Выбор без выбора

Глава 2

О, не тревожь меня укорой справедливой! Поверь, из нас из двух завидней часть твоя: Ты любишь искренно и пламенно, а я — Я на тебя гляжу с досадою ревнивой. Ф.И. Тютчев

Через три дня после приезда Корфа Елене нужно было быть во дворце. Георгий через два дня уехал по служебной надобности в Москву. Владимир засобирался вместе с сестрой, объясняя отцу свой отъезд необходимостью быть в полку, хотя отпуск у него оканчивался через неделю. Стараясь быть честным хотя бы с собой, он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что просто бежит из дома от маленькой белокурой девушки. В Петербурге барон вновь сделал попытку излечиться от своего непрошеного чувства увлечениями в свете. Две недели угара среди балов, мимолетные интрижки с легкомысленными замужними кокетками не просто не помогли, а только усугубили его душевное состояние. Ему становилось всё яснее и яснее, что всё сильнее удаляется от недостижимого идеала взаимной чистой любви с девушкой, которая по чудовищной ошибке причудливой судьбы родилась в неволе. В довершение всех его мук Иван Иванович, получив ответ на своё обращение к старому приятелю, Сергею Степановичу Оболенскому, директору Императорского театра, решил, что наступила пора представить Анну взыскательному взору высокопоставленного театрального деятеля. Поэтому, проснувшись в одно прекрасное утро после очередной попойки, Владимир обнаружил, что он в столичном особняке уже не один. Отец вместе с воспитанницей ожидал завтрака в столовой, они мирно беседовали о предстоящем прослушивании. Игнорируя присутствие Анны, Владимир приветствовал отца, сел за стол. Горничная подала горячий пышный омлет с ветчиной и зеленью и ароматный кофе. За завтраком Иван Иванович объявил о приглашении графа Потоцкого на бал. Горделиво поглядывая на воспитанницу, сообщил о её предстоящем выступлении перед гостями графа. – Она что, будет там петь? – «не замечая» присутствия самой девушки, с презрительным возмущением возвысил голос поручик. – У Анны редкий талант, такой дар нужно развивать, грех зарывать его, – спокойно ответил отец. – Так пускай поёт в крепостном театре, чтобы услаждать слух своих хозяев, – по-прежнему не глядя на девушку, горячился молодой барон. – На балу ей совершенно не место! Не следовало привозить её в Петербург, отец. – Как ты смеешь судить мои поступки? – сдержанно вопросил Иван Иванович. – Мне очень жаль, Владимир, что ты всё понимаешь так превратно. Поручик раздраженно бросил салфетку на стол и встал. – Благодарю за завтрак, отец. Мне пора собираться на службу. Он стремительно вышел из столовой, через несколько минут за окном послышался топот копыт. Анна сидела с застывшим выражением лица. Аппетита не было. Опекун ласково похлопал теплой ладонью по её сжатому кулачку, в котором была скомкана салфетка. – Мне очень жаль, Аннушка, что тебе пришлось всё это выслушать, но ты не огорчайся. Владимир горяч, бывает резок, но я уверен, что он вовсе не имеет ничего против тебя. Это просто юношеский максимализм. Тебе сейчас нужно быть спокойной и в хорошем настроении, чтобы выступление прошло удачно. От этого зависит, захочет ли князь Оболенский продолжить твоё прослушивание далее, а это, можно сказать, всё твое будущее. А бедняжка в это время думала: «Хоть бы я с треском провалила это выступление и прослушивание тоже!» Впрочем, на лице её ни один мускул не выдал внутреннего протеста против уготованной ей судьбы. Анна прекрасно понимала, что не сделает ничего против воли опекуна, который был безраздельным владельцем её жизни, да и привычка ко всякому делу относиться добросовестно не позволит ей подвести Ивана Ивановича и огорчить его. – Готовы ли платья, что я заказывал вам с Леночкой? – Да, дядюшка, Степан сообщил, что их доставили вчера вечером. Я ещё не смотрела, а от Елены прислали записку, она будет с минуты на минуту, вместе и примерим. – Ну хорошо, жду вас обеих в кабинете. А пока, будь любезна, репетируй, ты сегодня должна быть на высоте. Репетиция прервалась, не успев начаться. Молодому поручику на службе нужно было быть гораздо позже. Сбегая из-за стола, он слукавил перед отцом. Сейчас Владимир стоял за дверью и слушал пение Анны, но в раздражении вдруг рванул душивший его воротник и резко вошёл в гостиную. Испуганная девушка вскочила. – Что ж Вы прекратили петь? Насколько я понял, это обычное занятие