Дела семейные

      Под огненным светом августовского солнца, в 11:47 утра, в центре аллеи городского парка, на лавочке слева от завявшего дуба лежало (пока что дышащее) тело аморального преступника. Тело болело от сосновых досок, а голова от вчерашних событий. Как бы Фредди не хотел признавать очевидного, в данный момент он выглядел удручающе. Ни тебе, дорогой читатель, ни мне не будет известно, откуда у героя появилась опустошенная литрушка «Жидкого хлеба». Но факт в том, что она была на тропке возле лавочки. Тот злополучный день очень сильно ударил по эмоциональному состоянию героя. Он точно помнил, что страдал, что готов был умереть, что ничего более не спасло бы его, и главное, что «Баварское» закончилось, остался только «Жидкий хлеб». Своей мертволежащей тушей он не только огорчал голубей, ожидающих привычной кормешки хлебом, но и проходящих мимо людей, желавших отдохнуть от городской суеты. Одна подозрительная пара мужчин покосилась на него таким взглядом, каким провожают на выход. В попытках разглядеть их, Фредди подметил только рыжие волосы у долговязого, и белоснежный блонд у его спутника. Открыть глаза было настолько сложно, как встать со скамьи. Веки слипались, волосы мешались, а во рту был вкус низкокачественного пива, смешанный с естественным вкусом слюны, после сна. Напрягая руки, у него получилось поднять корпус и наконец-то понять, где он. Отрывки с прошлой ночи всплывали перед ним…

***

…«На кой черт мне вообще оставаться!»—думал Фредди иногда всхлипывая: «Опять я — злодей! Сколько можно? Я никогда не желал, чтобы все обернулось вот так!» Черный силуэт направлялся вон из квартиры. В секунду, когда Фокси начала истошно кричать, Фредди осознал свое положение. Если его увидит хоть кто-нибудь из отеля, то посчитают его виновным в этом крике, надо было бежать. Ускоряя шаг, он заметил дверь запасного выхода. Как же повезло, что ее никогда не закрывали. Открыв ее, перед Фредди предстала лестничная клетка, ведущая вниз. Запыленные туфли застучали по железным ступенькам. Он знал, что лестница приведет его к двери, ведущей на задний двор отеля. Его взору предстала заполненная машинами парковка. Он направился на выход с нее. Пробежать под шлагбаумом, мимо пустой будки, было легко. На секунду Фредди остановился у оформленного забора. За узорами находилась куча фруктовых деревьев, в эту ночь фруктов на них не было. Сзади дул сильный ветер, словно подталкивая Фантайма бежать…

***

…Для человека не пившего, очень тяжело представить, какого алкоголику на следующее утро. Пока что у Фредди было 2 цели — найти газированную воду и вернуться домой (чтобы найти газированную воду). Он помнил путь домой только из-за того, что знал это место. Убеги он куда-нибудь за город, в жизни бы не вернулся. Идя мимо супермаркетов, пекарень и пивнушек, он вспоминал причины своего нервного срыва. Он помнил о ссоре с Фокси. Очевидно она в ужасном настроении. И даже родные дети не исправят этот отвратительный день. Кстати к этому, сегодня понадобиться организовать похороны и Стюарта, и Теодоры. Идя по тротуару, он захватил взглядом кофейню, цветочный магазин «Кроули». На другой стороне улицы расположились католическая церковь и подвальный караоке-бар «Синтезатор», что подозрительно, очень рядом. Конечно, территория церкви была ограждена и имела в себе красивую аллею из яблонь, но эта маленькая калитка никогда не гарантировала защиту от тунеядцев, пропивающих все выходные в «Синтезаторе». Других вывесок он не заметил, ибо вся верхняя часть здания, была скрыта досками. Будто Бог лично изгнал все заведения в радиусе 100 метров, и только подвальный танцпол оставил для смертных. И наконец-то Фредди дошел до знакомых стен отеля, огражденных готическим забором. Настроение было неизменно испорчено…

