запрокинув голову, Тэхен выгибается в руках альфы, а сама ладонями забирается ему под футболку, с наслаждением касаясь голой спины. Очертив перекатывающиеся мышцы, она легонько ведет по ним ноготками, чувствуя, как чужое тело подрагивает. Этот фильм она никогда не забудет. Чонгук чувствует, как бушуют его гормоны. Как плывет сознание и как волк, заинтересовавшийся новой самкой, совсем не прочь отведать столь лакомый кусочек. Особенно когда чувствует, что омега нетронута. Чонгук утробно рычит в нежную шейку, опуская руки к стройным бедрам. Юбка так бесстыдно задралась, что их промежности сталкиваются, будто между ними и нет трех слоев ткани. Чонгук тычется вставшим бугром в мокрую киску, пока пальцами мнет девичьи ляжки, а поцелуями подбирается к основанию шею, желая разодрать эту рубашку и спуститься еще ниже. — Боже… Альфа… — беспомощно всхлипывает Тэхен, самостоятельно подаваясь навстречу толкающимся в нее бедрам, каждый раз громко выстанывая, когда грубая джинса вжимается в мокрую ткань ее трусиков, которые совсем ничего не скрывают. Она отчаянно ищет контакта и трется киской, наверняка оставляя мокрый след, но пока она об этом не думает и не видит, ничего страшного. Чонгуку ведь тоже приятно? — Тебе нормально? — хрипло спрашивает он, ведя правой ладонью выше, пока не достигает ею аккуратную грудь. Хочется сжать ее со всей силы, но он лишь нежно оглаживает ее пальцами. — Я не сильно давлю? — Нет… — выдыхает Тэхен, прогибаясь в спине, чтобы дать альфе больше доступа к своему телу. От груди, где лежит горячая ладонь, бегут мурашки, концентрируясь между ног, и она заламывает бровки и всхлипывает, когда, глядя Чонгуку прямо в глаза, томно и медленно вжимается в его член мокрой киской. Ее омега явно лучше осведомлена в том, что ей нужно и чего она хочет от альфы. — Спасибо, — целуя Тэхен в лоб, Чонгук благодарит ее за отзывчивость, а после медленно стягивает с бедер джинсы, приспуская их под задницу и освобождая закованный в боксеры член. Этого все еще недостаточно, но так контакт будет намного ярче. А границы хоть как-то, но останутся соблюдены. Прижимаясь к трусикам девушки, он с силой проезжается пахом по ее киске, подавая вперед и накрывая ее губы своими. Жадно целуя отзывчивый рот, неумело, но страстно запуская туда язык, Чонгук начинает порывисто качать бедрами, буквально втирая свой член в ткань насквозь промокших трусиков. — Боже… — стонет в рот альфы девушка, дрожа от интенсивности толчков и невообразимого удовольствия. Всякий раз, когда горячий твердый член давит на клитор, она громко стонет, хватая Чонгука за задницу, сжимая в ладонях упругие ягодицы, и трется в ответ. Комната быстро заполняется спертым ароматом секса и двух возбужденных волков, и она не выдерживает, запуская ладони под боксеры Чонгука, чтобы чувствовать его мягкую горячую кожу. — Чонгук… Чонгук… — Блять, — он несдержанно рычит, чувствуя мягкие нежные пальчики на стволе и резко двигает тазом назад, чтобы пройтись головкой по мягкой маленькой ладошке. — Омега… — громко урчит он, начиная толкаться в руку Тэхен, пока свою собственную запускает под ластовицу ее трусиков. Оглаживает мокрую киску пальцами, отмечает, что на ощупь она такая же приятная, как и мамочкина, а после нащупывает вздыбленные клитор. — Такая отзывчивая, — довольно рокочет Чонгук, натирая опухшую попкорнную бусинку. — Когда будем в следующий раз смотреть фильм, я поем прямо отсюда, — Чонгук с силой сгребает половые губы ладонью, давя на клитор и давая обещание, которое он с радостью исполнит. — Ах, альфа! — громко стонет Тэхен, совсем не стесняясь показывать сводящее с ума желание. — Такой большой мальчик… — стонет она, запрокинув голову, крепко сжимая толстый ствол. Она не знает, как Чонгуку нравится больше, но не сдается, отчаянно надрачивая горячий член, наслаждаясь хриплыми рыками. А когда длинные пальцы касаются ее там, где никто никогда не касался, блаженство вынуждает ее больно закусить губу и закатить глаза, как если бы она испытала самое лучшее чувство на свете. Впрочем, так оно и есть. Никогда еще не было так приятно, как сейчас. Она множество раз изучала свое тело и пробовала мастурбировать, но эти неловкие попытки не идут ни в какое сравнение с тем, что делает с ней этот альфа. Ощущать его крепко