Блублад: Герой Эквестрии / Blueblood: Hero of Equestria

      Что-то в этой ситуации казалось мне жутко неправильным, и словно отвечая на подозрения, зуд в моих копытах моментально усилился. Обдумав наше положение, я понял, что всё складывается слишком удачно: скрываясь в огромном и давно заброшенном подземном лабиринте от меняющих облик монстров, которые буквально мечтают полностью уничтожить наш привычный образ жизни, мы натыкаемся на небольшую группу Королевских Гвардейцев, которые, среди всех подземелий, решили проверить именно наш тоннель. Я допускал, что такое возможно, но вероятность подобного совпадения стремилась к нулю. Это был настоящий deus ex machina, который часто можно найти в бездарных приключенческих романах.       Пока мы шли по туннелям, навязчивое чувство ‘неправильности’ становилось лишь сильнее. Откуда этот Гвардеец знал, куда нужно идти? Молчание земного пони тоже нервировало. Зная Гвардейцев, он бы наверняка попытался завязать разговор с Кэнноном, как с товарищем по оружию. Чем дольше я обдумывал эти странности, тем крепче становились мои подозрения, однако я не имел никаких доказательств, чтобы подтвердить их. На этом этапе моей жизни я ещё не научился доверять смутным подсказкам, с помощью которых моё подсознание пыталось сказать мне, что в этой ситуации что-то не так.       Решив проверить свои подозрения, я обогнал Рарити и поравнялся со Спир Поинтом. Должен сказать, что я довольно высокий пони, вероятно, из-за моего отдалённого родства с гигантскими бессмертными богинями, которые правят Эквестрией, но могучий сержант возвышался надо мной на целую голову. Кроме того, он мог похвастаться идеально белой шерстью, полностью соответствуя традиции Королевской Гвардии выкрашивать мех Гвардейцев в один цвет.       И всё бы ничего, но глаза единорога, как и выражение его лица, по-прежнему оставались холодными и бесстрастными, что я находил довольно смущающим – да, гвардейцы носят маску суровости, но это уже перебор. Они казались остекленевшими и будто лишёнными жизни; даже Кэннон с его неизменно тупым выражением лица казался более живым, чем этот единорог.       — Кстати говоря, — начал я, изображая, что просто пытаюсь завязать разговор, — Третий Солнечной Гвардии, да? Это хороший полк. Мы пересекались, когда я служил в Королевской Гвардии.       — Так точно, Ваше Высочество, — его ответ звучал нейтрально. — Вы служили в Королевской Гвардии?       Я кивнул:       — Первый Солнечной Гвардии ‘Её Высочества Селестии’.       — Лучшие из лучших, — ответил сержант с ноткой сарказма в голосе и лёгкой усмешкой на губах. Он определённо выглядел и говорил как гвардеец, вплоть до напряжённого, но дружеского соперничества между полками. Я знал, что подменыши очень хороши в подражании, но в теории их все-таки можно поймать на лжи, если спросить о мелких подробностях, поэтому я решил немного надавить на него.       — Хм, Третий Солнечной Гвардии, это значит, что вы родом из окрестностей Балтимейра.       Он молча кивнул.       — Я давно хочу посетить Балтимейр. Вы видели Статую Гармонии? Ох, о чём это я, конечно же видели.       Сержант немного помедлил, прежде чем ответить:       — Да, её видно из любого уголка Балтимейра.       Попался! Я поднял меч, деля вид, что проверяю остроту лезвия, но на самом деле перевёл его в более удобное положение для удара по двойнику.       — Третий полк Солнечной Гвардий набирает рекрутов из Троттингема, а не Балтимейра, а Статуя Гармонии находится в Мэйнхэттене. Все пони это знают.       Он остановился и с недоверием взглянул на меня, осознавая свою позорную и дорогостоящую ошибку. Подменыш зашипел, раскрыв свою пасть и обнажив ряды острых клыков, с которых капала тошнотворно густая слюна, и приготовился броситься на меня. Я оказался быстрее и вонзил меч глубоко в его шею, за что был вознаграждён брызгами тошнотворно-зелёного ихора.       — Блублад! — закричала Рарити, наверняка подумав, что я сошёл с ума и убил Королевского Гвардейца.       Подменыш зашипел и забулькал от боли, прежде чем окончательно испустил дух. Он рухнул на землю бесформенной кучей, словно пальто, сброшенное с крючка вешалки, и с зелёной вспышкой магии его истинная насекомоподобная форма открылась всем присутствующим.       Не теряя времени, я развернулся и широко взмахнул мечом, идеально рассекая шею второго фальшивого гвардейца. С бесконечным удивлением на лице, его голова наклонилась вперёд и покатилась по земле, словно хуфбольный мяч, а его обезглавленное тело рухнуло на землю в фонтане зеленой крови. Короткое мерцание зеленой энергии и оно тоже вернулось в свою истинную форму.       — Они… они были Чейнджлингами? — ахнула Рарити. — О Селестия, как они могли проникнуть в Королевскую Гвардию? Последняя линия обороны Эквестрии теперь бесполезна!       Я покачал головой:       — Мы ничего не знаем. Возможно, они подменили только этих троих. И нам нужно двигаться дальше.       Рарити кивнула, широко распахнув глаза и неотрывно глядя на окровавленные трупы у своих ног. Каким-то образом она смогла стать ещё бледнее, даже при её идеально белой шерсти. Я бы предположил, что как одна из Носительниц Элементов Гармонии, она уже должна привыкнуть к виду крови, но опять же, такая деликатная и сдержанная пони как она вряд ли когда-нибудь привыкнет к кровопролитию. На самом деле, я не смог вспомнить ни одного приключения Носителей, в котором они использовали смертельную силу. Вместо этого они предпочитали использовать силу дружбы, чтобы справиться со всеми трудностями.       Если вы спросите меня, острое лезвие справляется с этой задачей ничуть не хуже, и при этом мне не пришлось создавать длительные привязанности к пони, существование которых я едва могу выносить.       В этот момент из тоннеля раздался рокот, сопровождаемый пугающим стрёкотом и кровожадным шипением. Я инстинктивно отступил назад, чтобы оказаться позади Рарити и Кэннона.       — Что, во имя Селестии, это такое? — закричала Рарити, перекрикивая шум.       Словно отвечая на её вопрос, чейнджлинги огромной бурлящей ордой хлынули по узкому туннелю, представляя собой мерзкую, отвратительную массу хитина, изорванных крыльев и бритвенно-острых клыков.       Кэннон твёрдо стоял на месте и с мрачным лицом опустил копьё, готовый встретить надвигающуюся орду, словно нерушимая скала перед яростным приливом. Он хорошо сражался, пронзая насекомоподобных монстров копьём и брыкаясь как бешеная лошадь. Но какой бы умелой не была его защита, он был поглощён бесконечным приливом.       Рарити справилась немного лучше. На её лице смешались ужас и решительность, а рог запылал могущественной магией. Драгоценные камни в окружающих нас стенах были вырваны из породы и закружились вокруг Рарити, охваченные бледно-голубой магией единорожки. С напряжённым рычанием она использовала телекинез, чтобы швырнуть камни в орду, уложив немало подменышей залпом смертельно острых драгоценностей.       — Блублад! — закричала Рарити, когда заметила, что я застыл от ужаса. — У тебя что, нет оружия? Тогда ради Селестии, я предлагаю тебе воспользоваться им и СРАЖАТЬСЯ!       Я этого не сделал.       Я сбежал.       