Третий столик

      Он потушил сигарету прямо о красную обивку мягкого диванчика. Искусственная кожа зашипела, и на ней образовался прожжённый круг. Выдыхая остатки дурманящего дыма, он смотрел вперёд.       Паренёк, явно моложе его, растерянно извинялся перед гостями за заказ, принесённый чуть позже заявленного времени. Подпитые лысеющие мужики так и норовили сегодня с кем-то поругаться. МунЧжо видел, как они спорили с охранниками на входе, а теперь достают официанта в этом странном заведении. Паренёк крепко прижимал к себе круглый поднос, что-то в спешке бормотал, кланяясь. Усмехнувшись, МунЧжо опустил взгляд. Практически полная бутылка соджу и недопитый алкоголь на дне гранёного стакана украшали белый дорогой столик.       Он наклонился, чтоб нажать на кнопку в центре стола. Паренёк дернулся, посмотрел на свою руку. Браслет, подающий небольшие разряды тока, уже начинал причинять боль, так как МунЧжо так и не убрал палец с кнопки. Официант чуть ободрился, потому что этот внезапный заказ стал его спасением, последний раз поклонился, извинившись перед гостями, и ушёл. "3" горело на экранчике браслета. Третий столик.       Отряхнувшись, он по памяти шёл на заказ, опустив голову вниз, явно размышляя о недавней перепалке с мужчинами. МунЧжо чуть наклонил голову, рассматривая официанта. Подсветка иногда меняла цвета, заставляя его белую рубашку окрашиваться в разные оттенки.       Когда до МунЧжо осталось каких-то несколько метров, официант поднял голову. Смешное растерянное лицо повернулось в сторону посетителя. Черные глаза любопытно рассматривали его, словно среди всех богатеньких алкашей-извращенцев и просто мажоров он впервые увидел кого-то, отличающегося от местной фауны. Он не был похож ни на тех пузатых мужиков, ни на нахальных избалованных сопляков.       Официант заученно улыбнулся, поклонился. – Добрый вечер, чем могу Вам помочь? – он продолжил рассматривать МунЧжо.       Усмехнувшись в ответ, мужчина достал ещё одну сигарету. Молча щёлкнул зажигалкой и закурил. Официант стоял, пытаясь не кривиться от неприятного запаха дыма. Всё-таки этот мужчина – гость, а он всего лишь какой-то официантишка, нужно сохранять лицо. – Как зовут? – он оценивающе прошёлся по нему взглядом. Черные брюки, стрелочки на которых, видимо, тщательно отутюжили, безупречно белая рубашка, две верхние пуговицы которой были расстегнуты, обнажая его шею и кусочек ключицы, и милый темно-синий фартук, плотно завязанный на тонкой талии, неплохо смотрелись на молодом парне. – ЧонУ, – будто на выдохе произнёс он. – Меня зовут Ю ЧонУ, Господин.       Он улыбнулся, вновь услышав такое обращение. Их тут, видимо, всех одинаково дрессируют, словно щенят на продажу. – Что посоветуешь из алкоголя, Ю ЧонУ?       Он на мгновение растерялся, прижав поднос к себе, но потом всё же вспомнил, как себя нужно вести с гостями. – Многие любят брать...       Его перебили. – Нет. Меня не интересуют многие, я про тебя спрашиваю. Что ты любишь тут пить?       ЧонУ нервно сглотнул. Стоит ли говорить о том, что всё тут стоило так дорого, что ему не удалось попробовать даже остатки алкоголя на доньях бутылок? – Ну... Макколли из всего нашего ассортимента мне больше всего приглянулся, – ЧонУ неловко улыбнулся. Ему ведь только бутылки нравились, а какого на вкус их содержимое – он не ведал. – Отлично. Принесёшь? – Да, Господин, конечно.       ЧонУ уже было развернулся, как его окликнули. – И принеси два стакана. Выпьешь со мной? – Извините, но нам не положено... Мы не можем сидеть с Вами за одним столом, меня уволят.       