Непрошенная ревность

      

«Париж — это город, где каждый уголок

хранит обещания и тайны,

а любовь живёт в каждом взгляде»

      Париж просыпался лениво и неторопливо, будто потягивался после долгого сна. Улицы уже начали наполняться светом, но воздух всё ещё оставался прохладным. Тэхён вышел из отеля и направился к машине, где менеджеры уже ждали, неспешно обсуждая планы на день.     На нём была белая футболка с надписью Limbo, синие расклешеннын джинсы и чёрные полуботинки. Образ простой, но продуманный — в духе Тэхёна: небрежная элегантность, где каждая деталь будто случайна, но на деле выверена до мелочей.         Тэхён зашёл в La Samaritaine, едва заметно улыбнувшись, когда за его спиной мягко хлопнула стеклянная дверь. Менеджеры, как тени, шли позади — на шаг-два, не лезли, но и не упускали из виду. Магазин только открылся, и в холле было просторно и тихо. Утренний свет стекался в окна, ложился на пол и витрины золотистыми бликами. Тэхён двигался медленно, будто впитывал атмосферу — не спеша, с лёгкой раслабленостью как и подобает утру в Париже. Он остановился у полки с сумками — взгляд зацепился за ту самую.  Почти игрушечная, мягкая, в виде медведя, с  милой мордашкой.  Улыбка сама собой скользнула по губам. — Вот, ты мне и нужен— пробормотал он, будто кому-то невидимому. Потом заметил вторую — почти такую же, но с зайчей мордочкой. Протянул к ней руку. — А эта — для тебя, Чонгуки. Один из менеджеров подошёл ближе, уточнил: — Это всё? — Нет, — отозвался Тэхён, — сейчас ещё пару подарков выберу. Его голос был тихим, спокойным, но глаза блестели живым интересом. Пока консультант складывал покупки в яркий пакет, менеджер писал кому-то в телефоне. Тэхён мельком глянул на экран — организаторы, явно что то еще задумали, но сам он был уже где-то далеко мыслями в ЛА.  С пакетами в руках, он снова вышел на улицу — Париж уже проснулся окончательно, и утреннее солнце выхватило на мгновение его силуэт, отражаясь в стёклах дверей.     Сумки легли на заднее сиденье машины, и дверь с лёгким щелчком захлопнулась. Менеджеры что-то обсуждали между собой, сверяясь с расписанием, а Тэхён стоял, прислонившись к прохладному металлу авто, и смотрел на улицу — как будто пытался что-то услышать в утреннем гуле города.        Париж был уже совсем проснувшимся — с ароматом свежей выпечки, звоном чашек из кафе, приглушёнными голосами и лёгким бризом, гуляющим между мостовых. — Монмартр? — предложил один из менеджеров, глянув на него. Тэхён кивнул. — Да. Хочу немного пройтись. Там сейчас не так многолюдно. Машина поехала неспешно, будто подстраиваясь под ритм города. За окном мелькали фасады домов, уличные музыканты, велосипедисты, модные прохожие с утренним кофе. Всё казалось почти кинематографичным — как будто Париж сам писал эту сцену.    На Монмартре Тэхён вышел первым. Солнце уже поднималось над крышами, золотя белоснежный фасад Сакре-Кёр. Он на секунду замер, чуть оттянул ворот футболки, будто давая себе пространство, и глубоко вдохнул — в груди разлилось странное спокойствие.    Туристов ещё было немного, и Тэхён, поднявшись по лестнице, выбрал место чуть в стороне, на ступеньках, с которых открывался потрясающий вид на весь город. — Вот здесь, — пробормотал он, доставая телефон.     Он прищурился от солнца и сделал пару селфи: один — с собором за спиной, другой — просто глядя в камеру, чуть склонив голову. Прядь волос падала  на глаза, свет падал мягко, подчёркивая его скулы. Смотрелся он непринуждённо, но именно в этом и был весь Тэ: лёгкая небрежность, которую невозможно подделать. — Это тебе, Гуки , — тихо добавил он, пролистывая кадры. Один из них он тут же отправил своему любимому. Без подписи. Ответа он не ждал — и не нужно было. Просто знал: Чонгук увидит, и улыбнётся.      