Блублад: Герой Эквестрии / Blueblood: Hero of Equestria

Принц Блублад и второе вторжение в Кантерлот       Принц Блублад — прославленный герой войны, который отличился во время Войн Подменышей и множества других важнейших военных конфликтов, которые обеспечили выживание нашего великого королевства. На протяжении своей длительной военной карьеры в качестве комиссара Королевской Гвардии он оставался популярным героем, как среди солдат, так и среди гражданских лиц, сочетая в себе вдохновляющее лидерство, непревзойдённую храбрость и исключительную находчивость, благодаря чему сумел обратить многие, казалось бы, неминуемые поражения, в славные победы. Таким образом, его значение в качестве пропагандистской фигуры почти не уступает его ценности на поле боя, поскольку наши вербовочные пункты переполнены пони, желающими подражать своему великому герою.       Правда, как и всегда, гораздо запутаннее домыслов. Те из нас, кто знал Блублада лично, до его стремительного взлета к вершинам славы, привыкли считать его грубым и неприятным пони, совершенно эгоцентричным и высокомерным сверх всякой меры. Несоответствие между его публичным образом благородного героя и Блублада, который когда-то использовал кобылу в качестве живого щита, часто сбивало меня с толку.       Его мемуары «На службе Принцессе» были опубликованы несколько лет назад, но они печально известны своей неточностью, поскольку были написаны нанятым литератором, а правда была искажена, чтобы сохранить образ всепобеждающего героя. Позже, разбирая его личные вещи, я обнаружила рукопись с довольно откровенным описанием его жизни и забавным названием «На службе Тётушке Тии», которая даёт увлекательное представление об образе мышления этой популярной публичной фигуры.       Кроме того, в рукописи дана очень искренняя оценка событий, происходивших в жизни Блублада, доказывая, что он прекрасно понимал мошеннический характер своей репутации и, как ни странно, он, похоже, стыдился этого. Судя по всему, за грубой развязностью высокопоставленного дворянина скрывался укоренившийся комплекс неполноценности. Словно подтверждая это, на протяжении всей рукописи Блублад упрямо отвергает подлинные моменты мужества и бескорыстного самопожертвования, выставляя их как действия эгоистичного труса.       Большая часть этой рукописи выглядит как беспорядочный набор воспоминаний и часто их тон напоминает скорее исповедь, чем мемуары. Верная эгоцентричной личности Блублада, рукопись фокусируется исключительно на его собственных мыслях, эмоциях и действиях. Чтобы дать более общий взгляд на обстоятельства его жизни, я прикрепила выдержки из других работ там, где мне это показалось необходимым.       С помощью Носителей Элементов Гармонии и моей сестры Принцессы Луны – пони, которые, возможно, знали его лучше всего – я разбила этот беспорядочный набор воспоминаний на отдельные части и главы, чтобы облегчить процесс чтения. Также мною добавлены небольшие примечания, которые, как мы надеемся, прояснят некоторые непонятные моменты, затронутые в рукописи. Эти примечания будут помещены в скобки, написаны курсивом и выделены жирным шрифтом.       Мы надеемся, дорогой Читатель, что эта рукопись прольет свет на истинные мысли и чувства Героя Эквестрии, но прежде всего мы надеемся, что вы просто найдёте её интересной.       Излишне напоминать, что для сохранения ценности Блублада как героя пропаганды этот документ помещён под гриф Совершенно Секретно. Лица, пойманные за несанкционированным чтением этих материалов, будут изгнаны.       Её Королевское Высочество Селестия ***       Если бы мне пришлось выбрать момент, который полностью изменил мою жизнь, заменив спокойное безделье в роскошном поместье и слизывание шоколада с кобыльих боков на долгую череду жестоких и опасных для жизни ситуаций, то это была благотворительная вечеринка Фэнси Пэнтса. Именно в тот момент были посеяны первые семена моей незаслуженной репутации героя, чтобы впоследствии разрастись как снежный ком.       Вечеринка проводилась после первого вторжения чейнджлингов в Кантерлот, во время которого, каким-то образом, ни один пони не заметил, что принцессу Каденс заменил злой двойник, одержимый желанием высосать всю любовь из города. Особенно её жених, Сияющий Зад [Очевидно, прозвище Блублада для Шайнинг Армора. Я помню, что Твайлайт очень сильно расстроилась, когда он научил этому Спайка], который, как мне кажется, должен был это заметить.       Так или иначе, пони ещё не разгребли последствия вражеского вторжения, поэтому проведение благотворительной вечеринки для элиты Кантерлота казалось не самой лучшей идеей. Однако Фэнси Пэнтс считал, что, несмотря на вступление Эквестрии в полномасштабную войну, мы должны продолжать нашу “повседневную жизнь”. Это означало проведение еще одной вечеринки для высшего общества Эквестрии, чтобы собрать средства на восстановление районов города, разрушенных во время вторжения. Естественно, как племянник Принцессы Селестии, я тоже был приглашён.       До этого момента я делал все возможное, чтобы избежать призыва в пехотные части и путешествия через половину Эквестрии в Бесплодные Земли, где чейнджлинги снова собирали свои силы, и пока мне это вполне удавалось. Наличие военного прошлого (все члены королевской семьи должны служить в Королевской Гвардии) и принадлежность к той же королевской семьи гарантировали мне должность офицера, однако я не собирался рисковать своей смертью или пленением на передовой.       Поэтому, немного поскандалив, я смог получить должность Комиссара по снабжению в Военном Министерстве, отвечающего за самые важные линии снабжения. Конечно, это была не самая интересная работа, и если бы у меня когда-нибудь появились внуки, они бы вряд ли были впечатлены, если бы спросили меня: «Чем ты занимался на войне?», а я бы ответил: «Подписывал бланки», но, по крайней мере, я был уверен, что проживу достаточно долго, чтобы иметь внуков.       Разумеется, если бы я хоть немного представлял, во что ввяжусь на этой вечеринке, я бы схватил свой меч, закричал «за тётю Тию»!» и лично прошел через проклятые Бесплодные Земли к владениям королевы Кризалис. Жизнь, как я узнал, любит играть в небольшую игру под названием «К черту Блублада», по правилам которой, каждый раз, когда я уверяюсь, что моей шкуре наконец-то перестала грозить смертельная опасность, судьба придумывает очередной способ макнуть меня в это с головой.       Поэтому я прибыл в поместье Фэнси Пэнтса как обычно, с небольшим модным опозданием, вместе с моим уважаемым помощником по имени Кэннон Фоддер вместо “плюс один”. К сожалению, даже будучи самым завидным холостяком Кантерлота, я не смог найти достаточно молодую и впечатлительную кобылку в столь короткий срок, и я бы лучше открыто назвал Айрон Вилла трусливой коровой, чем пригласил с собой одну из старых, иссохших штабных кобыл.       Заняв должность Комиссара по снабжению Королевской Гвардии, я получил помощника для работы с огромной горой документов и запросов, ежедневно вырастающей на моём столе, и, как назло, мне удалось заполучить жеребца, для которого личная гигиена была чем-то, что следует оставить для других пони. Он был единорогом Королевской Гвардии с грязной бежевой шерстью, черными спутанными волосами и двумя скрещенными копьями в качестве знака отличия. Позже я узнал, что его шерсть на самом деле белая, но скопившаяся грязь и пыль окрасили то, что должно было быть блестящим алебастровым мехом, в болезненный оттенок грязной сероватой кожи.       Вы наверняка спросите, почему я согласился работать с таким неопрятным и нечистоплотным пони, но я быстро обнаружил, что зловонный запах Кэннона меркнет перед его выдающимися способностями к организации, поиску нужных вещей и спасению моей жизни. Кроме того, и это может быть важнее всего, он превосходно умел избавляться от пони, которые, не имея по-настоящему важных тем для обсуждения, всё равно пытались постоянно докучать мне.       