Triste esta el rey David

Дом ростовщика среди добропорядочных людей известностью не пользовался. Сам его хозяин приехал сюда лет двадцать пять назад со своей женой, а вскоре родилась его старшая дочь. После этого он только и делал, что всем лгал. Успела умереть жена, с которой он сочетался ровно тем же браком, что и когда-то его родители, успела появиться другая, с которой он уже обвенчался в местной церкви и которая десять лет назад тоже покинула этот мир, а старшая дочь была год назад выдана за владельца идущей в гору лавки, пока ещё трое ждали подобной участи. И всё это случилось благодаря уже упомянутой лжи. Не то чтобы она очень помогала ростовщику в его делах, хотя некоторым казалось, что грешный не-очень-давно-христианин внушает больше доверия. О причинах их лучше всего было не спрашивать: эти мысли посещали не самых порядочных людей на свете, а значит и учеными мужами они были довольно редко. По крайней мере, так могло казаться, а о том, насколько это правда, могли рассказать лишь сам хозяин этого большого дома и его племянник, мальчишка лет четырнадцати, живущий здесь столько, сколько себя помнил. Теперь этот племянник изнывал от безделья, не желая знать ни то, что делает уехавший и оставивший всё на него дядя, ни то, чем там заняты трое двоюродных сестер. Как ни крути, девчонки, да и все младше него. Что может быть интересного? Поэтому и можно было легко представить, что он в доме был по-настоящему один, а вся непорядочная, хоть часто и благородная, публика как будто исчезла в этот жаркий день вместе с лужами на улицах. Мальчишка пнул ножку ни в чем не повинной скамьи, повторил то же с сундуком, прошел по паре комнат и в конце концов сел на пол неподалеку от одной из двух ведущих в дом дверей: той, которой пользовались только его обитатели, в то время как непорядочный люд пользовался той, что была не видна с улицы. Сидеть так ему было суждено недолго, ведь через какую-то минуту в дверь для обитателей один раз, но слишком уж громко, стукнули. Казалось, человеческий кулак редко может быть причиной такого звука, и это не скрылось от мальчугана, мигом припавшего к глазку вместо того, чтобы открыть. Никого видно не было, но вскоре тот же звук раздался уже со стороны другой двери. Тут уже паренек решил не проявлять столько осторожности, прекрасно зная, как некоторые купцы из будущих должников входят в их дом. Может, один такой ошибся дверью, а теперь продолжает барабанить в нужную, кто знает? Дверь для непорядочного люда он решил открыть, но так осторожно, как только можно. За ней не обнаружилось никого, зато тот же стук послышался там же, где мальчишка впервые его услышал. Разъяренный настолько, насколько мог быть вчерашний ребенок, он хлопнул дверью и опрометью кинулся смотреть, что это за сумасшедший, забыв о половине предосторожностей, думая, что за четверть минуты ничего не случится, раз уж дом их скорее будут обходить стороной, чем превращать в проходной двор. За первой дверью никого не обнаружилось, и парнишка тут же запер ее, но моментально обернулся на шум. Мимо него пронеслось нечто, напоминающее отчего-то рыжего медведя на задних лапах и скрылось за дверью недавно опустевшей кладовой под лестницей. Что подумать по этому поводу, было неизвестно. Наверное, стоит запереть дверь для посетителей, где надеясь, что это нечто или этот некто выпроводить через минуту. А потом что? Радоваться, что дядюшка месяц назад перенес все, что раньше было в той кладовой, наверх или из дома? Это, конечно, можно, но не для этого чего-то или кого-то это делалось, честное слово! Мальчишка понял, что попал в редкостную передрягу, из которой выбраться надо уже к вечеру: к приезду дяди, причем сестрам об этом лучше не знать вовсе. От одной мысли о том, что ему надо успеть сделать то, о чем он и сам не имел понятия, кружилась голова, но делать хоть что-то делать надо. Можно было, конечно, попробовать так же барабанить уже в дверь чулана, но тогда точно сбегутся сестрицы, объясняй им ещё потом, что стряслось, а потом страдай от их ябедничания вечером - очень надо! Мальчишка едва не опустился на пол, но тут же подскочил: к чулану вели вполне человеческие следы босых ног, мигом повергшие маленького хозяина большого дома в желание сначала устранить все последствия его оплошности, а потом взяться за причину. Последствия, как-никак, на удивление менее страшные: куда страшнее кто-то, у кого такие огромные ступни в сочетании с отсутствием обуви. Ноги паренька едва не подкосились: его, может быть, убьёт не дядя, а к этому он уж точно никогда в своей жизни не был готов. Если бы его вместо порки выставляли на улицу и в жару, и в мороз, может, и прока от него самого сейчас было бы больше. Да и не дурак ли он сам сидеть дома, почти носа никуда не выказывая? Его совершенно точно убьёт не его дядя вечером, а кто-то неизвестный ровно тогда, когда захочет. Скоро. Как такое обычно бывает, впрочем, мальчишка и сам не очень явственно представлял. Не успели его мысли дойти до этого очень слабого и сомнительного утешения, как за спиной послышался незнакомый голос: -А замок-то от чулана у вас где? -Что? - не понимая ничего, паренек резко развернулся и чуть не свалился на пол: это явно был тот самый некто. -Только не говори мне, что припадочный, - проворчал незнакомец, чуть придержав его, чтобы удостовериться, что мальчишка крепко стоит на ногах. - Разве такой сделает что-то путное? -Что тебе надо? -Пересидеть где нибудь надо, спрятаться - отрывисто и будто со злостью на себя самого ответил незнакомец, тут же посмотрев на собеседника особенно внимательно, - а ты поможешь. -А не то… что? - само вырвалось у мальчишки, тут же пожалевшего, что сказал хоть что-то. -Не скажу, - ухмыльнулся незнакомец, - вот ещё. Как будто мне надо, чтобы ты совсем на месте скопытился. Не кисни. Так где замо́к? -А как тебя звать? - паренек начал понемногу чувствовать себя на своей территории. -Шутом. Другого не скажу. Тут племяннику ростовщика отчего-то стало ясно, что он всё ещё далеко не в безопасности.