грузное тело своим, ощущать его подавляющий аромат, ощущать его возбуждение… Все это намного приятнее, чем прятаться в комнате и тихонько тереть киску под одеялом, чтобы никто не увидел. Тэхен так сильно хочет Чонгука, что начинает дрожать. Свободной рукой она держится за его шею и не может оторваться от вкусных сливочных губ, пока продолжает яростно дрочить толстый хуй и тереться своей пиздой о подставленную руку, как об личный мастурбатор. В попытке угнаться за удовольствием, она иногда цепляется раскрывшейся дырочкой за кончики пальцев, и стонет громче от того, как представляет, что эти пальцы трахнут ее по-настоящему. Что Чонгук трахнет ее членом, как и подобает альфе. — Чонгук-Чонгук-Чонгук… — Тэхен разбито скулит, повторяет его имя, точно мантру, и задыхается перемешанным феромоном, не в силах терпеть эту пытку. — Хочу, альфа, так сильно хочу тебя… — Я же тут, я тут, — шепчет Чонгук в ответ, прикусывая ее губу, слизывая с нее карамельный блеск и тут же вспоминая о мамочке. Одного ее образа в голове достаточно, чтобы волк слетел с катушек, заставил его оторваться от разнеженной девушки и одним грубым движением перевернуть ее на живот. Задрав юбку на мягкую поясницу, Чонгук голодно смотрит на упругую задницу, а потом несдержанно кусает ее, пропитывая своим запахом. Буквально втирая его слюной в Тэхен, что явно не успевает ничего сообразить. Волк не дает ей и шанса, когда Чонгук со всей силы шлепает бронзовую попку крупной ладонью и всем телом прижимает ее грудью к дивану, наваливаясь сверху. Он стягивает боксеры к джинсам и протискивает каменный член между стройными ножками, начиная интенсивно трахать закрытую трусиками киску. — Ты будешь моей, — грозно рычит он в алеющее ушко, прикусывая его зубами так же, как ягодицу минутой ранее. — Я покрою тебя, наполню щенками и не выпущу из койки, омега. — Да, альфа, да! Боже, да! — Тэхен скулит, как сучка в случку, когда на киску обрушивается череда интенсивных толчков. Член идеально цепляет клитор при каждом движении, и этого хватает, чтобы она представила себя насаженной на этот толстый член. Отчаянно пульсируя вокруг пустоты, она продолжает выделять огромное количество смазки, которое просачивается сквозь ткань и пачкает бедра и толкающийся ствол, из-за чего скольжение выходит идеальным. Тело покрывается потом, мурашками, и она чувствует, как слезы наслаждения собираются над красными щеками, когда она представляет, как они горячо, наверное, выглядят со стороны. — Мой альфа… — все скулит она, зажатая лицом к дивану, — возьми меня… Я только твоя… — Хочешь член в свою маленькую невинную киску? — рычит волк, полностью подавивший сознание Чонгука своим. — Хочешь, чтобы я лишил тебя девственности? Трахнул прямо на этом диване? Повязал, как течную суку? — он громко урчит, до синяков вбиваясь между ее ножек, пока носом вынюхивает холку, уже примиряясь, как в следующей раз схватит ее зубами, под завязку забивая своим членом. Может, уже завтра? — Что скажут твои родители, омега? Как объяснишь им, где ты была и почему вернулась домой, набитая альфьей кончой? — Альфа! — Тэхен взвизгивает, когда особенно сильный толчок заставляет член врезаться в дырочку, но упирается в проклятую ткань ее трусиков, лишив самого долгожданного. Она хочет. Черт возьми, как сильно она хочет быть забитой до последней капли, хочет избавиться от этого распирающего ощущения болезненной пустоты… — Я хочу, альфа, — подвывает Тэхен, выше приподнимая попку, чтобы альфа снял, наконец, ее трусы, и заткнул хуем, как и полагается. — Я скажу, как я трахалась с тобой… Расскажу, как альфа сделал меня своей и набил щенками! — Жадная девчонка! — рычит волк, запуская руку под нее и обхватывая шею ладонью. Лишая Тэхен доброй части кислорода, он придушивает ее, неистово трахая стволом, пока она хрипит, наполняя все вокруг сочным попкорном. Все ощущения усиливаются во сто крат. Тэхен окончательно растворяется в этом поглощающем чувстве похоти и разврата, преданно доверяя свое тело альфе. Она скулит, мажет слюнями диван, плачет, изнемогая от напряжения. Ей хочется кончить. Кончить на толстый член, хочется узел, как любой другой нормальной омеге, но… Все, что она получает, это лишь внешнюю стимуляцию, что обрушивается на клитор. Но и ее волку становится мало. Несдержанно