Возможно, он был не самым подходящим пони для маленькой вечеринки Фэнси Пэнтса, но я взял его с собой, чтобы наградить за помощь в разгребании шестимесячного завала документов (в основном запросы на дополнительные скрепки для личной армии упырей Тётушки Луны [Очевидно, Ночная Гвардия]). В конце концов, Кэннон был достаточно флегматичен и совершенно лишён воображения, чтобы не устраивать смущающих faux pas от моего имени. Кроме того, я надеялся на врождённую склонность моего помощника до буквы соблюдать все полученные приказы и велел ему говорить, только если этим вечером к нему вообще обратятся.       Подготовка заняла у нас несколько часов, большая часть которых была потрачена на тщетные попытки придать Кэннону презентабельный вид. После трехчасовой ванны и провальной попытки удалить пятна от подливки с его униформы Королевской Гвардии, моя горничная заявила, что больше ничего не может сделать и впоследствии уволилась с работы, что было весьма обидно, поскольку у нее была совершенно потрясающая derrière.       Поместье Фэнси Пэнса была великолепным, хотя, очевидно, не таким великолепным как моё, но всё равно весьма впечатляющим для пони, который был nouveau riche. Я равнодушно рассматривал его через окно экипажа, когда нас везли по обширной подъездной дороге. В глаза бросались щедро украшенные сады с ухоженным газоном, множеством элегантно подстриженных кустов и несколькими статуями пони, которых я не узнал.       Сам особняк был довольно сдержанным, особенно по сравнению с кричащими проектами других выскочек-миллионеров. По крайней мере, в нём не было этих отвратительных классических минаретов, которые жители Кантерлота, по какой-то странной причине, находят необычайно привлекательными. Вместо этого, особняк был спроектирован по образцу изящных белых изгибов кантерлотского замка, но, в отличие от оригинала, его не украшали бесконечные фестоны и безвкусные куски золота. На самом деле, по сравнению с другими поместьями-дворцами на этой дороге, особняк Фэнси Пэнса мог считаться довольно скромным.       Экипаж остановился, и дверь открылась, позволяя нам выйти в холодную и темную ночь. Кэнон вышел следом за мной, и мне стало смешно, когда я увидел, как возница с отвращением вздернул нос от вида и запаха моего помощника. Я на мгновение остановился, чтобы поправить форму в отражении одного из многочисленных готических окон дома, пока другие гости вечеринки проходили мимо нас и сразу направлялись внутрь.       Я решил надеть парадную форму Королевской Гвардии, поскольку на этом вечере представлял именно Гвардию, а не королевскую семью. Сама форма состояла из красного кителя с латунными пуговицами, красного пояса, жёлтых эполет и пристёгнутого к спине меча. Этот наряд придавал мне весьма лихой вид, а кобылы всегда любили жеребцов в форме (кроме Кэннона конечно).       — Как я выгляжу? — спросил я.       — Очень хорошо, сэр, — ответил Кэннон в своей обычной лаконичной манере. В отличие от меня, он решил надеть полный пластинчатый доспех и нёс своё верное копьё. Я задавался вопросом, почему он, теперь обычный штабной работник, продолжает таскать эту громоздкую штуковину, и уже привычно списал это на бюрократическую некомпетентность.       Я понимал, что вряд ли привлеку внимание дам, пока рядом ошивается Кэннон, но в ту ночь мне было его откровенно жаль. Бедняга потратил не один день, чтоб перебрать мои документы и разобраться с поставками скрепок на Западный Фронт, поэтому я счёл нужным наградить его, дав возможность заглянуть в мир высшего класса, в котором я чувствую себя как дома. Он же, как и ожидалось, воспринял мое предложение посетить вечеринку как прямой приказ, а не просто вежливое предложение.       Кроме того, у меня была ещё одна причина взять его с собой: допуская риск повторного вторжения чейнджлингов, я счёл необходимым иметь при себе телохранителя, на случай, если дела пойдут кувырком, что неизбежно и произошло.       Закончив с подготовкой, я вошёл в особняк через широкие дубовые двери. Внутреннее убранство перекликалось с внешним дизайном, будь то плавные изгибы или отсутствие безвкусной роскоши, по крайней мере, та его часть, которую я мог видеть в главном зале. Этот зал специально переоборудовали для проведения вечеринок, поскольку обычная площадка Фэнси Пэнтса, то есть один из множества банкетных залов Кантерлотского замка, был недоступен, превращенный в склад оружия для собирающейся там армии.       Хотя и меньше банкетных залов Кантерлотского замка, собственный приемный зал Фэнси Пэнса всё же соответствовал своему названию. Высотой в три этажа, с высоким сводчатым потолком, напоминающим готический собор, он поддерживался высокими мраморными колоннами. В потолке были установлены несколько окон, которые позволяли звёздам тётушки Луны озарять эту вечеринку. Остальная часть особняка была выстроена вокруг этого роскошного зала, образуя гигантскую букву ‘U’, с многочисленными балконами, ведущими из пристроек в тот же зал.       Я вошёл внутрь, любуясь видом высшего класса в его обычном состоянии. Зал оказался полупустым; несмотря на настойчивое желание Фэнси сохранить привычный образ жизни, большинство аристократов Кантерлота предпочитали ютиться в своих поместьях на случай появления чейнджлингов. Я совершенно не винил их за это, и если бы не мой высокий статус племянника принцесс, я бы, скорее всего, удалился в свои замковые покои с последним номером журнала Playmare и ведёрком мороженного.       Несмотря на то, что в зале собрались всего двадцать или тридцать гостей, вечеринка была достаточно оживленной, хотя и сосредоточилась в небольшой части помещения. Окинув взглядом огромный зал, я мог только гадать, для чего Фэнси Пэнтс использовал его, когда не устраивал очередную вечеринку. На самом деле, даже мне показалось, что это здание слишком велико для одного пони.       В зале присутствовали несколько пони, которых я смог узнать, хотя, должен признать, что с последнего Гранд Галлопин Гала я почти не принимал участия в общественных мероприятиях. Настолько неприятный опыт почти полностью лишил меня желания посещать любые вечеринки, благотворительные аукционы, открытия музеев и вообще все мероприятия, где мне пришлось бы общаться с большим количеством пони.       По этой причине я не был посвящён во все неуловимые изменения, произошедшие в деликатной социальной иерархии высшего света, но это и не удивительно, ведь то позорное представление поставило под сомнение даже моё собственное положение. Однако я был уверен, что появившись на этой вечеринке, я смогу восстановить хотя бы часть своей угасающей репутации. Кроме того, тот факт, что я привёл с собой Кэннона – самого выразительного представителя низшего класса, которого я мог найти – несомненно улучшит моё положение в глазах Фэнси Пэнтса, который питал особую слабость привязанность к пони низкого происхождения.       Сам хозяин был занят болтовнёй с небольшой компанией своих прихлебателей и подхалимов, которые, пытаясь угодить главному законодателю мод в Кантерлоте, льстиво соглашались с каждым его словом. Он был единорогом, который, несмотря на свое низкое происхождение, выглядел как настоящий представитель высшего класса. Его белая шерсть была искусно уложена, делая особый акцент на кьютимарке, из-за чего три короны, изображённые на его боках, буквально сияли, словно на самом деле были золотыми. Его костюм был соответствующе отглажен и накрахмален, лишённый даже намека на складки.       На самом деле, я даже немного завидовал; этот конкретный костюм был сшит выдающимся и очень престижным модельером по имени Хойти Тойти, как раз перед тем, как его заведение было разрушено во время вторжения чейнджлингов, а Фэнси выкупил на аукционе единственный оставшийся костюм прежде, чем я туда добрался.       — Ах! — Фэнси Пэнтс прервал свою беседу и подошёл к нам. — Принц Блублад, как всегда очень приятно, я так рад, что вы смогли прийти!       — Мне тоже очень приятно, Фэнси Пэнтс, — ответил я, мгновенно надевая свою ‘компанейскую’ маску и изображая слегка остроумного и изящного пони (несмотря на последний Гранд Галлопин Гала).       