для наших крепостных в часы досуга. – Но Ваш отец разрешил мне, – девушка повернулась в надежде избежать новой стычки со спесивцем. – Ну еще бы! Только отца сейчас рядом нет, – Корф подчеркнуто окинул взглядом гостиную. – Пение не поможет, когда Вас будут пороть на конюшне, – без всякого повода нес поручик околесицу. Пороть? Разве он может допустить, чтобы кто-нибудь причинил даже малейшую боль этому хрупкому созданию? Прекрасно сознавая это, Владимир продолжал нести чепуху, потому что в присутствии Анны терял всякий разум, сгорая от нестерпимого желания прикоснуться хотя бы к рукаву. – Если господин барон… если Иван Иванович так решит… – вновь повернулась Анна к нему спиной, собираясь покинуть гостиную. Резкий окрик остановил её: – Стоять! – и, нервно сглотнув, уже тише: – Разве я давал Вам разрешение уйти? У меня для Вас есть поручение. Надеюсь, я не должен напоминать, что Вы должны выполнять мои поручения?.. – его непривычно робкая ладонь уже поднялась вверх, но остановилась рядом с плечом девушки, медленно повторяя очертания тонкой руки. Анна неожиданно повернулась к нему лицом, и Владимир еле успел спрятать руки за спину. – Все мои поручения… – Конечно. Что прикажете? – она медленно подняла взгляд на Корфа. Что было в нём? Владимир не мог прочесть, но на душе стало тревожно и сладко заныло под ложечкой. Однако он не желал сдаваться. – Мои сапоги отвратительно вычищены. Идите, надрайте их так, чтобы я мог видеть в них свое собственное отражение. – Это всё? – последовал спокойный вопрос. – Не-ет, после сбегайте в лавку Мозеса за шампанским. – Я могу идти? – во взгляде Анны промелькнула скрытая улыбка, что окончательно разозлило поручика. – Да! Извольте, – протянул он руку, указывая ей на выход. После ухода он остался стоять столбом посреди просторной гостиной, опустошенный и без единой мысли в голове, не понимая, как ещё можно бороться с собой. Очнулся он от крепкого хлопка по плечу. – Владимир, что с тобой? Не могу дозваться, о чём так задумался? – крепкое объятие неожиданно приехавшего брата, радостное удивление, возгласы вошедшего в гостиную отца немного привели в чувство измученный разум. Не успели мужчины обменяться приветствиями, как Ивану Ивановичу доложили о визите поверенного, и он удалился в кабинет, успев только попросить сыновей остаться на обед и спросил об Анне. Ответить никто не успел, потому что в гостиную вихрем ворвалась младшая сестра. Она, на ходу чмокнув отца в щеку, затараторила что-то о новых платьях, и отец, махнув рукой, поспешил к стряпчему. – Так где же Анна? Я просила её дождаться и без меня платья не примерять. – Я отослал её с поручением. Мне захотелось шампанского, – спокойно ответил Владимир. Брат с сестрой уставились на него с возмущением. Георгий сдержанно спросил: – Неужели тебе не хватает в доме прислуги? – А она и есть прислуга, – пожал плечами упрямец. – Ты прекрасно знаешь её положение в нашем доме. К Анне никто никогда не относился как к служанке. – Ну, знаешь, братец! Аня – моя самая близкая подруга, я не могу без неё! – возмутилась сестра. – Ты уже всех вокруг допёк своим снобизмом. Погляди-ка, фон-барон! – Да, и фон, и барон тоже! Добренькие все? Что же вы сами-то все пользуетесь её услугами, даже не осознавая того и забывая благодарить? Гоняете на побегушках, хотя прекрасно можете сами справиться со всем, что ей поручаете? А мне, значит, не позволительно только потому, что я резок, а вы добренькие? О желаниях и настроениях Анны никто и не думает спрашивать, решаете за неё, что ей должно нравиться или не нравиться, как ей жить и с кем разговаривать? Подруга, говоришь? – обернулся Владимир к сестре. – А ты ни разу не пробовала поинтересоваться у своей самой близкой подруги, как она живет, угождая всем и не ожидая даже простой благодарности? Не прислуга, говорите? Ну-ну… – взорвался старший брат. Пришла очередь младших выпучить глаза на него уже от удивления. – Аня никогда ни на что не жалуется, – несколько растерянно протянула Элен. – Я что-то не понял сейчас… – тихо спросил Георгий. – Это говорит вечный обидчик нашей Аннушки? Ты вообще не имеешь права упрекать нас в чём-либо по отношению к ней! Спор грозил перерасти в ссору, но в гостиную вошел отец, и все дружно замолчали. Они никогда не показывали вида о своём редком несогласии друг с другом. Когда отец с дочерью удалились для примерки нового бального