МунЧжо последний раз втянул дым и вновь потушил его об диван. Он чуть наклонился к нему, щурясь, словно ЧонУ только что его оскорбил. – Отлично, я лично уволю того, кто уволит тебя, замётано? И если посмотрят по камерам, то скажи, что это я тебе приказал. Вы же должны слушаться гостей, так?       Официант глянул на черный глаз камеры. Ладони начинали потеть от напряжения. Он боялся, но сам не знал чего. Тут весь обслуживающий персонал был как на пороховой бочке, ведь их и за людей-то не считали. Одна малейшая ошибка – и ты уволен в лучшем случае, в худшем: тебя больше никто и никогда не найдет. И сесть за один стол с гостем было чуть ли не самым грубым нарушением. Стоило ли поверить этому странному мужчине?       ЧонУ поклонился и засеменил к бару. МунЧжо провожал его взглядом, невольно натыкаясь ещё и на других официантов и официанток. Девушки и юноши: все были как один, их явно тщательно отбирали. Все стройные, подтянутые, примерно одного роста, абсолютно все с правильными красивыми чертами лица. У девушек завязан аккуратный пучок на затылке, а у парней уложены волосы так, словно они должны вот-вот выйти на ковровую дорожку. И все до единого смотрели на гостей со страхом в глазах, все боялись сделать что-то не так. МунЧжо насчитал таких семь штук, восьмым был ЧонУ.       Единственные, кто тут не слишком боялся гостей – стриптизерши. Видимо, им, в отличие от официантов, разрешалось чуть больше. Они свободно флиртовали со всеми, садились за стол, выпивали вместе с мужчинами, с улыбкой принимая очередную купюру в бельё. И всё это заведение – клетка для них, в котором гости были тиграми, а они – мясом. Абсолютно все тут, кроме охранников, были отобраны для извращённых желаний богатеньких извращенцев. Что тут забыл МунЧжо? Все просто: он был из их числа.       Опытные официанты вели себя как роботы с гостями, тупым взглядом упираясь в их лоб, механически отвечая и записывая заказ в серебристый блокнот. Они знали, кто мог забрать их с собой сегодня ночью, и одним из таких людей был МунЧжо. Работой этих молодых людей было обслуживать гостей, а не быть секс-игрушкой, так что по возможности третий столик всегда избегали по вторникам и пятницам, ведь именно в эти дни к ним захаживал МунЧжо. А ЧонУ устроился в субботу. Ему никто не рассказал про этого посетителя.       Допивая остатки алкоголя в стакане, он наконец увидел, как этот парнишка неловко вынырнул из-под черной ширмы, внимательно следя за тем, чтобы не уронить бутылку, стакан и мясную тарелку. Добравшись до столика с мужчинами, он вежливо извинился, улыбнулся и положил тарелку на середину стола. Те усмехнулись ему вслед, упиваясь своей властью, понимая, что любой конфликт тут будет решен в их пользу.       Убедившись, что гости больше не злятся, ЧонУ быстрым шагом добрался до третьего столика. – Ваш заказ, Господин, – он поставил гранёную бутылку с белой жидкостью внутри на стол. Следом невесомо подхватил стакан и пристроил его рядом с алкоголем. – Это не мой заказ. В моем заказе два стакана. И ты, – он смотрел с вызовом, словно ЧонУ был уже куплен, прилагался в подарок к этой бутылке. – Господин... Это запрещено. – Мне плевать, – он встал, схватил ЧонУ за руку, больно сдавив на коже браслет, и дёрнул на диван. Официант приземлился на мягкую поверхность. – Я оплачу все неудобства. Вашему боссу же это нужно? Деньги? И вы, как послушные собаки, обязаны нести ему прибыль своим телом. Так вот, – он наклонился чуть ближе, отчего потерянный ЧонУ испуганно вжался в обивку, рассматривая его глаза, где танцевали сами черти, – будь хорошим мальчиком, порадуй своего хозяина, – он уже опалял своим дыханием его кожу. Схватив из кармана карточку, МунЧжо легонько похлопал официанта ей по губам. – И я уверен, он будет просто счастлив. Тебя даже, возможно, повысят. До стриптизера, например, – он улыбался, свовывая в рот карту. ЧонУ испуганно приоткрыл рот, совсем немного сжал зубами пластик. В этот момент МунЧжо откинулся на диван, тихо засмеявшись. Официант, чьё сердце готово было уже выпрыгнуть из груди, вжимался в обивку ещё несколько секунд после того, как МунЧжо перестал над ним нависать.       