Да, вы правильно прочитали. Храбрый и благородный принц Блублад, герой Эквестрии, мужественно удрал перед лицом почти неминуемой смерти. Петляя по тоннелям, я отчётливо слышал, как Рарити выкрикивает поток самых неженственных слов на свете.       Я не знаю как долго, как далеко, и даже куда именно я бежал. Всё, о чем я думал, это спасение моей собственной жизни. В какой-то момент я набрался смелости оглянуться назад и, к моему глубокому удивлению, не обнаружил огромной слюнявой орды, кусающей меня за хвост. Усталость начинала брать верх; мой мех покрылся толстым слоем пота и грязи, а ноги горели от долгого бега. У меня не было выбора, кроме как остановиться и отдохнуть.       Забравшись в небольшую нишу, я сполз вниз, одновременно пытаясь спрятаться и жадно вдыхая затхлый холодный воздух. Я заблудился. Мой особый талант подсознательно определять, где именно я нахожусь и куда мне нужно идти, не был идеальным; мне нужно знать моё начальное местоположение и приблизительное расположение нескольких ориентиров, чтобы он работал. Проблема заключалась в том, что во время побега я потерял счет всему на свете, и все туннели, к моей растущей панике, слились для меня в один сплошной лабиринт.       Я был потерян, одинок, и я только что бросил на верную смерть двух пони, которые были наиболее близки к тому, чтобы называться моими друзьями. Чувство вины стало для меня чем-то неожиданным. Признаюсь, в своё время я совершил немало эгоистичных поступков: я был груб с Рарити на Гала, я дрался на дуэли с другими аристократами из-за самых незначительных обид, и, будучи жеребенком в Школе Одаренных Единорогов Селестии, я постоянно издевался над этой фиолетовой кобылкой-заучкой, но я ни разу не обрекал пони на смерть из-за своего эгоизма.       Не знаю, как долго я просидел в этой маленькой нише, пытаясь прийти в себя, но мне показалось, что прошло несколько часов. Вытерев глаза щёткой, я наконец-то вспомнил о том, что нужно хотя бы осмотреться вокруг. Пускай я не запомнил точный путь, но всё же заметил, что тоннель, по которому я убегал, вёл вверх. Более того, в этом тоннеле ощущался слабый сквозняк, позволяя мне надеяться что дальше, возможно, есть выход на поверхность. Воодушевлённый этим открытием и обещанием желанной безопасности, я выбрался из ниши, подобрал брошенный меч и направился дальше по туннелю.       Когда я остался один, озноб моего жалкого страха стал ощущаться гораздо острее. Я даже начал скучать по непрекращающемуся нытью Рарити и неизменно безразличному лицу Кэннона. Я продвигался очень медленно, переставляя по одному копыту за раз, заглядывая за углы в поисках поджидающих там Подменышей и замирая при каждом постороннем звуке, достигавшем моих чувствительных ушей.       Туннель в очередной раз повернул налево и внезапно выровнялся, превратившись в подземный коридор. Прислушавшись к инстинктам, я решил довериться своему особому таланту, зная, что он приведёт меня в безопасное место. Как оказалось, мой особый талант ненавидит меня так же, как моя удача, поскольку вместо того, чтобы вывести меня на свежий ночной воздух Кантерлота, он повел меня по еще более извилистым коридорам, мимо перекрестков и развилок, прежде чем, наконец, вывел меня на небольшой балкончик, выходящий в обширное помещение.       Если бы не толпа подменышей, стоящих на страже вокруг дико метающейся принцессы Каденс, привязанной к жертвенному алтарю подо мной, я бы громко и со вкусом выругался.       Я до сих пор не могу понять, почему мой талант навигации вывел меня туда. Пони, как правило, не имеют сознательного контроля над своим особым талантом, за исключением, возможно, одного одарённого фиолетового единорога, у которого я воровал деньги на обед. В конце концов, я пришёл к выводу, что у моего таланта имеется довольно больное чувство юмора: либо он хотел убить меня, направив к наибольшему скоплению чейнджингов в катакомбах, либо хотел убить меня, вынуждая совершить какой-нибудь безвкусный подвиг и попытаться спасти Каденс. [Возможно, на подсознательном уровне, Блублад искренне хотел искупить вину за свой трусливый поступок, но этот вариант, похоже, даже не приходил ему в голову]       Я немного отступил в туннель, чтобы остаться незамеченным. К моему огромному облегчению, никто из подменышей даже не подумал взглянуть наверх, чтобы увидеть над собой до ужаса перепуганного белого единорога в нелепой форме.       Помещение оказалось довольно большим, размером со среднюю учебную аудиторию и с возвышающимся в центре алтарём. Полдюжины подменышей собрались вокруг алтаря, стрекоча и перемешиваясь между собой, то есть занимаясь тем, чем занимаются подменыши, когда не заняты активными попытками уничтожить Эквестрию.       Алтарь представлял собой каменную плиту размером с крупного пони, на которой лежала Принцесса Каденс, связанная толстыми и прочными веревками. На полу рядом с алтарем обнаружились мои спутники – Рарити и Кэннон были потрёпаны и избиты, но помимо опутавших ноги верёвок, из жизни и здоровью ничего не угрожало.       Рарити выглядела крайне возмущенной, словно самой большой проблемой, с которой она столкнулась за тот вечер, было безнадёжно испорченное платье, полностью растрёпанная грива и перекраска её девственно-белой шерсти в пятнисто-грязевой окрас Кэннона, с натуральной грязью в качестве красителя. Присмотревшись внимательнее, я заметил в её рту свёрнутую в шарик тряпку. Несложно догадаться, что пытаясь принудить подменышей к сдаче с помощью своего смертоносного нытья, она не учла тот факт, что они легко могут лишить её главного оружия, применив это несложное, но эффективное приспособление.       С другой стороны, Кэннон сохранял своё неизменно-безразличное выражение лица, словно неминуемая смерть от когтей этих монстров казалась ему всего лишь маленьким неудобством.       Один из чейнджлингов шагнул к алтарю. Достаточно крупный, чтобы сравниться с моей Тётей Луной, он был намного выше всех остальных, и словно этого было мало, его глаза скрывали куда больше интеллекта и хитрости, чем у окружающих безмозглых трутней.       Это был Чистокровный, один из ‘командиров’ подменышей, которые служили своеобразными ретрансляторами для воли Разума Улья. Эти существа были разумными, хитрыми, и, по моему личному опыту, весьма раздражающими.       — Вы поплатитесь за это! — в бессильной ярости закричала Каденс, хотя, справедливости ради, в своём нынешнем положении она мало что могла сделать физически, кроме как выкрикивать пафосные клише в адрес Чистокровного. — Мой муж скоро будет здесь, и он будет в ярости!       — Побереги дыхание, принцесса, — проворчал Чистокровный с весьма отчётливым раздражением в змеином шипении. Судя по всему, он довольно долго терпел жалобы Каденс. Добавьте к этому Рарити, и вы поймёте, почему он оказался на грани срыва. — Я думала, наше заклинание изгнало вас из Кантерлота!       Чистокровный медленно поднялся на возвышение и обошёл алтарь, словно кошка, оценивающая добычу. Всё это время его драконьи глаза были устремлены на стройную фигуру Принцессы.       — Некоторые из нас прятались под вашим беззаботным городком, — прошипел он, — здесь заклинание не могло повлиять на нас. С тех пор я планировал возвращение моей Королевы, чтобы вернуть то, что принадлежит ей по праву. О, она щедро вознаградит меня за это.       