Третий столик

      Наутро ЧонУ проснулся слегка помятым. Отпечаток складок подушки красным следом красовался на щеке, а нерасчесанные волосы забавно закрутились, словно он изначально так и задумал. Рядом с ним спал МунЧжо. По его виду можно было понять, что просыпаться он и не собирался, хоть на улице давно уже было светло. Его голые плечи беззащитно выглядывали из-под белого одеяла, и голова, повёрнутая к ЧонУ лицом, непринужденно покоилась на мягкой подушке. Эту же официант подкладывал себе под живот.       Он бесшумно выругался, когда обнаружил себя абсолютно голым, и тихо нырнул с кровати в ванную комнату. Быстро одевшись – спичка сгорела бы лишь наполовину – ЧонУ бегло окинул квартиру взглядом на наличие своих вещей и, не обнаружив ничего, тихо ушёл. Убежал, словно любовник вернулся обратно к жене поутру. Только вот такси везло его совсем не домой к семье.       Потрёпанный, словно воробей, он вбежал в клуб, игнорируя предупреждения охранников. Успешно договорившись с начальством об увольнении, кажется, они были даже рады этому, выгоняя ЧонУ так охотно, что аж не дали отработать ещё две недели. Бывший официант облегчённо выдохнул. Всё кончено! Пожалуй, он найдет себе другую работу, без подводных камней. Всё-таки правильно говорят: бесплатный сыр только в мышеловке.       Заработанная сумма оказалась у ЧонУ на руках. Ее хватит на то, чтобы купить себе самой дешёвой еды и даже останется на посиделку в баре с Хэ Со – одной закусочной тут не обойтись. Несмотря на боль в тазовой области и в копчике, ЧонУ чувствовал себя отлично. По крайней мере, ему открыли глаза, хоть и довольно большой ценой для него. Это будет ему уроком, не более. Хорошо, что у мозга есть свои защитные механизмы на травмы.       Прикупив себе по пути булочку, чтобы хоть как-то перестать чувствовать голод, в хорошем настроении он вернулся в старое общежитие. Комнатушка, скорее походившая на каморку, впервые казалась ему родной и уютной. Это его маленький уголок, а не огромная квартира с шикарным видом из окна. Маленькая кроватка со странным бельем, а не большая белая, словно в реанимации. Откинувшись на пыльную подушку, он вдохнул запах старости этого здания и улыбнулся.       Какая-то свобода окрыляла его вплоть до вечера. Хэ Со с волнением ждала его у бара, переминаясь с ноги на ногу, нервно перебирая края рукавов. Завидев преспокойного ЧонУ, девушка сильно удивилась. Ее большие глаза насмешили бывшего коллегу, и он, потянув ее за руку в заведение, мягко улыбнулся, будто приказывая ей не волноваться.       Это совсем не то место, где они работали. То – развратное, пошлость и извращения так и витали в воздухе вместе с запахом мясных закусок и алкогольных напитков, а в этом баре никакие полуголые женщины не ходят. Все спокойно существовали рядом. Такая обстановка успокаивала их, ведь при виде человеческого отношения друг к другу сердце ликовало. Они молча сели у барной стойки, заказав первое, что попалось под руку.       Молчание первое прервала Хэ Со, нервно убирая пряди, лезущие в лицо. – Так ты расскажешь, что было? Если судить по твоему виду: ничего.        ЧонУ почему-то это показалось смешным. Он практически не получил никаких травм от этого, хотя, возможно, они были настолько огромны, что он их просто не заметил. – Мы переспали, – спокойно взяв свой стакан, ответил ЧонУ. – Переспали?! – пугая громким тоном бармена и людей рядом, вскрикнула девушка. – Подожди... Как это, переспали? По обоюдному согласию? – Она похлопала ресницами, не скрывая удивления. – Нет... Ну, не совсем. Слушай, ты сама прекрасно видела: он забрал меня, заплатил там кому-то, я не вдавался в подробности, но точно не мне, увёз, мы потявкали друг на друга немного, а потом он переспал со мной, – ЧонУ отпил свой коктейль, наблюдая, как рот подруги открывается все шире. – И ты, ну, в порядке? Я переживала за тебя зря что ли? Боже, ты не представляешь, как мне тяжело было! Земля из-под ног ушла, когда ты ушел с ним, – Хэ Со помотала головой, обхватывая трубочку губами. – Наверное, – он пожал плечами, – я без понятия. Я чувствую себя униженным, но не сломленным, ха-ха, – и всё же его пробила дрожь, – но это в прошлом. Я уволился, извини меня, Хэ Со, найду себе работу где-нибудь в офисе. А знаешь что? Давай со мной? – его глаза загорелись, представляя свою подругу вновь коллегой.       