Черная карта в зубах была безвкусна, но от чего-то ЧонУ вдруг почувствовал горечь на языке. – Оплата прошла? – лениво он взглянул на него, ожидая ответ.       ЧонУ сглотнул, вытаскивая изо рта пластик. В горле вдруг образовался ком. У него не было никакой защиты, более того, он не имел права сам защищаться. Он был загнан в угол, был зайцем, что добровольно забрался в волчью нору. – Так, хорошо. Я поговорю с администратором, заплачу двойную ставку, чтоб ты провел вечер со мной.       ЧонУ нервно перебирал дрожащими руками карту, пытаясь скрыть от мужчины факт того, что у него трясется все тело. – Его... Администрация сегодня не работает, Господин. Мы сегодня... мы сегодня с менеджером только, он ничего не решает. – Зато я решаю всё. Мои деньги тоже. – Господин, я знаю, что вы богаты, прекратитесь твердить это. Извините, – спешно поднимаясь с дивана, попутно поглядывая в камеру, он нервно пытался нарастить расстояние между ними, – мне нужно работать, – и словно в подтверждение этому его браслет загорелся, ударив его током.       Он положил карту на край стола, стараясь не смотреть ему в глаза, и убежал. Его красные уши забавно смотрелись в синем свете.       МунЧжо хмыкнул, наливая в стакан соджу. Он ещё не понял, за кем последнее слово. Он – всего лишь мясо, а мясо не знает слова "нет".       ЧонУ, приняв заказ, нервно переговаривался с коллегой в сторонке. Кадык его дрожал, а движения были нервными. Он боялся. Только сейчас понял, за что ему платят эти баснословные суммы. Каким же дураком нужно быть, чтоб думать, что всего лишь за дисциплину и обслуживание мажориков ему платят 10 миллионов вон в месяц. Его услуги тянулись куда дальше, чем обычное обслуживание гостей, только вот он сам не подозревал об этом.       Эти люди никак не защищены, с ними можно делать все, что пожелаешь. Были случаи, когда красивую девушку или миловидного паренька "покупали", а затем насиловали и убивали. Повезёт, если убьют сразу. МунЧжо до сих пор помнил лицо бедной-бедной совсем молодой официантки, которую выкупил его знакомый, а затем полгода держал у себя как личную проститутку не только для себя, но и для своих дружков, издевался, и в конце концов сжалился над ней и убил, заставив заглотить дуло пистолета, а затем выстрелил. Ее бедное тело, избитое и покалеченное ниже пояса, потом сожгли, а оставшиеся части перемололи и пустили по ветру.       Этих людей, что работают тут, искать практически никто не станет. В основном это бедные студенты, сироты и люди из сел, перебравшиеся в большой Сеул за лучшей жизнью. Из родственников иногда у них были лишь больная мать, старый отец. Кто кроме родителей их будет искать? Никто. Они – пушечное мясо, корм для таких, как МунЧжо. Но он готов поклясться, что никто от его рук не пострадал. По крайней мере, не слишком сильно. Лечение он потом все равно оплатит.       