Чистокровный наклонился к Каденс, и она отвернулась от его, вероятно, тошнотворного дыхания.       — Видишь ли, когда моя Королева взяла твой образ для свадьбы, между вами образовалась прочная магическая связь. Воистину, ты должна гордиться тем, что тебя коснулась истинная богиня. Пускай она слабая и угасающая, но эта магическая связь всё ещё существует, а с достаточным объёмом магии я дотянусь до трона нашей королевы и приведу её прямо сюда, чтобы она снова взяла твой образ и правила Эквестрией вечно.       В жалком приступе безумия я прыгнул вниз. Возможно меня подтолкнуло какое-то призрачное чувство долга перед Эквестрией и моими божественными Тётушками, или, что более вероятно, ситуация казалась мне настолько безнадёжной, что я решил рискнуть своей жизнью в тщетной попытке хоть как-то изменить ситуацию. Я понимал, что убежав, я окажусь во власти своего ненадёжного таланта против бродящей по пещерам орды Подменышей и неизбежно погибну, а если мне всё же повезёт выбраться, никто не поверит в мою историю; моё слово будет оцениваться против слова Лже-Каденс, которая, скорее всего, вывернет мои обвинения против меня же.       Я приземлился на удивлённого подменыша. Оказавшись под моими копытами, тело зверя отвратительно хрустнуло, и он испустил дух. Взмахнув мечом по широкой дуге, я достал второго трутня и удачным ударом перерубил ему позвоночник. Он зашипел и застрекотал от боли, прежде чем рухнуть замертво.       — Блублад! — воскликнула Каденс со смесью удивления и облегчения в голосе. В этой ситуации у меня был только один шанс. Я должен был убить Чистокровного и отделить эту ячейку подменышей от Разума Улья. Отвратительное существо с удивлением взглянуло в мою сторону, но когда я ринулся вперёд и занёс меч для удара, на его искаженном лице появилась едва заметная усмешка.       Мгновение спустя мой рывок буквально утонул в невесомости, и я почувствовал, как мой желудок сжимается от ужаса. Мой окровавленный меч с грохотом упал на пол, а ноги могли лишь беспомощно пинать воздух.       — А я всё думал, куда же ты подевался, — сказал Чистокровный, его тошнотворный голос казался вязким от сочащегося в нём самодовольства и сарказма. — Так мило с вашей стороны заглянуть к нам, Ваше Высочество. Я бы не хотел, чтобы вы это пропустили.       Охваченный жалким, беспомощным ужасом, я мог только смотреть, как зазубренный рог Чистокровного, отвратительная пародия на изящный орган единорога, озаряется зловещим зелёным свечением. Он закрыл глаза, полностью концентрируясь на создании заклинания, что лишь сильнее исказило его и без того уродливое лицо. По мере того, как всё больше и больше магии подпитывало это злобное проявление колдовства, сияние становилось ярче, искажая и разрывая саму ткань реальности над телом Каденс.       Наблюдая за этим безумием, я ощущал, как пустота причиняет боль моим глазам и даже мозгу, поскольку в этом закрученном водовороте запретной магии ткань реальности искривлялась и рвалась самыми омерзительными, неестественными и немыслимыми способами. Чистокровный скривился от напряжения, чудовищно хрипя, но продолжая вливать всё больше и больше магии в это нечестивое заклинание.       Разрыв становился всё шире и шире, и отвратительный визжащий звук разрываемой на части реальности заполнил комнату. Вглядываясь в мрачную бездну, я мог различить два зеленых светящихся глаза, пылающих бесконечно злобным предвкушением. Так я увидел Кризалис, Королеву Чейнджлингов, которая готовилась перейти через этот эфирный мост, а по комнате уже разносился её мрачный садистский смех.       Я отчаянно боролся с магической хваткой, но понимал, что это бесполезно. Я был беспомощен, как будто меня связали невидимой, но очень крепкой верёвкой и подвесили к потолку. Все, что я мог сделать, это парить в воздухе и в бессильном ужасе наблюдать, как зверь готовится вернуться в Кантерлот и уничтожить его изнутри.       Хлоп.       Портал лопнул, словно пузырь. Он исчез, как будто его никогда и не было. Свет рога тоже рассеялся, и я упал на пол, неуклюже размахивая конечностями. Должен признаться, всё это выглядело довольно разочаровывающим.       — Что? — в замешательстве воскликнул Чистокровный. Оглядываясь по сторонам, он внезапно встретился со мной взглядом. — Что ты сделал?       — Я ничего не делал! — запротестовал я, озадаченный не меньше чем Чистокровный. Возможно, он неправильно использовал заклинание? Вот уж вряд ли. Я не знаю, насколько сильна магия Чистокровных, но если учесть, что он долго и тщательно планировал эту операцию, сомневаюсь, что он просто запорол заклинание.       Чистокровный одним прыжком перемахнул через алтарь. Как я и предполагал, его горячее дыхание оказалось отвратительным и воняло гнилым мясом.       — Расскажи как ты разрушил заклинание! — зарычал он мне в ухо.       — Я ничего не делал! Я вообще едва умею колдовать!       — Это правда, — вмешалась Каденс. Когда стало ясно, что все планы смертельного врага рушатся у неё на глазах, она не сдержала довольной ухмылки, — он не очень хорошо учился в школе магии.       Ну, это оценку с трудом можно назвать справедливой. Признаю, я был не очень хорош в учёбе, но я преуспел в спорте, например, в фехтовании.       Чистокровный усмехнулся:       — Неважно, я просто займу твоё место в королевской семье Кантерлота и буду питаться любовью твоих подданных.       — Удачи, он любит только себя, – сказала Каденс с немалой долей сарказма.       Чистокровного поглотила зелёная вспышка. Через мгновение свет рассеялся, раскрыв всем мою точную копию, которая встретилась со мной взглядом. Я вздрогнул, увидев своего идеального двойника, идентичного до мельчайших деталей, будь то крошечные дефекты в моей коже и мехе, моё крепкое телосложение, или дьявольски привлекательная внешность. Заметив моё потрясение, фальшивый Блублад ухмыльнулся в ответ и явно желая похвастаться своей безупречной работой, до неприличия близко наклонился к моему лицу.       — Хм, я видел и получше, – невозмутимо ответил я.       Сказав эти слова, я сделал то, что в любой другой ситуации считалось бы преступным и неоправданно жестоким, что-то, что было на порядки ниже моего священного положения аристократа, звания Принца и племянника живых богинь Эквестрии. Я ударил его головой.       Я услышал отвратительный хлюпающий звук. Скосив глаза, я с изумлением обнаружил, что по счастливому совпадению вонзил свой рог прямо в глаз подменыша и загнал его по самое основание. Что-то теплое и липкое стекало с моего рога на лоб, окрашивая девственно-белый мех в неприятный темно-зеленый цвет. Фальшивый Блублад завизжал моим голосом и забился в бешеных конвульсиях. Я даже слегка поёжился, наблюдая как ‘я’ страдаю от настолько невыносимой боли.       Я попытался откинуть голову назад, но обнаружил, что мой рог крепко застрял в мозгу этого существа. Ощутив неожиданный приступ милосердия, я призвал заряд магии и пробил череп монстра. Наблюдать, как моя собственная голова разлетается на куски в эффектном взрыве крови, мозгов и осколков черепа… Что ж, должен признать, что это не самое приятное зрелище. Безголовый труп дернулся и упал на пол, и я неизбежно последовал за ним, поскольку магическая хватка на моем теле умерла вместе с подменышем.       