Я всегда находил Фэнси Пэнтса довольно раздражающим. Этот пони был весьма дружелюбен, причём настолько, что мог поладить как с безродным пролетариатом, так и с высшими королевскими особами Кантерлота, вроде меня. [Следует отметить, что технически, Блублад считается только младшим представителем королевской семьи, но если говорить про аристократическую иерархию Эквестрии, он действительно относится к её высшему рангу.]       И всё же эта бесконечная жизнерадостность казалась мне весьма раздражающей, потому что, честно говоря, я не понимаю, почему пони вроде него, который только-только вытащил себя из массы безродных бедняков, которыми мы правим, продолжает с ними общаться? Однако я был на важном общественном мероприятии, поэтому должен был притворяться, что он мне нравится.       — А это твоя пара на сегодняшний вечер? — спросил он в шутку, имея ввиду Кэннон Фоддера. Если Фэнси и был хоть немного шокирован или смущён его запахом, внешним видом, или самим присутствием сурового гвардейца, то очень хорошо это скрывал.       — Нет, сэр, я личный помощник Принца, — прямолинейно ответил Кэнон, поскольку шутка, как обычно, явно прошла мимо его понимания.       — Да, надеюсь вы не возражаете, — продолжил я. — Он очень много работал, и я подумал, что хороший ночной отдых пойдёт ему на пользу. Кэннон Фоддер, это Фэнси Пэнтс.       — Приятно познакомиться, сэр, — Кэннон протянул Фэнси грязное копыто, который взглянул на него с мимолётным выражением брезгливости к настолько нечистой конечности, прежде чем, нехотя, пожать его.       — Да, взаимно, — пробормотал он, рассеянно вытирая копыто о мраморный пол. — В любом случае, я надеюсь, вам понравится вечеринка, она устроена ради очень хорошего дела.       С этими словами Фэнси отвернулся, чтобы поприветствовать очередную группу прибывших на его маленькую вечеринку, позволив Кэннону и мне смешаться с остальными гостями. К сожалению, казалось, что моя репутация среди элиты Кантерлота упала настолько низко – либо их настолько испугали внешность и аромат моего помощника – но они перемещались по залу так, словно целенаправленно меня избегали.       Все попытки завести светскую беседу наталкивались на всё более явные оправдания, чтобы поскорее уйти: лорд Флэш Харт оставил свою духовку включенной, барон Шиллинг потерял свою жену, леди Голденрод беспокоилась о своей любимой кошке, и так далее.       В конце концов, мы сдались и нашли место за одним из пустых столов, чтобы просто немного расслабиться. В этот момент я начал жалеть о том, что взял Кэннона с собой. Одним своим присутствием он полностью разрушал мои шансы снова подняться по социальной лестнице высшего общества. Разумеется, это была не его вина, а моя, ведь именно я вытащил его из привычного окружения и затолкал в совершенно новую и незнакомую ситуацию. С другой стороны, он, казалось, искренне наслаждался вечером, набивая рот сэндвичами с огурцами и салатом со всей грацией голодного алмазного пса.       Я напомнил себе, что пришёл сюда именно ради него. В конце концов, без Кэннона я бы утонул в завалах бумажной работы ещё несколько недель назад, после чего меня бы разжаловали и отправили умирать на передовую в какой-нибудь бессмысленной битве. [Вполне возможно, что на тот момент Кэннон Фоддер был для Блублада самым близким к понятию ‘друга’ пони.]       Не то чтобы нас полностью игнорировали; на самом деле я поймал несколько брошенных в нашу сторону взглядов и уловил обрывки разговора о том, что я ‘деревенщина’. К счастью, сам Фэнси посчитал Кэннона ‘восхитительно деревенским’ и, как овцы, следующие за своим пастухом, они быстро сменили своё мнение на аналогичное. В этот момент я невольно задался вопросом, способен ли кто-либо из моих соотечественников в высшем свете Кантерлота формировать независимое мнение.       Вскоре я заметил, что в мою сторону движется ярко-розовый аликорн; то была Принцесса Каденс, моя кузина и одна из живых богинь, что правят нашим прекрасным королевством. Хотя её величие в моих глазах несколько поблекло, поскольку я вырос вместе с ней и никогда не забуду маленькую кобылку, которая упала в обморок на уроке полового воспитания. Говоря о традициях королевской семьи, она была практически обнажена, поскольку носила только корону, нагрудное украшение и обувь. Не то, чтобы она нуждалась в пышных одеждах; Каденс выглядела достаточно величественной даже с таким скромным гардеробом.       — Голубичка! — бодро воскликнула она, подходя ко мне, и я буквально съёжился при упоминании моего детского прозвища. — Я так рада тебя видеть!       — Взаимно, — проворчал я. — Как прошёл твой медовый месяц?       — Лос-Пегасус был чудесен, — ответила Каденс, левитируя канапе с подноса проходящего слуги. — Хотя было трудно найти время для себя, когда вокруг постоянно вьются папарацци, но Шайнинг использовал заклинание щита, чтобы они не пролезли на нашу виллу.       — Да, журналисты совершенно невыносимы, — согласился я, принимая бокал вина у другого слуги. Как и ожидалось, это был прекрасный урожай.       — О, они просто пытаются заработать на жизнь, — улыбнулась кузина. Дорогая, милая, невинная Каденс, она способна найти лучшее почти в каждом пони, и это, должно быть, единственная причина, по которой она может терпеть мое общество.       — А где Шайнинг? — спросил я, понимая, что до сих пор не видел его в зале.       Каденс на мгновение помрачнела, прежде чем вернула на лицо радостное выражение.       — Он работает допоздна, готовит новобранцев к будущей войне. Надеюсь, с ним всё будет в порядке.       — Уверен, что так и будет. Он очень умелый солдат, — солгал я, но это была именно та банальность, которую она хотела услышать. Будучи капитаном Королевской Гвардии, Блестящий Шкаф [Ещё одно из его прозвищ.] мог бы просто отсиживаться в нескольких километрах от линии фронта, пока гвардейцы сражаются с врагом, но у него была странная и неразумная привычка командовать с переднего края. Это сделало его популярным среди солдат, но это определенно было не то, что сделал бы я.       — Ты прав, — с улыбкой ответила Каденс. — Думаю, это просто обычное волнение.       — Блублад! — крикнул Фэнси практически из центра зала, пробираясь сквозь толпу гостей в нашу сторону. — Я хотел познакомить тебя с одной пони, очень важной пони!       — Ох? — слова Фэнси показались мне сомнительными. — Я думал, что знаю всех важных пони.       — Ну, должен признаться, что она совсем новенькая, но она прекрасно вписалась в наше общество.       Мои копыта начали чесаться, что всегда было верным признаком грядущих неприятностей, но в тот момент я решил проигнорировать предупреждение своей интуиции. Поймите меня правильно, я находился на маленькой закрытой вечеринке Фэнси Пэнтса, пони, чьи мероприятия не имели традиции заканчиваться катастрофой, поэтому я чувствовал, что смогу справится с любыми испытаниями, что уготовила мне судьба.       После провального Гранд Галлопин Гала в прошлом году я хорошо усвоил урок. Признаю, что я вёл себя не совсем по-рыцарски по отношению к той кобыле, но она явно была не в себе, если решила, что я немедленно упаду к её копытам и в тот же вечер возьму её в жёны. В результате этого недопонимания оба наших вечера были полностью испорчены, и с тех пор я решил, что всегда буду действовать с максимально возможным тактом. Иронично, но это помогло мне развить мои таланты лжеца и умение прикрывать собственный круп, что оказалось невероятно полезным в дальнейшей жизни.       Оглядываясь на этот относительно невинный период моей жизни, я могу только тосковать по тем дням, когда самой большой угрозой для моей жизни был очень большой торт, а не безумные генералы, которые пытались убить меня всё более и более суицидальными приказами.       Извинившись перед принцессой Каденс, я поставил пустой бокал на стол и последовал за Фэнси через зал, с Кэнноном, в роле послушной собачки, на буксире. Солдат изо всех сил старался идти и одновременно есть свой сэндвич, удерживая его в передних копытах, и умудрился сделать это, не споткнувшись и не уронив еду.       