***

…Квартира выглядела, как что-то максимально бесхозное. Открытые на растопашку окна и незакрытая дверь образовывали сильный сквозняк. Шкафы были брошены открытыми, посуда в коробках разложена по столешнице, бутылка от коньяка разбита на полу, одежда скинута на ковер. В общей спальне лежала Фантайм Фокси. Она настолько была морально истощена, что не нашла в себе силы снять покрывало с кровати и спала прямо на нем, укрывшись его же краешком. Вместо привычной ночнушки, она была в трусах и топе. Лицо скошено, макияж потерся, что свидетельствовало о ближайших проблемах с кожей, вроде обильного акне. И вся атмосфера сквозила чем-то противным, жирным, грязным, шершавым, волосатым. Фантайм Фредди никогда не вел себя тихо, он просто не умел это, все направило издать громкий звук, пока он что-то делал. Несмотря на это, супруга ни разу не проснулась, пока он искал газированную воду и бесцельно слонялся по комнатам после. Все же знают эту исключительно (нет) мужскую особенность склада характера, если в квартире нет тараканов—убираться незачем. И политика эта распространяется на собственное тело. Ни общий его внешний вид, ни вонь из-за рта, ни аромат пота не подстегнули Фредди сходить, привести себя в порядок. В какой-то момент из спальни послышались стоны периодическим ерзаньем. На часах было почти 5 вечера. Вот вам и «Доброе утро»…

***

…Фантаймам очень повезло, что загс и морг работают круглосуточно. Еще им повезло не платить за такси, ведь Фредбер согласился везти их на своей Хонда Спорт в город. Фокси сидела рядом с водителем, Фредди на втором ряду. Бейби, Эннард и Мари обещали быть чуть позже, так же и Бонбон с Боннет. Всю поездку было гробовое молчание и мертвая тишина. Голден следил за дорогой, Фредди тупил в одну точку. Оба супруги были крайне помяты, несмотря на чистую траурную одежду и помытые головы. Никакая косметика не скроет опухшие лица и красные глаза. Им предстоят еще долгие хождения из морга в больницу, из больницы в морг, из морга в загс, из загса в поминальное бюро и так по кругу. Где-то в конце обещали явиться родственники. С самого утра ни один из них не выронил не слова. Они даже не смотрели друг на друга. О том, что Фредбер их довезет он сообщил в мессенджере обоим. Пока Фокси приводила себя в порядок в душе, Фредди стоял у окна всматриваясь на двор отеля. Там было пусто. Всеми документами занималась Фокси, в том числе и документами Фредди. Оба они были одеты в траурное, пока ожидали машину. Когда они подъехали к территории городской поликлиники, Фредбер отказался идти с ними дальше: «Поймите правильно, я не из вредности это делаю. Мне больно даже думать о смерти детей, не то чтобы лично видеть их трупы и ходить с вами в морг. Простите меня, правда. Просто примите мои соболезнования». В ответ молчание. Миссис Фантайм пошла ускоренным шагом в сторону поликлиники. Супруг поплелся за ней, пытаясь сильно не отставать. За их спинами послышался уходящий шаг, хлопок дверью. Через минуту машины уже не было. Прямо за основным зданием больницы находился (с виду за заброшка, на деле) морг. Из далека было видно, место где люди умирают. Серо-рыжие кирпичи, грязные окна, 3 этажа. К нему вела натоптанная тропинка, по которой и направились Фантаймы. В морге константировали смерть их сына. Несмотря на то, что тело Стюарта пострадало от взрыва, патологоанатом подтвердил, что причиной кончины была конкретно пуля задевшая жизненоважные органы. Смерть Дочки зарегистрировать не получилось, так как на месте взрыва не были обнаружены останки ее тело, что свидетельствовало о полном исчезновении ее, потому в документах, составленных полицией, она числится как пропавшая. Правда еще не официально, ибо для констатации ее пропажи требуется ожидание определенного срока. Фредди впервые чувствовал себя так одиноко. Поведение Фокси будто бы кричало: «Я не знаю этого человека!» Она ни разу не посмотрела в глаза мужу, рядом не было детей или каких-либо еще родственников. Он испытывал чувство схожее с деперсонализацией. Все казалось странным сном. Все пытается быть похожим на реальность, но ничего не выглядит реальным. Эта жена, не ведет себя как его жена, дети с которыми они жили несколько лет не существуют, они находятся в месте, в котором они никогда не находились. Многим знакомы эти абсурдные сны, внутри которых ты не осознаешь, что это сон. Но это был не сон…