Мои онемевшие конечности бесконтрольно дрожали, а съеденные на вечеринке канапе яростно рвались наружу. Даже странно, насколько далёкими и нереальными казались в тот момент относительный комфорт и тепло недавней вечеринки. Я поднял свой меч с помощью магии и повернулся лицом к подменышам, собравшимся позади меня.       Оторванные от Разума Улья, эти безмозглые существа вернулись к своему инстинктивному поведению, поэтому увидев пони, который только что убил их лидера, они поджали хвосты и побежали вниз по туннелям.       — Блу-и, будь так любезен и развяжи меня! — крикнула Каденс, выводя меня из оцепенения.       Я перешагнул через дергающийся труп Чистокровного. К счастью, его тело вернулось к своей естественной форме, поэтому мне не пришлось смотреть на свой собственный обезглавленный труп. Уверен, что моё забрызганное кровью и мозгами лицо представляло собой совершенно отвратительное зрелище, поэтому всё, чего я на самом деле хотел в тот момент, это просто принять душ.       Каденс проворно сбросила разрезанные верёвки, вскочила на ноги и немедленно вознаградила меня, заключив в крепкие медвежьи объятия. Следующими были Рарити и Кэннон. Последний просто пробормотал спасибо, тогда как первая нахмурилась и одарила меня суровым взглядом.       — Ты убежал, — сказала она, и её голос буквально сочился ядом.—– Ты снова показал своё истинное лицо, Блублад. Поджал хвост, как жалкая дворняжка, которой ты и являешься, оставив меня и этого храброго жеребца сражаться с Подменышами в одиночку! Но что ещё важнее, моё платье безнадёжно испорчено!       — Рарити! — воскликнула Каденс, а на её усталом лице отразилось неподдельное удивление. — Блублад только что спас нас! Самое меньшее, что ты можешь сделать, это проявить немного благодарности.       Единорожка вздохнула и её лицо заметно смягчилось:       — Но ты вернулся за нами, и, в конце концов, вёл себя очень благородно. Возможно, ты вовсе не такой безнадёжный, Блублад.       К сожалению, я был слишком потрясён и измотан, чтобы придумать адекватный ответ. Мои ноги напоминали желе и могли в любой момент отправить меня на пол, но несмотря на чудовищную усталость, моё сердце, подстёгнутое щедрой дозой адреналина, буквально вырывалось из груди. Даже желудок болезненно сжался, словно кто-то неведомым образом зажал его в стальные тиски.       Когда главная угроза нашей безопасности была устранена, мрачная обстановка подземелья, до того момента полностью игнорируемая, начала дико меня раздражать. Добавьте к этому клаустрофобию от узких тоннелей и моё вынужденное пребывание в компании леди Рарити, и вы поймёте, почему моё терпение оказалось на исходе.       Кроме того, должен признать, что я всё ещё испытывал жгучий стыд за свой недавний побег. Пускай, в конце концов, всё и закончилось хорошо, но я вряд ли могу считать себя выдающимся примером королевской семьи Эквестрии, после того, как без малейших сомнений бросил кобылу на почти верную смерть, чтобы спасти собственную шкуру.       — Давайте… — я тяжело вздохнул, ощущая в голове необычную лёгкость и сбивающий мысли туман. — Давайте просто уйдём.       К счастью, на этот раз мой особый талант соизволил вести себя прилично и вывел нас прямо во двор Кантерлотского замка. Из-за этого мне пришлось объяснять нашу ситуацию растерянным Ночным Гвардейцам, которые услышали шум и собрались вокруг нас. За время рассказа они успели сбегать в замок и притащили из штаба уставшего Шайнинг Армора, чтобы он побыл со своей дорогой женой.       Окутанная полуночной тьмой громада королевского замка отчётливо выделялась на фоне мерцающего ночного неба, освещённого бледным лунным светом Тётушки Луны. Сам замок представлял собой обширное сооружение, построенное прямо на высокой горе, к которой, словно наросты на днище корабля, прилипали районы города. Высокие минареты из белого мрамора с пурпурно-золотой отделкой тянулись к небу и исчезали в легкой дымке облаков.       Внутренний двор, в который мы выползли из люка посреди ухоженного газона, освещался несколькими уличными фонарями и одним массивным прожектором, установленным из военных соображений. Само собой, двор королевского замка обслуживался целой армией садовников, которые вели свою бесконечную войну с сорняками, и без чьих усилий двор бы уже давно погрузился в хаос и анархию. Тщательно подстриженные кусты имели приятную глазу форму, а ночные цветы, вероятно посаженные по приказу Тётушки Луны, были выставлены напоказ. Наконец, прямо над нами возвышалась огромная статуя Принцессы Селестии, смотрящей вниз с её неизменно тёплой материнской улыбкой, искусно высеченной в камне.       Когда Шайнинг и Каденс крепко обняли друг друга, я невольно поёжился – публичное проявление подобных чувств было крайне неприличным. Хуже того, она немедленно начала изливать душу, рассказывая мужу о том, как я героически бросился в бой, в одиночку отбился от всей орды подменышей во главе с Чистокровным и каким-то образом разрушил их нечестивый ритуал собственной могущественной магией.       Поэтому не дожидаясь, пока Шайнинг обратит на меня внимание и начнёт задавать неудобные вопросы, мы с Рарити извинилась и отправились в мои замковые покои. Будучи любимым племянником принцесс, я имел определённые привилегии, главной из которых была маленькая личная часть замка, которую я мог называть своим домом.       Я пригласил её с собой, потому что, сказать по правде, просто не хотел оставаться один в ту тревожную ночь. Кроме того, перспектива остаться в замке заставила глаза Рарити взволнованно блестеть, несмотря на страшную усталость единорожки. К сожалению Шайнинг Армор уже приказал Кэннону уйти, и в последний раз я видел его уходящим в казармы гвардии.       Очень скоро Королевские Гвардейцы, по крайней мере те, кто остался в Кантерлоте после мобилизации эквестрийской армии, выдвинулись из казарм, чтобы спасти заложников, оставшихся на вечеринке Фэнси Пэнтса. В тот момент я всерьёз надеялся, что спасение их драгоценных шкурок и предотвращение ужасной катастрофы поможет мне укрепить своё шаткое положение в социальной иерархии высшего общества Кантерлота.       В конечном итоге мы ускользнули, пока счастливая пара была занята друг другом. Должен признаться, что прошло довольно много времени с тех пор, как я в последний раз приводил в свои покои кобылу. Кроме того, я был изрядно удивлён, когда Рарити приняла моё приглашение, хотя смею предположить, что она устала не меньше чем я, поэтому никто из нас даже не задумывался о том разврате, который обычно случается, когда я остаюсь наедине с дамой.       Мои личные покои были гораздо скромнее, чем апартаменты Селестии, Луны или Каденс, и состояли из небольшой гостиной, главной спальни и маленькой гостевой спальни. Поскольку я редко ночевал в замке, предпочитая уединяться в своём родовом поместье в другой части города, мои замковые покои были обставлены по самому минимуму, но они всё равно были достаточно комфортабельны. В конце концов, слуги исправно содержали их в чистоте, готовые к тем редким случаям, когда у меня появлялась причина остановиться в замке.       