Наличие столь неоднозначного навыка объяснялось полным и абсолютным отсутствием у Кэннона каких-либо магических способностей; несмотря на соответствующую анатомию в виде рога, торчащего изо лба, он был в принципе неспособен воспользоваться заклинанием левитации. Полагаю, именно поэтому его перевели из линейной пехоты и отправили ко мне, чтобы вести бесконечную битву штабной бюрократии и бумажной волокиты.       Лавируя между гостями, я уловил несколько разговоров, темой которых был ‘отважный гвардеец’, а также всё то, чем он пожертвовал во имя безопасности Эквестрии. Очевидно, они просто пытались произвести впечатление на Фэнси, соглашаясь с его мнением о Кэнноне. Проблема лишь в том, что на тот момент Кэнннон пожертвовал ради Эквестрии только моим обонянием.       Именно в тот момент я наконец-то увидел кобылу, о которой говорил Фэнси, и у меня перед глазами мгновенно пронеслись флешбэки с ужасами простой карнавальной еды, неподобающего этикета в присутствии высокопоставленных персон и огромного яблочного торта с глазурью.       Передо мной стояла белая кобыла, чья безупречная шерсть была вычищена настолько тщательно, что больше напоминала блестящую серебряную статую, неожиданно ожившую и только что сошедшую с пьедестала. Ее фиолетовая грива была искусно уложена, без сомнения, лучшими спа-пони во всей Эквестрии, и имела тот же характерный блеск, что и шерсть. Но больше всего в ней поражало платье; не слишком вычурное, как те отвратительно кричащие тряпки, которые, чаще всего, носили кобылы высшего класса Кантерлота, оно было весьма утонченным в своей необычайной элегантности. Это платье удачно подчёркивало её изящные изгибы, но при этом не выглядело слишком откровенным для небольшого светского мероприятия. Глубокого бордового цвета, оно гармонировало с её гривой и алебастрово-белым мехом, а украшения с блестящими драгоценными камнями, очерчивающие её лицо, прекрасно дополняли и завершали образ.       Когда она увидела меня, на её лице промелькнуло мимолетное удивление, но оно мгновенно сменилось безмятежным взглядом и безупречной аристократической отчуждённостью – настолько идеальной, что она заставила бы тётушку Селестию отказаться от своего трона. Это была одна из шести пони, ответственных за разгром последнего Гранд Галлопин Гала своими глупыми деревенскими выходками. Пускай они были великими героинями Эквестрии, но этого недостаточно, чтобы им позволялось срывать самую важную вечеринку королевства.       — О, Принц Блублад, как приятно снова вас видеть! — сказала она, как только к ней вернулось самообладание. Её вежливое поведение вселило в меня надежду, что все обиды остались в прошлом.       — Вы двое знаете друг друга? — спросил Фэнси.       Правый глаз кобылы слегка дернулся, но она сохранила самообладание:       — О да, мы с Блубладом встречались на последнем Гранд Галлопин Гала.       — Да, мы встречались, — сказал я, старательно изображая дружелюбие и изо всех сил стараясь не вспоминать, во сколько мне обошлась химчистка моего костюма; чёрт возьми, я почти разорил своё поместье.       Именно в этот момент я осознал, что совершенно забыл имя кобылы. Я знаю, это кажется немыслимым, но я же не веду список всех пони, которых я оскорбил и обидел за свою жизнь, так как на такие попытки, скорее всего, уйдёт весь пергамент в Эквестрии.       Я отчаянно напрягал мозги, пытаясь вспомнить имя кобылы, но, вполне ожидаемо, я так ничего и не вспомнил. К этому моменту в зале воцарилась неловкая тишина, и я почувствовал, как сотни глаз смотрят на меня с плохо скрываемым осуждением.       — Эмм… Флаттершай? — сказал я, назвав первое имя, которое пришло мне в голову и которое имело хоть какое-то отношение к тому инциденту.       Глаз кобылы снова дернулся, и она покачала головой.       — Октавия? — рискнул я.       Она покачала головой. Стены ее самообладания стремительно рушились, ее правый глаз дернулся сильнее, а нежная улыбка на губах превратилась в напряженную гримасу.       — Спайк?       — Я Рарити, ты, невыносимый болван! — вдруг закричала она. — Честное слово, Блублад, после того, как ты обошёлся со мной на Гала, ты мог бы хотя бы запомнить моё имя.       К этому моменту неловкая тишина, царившая в зале, стала совершенно неуютной. Просто идеально, еще одна неловкая ситуация, которую присутствующие пони смогут использовать против меня. В этот момент мне показалось, что вскоре мои титулы и земли будут отозваны, и я действительно стану простым деревенским пони.       Рарити нервно покраснела, когда поняла, что устраивает сцену.       — Я имею в виду, извините нас, нам с Блубладом нужно кое-что обсудить, не могли бы вы пройти со мной, пожалуйста.       Не желая начинать спор и устраивать ещё более безобразную сцену, я последовал за ней в сопровождении своего помощника и тихого шепота гостей, которые, несомненно, уже сплетничали о том, каким хамом я оказался. Судя по их реакции, за время моего отсутствия Рарити неплохо поднялась по социальной лестнице, что весьма примечательно для простой деревенской кобылки из отсталой деревушки вроде Понивилля.       К сожалению, казалось, что теперь она превосходит по статусу даже меня. Это выражалось в том, что окружающие пони смотрели на неё как на пример того, как нужно себя вести, какую одежду носить, и что считать приемлемым, хотя раньше таким примером был я. Должен признаться, я находил весьма раздражающим, что обычный простолюдин, который должен работать, чтобы выжить, не владеет землей, и не имеет длинной плеяды знатных предков, оказался более популярным, чем я.       С другой стороны, я задавался вопросом, зачем я вообще пытаюсь угодить этим неблагодарным невежам.       Я последовал за Рарити по одной из многочисленных лестниц, ведущих на балкон второго этажа, который шёл кольцом вокруг зала для вечеринок. Найти комнату, в которой не было работающих слуг или пары гостей, занятых прелюбодеянием, оказалось довольно сложно, но, учитывая огромные размеры поместья, мы неизбежно нашли пустую комнату.       Оценив довольно скромное убранство, я подумал, что это комната прислуги, хотя мне было сложно судить об этом, ведь я никогда не посещал их раньше. В углу у окна нашлась небольшая кровать с прикроватным столиком, на котором лежала книга и другие личные вещи того, кто здесь спал. Напротив кровати стоял скромный гардеробный шкаф с небольшим зеркалом, а на единственном свободном участке стены висел старый выцветший плакат Сапфир Шорс.       Закрыв за нами дверь, Рарити повернулась ко мне лицом и одарила настолько яростным взглядом, что могла бы прожечь дыры в моей тунике, а её губы скривились в неприкрытой усмешке.       — Мне кажется, я ясно дала понять, что больше никогда не хочу тебя видеть, — буквально выплюнула она.       — Только не говори мне, что до сих пор расстроена из-за этой истории с Гала, — небрежно ответил я, не желая снова быть втянутым в этот маленький нелепый беспорядок.       — Расстроена? – повторила она, не скрывая своего шока. — Леди не расстраивается, но её может оскорбить хамское поведение определённого принца.       В этот момент она наконец-то заметила стоящего рядом Кэннона, который старательно поглощал канапе, добытые им неизвестно где.       — А это кто?       Рот гвардейца был набит едой, поэтому я ответил от его имени:       — Это Кэннон Фоддер.       — Блублад! — она ахнула и поднесла копыто ко рту. — Как ты можешь быть таким бессердечным, называя храброго пони Королевской Гвардии пушечным мясом? Они рискуют своими жизнями, чтобы защитить нас!       Я ухмыльнулся и покачал головой:       — Нет-нет, это на самом деле его имя. Рядовой Кэннон Фоддер, он мой помощник в военном министерстве.       — Мэм, — сказал пони, и из его рта посыплись крошки. Он резко вытянулся по стойке смирно и неуклюже отдал Рарити честь.       Единорожка смущённо покраснела:       — О боже, мне так жаль, рядовой Кэннон Фоддер, пожалуйста, простите меня.       Кэннон озадаченно моргнул и небрежно пожал плечами:       — Всё в порядке мэм, мы все совершаем ошибки.       