платья, Георгий повернулся к старшему брату и неловко попытался сгладить размолвку. – Ладно, Володя, о чём это мы? Стоит ли так горячиться из-за крепостной, даже если это наша Аннушка? Ну, послал за шампанским, и ладно. Мы просто все привыкли считать её членом семьи и иногда забываем о её настоящем положении. Это ты у нас правдолюбец, – примирительно улыбнулся Георгий. – Анна добрая, всех нас очень любит, и если мы уж так жестоки с ней, она нас всегда простит, потому что и мы ей зла не желаем. В её жизни нет никакого горя, и вообще – разве может обычная крепостная горевать о чем-либо в её нынешнем положении, подумай сам. Мы все немного погорячились. Давай лучше поговорим о нас. Ты сегодня едешь к Потоцким? При этих словах, сказанных беззаботным пренебрежительным тоном, у Владимира будто шило вонзилось в сердце. Он с усилием проглотил горькую, словно хина, семейную вину перед беззащитной девушкой и, взяв себя в руки, спокойно ответил: – Да, я буду у них вечером, а сейчас извини, мне уже нужно быть в полку. Обедайте без меня. Отец знает, что мне на службу. По дороге в казармы ему хотелось выть от тоски и собственной вины перед Анной. Он всё чаще задумывался о её судьбе, но выхода пока не видел. Бал в роскошном особняке графа Потоцкого уже начался, когда подъехал молодой барон Корф. Поднявшись по высокой лестнице, по пути приветствуя многочисленных знакомых, Владимир огляделся в танцевальной зале и чуть не застонал: Анна готовилась к выступлению, робко озираясь на небольшой сцене. Раздались первые звуки, и… он потерял себя. Как она пела!.. Из забытья поручика вновь вывел родной брат. – А всё-таки наша Аннушка – чудо, не правда ли? – Владимир отстранённо посмотрел на него, пихнул ему в руки так и не начатый бокал шампанского и решительно направился к Анне, уже окружённой молодыми людьми, изливавшими ей своё восхищение. Она смущенно озиралась с робкой улыбкой и благодарно кивала головой, пытаясь взглядом отыскать опекуна. Выручил наивную и неопытную барышню вечный мучитель. Она ему даже почти обрадовалась, не зная, что отвечать неожиданным кавалерам. Владимир отвёл девушку в сторону, к ним подошел и Георгий со словами восхищения. Сзади на Владимира с дружеским приветствием налетел князь Михаил Репнин. Обернувшись к Георгию, открыл было рот и одновременно с Анной выдохнул: – Это Вы? Братья с удивлением уставились на них и спросили так же одновременно: – Вы знакомы? – К сожалению, не имел чести. Прошу представить меня прекрасной юной фее, – галантно поклонился Репнин. Георгий улыбнулся. – Имею честь представить – наш близкий с Владимиром друг, бравый поручик, однокашник и боевой соратник моего старшего брата князь Михаил Репнин, – Его Сиятельство лихо щёлкнул каблуками, наклонил голову в элегантном приветствии. Георгий вновь улыбнулся: – Воспитанница нашего отца Анна, – она присела в изящном реверансе, опустив взор. Владимир с прищуром пристально смотрел на неё, отмечая про себя легкий румянец на её щеках, в то же время Михаил буквально поедал девушку глазами. Выручил вновь брат. – Где же вы встречались? – Сегодня я торопился во дворец, мои лошади понесли, и mademoiselle Анна чуть не попала под колёса, спасая чью-то розу, еле удалось остановиться. К счастью, никто не пострадал. Зато у меня в руках остался залог будущей счастливой встречи. Побледневший Владимир медленно перевел взгляд на друга, затем вновь на Анну. Сказать ничего не успел, как раздались первые звуки кадрили, и Мишель не растерялся, тут же пригласив девушку. Георгий дружески хлопнул брата по плечу и отошёл к сестре, рядом с которой стояла Катрин Вяземская. Владимир же, внутренне взбеленившись, пригласил на кадриль незнакомку, которая в последнее время привлекала его внимание некоторой таинственностью. Однако из поля зрения Корф не мог выпустить свою сердечную занозу. Он видел, что Анна сначала была смущена и сдержанна, но постепенно Михаил, видимо, разговорил её, и вот уже к концу танца она улыбалась, заинтересованно взглядывая на своего кавалера. Вдруг даму Корфа дерзко увёл прямо во время кадрили незнакомец в тёмной полумаске. Это было последней каплей в чаше отвратительного настроения. Забыв всякие приличия, он бросился в соседнюю залу за убежавшей парой… Стычка окончилась вызовом на дуэль. Но самое ужасное – противником оказался Наследник престола Его Высочество Цесаревич Александр.