После короткой, но энергичной чистки, в ходе которой я избавил свою шерсть от засохших останков подменышей, я как подкошенный рухнул в постель, не имея ни сил, ни желания играть перед Рарити роль гостеприимного хозяина, что, учитывая обстоятельства, было вполне оправдано. Кроме того, утром меня ждал долгий и тяжёлый рабочий день, который наверняка будет дополнен полным расследованием сегодняшнего инцидента.       Рарити пробормотала что-то невразумительное и ускользнула в гостевую спальню, чтобы заняться… тем, что ей нужно. Скорее всего, единорожка просто помылась и легла спать, но несмотря на жуткую усталость, в ту ночь я спал в полглаза, на случай если она окажется подменышем и придёт за мной посреди ночи.       Так уж получилось, что я пережил ту ночь. Именно поэтому я сейчас пишу эту ‘исповедь’, которую вы, кем бы вы ни были, имеете удовольствие читать.       Я всерьёз подумывал взять больничный. Я был уверен, что заслужил его, но с другой стороны, без моего вдохновляющего руководства армии Эквестрии наверняка запутаются в своих драгоценных линиях снабжения. Как наши храбрые жеребцы и кобылы на передовой выживут без крошечных кусочков металла, скрепляющих листы пергамента?       В результате, я проделал свою утреннюю рутину просто по инерции, не особо соображая, что буду делать дальше. Хотя признаюсь, мне было трудно обойтись без слуг, помогающих мне с основными вопросами, переживать о которых такие благородные пони как я считают ниже своего достоинства. Обычно в замке Кантерлота нельзя даже пошевелиться без того, чтобы тебя не окружила толпа слуг, но с введением почти тотальной воинской повинности найти хороших слуг стало непросто.       Я оставил Рарити отсыпаться в гостевой комнате. Я решил не будить её, так как она, скорее всего, не была ранней пони. Я лишь надеялся, у нее хватит здравого смысла скрыться сразу, как только она заставит себя проснуться и выползти из постели.       К счастью, мой кабинет, вместе со всем Военным Министерством, располагались прямо в замке, как и почти всё правительство Эквестрии. Не самая лучшая идея, поскольку, по моему скромному мнению, это означало, что от обезглавливания всего государства нас отделял всего один авиаудар. С другой стороны, что скромный Принц может понимать в вопросах войны...       Я был слегка сонным и не обращал внимания, куда именно я бреду. Так и не сумев найти слугу, я был вынужден пойти на работу без привычной чашки утреннего кофе, который взбодрил бы мой заспанный мозг. Именно поэтому я просто положился на свой несколько темпераментный особый талант, чтобы он привёл меня туда, куда я хотел попасть.       Из-за отсутствия Кэннона, который должен разбираться с основной массой бессмысленной и бесполезной бюрократии, я боялся даже представить, как будет выглядеть мой кабинет. Кобылы там, благослови их Селестия, старались как могли, но в целом, похоже, считали, что сплетни важнее обработки документов.       В результате, я неизбежно наткнулся на какое-то препятствие, а если точнее, то это был мой нос, наткнувшийся на холодную сталь бронированного нагрудника. Вскрикнув от удивления, я упал на спину.       — Смотри куда идёшь, неотёсанный сельский… — мои увещевания мгновенно застыли в глотке, когда я поднял глаза и увидел суровое лицо Тёти Луны, глядящей на меня сверху вниз, как дезинсектор на гнездо термитов. — Д-доброе утро, Тётушка, — пробормотал я.       — Ты будешь обращаться ко мне ‘Принцесса’ или ‘Ваше Высочество’, — холодно сказала она. Я был искренне благодарен, что она не использовала Королевский Голос Кантерлота, потому что на таком расстоянии я бы точно оглох навсегда. По крайней мере, она наконец-то перестала использовать давно забытое наречии древней Эквестрии, и я в кои-то веке начал понимать, что она говорит.       Для тех из вас, кто не знаком с тёмной половиной правящей королевской семьи Эквестрии, принцесса Луна – это чёртов ужас. В то время она только начала расслабляться после своего тысячелетнего заточения и всё ещё сохраняла строгую приверженность древним королевским протоколам, включая равнодушную отчуждённость от дел простых смертных вроде меня. [Моя сестра была сильно расстроена из-за своего отсутствия во время битвы за Кантерлот, поскольку в тот момент она патрулировала внешние границы Эквестрии, что объясняет её угрюмое настроение в те дни]       — Прошу прощения, — пробормотала я, вставая. Что ж, прекрасное начало дня, ещё даже не одиннадцать утра, а я только что оскорбил пони, которая может по собственной прихоти уронит на меня луну.       Она была неестественно крупной пони, хотя и не такой большой, как её старшая сестра, но даже слегка уступая Селестии в размерах, Луна была бесконечно внушительней солнечной принцессы. Если Тётушку Селестию можно назвать тёплой и по-матерински заботливой, то Луна всегда казалась холодной и отстраненной, словно сам факт моего существования был оскорблением для её королевских чувств. [Следует отметить, что Луна отказывалась признавать даже малейшее родство с Блубладом в течение следующих десяти лет] В тот момент я не мог не задаться вопросом, так ли себя чувствуют простолюдины, когда разговаривают со мной.       Её шерсть была тёмно-синего цвета, словно ясная лунная ночь, тело – элегантным и одновременно мускулистым, а грива и хвост развевались невесомым шлейфом, напоминая тёмноё подобие радуги Селестии. Доспехи, однако, были чем-то новым. Осмелюсь предположить, что это был церемониальный символ того, что Эквестрия находится в состоянии войны. Не помогало и то, что доспехи делали тётушку ещё более похожей на Найтмер Мун… ну, более чем обычно.       — Мне рассказали о твоём героизме, — сказала она, не сводя с меня своего, по-видимому, неизменно хмурого взгляда. — Я считала тебя совершенно бесполезным маленьким жеребёнком; тщеславным, высокомерным и бесхребетным. Но ты доказал мне, что я ошибалась.       — Э-э… спасибо? — ответил я, не совсем уверенный, как воспринимать это тонко завуалированное оскорбление, замаскированное под комплимент.       — Иди за мной, — сказала она.       Я покачал головой:       — Мне нужно в штаб, линии снабжения не выстраиваются сами по себе.       — Это не просьба, — холодно сказала она и двинулась дальше по коридору. Я вздохнул и последовал за ней, раздосадованный неизбежной необходимостью объяснять причину опоздания моему непосредственному начальнику, Министру Войны.       Её подкованные железом копыта громко стучали по мраморному полу, заглушая относительно слабый цокот моих копыт. Уже тогда я боялся того, что она может для меня приготовить, но будь у меня хотя бы малейшая догадка о том, что именно задумала моя Тётушка, я бы немедленно поджал хвост, убегая до тех пор, пока не оказался бы в безопасности где-нибудь за морем в Зебрике.       Очевидно, она слышала о злоключениях прошлой ночи, вероятно, от Шайнинг Армора, который, в свою очередь, получил сведения от Каденс и Кэннона. Если взять за основу то, что я услышал от неё прошлой ночью, Каденс всерьёз верила, что я героически пробрался сквозь невозможные трудности и освободил её. С другой стороны, Кэннон был достаточно честен, чтобы рассказать всё как есть, но я всерьёз сомневался, что этот маленький неприметный единорог вообще способен понять, что происходит перед его глазами.       