Дела семейные

      Тело Стюарта бездыханно лежало на руках матери. Фокси чувствовала сильнейшую боль, что-то застряла в сердце. Слезы наполняли глаза туманом. В ушах гудела злость, вот-вот и башка взорвется от ярости. Руки дрожали не от бессилия, а от потери контроля. Ей казалось, еще мгновение и она пойдет вершить самосуд над мужем. Капающая кровь из груди сына согревала руки. Впервые она была так зла, что тряслась. Она боялась поднять взгляд, потому что с ним поднялось бы все тело. Это опасно было бы в первую очередь для Фредди, стоящего слева от нее: —Мой сын погиб!.. Не важно, если я умру…—промолвил он.       Трясучка увеличивалась с каждым словом. Мозг будто бы отказался работать впринципе. В этот момент ей двигало исключительно зверское желание придушить мужа. Ярость стучала в голове. Она даже не сразу обратила внимание на странные звуки и незнакомый голос позади себя: —Приветствую Вас, госпожа,—Фокси обернулась, чтобы увидеть источник— Приятно наконец-то с вами познакомиться. У нас много работы.       Взрыв и ее глаза заполнила белая пустота. Белое полотно превратилось в абсолютную темноту, и постепенно увеличивающийся писк в ушах достиг предела. Запах пыли смешался с запахом паленных деревьев, а во рту появился вкус крови с металлическим послевкусием. Руки, ноги и тело болели; все тело было прижато провалившимся полом и упавшими стенами. Чудом ее не убило обвалившиеся здание. Металлические трубы с повешенными к ним кулисами упали в полуметре от головы пострадавшей. Постепенно открывая глаза, все еще под аккомпанемент гула в ушах, она пыталась прийти в себя. Из-за всех сил напрягая руки, она подняла корпус тела. Фокси обернулась, чтобы посмотреть на причину этого взрыва, откинувшего ее на 4 метра от сцены. Ничего не было. Только обломки. И братья Фазберы.       Она и забыла бы о своих намерениях прибить мужа, если бы его измазанная рожа (такая к слову была и у Фокси) не выглянула из под досок слева от нее. Встав полностью, она направилась прямо к эпицентру прошедшего взрыва…

***

      …До отеля она шла отдельно от Фантайм Фредди. Атмосфера нависшая между ними сжигала усе вокруг. Одного взгляда хватило бы, чтобы Фокси набросилась на мужа. Цоканье каблуков ознаменовало уже не игривый нрав, а скотское желание убить Фредди. Они шли на таком расстоянии, что ни единая душа не назвала бы их супругами. Слева от Фокси шла ее подруга Фантайм Чика. Главная поддержка в трудную минуту, главная защита в уязвимый момент, в данном случае—главный поводок, чтобы Берсерк не сорвался и не порвал кое-кого, как Тузик грелку. Она не разряжала атмосферу, а скорее нагнетала ее: —Посмотри у этого придурка хватает стыда, чтобы смотреть в твою сторону,—подталкивала подруга.       У Фокси не хватало стойкости говорить о Фредди, ибо любые свои слова она готова была подкрепить действиями. Потеря 2-х единственных детей, родной сестры и правда о предательстве мужа. Ничто из этого она не ожидала. Причем так скоро. Единственное, что она точно знала, что произойдет — серьезный разговор о разводе. Единственное, что это был бы скорее не разговор (в нем обычно подразумевается активное и равное участие обоих сторон), а «воспитательная беседа».       Зайдя в отель со всеми, она направилась на 2 этаж, где и располагалась общая квартира. Чика не смогла ее проводить, ибо Фокси стремительно направлялась в сторону своих апартаментов. Звук каблуков усиливался с каждым шагом. Зайдя в квартиру, она на пороге сбросила туфли (с таким звуком, что за стенкой было слышно) и направилась на кухню. Если на вечеринке она испытывала всеобъемлющую ярость, то в квартире она была тихой и вела себя, то что называется, пассивно-агрессивно. Никаких криков и бьющихся бокалов, только предельно громкие звуки шагов и тихий поиск алкоголя. Она залезла на угловую столешницу и начала открывать всевозможные верхние шкафы, те самые куда складывают самые ненужные подарки от дальних родственников. Среди не работающей соковыжималки, набора шпашек для еды и нового стопочного сервиза, она нашла 2 бутылки коньяка. Не было смысла искать красивых фужеров под ночную тему, ибо последнее о чем она думала — сделать фото. У нее было полно красивых фотографий накрытого вечернего стола и ее мужа за этим столом. Пока она искала нужный напиток, она находила кучу подарков со свадьбы, что снова и снова напоминали об этом дне, когда она не заметила подвоха и вышла замуж за лгуна. Уже сидя на той же столешницей, она пила с горла дешевый коньяк, подаренный Чикой. Злость не уменьшалась, только преобразовывалась в беспомощность. Она становилась слюнтявей, а тело превращалось в вату, которой было трудно управлять. Руки уже не тряслись, а «виляли», наклоняя бутылку так, что вот-вот содержимое было готово вылиться. Чем дольше Фредди не было, тем напряженней становилась обстановка. Фокси бесило его намеренное избегание. Будто щенок нассал на ковер и прячется от хозяйки под диваном.       Ни Фокси, ни мне, ни тем более тебе читатель неизвестно и не будет известно сколько прошло времени, как из прихожей послышался тихий скрип двери…

***

      …—Ты думаешь мне не обидно!—крик Фредди преобразовывался в хрип—Ты думаешь я не скорблю? По-твоему я не чувствую тоже самое?! —Из-за ТЕБЯ это началось! Ты виноват в этом! Если бы не твое блядство и слюнтяйство, наши дети бы не страдали! —Их бы вообще не было! —Именно, а теперь они мертвы! Они и десятка лет не проложили, а уже настрадались и померли! Померли из-за тебя! Ты настроил меня против Баллоры! Ты-ты-ты-ты!       Пьянющая и зареванная Фокси, держала пустую бутылку, как оружие. Фредди, подобно мягкотелому червю, стоял прижавшись к стенке и рукой искал, что кинуть в любимую. Солнечные глаза горели в полутьме, этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Эти крики и истерики продолжались по ощущениям всю ночь. Открытое окно ознаменовало всех об этом скандале. Человеческое бездействие никогда не было путем решения проблем, от того ссора разгоралась все ярче и ярче. Было и о преданности, и о предательстве, и о безответственности, и о безопасности, и о жестокости, и о жалости: —Уходи,—отрезала Фокси—С глаз долой и с сердца вон! —Ну и уйду! Раз я виноват, я и помру! Возьму машину и разобьюсь нахуй на дороге! Мне не жаль ни себя, ни тебя! Мне не за что уже здесь быть! Прощай!       Хлопок двери оглушил супругу. В секунду она упала на пол и начала кричать. Кричала она истерично, будто и не было никакого разговора. Будто она жертва ситуации, а не умеющие дети. Второй хлопок ознаменовал о приходе целой группы поддержки. Все спрашивали, что было, куда ушел Фредди и прочее, и прочее, все такое важное, но такое бессмысленное. Слезы не давали видеть, а истерика слышать, но один вопросы она услышала: «Где Фред?» Она прошептала будто не в ответ кому-то, а себе самой: —Его тут больше нет.