Внимательно наблюдая за бегающим туда-сюда мальчишкой, МунЧжо прикурил третью сигарету за сегодня. Кровь бурлила в венах, когда он видел, что этот глупый паренёк уже очаровал всех своих коллег и впридачу некоторых гостей, что поглядывали на него, усмехались его лицу, на котором будто все его мысли были написаны. Он был так глуп, это место было явно не для него. Его подруга, скрывавшая гематомы на руках, уже давно поняла суть этого заведения и свою роль в нём, а этот нелепый ЧонУ, неумело прятавший свои эмоции, отказывался принимать очевидное.       Прискакавшая знакомая в красном полупрозрачном платье, под которым виднелось кружевное белье, вдруг прыгнула на диван, раскинувшись на нём. МунЧжо взглянул на нее, усмехнулся, налив ей алкоголь в пустой стакан. Она с удовольствием угостилась, жадно отпивая горькую жидкость. – Давненько тебя здесь не было, Су Ён. В отпуске была?       Девушка хмыкнула, вытягивая сигарету из пачки, что чуть выглядывала из кармана его темно-серых брюк. – Прометей, дай огонь, – поймав огонёк от зажигалки кончиком сигареты, что уже оказалась зажата между пухлых губ, она откинула голову. – Какой отпуск? Ты о чём? В больничку ездила, проверялась, слава богу, никто букет мне не подарил. Да и к маме нужно было заехать, она переживает, что я тут в рабстве каком-то, – выпуская дым изо рта, она улыбнулась. – И не зря переживает, она права. – Ну, деньги гребу лопатой. Грязная это работа, – она согласилась. На секунду глаза ее приобрели черный оттенок, они будто лишились жизни и радости. – Ты знаешь этого? – МунЧжо кивнул на ЧонУ, что беспокойно бегал по залу, проверяя, всё ли в порядке.       Су Ён затянулась, устремив взгляд в сторону парня. – А, этот... Смешной. ЧонУ вроде зовут, совсем недавно к нам устроился. Бедный паренёк, он же явно тупой, пришел сюда за лёгкими деньгами. В итоге подписал контракт с самим дьяволом, как и мы все. Слушай, стоит ли его предупредить? Или пусть это будет сюрпризом?       Девушка докурила, выбросив окурок, на котором отпечаталась ее помада, на пол, затоптала его каблучком. – Не пугай его. Он забавный, я хочу его купить у вашего хозяина. От него исходит особая... аура.       Девушка усмехнулась, допивая алкоголь. – Вот так ты заговорил? Он странный, но забавный, да. Не ломай его сильно, таких, как он, редко тут встретишь, – она звонко поставила стакан о блестящий белый стол, что в подсветке теперь казался синим, и закинула руки на изголовье диванчика. – Не бойся, не буду. Поиграю, отдам обратно – моя схема стара как мир. Следи за тем, чтоб никто не украл мою печеньку. Скажешь, что я уже забронировал его. И возьми, – он сунул ей несколько купюр в руку, – это тебе за услугу.       Девушка улыбнулась, сунув деньги в белье. – Ты щедрый. Вот из-за таких, как ты, мы никогда не закроемся. Глупые мужчины! Готовы платить за возможность поглазеть на отборное мясо! – она засмеялась, и МунЧжо подхватил ее веселье. – Скинь вечером мне его номер, хочу кое-что сделать. До встречи, – он поднялся, захватив карточку, что лежала на краю, отряхнулся, поправил волосы, – за фоточки с ним плачу щедро, имей в виду! – сказал он будто в шутку, но Су Ён сразу поняла, что тот говорил серьезно. – А что, твой бизнес на зубах процветает? Так соришь деньгами, ужас. – Мой бизнес не на зубах, а на людях, которые их лечат. Клиники неплохо приносят, но ты же знаешь, дорогуша, что это далеко не мой основной источник заработка, – он достал ещё одну купюру, – а это – за потраченное мной время, которое ты могла бы уделить... вот, например, ему, – он кивнул на пузатого мужчину в пиджаке, – будь хорошей девочкой, вас же так учат, – он хмыкнул, ободряюще похлопал ее по плечу и ушёл.       Девушка вздохнула, но затем вновь надела маску горячей кокетки, послушно направившись к мужчине. Скоро начнётся представление, и места у пустующих шестов наконец займут танцовщицы.