рыкнув, он отодвигает перемычку испорченных трусиков, и кожа к коже начинает долбить набухший клитор бордовой головкой, желая кончить не в диван, а прямо на эту киску. Залить невинную пизду Тэхен кончой, а после вернуть сознание Чонгуку и посмотреть, как он будет разбираться с последствиями. Этого оказывается достаточно, чтобы Тэхен сдалась. Содрогаясь, она отчаянно пульсирует в оргазме, выжимая из себя остатки смазки, и кончает с именем Чонгука на губах, заходясь серией долгих протяжных стонов, будто ее в действительности распирает толстый альфий узел. Оголенная промежность вся блестит от смазки, киска красная от натертости и прилившей крови, опухшая, и она продолжает кончать на толкающийся между ног член, стиснув ладошки в кулачки. Волку нужно намного больше времени, но не так много, как юному не успевшему вдоволь натрахаться телу. С громким рыком Чонгук догоняет ее спустя долгие несколько минут, рывками покрывая клитор и бедра белесой спермой. А когда его яйца наконец опустошаются, его сознание снова проясняется, обрушивав на юный разум все, что только что произошло. — О боже, Тэхен… — он испуганно слазит с нее, аккуратно переворачивая обратно на спину и смотря в раскрасневшееся лицо. — Ты как? Прости меня, это все гормоны, у меня плохо с контролем, я не хотел… — невнятно шепчет Чонгук, мягко гладя ее по руке и выпуская успокаивающий феромон в попытках вымолить прощение за слишком грубое обращение. Однако Тэхен, успевшая немного прийти в себя и перевести дыхание, тут же взбирается ему на колени и затыкает очередным поцелуем, но уже не таким напористым и жадным, как раньше. Она крепко жмется к альфе и с благодарностью целует в губы, довольно урча. Аромат ее сладкий, тягучий, как патока, что свидетельствует о полном омежьем удовлетворении. — Мне так понравилось! — хихикает она, когда отрывается от припухших губ, — спасибо, — шепчет она следом, чмокая еще раз Чонгука. — Ты серьезно? — Чонгук, не веря в происходящее, мягко гладит ее по бедру, возвращая юбочку на место. — Я не был слишком груб? У меня гон скоро и проблемы с этим. Извини, еще раз! — он порывисто стискивает ее в объятиях, буквально впечатывая в свое тело и искренне выдыхает. — Если ты захочешь уйти и больше никогда не вернешься, я все пойму. — Чонгук, что ты такое говоришь? — пораженно спрашивает Тэхен. — Не нужно извиняться, мне все понравилось! — видя реакцию Чонгука, она немного сникает, растеряв весь запал. Может, он так говорит, потому что ему самому не понравилось? Что, если она сделала что-то не так или была недостаточно умелой? — Я… Хотела бы снова… Все повторить, — уже тише добавляет она, отводя взгляд. — Правда? — он тут же вскидывает свой собственные, пальцами поворачивая острый подбородок девушки обратно к себе. — Хочешь встречаться? — прямо спрашивает он, заглядывая в темные глаза. — Будешь моей девушкой, Тэхен? Омега вся краснеет, полыхает от охватившего вдруг смущения, но не может сдержать рвущуюся улыбку, прикусывая губу. — Буду, — кивает она, не веря в случившееся. Чонгук мягко улыбается, переплетая с ней пальцы и неуклюже приглаживает темные шелковистые волосы. А после с задорной улыбкой предлагает: — Тогда завтра после пар ко мне? Тэхен звонко хихикает, не сумев сдержать рвущуюся из груди радость, и слегка ерзает, из-за чего вспоминает, что все еще сидит мокрой промежностью на голом паху альфы, отчего ее щеки заливаются румянцем. — К тебе, — смущенно улыбается одна, однако в глазах так и сверкают искорки. Как и у Чонгука, но вовремя себя осаждает, понимая, что на сегодня они и так позволили себе сильно много. Аккуратно ссаживая девушку с коленей, он поднимается следом, ведя ее в ванную. А когда приводит в порядок, вызывает такси и провожает до самой машины, нежно целуя в щеку на прощание. — До завтра, — ласково шепчет он, сжимая ее ладонь своей. — До завтра, — мурчит ласково Тэхен, так же целует альфу в щеку, а затем садится в такси, махая на прощание ручкой. Он машет в ответ, а после возвращается в квартиру, быстро прибирая остатки еды и невольно улыбаясь от впитавшегося в диван запаха. Решив разобраться с этим завтра, Чонгук плетется в душ, а после впервые за этот вечер берет телефон в руки, замечая сообщение от мамочки, что уже четыре часа висит непрочитанным.