Девушка замялась, тихо поставила свой стакан на стойку, отводя взгляд. Ее волосы беспрепятственно скатились по лицу. – Я не могу, ЧонУ. У меня сестра больная, нужны деньги на лечение, а у моей семьи столько нет... В офисе не платят столько, хоть и рисков меньше. Я бы с радостью уволилась, мне так это всё надоело, я не первый месяц здесь работаю и увидела все мерзости, на которые способны люди, но мне нужны деньги, – она подняла голову, глаза ее блестели, хоть и плакать она не собиралась, – я вылечу свою сестру, и мы опять вместе будем работать где-нибудь, – Хэ Со подхватила его руку, с надеждой посмотрев в глаза, – я тебе обещаю. И я совсем не расстроилась, что ты уволился, береги себя, ЧонУ, – она улыбнулась ему, и в этой улыбке он увидел такую нежность, словно перед ним сидела его мать.       Он кивнул, допивая коктейль. Алкоголь в крови уже дал свои плоды, ЧонУ был слегка пьян, как и его подруга. – Всё же я рад, – перекрикивая от чего-то громкую музыку, он наклонился к ней, – что я нашёл тебя там, это единственный плюс этого клуба.       Хэ Со по-доброму кивнула, соглашаясь, и тело её качалось в такт. Незамысловатая атмосфера, что усиливалась от опьянения, хорошо развевала их обоих. Девушку – от работы, болезни сестры и долгов, а ЧонУ – от вчерашнего происшествия и тревожных мыслей о поиске новой работы. Они разговаривали, перескакивая с темы на тему, смеялись, не утратив ни капли жизнерадостности в своих нелёгких ситуациях, кивали головой в такт знакомых песен, допивая ещё один стакан алкоголя, и видели, как меняются люди вокруг, не задерживаясь. Бармен, иногда вникая в их разговор, отзывался со своего места, желая присоединиться к их бурному обсуждению. Они были пьяны, весело и молоды, а поэтому людей тянуло к ним, словно магнитом.       Когда к Хэ Со подошёл парень, по виду их ровесник, и нелепо предложил станцевать, хоть и места в этом баре было мало, девушка с удовольствием подскочила со своего места, оставляя ЧонУ одного. Он старался ненавязчиво следить за ней, ведь подруга была пьяна, улыбался ей в ответ, когда та оборачивалась на него, и подозрительно косился на парня, ожидая заступиться за подругу при надобности. Всё же присматривать за ней нужно, хоть он и был таким же пьяным. Не отрывая взгляда от них, ЧонУ даже не заметил, как к нему подошли. – Привет! – услышав возле себя довольно громкий голос, ЧонУ дернулся, испуганно поворачиваясь в сторону звука. – Извини, что напугал, – мужчина, улыбаясь, обращался к нему. – Привет? Что такое? – продолжая подглядывать на Хэ Со, ответил ЧонУ. – Это мой друг с твоей подругой танцует? Забавные, хорошо смотрятся вместе. Как зовут тебя? – ЧонУ, – добродушно улыбаясь ему, он отвёл взгляд с подруги.       Она весело кружилась со своим новым знакомым не в такт музыке, да и парень выглядел так, будто бы и мухи не обидит. Что будет, если он отвернётся? ЧонУ отпил алкоголь, внимательно наблюдая за севшим рядом мужчиной. Он был явно чуть старше него, но всё же пытался молодиться, осветлив волосы и нацепив молодежную одежду. ЧонУ нашёл это забавным, хоть и не подал виду. Волосы незнакомца стали похожи на кучку соломы, хоть и белой. Большие глаза, на дне которых ЧонУ внезапно обнаружил какую-то необыкновенную нежность, неотрывно смотрели на него, ловя каждое движение. Он был красив, опрятен, от него не воняло перегаром, а говор не хамоват. Почему бы не составить ему компанию? – Ты милый, – приятно улыбаясь, отозвался о внешности мужчина. – Спасибо, – ЧонУ замялся, не совсем понимая, как реагировать на комплименты от парней, и неловко опустил взгляд, отпивая алкоголь. – Есть планы какие-то на этот вечер? Ну, уже на ночь? – мужчина кокетливо подмигнул, рассмеявшись со своей собственной неудачной попытки подкатить. – Нет, вообще никаких. Хочешь предложить что-то?.. – он смутился, не зная, как ему к нему обращаться. – Сонг Хо. Зови меня просто Сонг. Мы могли покататься по городу, я абсолютно трезв, – мужчина улыбнулся, всем видом показывая отсутствие злых намерений.       