Эта маленькая ‘ошибка’ заставила её стушеваться, и я уже собирался перейти в ‘атаку’, когда услышал характерный щелчок, вызванный смещением воздуха от выпущенного магического заряда. Я замер, хорошо запомнив этот звук за время моей минувшей и непримечательной карьеры в Королевской Гвардии, тогда как Рарити выглядела просто озадаченной. Гвардейские тренировки Кэннон Фоддера мгновенно дали о себе знать, когда он прекратил обжираться, вытащил копьё и занял оборонительную позицию у двери.       Я осторожно приблизился к двери, из-за которой доносились приглушённые крики паникующих гостей и щелчки магических выстрелов. Пока Кэннон занимал позицию за моим плечом с копьём наизготовку, я вытащил собственный клинок и медленно приоткрыл дверь. Через щель я смог увидеть, как единороги в масках врываются в зал внизу, стреляя магическими зарядами поверх голов убегающих гостей. Земные пони приближались к ним с поднятыми копьями, а сверху, из потолочных окон, спускались пегасы.       — Что происходит? Дай мне посмотреть! — пожаловалась Рэрити, отталкивая меня.       — Тсс! Кажется, на нас напали.       — Что? Это чейнджлинги?       — Я не знаю, но они выглядят как пони, — сказал я тогда, и только сейчас осознаю всю глупость своего заявления. Само собой, нападающие чейнджлинги превратятся в пони, чтобы замаскироваться.       — Их всех ужасных вещей, которые могли произойти, это…! Самое! Худшее! — вскрикнула Рарити и рухнула на кровать слуги.       Я закатил глаза на выступление этой королевы драмы, хотя и был согласен с её оценкой.       Силы нападающих быстро взяли толпу под контроль и согнали всех гостей в центр зала. К счастью, они игнорировали остальные помещения первого и второго этажей, но я знал, что это не продлится долго, поэтому, если я собираюсь сбежать, это нужно делать сейчас.       — Хорошо, – прошептал я, обращаясь к Рарити и Кэннону, — нам нужно в подвал.       Рарити удивлённо выпучила глаза:       — О Тартар, да зачем? Неужели тебе именно сейчас захотелось посмотреть на коллекцию вин Фэнси? Честное слово, Блублад, ты никогда не перестанешь давать мне новые причины презирать тебя.       Я чуть не дал ей пощёчину, и, оглядываясь назад, наверное, мне следовало это сделать, но я сдержал своё раздражение ради собственного выживания.       — Через подвал мы можем попасть в катакомбы Кантерлота и сбежать, чтобы рассказать о том, что здесь происходит. Все старые особняки соединены с сетью туннелей, которые лежат под городом. Ты что, совсем не интересуешься своим окружением?       К ее чести, Рарити придержала язык и не стала устраивать полноценный спор, который мог привлечь незваных гостей, хотя мне было интересно, как долго эти придурки смогут держать себя в копытах, столкнувшись с разъяренной единорожкой.       — Это где-то рядом, — наконец сказал она. — В этой части дома живут слуги, а в нескольких дверях отсюда есть лестница.       Я ухмыльнулся:       — Часто здесь бываешь?       — Так оно и есть. В отличие от тебя, Фэнси Пэнтс – идеальный джентльпони!       Я без труда мог назвать ещё несколько ‘идеальных’ качеств Фэнси, но опять же, ради спасения собственной шкуры, решил не развивать эту тему.       — Хорошо, ты сможешь нас телепортировать?       Рарити покачала головой:       — Это область Твайлайт. А ты можешь?       Я не мог сказать ей, что завалил продвинутую Тауматологию когда учился в школе, поэтому просто покачал головой. Если даже мы с Рарити не могли телепортироваться на такое небольшое расстояние до лестницы, то у Кэннона точно не было шансов.       — Значит нам придётся идти сложным путём, — сказал я, медленно открывая дверь. К счастью, нападающие были сосредоточены на удерживании гостей в центре зала и не разбрелись в поисках тех, кто прятался на верхних этажах. В тот момент я подумал, что захватчики были неопытными любителями, если позволили таким пони как я, Кэннон и Мисс Королева Драмы беспрепятственно перемещаться по зданию.       На самом деле я думал о том, чтобы просто сдаться и избавить себя от проблем, но у меня не было никаких гарантий, что эти пони будут хорошо обращаться со своими пленниками или хотя бы оставят их в живых. Если они хотели взять заложников, чтобы вернуть их семьям за выкуп, то, по идее, должны содержать пленников в хороших и безопасных условиях, если только они не жестокие головорезы, которые нарушают условия сделки. Поэтому, чтобы не подвергнуться пыткам и/или не быть убитым, я решил, что побег будет лучшим вариантом.       Мы по одному выскользнули из комнаты и двинулись по балкону, старательно прижимаясь к стене и внимательно наблюдая за происходящим внизу. Таинственные пони безмолвно передвигались среди ошеломленных гостей, игнорируя их всё более громкие и, вероятно, неразумные протесты. Сам Фэнси был весьма зол из-за внезапно прерванной вечеринки, но его постоянные жалобы принесли ему только пощечину копытом, от которой у него вылетел монокль. Я бы счел это довольно забавным, если бы не совершенно реальная опасность, в которой я оказался.       Наблюдая за их перемещениями, я понял, что захватчики искали что-то, или скорее кого-то конкретного. Это объясняло, почему они продолжали игнорировать верхние этажи и я искренне надеялся, что они найдут искомое, тем самым облегчив мой побег. К их чести, мой первый вывод об их любительских навыках был полностью ошибочен; террористы действовали крайне профессионально.       Они были пугающе молчаливы и контролировали толпу с помощью страха, почти не прибегая к физической силе. Их лица были скрыты черными лыжными масками, а кьютимарки замазаны краской, чтобы избежать даже малейшего шанса на опознание. Это были не бездумные головорезы, врывающиеся на вечеринку высшего класса только для того, чтобы что-то украсть или взять заложников, а умелые профессионалы, которые преследовали нечто большее, чем просто деньги.       — Это здесь, — прошептала Рарити, когда мы приблизились к двойным дверям. Находясь на втором этаже и имея хорошую точку обзора, я смог увидеть, как таинственные пони в масках хватают принцессу Каденс и волокут её по коридору. Она не сопротивлялась, вероятно потому, что уже становилась пленницей и привыкла к подобным испытаниям или что-то в этом роде.       В любом случае, я сомневался, что она могла что-то сделать. Хотя аликорны чрезвычайно могущественны, способности Каденс сосредоточены на распространении любви. Я знаю, что художественная литература высоко оценивает силу любви, но она вряд ли поможет в ситуации с заложниками, если только вы не заставите своих захватчиков принять участие в спонтанной оргии. [Вопиющее (во всех смыслах этого слова) непонимание того, как работают силы Каденс. Она не заставляет пони влюбляться, а просто разжигает любовь, которая уже существует между двумя пони.]       На случай, если враг разгадал наш маленький план побега и устроил засаду на лестнице, я медленно толкнул дверь, удерживая меч перед собой в телекинетическом захвате. К моему удивлению и нескрываемому облегчению, там было совершенно пусто, поэтому я немного расширил зазор и шагнул вперёд, а Кэннон и Рарити последовали за мной.       Лестничная клетка, как и комната слуги, в которой состоялся наш разговор, была простой и непримечательной. Нескольких напряженных мгновений я буквально сканировал лестницу в поисках любых признаков жизни, кроме нас самих, после чего мы медленно двинулись вниз.       Мы старались вести себя тихо, и у нас с Рарити неплохо получалось, но Кэннон решил надеть полный пластинчатый доспех и поэтому шумел как Пинки Пай, которая застряла в посудной лавке после порции эспрессо. Таким образом, мы могли лишь затаить дыхание и продолжать наш рискованный спуск, изготовив оружие для неизбежного боя. Однако каждый раз, когда мы доходили до конца очередного пролета, мне открывался успокаивающий вид пустой лестницы.       Мы без происшествий спустились вниз и остановились перед очередной двойной дверью, которая, предположительно, вела к скандально известной коллекции вин Фэнси Пэнтса.       — Кэннон, проверь дверь, — приказал я. К этому моменту я естественным образом вошел в роль лидера, хотя и не мог сказать, почему так вышло; либо они были в восторге от моих несуществующих лидерских качеств, либо просто не видели другой альтернативы, кроме как следовать за мной. И как по мне, второе звучит куда правдоподобнее. Будь у меня выбор, я бы тоже не пошел за собой.       Получив приказ, Кэннон без колебаний подошёл к двери, осторожно приоткрыл створку и заглянул в щель.       — Два охранника, — прошептал он, — и они стоят у большой двери.       — Полагаю вход в катакомбы, — предположил я.       — Подождите, — он отпрянул от щели и быстро закрыл дверь. — Там пришли другие и они ведут Леди-Принцессу.       Я нахмурился:       — Зачем они тащат её в подвал?       — Думаю они тащат её в катакомбы, — ответила Рарити. — И если подумать, то это самый простой способ незаметно проникнуть в поместье.       До этого момента я даже не задумывался о том, что враги могут использовать способ нашего побега как способ собственного проникновения, но теперь мне казалось, что мы могли выбраться из пресловутого огня, чтобы угодить прямо в полымя. Тем не менее, катакомбы были нашей единственной надеждой на спасение, и, насколько я могу судить, призрачный шанс на выживание всё же лучше, чем ничего.       Я услышал звук захлопнувшейся двери и Кэннон осторожно толкнул створку, чтобы снова заглянуть внутрь.       — Они ушли, но два охранника остались там, — сказал он тем же небрежным тоном, которым сообщал мне, что пятый полк Солнечной Гвардии снова опоздал с оформлением отчётов. — Нам придется их убрать.       — Нет способа проскользнуть мимо? — спросил я, надеясь решить этот вопрос без риска быть убитым.       — Нет, они видят всё помещение. Нам придётся прорываться через них.       Именно этого я и боялся. Должен признаться, что после окончания службы в Королевской Гвардии я постепенно терял форму и немного располнел от праздной жизни, в основном поедая торты вместе с тётей Тией. Тем не менее, на нашей стороне был элемент внезапности и численное превосходство. Я надеялся, что к тому времени, когда стражники закончат разделывать Кэннона и Рарити, они будут слишком уставшими, чтобы напасть на меня.       — Ты умеешь сражаться? — спросил я Рарити.       Кобыла высокомерно задрала нос и ответила:       — Драки – это не совсем моё, я больше люблю моду, но я готова, если это поможет спасти принцессу Каденс.       — Хорошо, значит, ты все-таки не будешь плаксивой кобылой в беде, — сухо сказала я, занимая свое место у другой створки.       — Хмф! То, что я леди, не означает, что я против насилия, это просто означает, что я делаю это с достоинством. — С этими словами она указала на меня. — А ты сам-то умеешь сражаться?       — Леди, я служил в Королевской Гвардии. Думаю, я смогу постоять за себя в бою, — сказал я, в основном для того, чтобы внушить ей уверенность. По правде говоря, когда я служил в гвардии, наши основные обязанности заключались в том, чтобы стоять рядом с Принцессой и выглядеть внушительно, а самой большой угрозой, с которой мы сталкивались во время службы, были потерянные пирожные. О, как я скучаю по тем невинным денькам.       Я прижался к двери, пытаясь не обращать внимания на тревогу, заполнившую мой живот и покрепче сжимая клинок в телекинетической хватке. Я с юных лет обучался искусству фехтования и считаю себя достаточно умелым мечником, но в реальной битве то, что обычно пытается меня убить, не склонно играть в благородство и устраивать честный поединок. [Еще один пример комплекса неполноценности Блюблада; на самом деле он превосходный фехтовальщик и его навыки определённо не ограничиваются словом «умелый». До сих пор он остаётся единственным пони, который победил мою сестру и меня в фехтовании. Более того, после одного из поражений Луна заметила, что Блюблад, должно быть, родился с мечом в копытах и, вероятно, сам сделал кесарево при рождении.]       — Три, два, один.       Мы с силой распахнули двери и бросились в атаку, а Кэннон встал на дыбы и метнул копьё. Приближаясь к паре охранников, я отчётливо видел, как копьё пролетело над моим плечом и с тошнотворным хлюпом вонзилось в ближайшего пони. На лице его товарища промелькнуло недоверие, прежде чем он вскинул меч, чтобы отразить мой выпад.       С громким лязгом сталь столкнулась со сталью. Захватив инициативу, я продолжал напирать, обрушив на пони серию верхних замахов, которые чередовались с выпадами в область груди. Он полностью ушёл в оборону, умело блокируя мои удары, но даже не пытался атаковать в ответ. В этот момент я заметил стеклянный, отсутствующий взгляд его глаз, как будто он даже не пытался сосредоточиться на схватке.       А ещё через секунду, промелькнув слева от меня, в пони врезалось размытое белое пятно. Я отпрыгнул назад, не желая случайно ударить Рарити. Соверши я подобную ошибку, и тогда между мной и следующим потенциальным убийцей станет на одно тело меньше.       Элегантный модельер яростно завыла на несчастного пони, но, несмотря на ужасающую жестокость нападения, она двигалась с той же грацией, с которой, ну, делала всё в своей жизни. Получив несколько мощных ударов копытами, охранник рухнул без сознания, и Рарити отступила назад, элегантно поправляя волосы и платье.       Теперь, когда непосредственная угроза миновала, я мог немного расслабиться и оценить окружение. Лишь немногим избранным разрешали увидеть знаменитую коллекцию вин Фэнси Пэнтса, а среди некоторых, наиболее впечатлительных пони из высшего общества, это место считалось ближайшим аналогом святой земли. Подвал мог сравниться с главным залом поместья, уступая ему лишь в высоте, и был буквально забит рядами винных полок, образующих настоящий лабиринт. Не совру, если скажу, что это место напоминало библиотеку, но с бутылками вместо книг.       Подвал освещался тусклым светом фонарей, которые отбрасывали глубокие тени вглубь винных “коридоров”. Воздух был прохладным, как и камень под моими копытами.       — Сэр, — позвал меня Кэннон. Он стоял над первым охранником и выдернул копьё из трупа. — Я думаю вам нужно это увидеть.       Я вложил клинок в ножны и направился к Кэннону, чтобы узнать в чем проблема, попутно любуясь обширной коллекцией вин Фэнси. Мне было интересно, пил ли он когда-нибудь эти редкие и дорогие вина или просто собирал, как те придурки с комиксами, только с более роскошным увлечением.       Там, на полу у его копыт, лежал мёртвый чейнджлинг.       — Проклятье, — это всё, что я смог сказать, увидев тошнотворную форму перевёртыша. Его внешность явно принадлежала насекомому, но по размеру и форме он ничем не отличался от пони. Тело существа покрывал толстый чёрный хитин, под которым виднелась такая же чёрная плоть, на фоне которых и без того огромные остекленевшие глаза выделялись ещё сильнее. Из раны на шее сочился болезненно-зелёный ихор, быстро растекавшийся в щелях между каменными плитами.       — О, как ужасно! — взвизгнула Рарити и кожа под ее алебастровым мехом заметно побледнела.       — Сэр, нам нужно действовать быстро, пока Разум Улья не заметил, что он мертв, — небрежно сказал Кэннон.       В начале войны у нас были только смутные теории о том, как действуют чейнджлинги, и ведущая теория гласила, что они следуют ментальным командам Разума Улья, который транслировал приказы прямо в их мозг. По отдельности это были огромные, безмозглые, магические жуки, но попав под контроль более разумного вида чейнджингов, они могли эффективно координировать свои действия ради достижения поставленной цели. [В целом это достаточно точное обобщение, но здесь следует указать, что утратив контроль со стороны Разума Улья, отдельные чейндждинги, в конечном итоге, начнут развивать собственную личность, пускай это и занимает много времени. Поэтому их можно называть как угодно, но только не “безмозглыми”.]       Кивнув в ответ, я толкнул дверь в катакомбы, и нам открылся чёрный как смоль тоннель, ведущий в глубокие подземелья Кантерлота.       — Подожди, разве там внизу не будет ещё больше чейнджлингов? — спросила Рарити, и это было крайне справедливое замечание. Учитывая, что подменыши увели принцессу Каденс именно туда, несложно догадаться, что там их будет гораздо больше, прячущихся среди тёмных заброшенных тоннелей.       