***

…Выходя из коробки называемой «больница», где они получили наконец-то заключение глав врача, они встретили оставшуюся часть семьи. Все они были в черном. Бейби и Мари по очереди обняли Фокси: —Ох, дорогая. Мне очень жаль, что ты вынуждена заниматься всем этим. Я даже представить не могу, насколько печально констатировать в документах смерть СОБСТВЕННЫХ ДЕТЕЙ, —сочувствие выражалось в голове Бейби. —Прими мои соболезнования, —прошептал Мари, положив руку на плечо старшей кузины. Эннард не произнес ни слово, только обнял, перед этим посмотрев на супругу блестящим глазом. Намерено или нет, все они игнорировали Фантайм Фредди. Он впервые почувствовал себя настолько лишним. Пока они бурно обсуждали все тяготы бюрократии погребения, Фредди всматривался на парковку, возле которой должны были высадиться Бонбон и Боннет. Среди всех них он был лишним. Он был злодеем. Он был провинившимся ребенком, с которым мама (тоесть Фокси) разгребает все его дела наделанные.       Через некоторое время послышался звук приближающегося такси. Это были они…

***

      …—В общем. Остались последние шаги. Только подписать разрешение на кремацию тела. —В смысле на кремацию? —Фантайм Фредди включился наконец-то в разговор. Все это время он чувствовал себя отстраненно от этой реальности и только сейчас будто бы вернулся в нее.       Фантайм Фокси и ее родственники обернулись к источнику звука. И посмотрели на него так же, как и следует смотреть на источник звука. Посмотрели на него, как на что-то непонятное, противное, сбивающее с ног своей неожиданностью. Лисьи глаза уставились на супруга, нижняя губа слегка опустилась, обнажив передние зубы. —Ну, а что ты еще хочешь делать? Мы же все прошли. —Я не об этом—Фантайм замялся—я думал, мы его похороним, как все нормальные люди.       Пока все приподнимали брови, Фокси еще сильнее нахмурилась. —Как так можно? Сжечь собственного сына? —Сына?! С каких пор…? —Она замялась—Да как ты смеешь после всего этого называть его своим сыном? —Он всегда был моим сыном! Что же ты предлагаешь родного человека сжечь? Как ненужный мусор?! С глаз долой и с сердца вон?       Пока Фредди повышал голос, Фокси переходила из состояния злости в состояние хладнокровия. —Просто взять и все эти годы забыть, как неприятный сон? —Глаза отца засверкали. —Хорошо. Тогда у меня к тебе такой вопрос.       Супруга подошла к Фантайму почти в притык и смотрела ровно в глаза, явно продавливая его. —И я и ты молодые люди. Скажи, ты готов все свои молодые годы… Еженедельно… Постоянно… До самой своей кончины… Приходить на это конкретное кладбище… Видеть эту конкретную могилу? Каждый день помнить о том, что случилось? —Фокси говорила это все медленней и медленней—ты готов взять на себя эту ответственность? Взять эту вину? Нести этот эмоциональный груз на себе? До конца жизни… Готов?       Повисла минута молчания. —Это лучше, чем сжечь своего ребенка. В секунду родственники со стороны Фантайм Фокси начали поддерживать идею о кремации. Фредди знал, что это конечно удобней для всех, в том числе и для него, но мысль «просто бросить и забыть» его пугала. Ему казалось это абсолютным наплевательством на собственного ребенка. В этом проявлялась бы крайняя стадия морального разложения человека, по его мнению. —Как можно, просто так забыть целого человека? —задавался вопросом Фредди. В ответ лишь оправдания…

***

…Стоит отметить, что Бонбон и Боннет никак не комментировали эту ситуацию. Им нечего было сказать ни одному, ни другому. Пользы от них было, примерно столько же, сколько от остеопатии.       В итоге, сошлись на том, что Стюарта похоронят традиционно, убирать могилу будет только отец, навещать тоже.       В который раз за день, Фантайм Фредди почувствовал себя абсолютно одиноким и брошенным. Никакой поддержки у него не было. Все сочувствовали только жене, что пыталась по мнению мужа избежать ответственности и забыть не только все плохое, но и все хорошее, что произошло за последние года.       Все утро следующего дня прошло как в тумане. Вечером были похороны сына. Пришли все те же люди. Во все тех же костюмах. Все прошло как по классике. Одетое в парадный костюм тело, с закрытыми глазами. Последнее прощание с человеком. Заколачивание крышки гроба. Закапывание и посыпание землей. Все под странные, неразборчивые напевы священника. Пока Фокси держалась, Фредди плакал. Вот и конец похорон.       Все разошлись. И только один Фредди стоял у каменной плиты, обложенной игрушками и цветами. —Прости, сын. Я и правда был плохим отцом. И сейчас я стою возле тебя, потому что меня все бросили…