Но от слова "покататься" ЧонУ резко изменился в лице. Вдруг добродушие исчезло, уступив место неприязни и плохим воспоминаниям. Он допил остатки, прокатывая стакан к бармену. Тот ловко словил его, не давая стекляшке разбиться, вновь возвращаясь к замешиванию напитков. – Мы знакомы несколько минут, я не поеду с тобой, – фыркнул ЧонУ. Горькое чувство вдруг испортило вечер. Он вновь чувствовал себя вещью, чувствовал себя грязным. – Извини, я не хотел тебя обидеть. У меня не было никаких мыслей с тобой переспать. – Не рой себе могилу, ты сам себя выдаёшь, – он опёрся о руку, оглядывая мужчину. – Просто твоё выражение лица сказало мне, что ты подумал, что я хочу провести с тобой ночь, вот и всё. Это не мои настоящие планы, – он улыбнулся, пытаясь сгладить углы. – Мне выражение лица – выражение лица любого, кому предложить такое на второй минуте знакомства, – специально чеканя каждое слово, ЧонУ наблюдал, как Сонг Хо начинает нервничать. – Извини, ты просто понравился мне, а тут скучно. Ну, если только не танцевать пьяными, – кивая на парочку, Сонг Хо хмыкнул. – Отлично, тогда пошли танцевать, – резко спрыгнув со стула, он потащил нового знакомого за собой.       Оказавшись на ногах, ЧонУ пошатнулся, и наконец весь выпитый алкоголь дал о себе знать. В мигающих огнях тяжело было что-то разобрать, ещё тяжелее устоять на ногах.       Мужчина податливо слез, оказываясь возле ЧонУ. Маленький бар вдруг стал тесен, хоть и танцевало всего несколько человек, и воздух, прежде казавшийся обычным, стал с примесью женских и мужских одеколонов. Он довольно сильно просчитался с его ростом. Мужчина был выше него на целую голову, и ЧонУ сильно удивился, когда вместо лица он увидел его грудь перед собой. – Ты маленький. Смешной, – он улыбнулся ему, положив руки на талию.       ЧонУ не оставалось ничего, кроме как сделать то же самое. Расстояние знатно поубавилось, отчего он вдруг смутился. Музыка била по ушам, слова он не разбирал, лишь пытался качаться с ним в такт, изображая танец. – Не сравнится, конечно, с местом, где я работал, – задумчиво произнёс Сонг, – но это был вроде как клуб, хоть и от клуба одно название. Он посмотрел на ЧонУ. – Мест было много, но никто не танцевал. Ну, не считая стриптизерш, конечно. Всегда удивляюсь, как в разных заведениях всё по-разному. Возможно, это травма какая-то, но я постоянно сравниваю все такие бары или клубы с тем местом.       ЧонУ напрягся, часто моргая, он чувствовал, что сердце начинает биться быстрее, и ком застрял в горле. Всё это как страшный сон, который он не хотел вспоминать. Но Сонг Хо говорит о другом месте, так ведь? – Подожди, – его голос дрожал, – где ты работал? – О, ты не знаешь это место. Там только богатеи развлекаются, простолюдинам вход воспрещён. Если, конечно, не в качестве пушечного мяса, – он хмыкнул, руки сцепились на его спине. – Кем ты работал? – взгляд его стал пустым, холодным, словно у акулы. – Охранником. Страшное место, не хочу вспоминать о нём.       Все сошлось. В глазах резко потемнело, стало трудно дышать, будто кто-то перекрыл кислород. Он отпрянул от мужчины, мягко упав на барный стул. Зубы застучали, и в горле встал ком от воспоминаний. Пушечное мясо.       Домой он шел пешком. Убедившись, что Хэ Со ничего не угрожает, на всякий случай сфотографировав их вместе, ЧонУ покинул бар. Не удосужившись что-то объяснить, он развернулся, направляясь к выходу. Теперь предстояла долгая дорога без гроша в кармане. И всё-таки его било дрожью не из-за холода на улице, а из-за мелькающих картин прошлой ночи. Он не понимал, что происходит с ним: хотелось убежать от этого, доказать самому себе, что он не мясо и не вещь. Но, вспоминая тираду МунЧжо, ЧонУ и сам был не уверен, что является полноценным человеком. Его слова всё больше и больше обретали смысл и теперь не казались бредом от человека, что ничего в этом не смыслил.       Он дал собой воспользоваться, потому что слишком привык к тому, что власть у всех вышестоящих людей, но не у него. Может, это и было правдой, только на уровне неприкосновенности они были на одной ступени. ЧонУ понял это слишком поздно.       Но лишь в одном МунЧжо всё же был прав: он имеет над ним власть, пока ЧонУ это позволяет.