Оставив позади широкие и пустынные коридоры замка, мы прошли в Военное Министерство, представляющее собой натуральный лабиринт из офисов и квадратных кабинок, где сотни пони дни напролёт разбирали горы бумаг, чтобы обеспечить бесперебойное снабжение армии всем необходимым. Офисные кобылы поспешно убирались с пути Луны, но я уже мог представить, сколько сплетен и офисных пересудов породит картина того, как их босса уводит Ночная Принцесса. Ох, теперь этому точно не будет конца.       — Прошло несколько столетий с тех пор, как Эквестрия в последний раз вела войну, — наконец сказала Луна, прерывая это проклятое молчание. — И даже тогда это были скорее небольшие пограничные стычки. Последняя великая война, которую вела Эквестрия, это война против Найтмер Мун тысячу лет назад.       — Эквестрия восторжествует, — ответил я, бездумно повторяя последний пропагандистский лозунг, придуманную Министерством Дезинформации. [Распространенное ‘прозвище’ Министерства Информации, пропагандистского органа Эквестрии]       — Так и есть.       Спустившись по нескольким ступенькам, мы вошли в ту часть замка, в которой я никогда не бывал. Пускай я практически вырос здесь, но в этой древней твердыне всегда оставались места, недоступные даже для меня. Насколько я мог судить, мы спустились в недра Военного Министерства, выйдя за рамки спокойного и комфортного управления армейским снабжением и окунаясь в самую суть ужасающей работы по ведению войны.       В отличие от светлых и просторных офисов наверху, да и всего остального замка тоже, помещения в этой части министерства были темными и зловещими. Из-за полного отсутствия окон единственными источниками освещения служили горящие факелы на стенах и переливающиеся магические шары, парящие примерно в четырёх-пяти метрах над каменным полом. Гвардейцы-единороги и земные пони вытягивались по стойке смирно, когда мы проходили мимо. Неподвижные словно статуи, они выдавали свой интерес к нашему присутствию только едва уловимым поворотом глаз.       — Угроза со стороны чейнджлингов не похожа ни на одну из тех, с которыми сталкивалась наша нация, — продолжала Луна, ведя меня по коридорам. — Наши армии хорошо обучены и прекрасно оснащены, но неопытны. Мы сражаемся с врагом, который способен смешаться с нашими солдатами, проникнуть в наши ряды и без труда посеять хаос и смятение в наших армиях. Мораль солдат низка как никогда. По этой причине мы с сестрой решили создать новый институт, который будет следить за нашими армиями, чтобы выявлять внедрившихся подменышей, обеспечивать строгую дисциплину и наказывать за трусость и некомпетентность.       Всё это было очень хорошо и разумно, но причём тут я? К тому моменту мои копыта снова начали неприятно зудеть, но с прошлого вечера это ощущение возникало настолько часто, что я просто не обратил на него внимания.       Когда мои ноги уже начали ныть от напряжения, мы наконец-то подошли к какой-то двери. С коротким проблеском магии телекинеза Луна осторожно толкнула её вперёд и открыла вид на комнату, чей интерьер больше подходил магазину модной одежды, чем военному кабинету. Это было довольно крупное помещение, заставленное многочисленными манекенами, выстроенными, как солдаты на военном параде, и облачёнными в необычную форму, которую я никогда раньше не видел.       — Королевский Комиссариат, — гордо объявила Луна и торжественно махнула копытом в сторону униформы.       Первым, на что я обратил внимание, был практически сплошной чёрный цвет. Сама форма состояла из чёрного двубортного пальто с красной утеплённой подкладкой и окантовкой, широкими лацканами и высоким воротником, на котором блестели латунные пуговицы, украшенные королевской печатью Эквестрийской Диархии. На талии манекенов был повязан широкий красный кушак, а завершала ансамбль высокая чёрная фуражка с такой же красной подкладкой и очень заметным значком в виде крылатого черепа пони.       — Всё это очень мило, но зачем вы привили сюда меня? — спросил я.       Луна посмотрела на меня сверху вниз, и впервые с тех пор, как она вернулась в Эквестрию, я увидел, как выражение её лица смягчилось.       — Вчера вечером ты продемонстрировал необходимые качества, чтобы стать комиссаром. Ты был верен своим обязанностям и проявил мужество перед лицом смертельной опасности. Ты был упорен и не сдавался. Ты был находчив и сообразителен, когда казалось, что надежда уже потеряна.       Не думаю, что удар Чистокровного Подменыша головой и случайное вышибание его мозгов можно считать проявлением ‘находчивости’.       — Но что гораздо важнее, ты показал себя на удивление дальновидным. Ты мог сражаться до последнего, как поступил бы разгорячённый, питаемый эмоциями и жаждой славы ‘герой’, но вместо этого ты отступил, чтобы ударить по врагу, когда он будет наиболее уязвим.       Она наклонила голову ко мне, и я слегка сглотнул, поскольку уже понял, что именно она для меня приготовила.       — Я хочу, чтобы ты стал первым из комиссаров, — объявила она тихим, но полным достоинства голосом, которым и продолжила своё объяснение. — Ты наденешь форму и отправишься на передовую, чтобы занять должность комиссара в первом полку Ночной Гвардии. Это новый полк, поэтому им, как никому другому, требуется сильное копыто Комиссариата, который присмотрит за ними. Ты будешь отвечать за дисциплину и боевой дух. Ты будешь вдохновлять слабых и направлять заблудших. И разумеется, именно ты будешь наказывать некомпетентных, трусов и предателей. Ты станешь воплощением божественной воли Королевской Диархии и будешь служить образцом для подражания среди своих солдат. Тебе всё ясно, Блублад?       Я кивнул, не желая провести вечность в изгнании на луне или каком-то другом небесном теле за неподчинение божественной воле моей Тётушки Луны. У меня не было особого выбора, кроме как принять это назначение и быть вырванным из относительно безопасной жизни, которую я знал и любил. — Что же, давай, надень свою новую форму, — приказала она с ноткой детской радости в голосе. Снова взглянув на значок в виде крылатого черепа пони, украшавший комиссарскую фуражку, я предположил, что она, вероятно, приложила копыто к её разработке. По крайней мере, именно такой вывод следовал из моих разговоров с Тётушкой Селестией, которая рассказывала, что Тётушка Луна всегда увлекалась довольно жуткими вещами, вроде черепов и пауков.       Смирившись со своей несчастной судьбой, я сделал, как было сказано, сбросив красную парадную форму, к которой только успел привыкнуть, и надел черную комиссарскую форму, которая, должен признаться, казалась мне немного нелепой. Луна, должно быть, где-то раздобыла мои мерки, так как новая форма сидела идеально, что уже отличало её от обычной униформы Королевской Гвардии, которая, как правило, была только двух размеров: слишком большой и слишком маленькой.       Надев пальто и кушак, я снова посмотрел на ухмыляющийся череп пони.       — Принцесса, – неуверенно сказал я, — на моей фуражке череп.       