Я нахмурился и кивнул:       — Разумеется, но это наш единственный шанс на спасение.       — Но там так пыльно и грязно, — пожаловалась она. — Ох, я так долго шила это платье.       Я потёр виски копытами; клянусь, эта леди могла превратить нытьё в смертельное оружие. Мне следовало просто отвести её обратно в зал, где чейнджлинги удерживали заложников, и позволить ей ныть, пока их голову не взорвутся.       В этот момент она посмотрела на мертвого подменыша и поёжилась:       — Ну, полагаю, у нас нет выбора.       Не желая тратить ещё больше времени, я прошёл через ведущую в подземелье дверь с Кэнноном за плечом. Рарити осторожно последовала за мной, причём каждый шаг единорожки по этой старой пыльной пещере выглядел так, словно ходьба причиняла её копытам физическую боль.       — Фу! Пыль!       Я закрыл за ней дверь, но у меня не было возможности запереть или хотя бы просто подпереть её. Понимая, что остальные чейнджлинги рано или поздно заметят гибель товарища, мы направились вниз по сырому тоннелю, несмотря на постоянные причитания Рарити.       Воздух в пещерах был на удивление прохладным, хотя и казался излишне влажным. Сам тоннель был достаточно широким, чтобы мы трое могли идти рядом без особого дискомфорта (хотя это сполна компенсировалось дискомфортом от непосредственной близости к телесным ароматам Кэннона и нытью самой большой королевы драмы в Эквестрии).       Мы с Рарити использовали наши рога, чтобы зажечь самые простые световые заклинания и осветили тоннель примерно на три метра во всех направлениях. За пределами этого светового пятна царила чистая, незамутнённая тьма, скрывающая всевозможные виды подменышей и других тварей, которые называют эти тёмные катакомбы своим домом.       — Итак, Блублад, я надеюсь ты знаешь, куда мы направляемся? — спросила Рарити после довольно длительной прогулки.       Я слегка выпятил грудь от гордости:       — Мой особый талант — навигация.       — Правда? А я была уверена, что это грубость и высокомерие.       Я проигнорировал её ехидное замечание, слишком сосредоточенный на стремлении остаться в живых, а не на словесной перепалке.       — Как ты думаешь, почему мой знак отличия – роза ветров с компаса? Когда я был жеребенком, некоторые местные жеребята посчитали забавным убедить меня, что здесь можно найти утраченное сокровище аликорнов, поэтому я пошёл в туннели под школой и заблудился.       — Ох, как ужасно! — я с раздражением взглянул на единорожку, но на этот раз она не иронизировала. — Иногда жеребята могут быть очень жестокими.       — Потребовалось немного проб и ошибок, — сказал я, продолжая эпическую историю о том, как я получил свой знак отличия, — но я понял, как ‘читать’ камни и скалы вокруг меня. Это сложно объяснить, но я подсознательно знаю, где я сейчас нахожусь и куда мне нужно идти, при условии, что я знаю, откуда я отправился в путь.       — Как будто у тебя в голове компас?       Я кивнул:       — Что-то вроде того, да. Тебе просто придётся довериться мне в этом вопросе.       Рарити вздохнула и уныло покачала головой, и я не могу сказать, что виню её за это. Она была вынуждена доверить свою жизнь моим копытам, вот только в те дни я бы едва ли доверил себе даже собственную жизнь.       Туннель расширялся, обработанные каменные стены становились всё более неровными и шероховатыми, пока мы, наконец, не вышли в старый шахтёрский тоннель, где когда-то добывались драгоценных камней. Его стены густо усеивали глубокие трещины, прорубленные кирками древних шахтёров, из глубины которых ярко сверкали алмазы, рубины, изумруды и другие блестящие драгоценные камни, отражающие свет наших заклинаний.       Увидев сокрытые в камнях драгоценности, Рарити мгновенно переменилась в лице, а её глаза заблестели от волнения.       Я закатил глаза; для меня это были просто блестящие камни.       — Так что же случилось с тобой в туннелях? — спросила она, наконец-то оторвав взгляд от окружающих нас блестящих стекляшек.       — Я умер от голода, — сухо ответил я. — Вот почему я навеки застрял здесь и сейчас разговариваю с тобой.       Рарити нахмурилась и слегка пнула мою заднюю ногу. В ответ я смог только ухмыльнуться, что, в свою очередь, заставило ее нахмуриться еще сильнее, в своеобразном порочном круге.       — Ладно, я самостоятельно нашёл путь через тоннели и выбрался через тайный эвакуационный ход под замком Кантерлота. Я оказался в бальном зале замка, когда Тётя Селестия вела переговоры о важном торговом соглашении с грифонами. Я ревел и мешал гостям, но она всё равно остановила встречу, чтобы утешить меня, а затем у меня на боку появилась эта штука.       Единорожка озадаченно моргнула и посмотрела на меня с недоверием:       — Принцесса остановила встречу, чтобы помочь тебе. Я едва могу поверить, что даже она, обладающая бесконечным терпением и любовью, снизойдет до общения с таким грубияном и хамом, как ты.       Я пожал плечами; в этот момент у меня на уме были более важные вещи, чем необходимость изливать ей душу. Очевидно, она затаила на меня сильную обиду, вызванную, как несложно догадаться, ужасной катастрофой на прошлогоднем Гранд Галлопин Гала. И пускай мне совершенно не хотелось играть роль ‘дружелюбного принца’ для этой ненормальной маленькой кобылы, но я знал, что если мы хотим пережить это испытание, нам придется работать сообща. Таким образом, между мной и подменышами будет два тела, а не одно тело и одна недовольная Рарити, которая, очень может быть, даже не пошевелит копытом, когда мне понадобится помощь.       Мы шли в темноте около десяти минут и окружающий нас мрак, в сочетании с гнетущим настроением, начали сказываться на Рарити. На протяжении всего пути тишину нарушали только звуки наших шагов и дыхания, хотя время от времени мы слышали шуршание крыс и других отвратительных паразитов. Кэннон был неизменно флегматичен и рассматривал огромное количество земли и камней над нашими головами лишь с мимолетным интересом, тогда как я уже был знаком с этими шахтами и не особо интересовался окружением.       Пройдя еще немного в направлении, где, как я надеялся, находился замок Кантерлота, мы вышли на довольно широкую развилку с тремя туннелями, уходящими в уже привычную темноту. Я хотел продолжить путь, но ради Рарити решил, что нам следует остановиться и немного отдохнуть. В конце концов, уставшая единорожка не сможет эффективно сражаться, чтобы спасти мою шкуру.       Рарити выглядела очень подавленной; ещё недавно красивое платье покрывал тонкий слой пыли, а элегантный шлейф, неоднократно цеплявшийся за острые камни, был растянут и порван. Она с облегчением села, устремив свой уставший и встревоженный взгляд в бесконечную темноту трех тоннелей.       Я сидел рядом с ней, пока Кэннон стоял на страже, держа копье перед собой и готовый встретить любого нападающего.       — Надеюсь, что с Каденс всё хорошо, — сказал я, пытаясь завязать разговор.       — Не думала, что тебя волнует кто-то, кроме себя самого, — огрызнулась Рарити. Я вздохнул и покачал головой, решив списать ее враждебность на стрессовую ситуацию.       — Она всё же моя кузина, — я пожал плечами. — Это из-за Гала?       — О да, из всех случаев, когда ты мог поговорить со мной о Гала, ты должен был выбрать именно тот момент, когда мы оказались в ловушке под землей с армией Чейнджлингов за спиной. У тебя была куча возможностей извиниться передо мной за своё поведение, особенно в тот раз, когда мне пришлось нехотя стоять рядом с тобой, на церемонии запуска нового воздушного корабля, но только сейчас, когда судьба Эквестрии висит на волоске, а нас в любой момент могут убить, ты воспользовалась этой возможностью.       Я удивлённо моргнул.       — Ты… ты хочешь, чтобы я перед тобой извинился? — сказал я, стараясь говорить тихо и спокойно.       