Приходи на закате

- Неправильно как-то мир устроен, правда, Сергей Дмитриевич? - Саша стоит у черной плиты и сверлит взглядом черточку между цифрами. – Не так все должно было кончиться. Хоть кто-то из нас троих должен был быть счастлив. В итоге любовь погубила всех нас. С тех самых пор, как Саша вернулся домой и нашел Тихона мертвым, он плачет так часто и горько, что в какой-то момент слезы становятся кровавыми. У них с Богом останется общий секрет: вернувшись домой после похорон, он дрожащими пальцами набросил петлю на шею, надеясь уйти так же, как Тихон, но не смог... «Если вдруг я уйду раньше тебя, там, куда я уйду, будет вечная весна, слышишь меня, Саня, вечная! Там мы все будем счастливы, там любовь на всех одна будет, и всем ее достаточно будет. А значит, мы с этой самой весной дождемся тебя там, как бы долго ждать ни пришлось, так что никогда не спеши идти вслед за мной. Что бы ни случилось, ты должен жить, Саня!» - подбрасывает память слова Тихона, и Саша злится. Как же он не понял очевидного? И как жить теперь, если душа твоя погребена под землей? Все, что осталось от него: немного личных вещей и висящий на стене портрет мужчины, красота которого причиняет боль глазам, а вместе и сердцу, потому что Саша знает, что именно эта красота и погубила его Тихона; знает, что последнее, на чем Тиша остановил свой взгляд, когда петля затянула его шею, - эти зеленые глаза. - Я нашел записку в его тетради. Очевидно, эти слова посвящены Вам. Я Вам зачитаю. – развернув клочок бумаги, парень читает вслух нацарапанные в спешке Тишей слова: «Я обманываю сам себя. Я никогда тебя не отпущу. Ты захотел уйти? Я не смею тебя держать. Но сердцем я все еще там, в каждом из этих моментов, в бесконечном цикле воспоминаний. В задрипанном кабинете, раздражающем своей бежевой монотонностью. Вечернее солнце дарит свои последние лучи. Узоры штор тенями ложатся на черты твоего лица. Ты еще не зажег свет. Я запомню нашу первую осень навсегда. Мое зимнее пальто едва ли спасает от вьюги. Я улыбаюсь, окрыленный каким-то пока еще неясным мне чувством. В наушниках песня о любви и я впервые подпеваю ей. Кажется это любовь. Весна бутонами расцветает в моем сердце. Я молчу, чтобы пустоту этого кабинета заполнил твой голос. Я страшусь того, что ты скажешь, но твой голос окутывает меня, невесомыми нитями ломает мои кости. Я порой позволяю себе мечтать и очень смущаюсь, когда в своих мечтах смею касаться тебя. В моем маленьком воображаемом мире есть только ты и тебя достаточно, чтобы заполнить мою пустоту. Лето в самом разгаре. Неизвестно какая по счету осень. Расцветающие внутри бутоны больше не волнуют сердце, в него впились их острые шипы. Мы, спрятавшись от чужих глаз, словно подростки, стоим и курим дешевые сигареты. Мой взгляд блуждает от твоих безупречно красивых глаз к губам, обхватившим сигарету, и обратно. Снег в моих воспоминаниях ослепительно белый, покрывает макушки окружающих нас деревьев. Я стою перед тобой и жадно ловлю каждый твой взгляд, каждое слово перед очередным расставанием. Я молюсь о том, чтобы тебя возненавидеть, о том, чтобы твой запах больше не преследовал меня, а звон твоего имени не нарушал тишину моего мира. Но я не нахожу в себе силы уйти первым. Как я могу тебя ненавидеть? В лучах раннего весеннего солнца я в ванной судорожно смываю с себя следы прикосновений чужих рук, сдирая кожу до крови. Лето. Я весь – скорбь о том, что моим губам не суждено коснуться твоих. Лучи малинового заката стекают по стенам. Я смотрю на тебя, оживленно о чем-то говорящего, и чувствую физическую боль кровоточащего сердца. Разве ты не видишь, что алая жидкость сочится сквозь мою кожу? Времена года в моих воспоминаниях сменяют друг друга, твои волосы все больше серебрятся, а я сдаюсь уготованной мне судьбе - всю жизнь проспать в твоей зиме. Я правда не понимаю как тень меня все еще бродит по свету. Почему же ты молчишь, в то время как я рассыпаюсь на миллиарды осколков? Когда это кончится?». Парень аккуратно складывает бумажку и прячет в карман. Губы его дрожат, выдавая волнение. Слез не осталось, а боли не стало ни на грамм меньше. - Знаете, видеть как любимого человека закапывают – это особая форма пытки. Я не думал, что Господь заставит меня пройти через это. Но с другой стороны я рад, что эта участь обошла вас двоих стороной. Саша оглядывается по сторонам. На кладбище тихо, только ветер гуляет меж ив, ветви которых в трауре склонились к земле. Маленький город, в котором он провел детство, юношество, в котором встретил свою любовь, кажется ему каким-то чужим теперь. Но он приехал, чтобы поговорить с мужчиной, которого Тиша боготворил, взыскать с него за причиненную боль. Не успел. Рукой он машинально вытирает камень, на котором выгравировано:

Горошко

Сергей Дмитриевич,

07.07.1982 – 01.06.2025

Любимому мужу и отцу.