Triste esta el rey David

Такие мысли не могли ускользнуть от сверлящих все, что только оказывалось перед ними, глаз Шута. -Припадочным притворяться - только время тянуть, и вот если ты так сделаешь... -Постой…те, я же сам пока не понимаю, что можно сделать. -Для начала снова с башкой подружиться, - флегматично бросил Шут. - И поскорее. Мальчишка понял, что помощи извне ему никак не дождаться, а не дать сестрицам увидеть хоть что-то - просто необходимо. Башка это вполне понимала, но, как действительно хорошая подруга, волновалась за него больше, чем можно было себе представить, оттого и не помогала. Как это объяснить явно находящемуся со своей головой в каких-то других отношениях Шуту, было совсем непонятно, но всё за него решила одна-единственная, но толковая мысль: -Так вы… ты… -Не мямли, - Шут очевидно боялся чего-то, но обычного (так можно было подумать) ленивого тона не менял. -Я и не мямлю, - он готов был разнести на щепки все вокруг, если бы только мог, и именно тогда башка решилась-таки помочь не только дружеским участием, - ты можешь спрятаться только там, откуда вышел и… что бы ты делал с замком? -Заперся бы изнутри. Ключи в таком деле могут и не понадобиться. Если бы подергали и подняли вой, долго бы ничего не сделали, а я бы нашел, когда дернуть и с чем. Да и кто вой бы поднял? Ты? Непохоже, ты нужные вопросы задаешь. Только теперь моя очередь: когда хозяин будет? -Вечером. -Пакость. -Сколько ты хотел здесь отсиживаться? - снова подступило желание остаться одному среди обломков всего, что он знает. -Уж не дольше, чем я отсиживался там, откуда дернул. Можешь быть спокоен, хозяин тебя не выдерет и никто не поймает. -Он мне не хозяин, он мой дядя, - на мгновение стало обидно от этих слов, столько в этой ошибке оказалось смысла. Шут только подытожил эти невеселые мысли. -Бывает ведь, что кто-то и хозяин, и родственник, и учитель и ничего в этом хорошего. -А ты-то знаешь, как это бывает? -Ни вот столько, - всё ещё флегматично, но твердо заверил новый знакомый, чьи намерения всё ещё оставались не понятыми как следует. - Просто видел кое-что. -Раз не высекут, я буду твоим замком, - нахмурился маленький хозяин большого дома. - Только ты… когда… -Когда отсюда думал сматываться? Допустим, дня два или три. Меньше - никак, - припечатал он таким тоном, что стало ясно: он это так хорошо вычислил, что спор на эту тему может стать для кого-то (и никак не для самого Шута) последним. - Хочешь сказать, что никого не подпустишь к чулану? -Если вдруг кто-то захочет зайти, хотя это делать и незачем - да, - парнишка вздохнул, понимая, что другого выхода ему не найти. Вместо ещё одного вздоха, правда, со страху вырвались совсем другие слова, пусть и сказанные с мрачной обречённостью. - Стащить тебе что-то из кухни? -Посмотрите-ка - и не спорит даже, - ухмыльнулся, показав, что во рту у него уже не хватает зубов, парень. - А сам-то как думаешь или с головой опять поссорился? Тащи, конечно, чего уж там. *** То, что он не стал спорить, маленький хозяин большого дома посчитал бы настоящим просчетом, если бы у парня не было с собой тесака и если бы встретил его при других обстоятельствах. Вот и выходило, что надо всё обставить так, чтобы не пострадать ни от кого. В первую очередь - от Шута, потому что тесак у него явно не просто так, а порку от дяди он если что вытерпит. А лучше всего, если бы всё точно пошло к чертям через столько времени, что можно было бы свалить присутствие Шута на что-то кроме своей ошибки. Это мальчишка и собирался провернуть в скором времени, надеясь, что ничто не помешает ему на этом недлинном пути. Главное, чтобы не спустились сестрицы (хотя на это хоть на пару часов можно было надеяться) и не помешали ему уже сейчас. Кухня в этом доме оживала в хорошо известные всем жильцам часы, чтобы потом почти полностью опустеть, если не омертветь. И снова мальчишка почувствовал себя в полной тишине, которая ничем и никогда нарушиться не может. Однако было известно, что только конюх, уже наверняка ничем не занятый, всё ещё там, где он недавно закончил все свои дела, а так-то в доме кроме него людей больше, чем пальцев на руке, пусть и большинство из них наверняка наверху. Поэтому оставалось только схватить сколько было видно хлеба, замести следы, наскоро поискать что-то вроде солонины там, где пропажу заметят не сразу, прихватить ещё ни разу не горевшую свечу, чувствуя, что его конец от рук дяди всё равно близок, и ретироваться, думая, что всё это может произойти только в бессмысленном сне, которые случаются как будто без малейшего на то повода. На принесенные припасы Шут отреагировал довольно благосклонно, но когда мальчишка явился во второй раз с горящей свечой, по его глазам стало понятно, что он всеми силами старается не рассмеяться. Маленький хозяин большого дома в очередной раз пожелал остаться среди обломков в гордом одиночестве, но пока что лишь невольно дал своему новому знакомому возможность предположить, что свечой он зажег только чуть подольше посмотрев на фитиль. -Мне только показалось, или ты всё-таки умеешь смотреть на тех, кому не рад, по-людски? -Умею, - бесстрастным тоном заверил паренек. -Тогда, может, наконец-то скажешь, как тебя звать, пока не ушел? Можно было подумать, что до этого он действительно мог это сделать или что ему хотелось познакомится с этим типом, честное слово! Однако, об имени Шута он всё же как-то спросил, а потому надо было признаваться в общеизвестном: -Для всех я обычно Гийом. -А не для всех и через разок? -Ты же откуда-то сбежал, верно? -Сбежал. Тебе-то что кроме того, что от помощи мне тебе не отвертеться? -Просто я подумал, - Гийом вздохнул, и в этом вздохе можно было ощутить всю скорбь его предков, когда-либо живших на земле, - я подумал, что тебе для такого человека слишком часто бывает весело. -Невесело мне было в каждом месте, откуда я только дергал. В деревне на господина-дурака нагорбатишься, сейчас как поймают - ни шагу никуда не сделаешь и от голода взвоешь, а тут я хоть и хоронюсь, - Шут бесцеремонно взял солонину, добытую Гийомом не только очень скоро, но и с некоторым трудом, и тут же дал понять, что предназначил ее исключительно себе, - это и ненадолго, и плохого пока мало. Так как же тебя зовут не все и не всегда? -Вот этого не скажу. -А знаешь, парень? Это ведь честно, - Шут, и раньше понижавший голос, совсем перешел на шепот. - Ты знаешь, что я Шут, я - что ты Гийом: всё по уму. Мальчишка такого после увиденного бодрого начала бесславного конца недурной солонины ожидать не мог, но удивиться не успел: над головой послышались шаги. Раз он влип, надо хотя бы закрывать дверь чулана пока никто не видит и не заставлять себя нигде искать. Глаза Шута с мыслями Гийома были согласны: каждый будто говорил пареньку: «Уходи сейчас же!», если не просто «Проваливай, парень»!