Рарити скривилась:       — О Селестия, Блублад, ты даже не понимаешь, почему я на тебя злюсь. Ты даже не помнишь моего имени! — Она отвернулась и опустила взгляд на землю у своих копыт. — Дело не только в торте, или в том, что ты оскорбил яблочные угощения моей подруги Эпплджек, или в твоём хамском поведении.       Она внезапно подняла глаза и обожгла меня пронзительным взглядом, который напомнил мне о грифоне, преследующем свою живую добычу во время охотничьих ритуалов.       — Дело во мне, вообще-то.       — Пардон? — выпалил я, совершенно не ожидая такого поворота.       — Видишь ли, большую часть жизни я хотела жить в Кантерлоте. Я мечтала встретить здесь своего ‘Прекрасного Принца’. Я, маленькая невинная кобылка из маленького старого Понивилля, оказавшаяся совершенно не в своей тарелке в этом ошеломляющем городе культуры и гламура, но обладающая таким достоинством и стилем, что смогла бы впечатлить даже самую голубую из голубых кровей города и привлекла бы внимание не кого-нибудь, а племянника принцессы Селестии. На Гала наши взгляды встретятся через весь зал, наши сердца забьются в унисон…       Я уже понимал, к чему клонит эта бедная, обманутая кобылка, поэтому я поднял копыто, чтобы прервать ее длинный монолог.       — Вот только я не соответствовал твоему идеалу, — сказал я. — Ты влюбилась в то, чем я кажусь, а не в того, кто я есть. Осмелюсь сказать, ты прочитала слишком много дрянных любовных романов.       — Хм, совершенно верно, ты не соответствовал моему идеалу.       Я вздохнул:       — Рарити, ты простолюдинка, а я член королевской семьи. Моё так называемое ‘грубое поведение’ всего лишь результат устоявшихся социальных традиций, которые восходят к основанию самой Эквестрии. Сама мысль о том, что обычный пони может общаться с королевской особой как с равным, или даже просто надеется на это, просто неслыханна.       Она покачала головой:       — Это не извиняет тебя. Настоящий джентльпони вежлив со всеми, независимо от их социального положения. Однако, как я уже сказала, отчасти это была и моя вина. Я была наивна, полагая, что мы, как в сказке, влюбимся друг в друга с первого взгляда, и я сполна заплатила за это.       Рарити постучала копытом по подбородку, а затем скривилась, когда поняла, что случайно размазала пыль и грязь по лицу:       — Я думаю, что из этого, довольно травматического опыта, можно извлечь что-то положительное. В тот день я усвоила очень важный урок: мои мечты не сбудутся за одну ночь, для этого потребуются упорный труд и настойчивость.       Я кивнул, но не смог придумать, что сказать в ответ. Да, она была кобылой необычайного вкуса и элегантности, но разница в классе была абсолютно непреодолимой. Простолюдин не мог смешаться с королевской семьей, как масло с водой. Это было довольно удручающе, поскольку, по правде говоря, она начинала мне нравиться, но именно случайность рождения стала для нас непреодолимой преградой. И чем больше я думал об этом, тем нелепее звучало это оправдание.       Увы, сейчас было не время обдумывать подобные вопросы. Учитывая, что неизвестное количество Чейнджлингов намеревались убить меня, а само существование королевства оказалось под угрозой, у меня были дела поважнее, чем разбираться с эмоциональным багажом одной кобылы.       — Сэр, — внезапно заговорил Кэннон, вежливо молчавший на протяжении всего нашего разговора, — кто-то идёт через этот тоннель.       Я поднялся на копыта и размял затёкшие конечности, прежде чем тихо вытащить меч. Рарити тоже осторожно поднялась и поджала ноги в ожидании возможной схватки. Через несколько секунд я увидел тусклый магический свет, вероятно от рога единорога, медленно приближающийся из глубины правого туннеля.       — Разве нам не следует погасить свет? — спросила Рарити.       — Нет смысла, — ответил Кэннон. — Подменыши прекрасно видят в полной темноте. [Технически, это не совсем верно. Чейнджлинги обладают способностью видеть в инфракрасном спектре, что, по сути, означает, что они могут ‘видеть’ тепло тела.]       — Значит это могут быть не чейнджлинги, — сказал я.       — И почему же? — спросила Рарити.       Я ухмыльнулся, поскольку ответ был совершенно очевиден:       — Если они видят в темноте, то зачем им зажигать рога?       Мой ответ на время заткнул её, но даже убеждённый, что это не подменыши, я всё равно оставался настороже. Шахты считались полностью заброшенными, но если сюда пробрались чейнджлинги, то с тем же успехом, в этих древних туннелях могли обитать всевозможные чудовища и звери. Это могут быть драконы, привлечённые очарованием множества сверкающих драгоценностей, или разбойники и воры, скрывающиеся от кары Кантерлота в лабиринтах под городом.       — Позови их, — приказал я Кэннону.       Гвардеец кивнул и принял защитную боевую стойку, поджав ноги и направив копьё на вход в тоннель, готовый, при малейшем намёке на опасность, разразиться ураганом внезапного и кровавого насилия.       — Стой! — крикнул он и его грубый голос эхом разнесся по туннелям. Я поморщился, надеясь, что это не вызовет обвал. — Кто идет?       Через несколько секунд непроглядный мрак пещеры подарил нам самое восхитительное зрелище, которое мы могли себе представить: из тоннеля вышел единорог Королевской Гвардии в полном доспехе, за которым следовала пара гвардейцев земных пони. Все трое имели привычное для гвардейцев суровое выражение лица, беспощадные и бескомпромиссные в своём священном долге по поддержанию верховенства законов Эквестрии и обеспечению вечного правления Принцесс. Несмотря на пыль и грязь их доспехи оставались идеально чистыми и мерцали тёплым золотистым светом, несмотря на тусклое освещение.       — Сержант Спир Пойнт, третий полк Солнечной Гвардии, — доложил единорог, низко поклонившись моей королевской персоне. — Принц Блублад, это честь, Ваше Высочество.       Я улыбнулся и гордо выпятил грудь, когда гвардейцы за его спиной тоже поклонились. Наконец-то пони, которые относятся ко мне с должным уважением, хотя следует признать, что гвардейцы просто обязаны соблюдать королевский этикет по долгу службы. Рарити закатила глаза и раздраженно вздохнула.       — Поднимитесь, гвардейцы, — сказал я, и они подчинилась.       — Когда стало известно о захвате заложников на благотворительном вечере Фэнси Пэнтса, наш полк развернули, чтобы обеспечить безопасность Принцессы Ми Аморе Каденции и вас, Принц — доложил единорог в обычной лаконичной манере Королевской Гвардии.       — Это чейнджлинги, — объяснил я. Сержант озадаченно наклонил голову набок. — Они увели ее в эти туннели.       — Понятно, — он махнул копытом, подзывая одного из гвардейцев. — Возвращайся в замок и сообщи капитану о ситуации.       Земной пони отсалютовал и ускакал вглубь тоннеля. Мне было интересно, как он мог ориентироваться без источника света, но в том момент я списал это на превосходную подготовку Королевской Гвардии, которая позволяла им тщательно запомнить путь. Возможно, его кьютимарка и особый талант были похожи на мои. Тем не менее, я заметил, что мои копыта начали неприятно чесаться.       — Ваше Высочество, я почтительно прошу вас оказать нам помощь в спасении принцессы Ми Аморе Каденции.       — Конечно! — воскликнула Рарити, прежде чем я успел вставить хоть слово. Я неохотно кивнул в знак согласия, несмотря на возникшее желание просто пойти домой и расслабиться в шезлонге с бокалом хорошего портвейна и экземпляром Equestria Daily. Но я не мог сказать это вслух. Пускай мне только предстояло заработать свою мошенническую репутацию героя, но я оставался Принцем Эквестрии с военной подготовкой, поэтому ожидалось, что я с готовностью отдам свою жизнь ради принцесс и страны, хотя бы для того, чтобы сохранить пускай небольшое, но всё же возникшее уважение Рарити к моей персоне.       С другой стороны, иметь пару дополнительных тяжело бронированных тел между чейнджлингами и таким красивым мной было весьма неплохо.       — Показывайте путь, сержант, — приказал я, стараясь звучать как можно более авторитетно.       Спир Пойнт отдал честь и повёл нас в левый тоннель. Мы последовали за ним, или точнее, Рарити последовала за ним, я шёл за ней, а Кэннон уже привычно прикрывал мне спину.