Луна закатила глаза:       — Это для того, чтобы внушать страх. Ты должен знать, что именно страх гарантирует преданность.       Я надел фуражку и установил её под тем углом, который, как мне казалось, будет выглядеть по-щегольски небрежно. Несмотря на ухмыляющийся череп и отвратительную цветовую палитру, как только я увидел своё отражение в одном из ростовых зеркал, я подумал, что на моем царственном ‘я’ даже эта форма может выглядеть довольно лихо.       — Черепа, – пробормотал я, — мы же хорошие парни, верно?       Лунная богиня проигнорировала мои тихие жалобы:       — Ну же, у нас есть ещё одно дело.       Разобравшись с униформой, мы покинули Военное Министерство и вернулись в коридоры замка. Я немного отстал от принцессы и погрузился в размышления о том, куда именно покатилась моя жизнь. У меня был некоторый опыт пребывания на передовой во время службы в Королевской Гвардии, но я никогда не видел реальных боевых действий (если не считать Великого Кантерлотского Боя Снежками ‘05 года).       Для меня служба в Королевской Гвардии состояла из посиделок в офицерской столовой, беспробудных пьянок и регулярных дуэлей из-за того, что я оскорбил очередного чванливого офицера-аристократа. Вот только сейчас на нас надвигалась настоящая тотальная война, а на кону стояла не гордость парочки аристократов, а судьба всей Эквестрии. Несложно догадаться, что попав на передовую, я неизбежно буду втянут в беспощадную борьбу за собственную жизнь, и словно этого было мало, мне придётся нести прямую ответственность за жизнь и благополучие тысяч пони.       Проблема в том, что за всю свою жизнь я никогда и ни за кого не отвечал! Полагаю, вы могли подумать иначе, учитывая ту власть и престиж, которыми должен обладать принц королевства, но уверяю, это совсем не так. На самом деле у меня практически не было политической власти, а моё положение, хотя и наследственное, было скорее данью уважения к тысячелетней монархии, чем реальной политической должностью, и это, на самом деле, меня вполне устраивало. Фактически, я мог пользоваться всеми привилегиями своего королевского положения, без необходимости тратить время и силы на реальное правление подданными.       Возможно, если я плохо справлюсь с присмотром за этой новоиспечённой Ночной Гвардией, меня понизят в должности и вернут на приятную, уютную работу в штабе. А может от меня и не ждут никаких подвигов на передовой, и я смогу найти тёплое местечко в паре километров позади наших войск в относительно комфортной палатке. В крайнем случае, я смогу положиться на свою способность лгать и выпутываться из неприятностей, чтобы выжить…       Рассуждая подобным образом, я совершенно не осознавал, какие садистские игры любит навязывать мне судьба, когда любая попытка избежать очевидной опасности лишь толкает меня в менее очевидную, но гораздо более смертоносную ловушку.       Через несколько минут мы пришли в другое помещение, которое, судя по обстановке, было своего рода лабораторией по исследованию и разработке оружия. Она казалось маленькой и тесной, но это было связано не с размерами помещения, а с огромными корпусами вычислительных машин и другого оборудования, выстроенного вдоль стен, словно массивные книжные шкафы. Красные и зеленые огоньки красиво мерцали в замысловатой последовательности, понятной лишь избранным пони, способным осмыслить подобную ​​информацию. Другая машина изрыгала непрерывный поток пергамента, исчерченного графиками и эзотерическими символами, которые причиняли боль моему мозгу, когда я просто пытался их осмыслить.       — Сэр! — неожиданный крик заставил меня оглядятся, и я наконец-то нашёл своего помощника привязанным к стулу и похороненным среди небольшой, но медленно растущей горы того самого пергамента. На голове единорога был надет странный, больше напоминающий тазик, шлем, из которого торчали многочисленные провода, ведущие к окружающим нас машинам. — Эта кобыла сумасшедшая! Пожалуйста, выпустите меня!       Я нахмурился, оглядываясь в поисках этой таинственной кобылы.       — Кто?       — Я! — из кучи пергамента выскочила лавандовая единорожка с фиолетовой гривой и красными прядями. Я мгновенно узнал её, поскольку безумный взгляд Твайлайт Спаркл запечатлелся в моей душе ещё в раннем детстве, когда мы были одноклассниками в Школе Селестии для одаренных единорогов, и она уходила в очередной учебный запой. Вот и сейчас её широко раскрытые глаза сочетались с узкими, как точка, зрачками, а её грива была ещё более неухоженной, чем обычно.       — Твайлайт Спаркл, — проворчала Луна, качая головой. — Кажется, я сказала тебе немного поспать и дать нашему гостю отдохнуть.       Ухо Твайлайт дернулось, и она склонила голову набок, а её рот растянулся в тревожно широкой улыбке.       — Я знаю! Но я не могла спать, потому что мне нужно проверить еще столько теорий и гипотез, а у меня давно не было подходящего подопытного! — она продолжала бормотать, расхаживая вокруг всё более и более напуганного Кэннона. Очень скоро её пылкая речь превратилась в невнятное, но очень возбуждённое бормотание, сопровождаемое шквалом малопонятных магических терминов.       — Твайлайт, — голос Луны стал строже, но единорожка продолжала что-то лепетать и возиться с тазиком на голове Кэннона.       Зная характер Тётушки Луны, я присел и заткнул уши копытами, понимая, что будет дальше.       — ТВАЙЛАЙТ СПАРКЛ!       Полная мощь Королевского Голоса Кантерлота отправила кучу пергамента в дальний конец лаборатории вместе с несчастной единорожкой. Две ближайшие к нам машины начали дымиться и посылать электрические разряды по измятым поверхностям корпусов. Мои уши все еще болезненно звенели, когда я убрал копыта назад и медленно встал. Твайлайт снова вывалилась из кучи пергамента. К счастью, её глаза вернулись в нормальное состояние, а выражение лица стало чуть менее маниакальным, чем раньше. Королевский Голос Кантерлота наверняка оглушил её, но всё же позволил вернутся в этот странный новый мир, называемый реальностью.       — Хе-хе, – она нервно рассмеялась, — извините, Принцесса, я немного увлеклась.       — Всё в порядке, — ответила Луна. К счастью, её голос снова звучал нормально. — Ты помнишь принца Блублада, не так ли?       Она, наконец, заметила моё присутствие и неискренне улыбнулась:       — Конечно, я помню Блублада, мы вместе ходили в школу. Ты постоянно воровал мою куклу Пони-Всезнайку и играл со мной в игру "держись от неё подальше".       В своё время я был весьма хулиганистым жеребёнком, а такая маленькая и неловкая ботанка как Твайлайт просто напрашивалась на небольшую порцию школьных издевательств. Вот только теперь, годы спустя, в её роге было достаточно магической силы, чтобы без особых усилий превратить меня в маленькую кучку пепла. Сейчас она была не той тихой, неловкой и одинокой маленькой кобылкой, которую я помню, а уверенным в себе магом, владеющим одним из шести самых могущественных артефактов в Эквестрии. Весьма привлекательным магом, позвольте заметить, даже несмотря на её низкое происхождение.       — Надеюсь, ты не держишь на меня зла, — сказал я, натянуто улыбнувшись. — Твой брат довольно сильно поколотил меня за это.       Её ответная улыбка выглядела вполне дружелюбно:       — О да, он сделал это.       