Тэхён шёл по Монмартру, чуть впереди, а менеджеры — как всегда — следом. Он ощущал их присутствие спиной, даже не оборачиваясь. Иногда хотелось просто исчезнуть, раствориться в городе, слиться с толпой, быть никем — хотя бы на пару минут. Но нельзя. Не здесь, не сейчас. Он почти машинально свернул в переулок с маленькими лавками, где торговцы раскладывали свои товары. И вдруг остановился.      На прилавке среди всякой мелочи — деревянных кулонов, открыток и стеклянных подвесок — он заметил пару тонких чёрных браслетов. Простое плетение, ничего особенного. Но взгляд зацепился. Может, потому что они были парой. Тэхён кивнул и, не раздумывая, достал купюру. Он не стал ничего объяснять менеджерам. Просто взял покупку, сунул в карман и пошёл дальше. Иногда важные вещи встречаются там, где ты меньше всего их ждёшь.    Он уже почти дошёл до машины, когда краем глаза заметил движение в стороне. У тротуара стояла девушка-подросток, лет пятнадцати, в джинсовке и с чёрным рюкзаком, свисающим с одного плеча. В руках — мини-постер и маркер. На постере был он — с кадра из Black Swan, один из тех образов, что давно стал частью легенды. Она прижимала его к груди, будто надеясь: вдруг повезёт, вдруг он заметит. Менеджеры уже напряглись, один сделал шаг, но Тэхён еле заметно мотнул головой: не надо. Он подошёл сам — спокойно, мягко, не спеша. Девушка замерла, словно не верила, что это происходит наяву. — Ты меня ждала? — спросил он тихо, с лёгкой, почти детской улыбкой. Она быстро кивнула, пальцы сжали его ещё крепче. Тэхён протянул руку, и она с замиранием сердца вложила в неё маркер и плакат. — Как тебя зовут? — мягко спросил он. — Мишель, — выдохнула она, еле слышно.       Он кивнул, поставил автограф на уголке постера и добавил крошечное сердечко. Мишель застеснялась, дрожащей рукой достала из кармана телефон. Он понял её без слов, улыбнулся и сам сделал селфи, подняв камеру повыше. — Merci, — прошептала она, глядя на него глазами, полными не веры, а настоящего счастья. Тэхён наклонился чуть ближе и тихо сказал своим бархатным голосом:  — Merci à toi, ARMY. Borahae, — мягко сказал Тэхён, подмигнул и сделал шаг назад. Он развернулся и пошёл к машине, не оглядываясь. Девушка осталась стоять на месте, прижимая постер к груди — глаза широко распахнуты, будто всё только приснилось. А он уже исчезал в шуме улицы, растворяясь в Париже — как сон, который запомнится навсегда.    Спустя час Тэхён стоял у подножия Эйфелевой башни. Она и правда была величественной — словно выдох прошлого, ставший символом настоящего. Символом Франции. Вокруг — шумная толпа: туристы, вспышки, детский смех. Но он чуть отошёл от менеджеров, будто нащупал в городской суете маленький карман тишины. Он достал телефон, поднял камеру и замер. Сначала сделал селфи — не спеша, на свету, чуть наклонив голову. На фоне — башня, утопающая в мягком утреннем свете. На лице — лёгкая полуулыбка, спокойная и тёплая, такая, какую он всегда посылал только одному человеку. Потом — ещё один кадр, уже самой башни. Он сделал шаг назад, выбрал нужный ракурс и поймал в объективе момент: когда башня словно вырастала из лучей, как мечта.    Он посмотрел на экран, провёл пальцем по фото и вдруг тихо сказал — будто обращаясь сквозь расстояние: — В следующий раз ты будешь рядом. Мы будем здесь вдвоём. Он слегка улыбнулся. — Я сохраню для тебя Париж. Каждый угол, каждый свет, каждый взгляд. Помолчал, вдохнул. — Потому что Париж — это город любви. А моя любовь — это ты. Он подписал фото одним-единственным словом — «J’taime». Словом, в котором было больше чувств, чем в любом длинном сообщении. Нажал «отправить». Потом спрятал телефон и медленно пошёл к машине, ещё раз обернувшись через плечо. Эйфелева башня стояла, как обещание.Как ожидание. Как начало чего-то настоящего.