К счастью, Луна шагнула вперед прежде, чем ситуация стала еще более неловкой:       — Ты подтвердила наши подозрения относительно этого гвардейца?       Я удивлённо моргнул:       — Подозрения? Он подменыш?       Твайлайт покачала головой:       — Нет, он Пустой. Это невероятная редкость. По нашим оценкам, только один из миллиона единорогов рождается с этой способностью.       — Что значит “Пустой”? – спросил я в искреннем замешательстве. Я слышал этот термин раньше, часто используемый в качестве пренебрежительного обращения к единорогам со слабым магическим талантом, вроде того же Кэннона, но даже не подозревал, что у него есть и строго научный смысл, который использовала Твайлайт.       — Это очень редкая генетическая мутация, — продолжила Твайлайт, расхаживая вокруг Кэннона. — Видишь ли, этот экземпляр, — она указала копытом на моего помощника, который посмотрел на него широко раскрытыми, испуганными глазами, — действует как магическая чёрная дыра, которая поглощает энергию, используемую для сложных заклинаний, прямо из заклинателя.       — И это значит..?       Твайлайт закатила глаза, словно ответ был совершенно очевиден.       — Каденс рассказала мне, что произошло вчера вечером, но я была сбита с толку, когда услышала, что заклинание Чистокровного просто испарилось в воздухе. Я подумала, что он мог допустить ошибку, но неправильно использованные заклинания обычно выбрасывают накопленную магическую энергию в форме сильного взрыва, а не просто исчезают неизвестно куда.       Я задумчиво постучала копытом по подбородку:       — Так ты говоришь, что Кэннон разрушил заклинание?       Она покачала головой:       — Не совсем. Как я уже сказала, Пустые работают как губки, впитывающие магическую энергию сложных заклинаний, вроде того, которым пытался воспользоваться Чистокровный, чтобы привести свою Королеву в Кантерлот. Кэннон просто высосал всю магию из заклинания Чисоткровного, прежде чем оно было завершено.       — Я не хотел, — кротко пробормотал Кэннон, больше напоминая ребёнка, которого отчитывали за случайную шалость.       — Конечно же нет, — единорожка улыбнулась своему последнему подопытному, заставив бедного гвардейца содрогнутся от ужаса. Он без страха столкнулся с бесчисленной ордой подменышей, решительно выступил против Чистокровного, но застрять на всю ночь с Твайлайт Спаркл в её исследовательском угаре было слишком даже для него.       — Подожди, если он высасывает магию, как я могу использовать свой телекинез и особый талант, оставаясь рядом?       Твайлайт потянулась и сняла шлем-тазик с головы Кэннона, к очевидному облегчению гвардейца.       — Наука не даёт точного ответа, но такие вещи, как телекинез и особые таланты, настолько распространены и используются так часто, что нам едва ли нужно задумываться при их использовании. Телекинез – первое заклинание, которое изучают большинство единорогов, и оно составляет основу почти всей нашей магии; собственно, именно поэтому оно стало самым эффективным заклинанием в нашем арсенале.       — Судя по всему, способности Пустых действуют только выше определённого порога, словно телекинез просто не заслуживает их внимания. Но когда объём используемой магической энергии превышает этот порог, Пустой полностью её высасывает. После моих исследований, я могу уверенно утверждать, что радиус поглощающего поля Пустого составляет примерно полтора метра. Вам очень повезло, что Чистокровный оказался достаточно близко, чтобы оно подействовало.       Когда Твайлайт сняла ограничители, Кэннон мгновенно спрыгнул со стола и отчаянно помчался к нам, неловко скользя копытами по пергаменту и мраморному полу, хотя вскоре он восстановил своё флегматичное самообладание и низко поклонился Принцессе Луне.       — О, это было так волнительно! — восторженно завизжала Твайлайт, хлопая копытами. — Пустые – большая редкость, поэтому никто и никогда не писал о них подробных исследований! О, я бы хотела, чтобы ты остался, мы можем так весело провести время, экспериментируя над тобой!       Мне было жаль несчетного Кэннона, чью роль так небрежно свели до бездушного научного эксперимента. Удивительно, но я довольно сильно привязался к этому странному и неряшливому жеребцу; в конце концов, он спас мне жизнь, пускай даже косвенным образом, и совершенно не осознавая этого.       Кроме того, куда бы я ни отправился, там наверняка будут горы бумажной работы – бумажная работа была неотделима от Королевской Гвардии – так что иметь его рядом, чтобы отбиваться от потоков пергамента, которые непременно обрушаться на мои плечи, было бы весьма полезным. Это, и его врождённая возможность пожирать могущественную магию, если я когда-нибудь снова столкнусь с опасным магом… да, это определённо очень полезно.       Кэннон посмотрел на меня умоляющими щенячьими глазами, которые, казалось, кричали: “Пожалуйста, не оставляй меня наедине с этой сумасшедшей фиолетовой кобылой!”       — Я бы предпочёл, чтобы Кэннон остался моим помощником, — сказал я и посмотрел на тётю Луну. — Если это возможно?       Луна кивнула головой и я буквально почувствовал исходящее он Кэннона облегчение.       — Очень хорошо, — она взглянула на гвардейца, который распростёрся у её копыт, — рядовой Кэннон Фоддер, вы продолжите службу личным помощником комиссара Блублада и поможете ему в выполнении его важных обязанностей.       Гвардейец кивнул и медленно поднялся на копыта:       — Как пожелаете, Ваше Высочество.       — Ооо… — уши Твайлайт печально поникли, поскольку её новое академическое увлечение было безжалостно отнято. — Ну, когда ты будешь в Кантерлоте в следующий раз, мы сможем провести ещё одно научное исследование!       — Ты отправишься к пункту сбора в Додж-Сити, — приказал мне Луна, полностью игнорируя лепет Твайлайт. — Там ты встретишься со старшими офицерами полка. Она проинформируют тебя о ситуации на границе и о подготовке к грядущей войне.       Я неохотно вздохнул, но послушно кивнул. Вот она, новая жизнь, навязанная мне за то, что у меня хватило здравого смысла, чтобы сбежать из боя, и удачи, чтобы случайно спасти положение. В то время я думал, что всё может выйти не так уж и плохо, если у меня найдутся, хоть какие-то подходящие качества для комиссара. В конце концов, Луна дала мне лишь несколько туманных намёков о том, что я должен насаждать дисциплину, подбадривать слабых, а также наказывать некомпетентных и трусливых. Что ж, следуя этим обязанностям буквально, я должен немедленно казнить самого себя. Видимо они отчаянно пытаются завербовать тыловых офицеров вроде меня; с другой стороны, в то время я даже не подозревал, в каком отчаянном положении мы находимся.       — Когда мне приступать? — спросил я.       — Немедленно, – Луна повернулась к двери, — идём, я подробно расскажу о твоих новых обязанностях.       Смиренно кивнув, я последовал за своей Принцессой вместе с заметно приободрившимся Кэнноном, по коридору, к моей новой жизни. Моя полностью позорная и опасная для жизни карьера только началась, и впереди меня ожидали еще несколько десятилетий, в течение которых меня будут регулярно рубить, обстреливать, бить, сбрасывать со скал и постоянно окатывать зелёным ихором подменышей.