Непрошенная ревность

«Иногда самое настоящее случается там,

где нет камер.

Только ты, я и облака под крылом»

      Чонгук стоял с Тэхёном на балконе и курил. Утро было серым и прохладным. Внизу сонно шумела улица, редкие машины проезжали, оставляя за собой рваные тени фар. Город ещё не проснулся по-настоящему, и это короткое затишье казалось почти интимным. Гук держал сигарету между пальцами, но почти не курил — просто стоял, глядя вперёд, в одну точку, где между домами виднелся кусок неба. — Я не хочу ехать в аэропорт отдельно, — пробормотал он, наконец, выпуская тонкую струю дыма. — Все давно знают, что мы вместе. Тэхён усмехнулся. Он медленно повернулся, забрал сигарету у него из рук и сам затянулся — коротко, почти лениво. Потом опустил руку и посмотрел на Гука сквозь лёгкую дымку. В этом взгляде было всё: и лёгкий упрёк, и забота, и нежность, которую он не привык проговаривать вслух. — Не будь ребёнком, — тихо сказал он. — Мы же будем рядом. Просто в разных машинах. Это ничего не меняет. Чонгук молчал. Его пальцы чуть дёрнулись, будто он хотел вернуть сигарету — или прикоснуться к Тэ. — И всё же… — начал он, но не успел договорить.    Внизу, у входа, плавно подъехали две машины. Одна за другой. Чёрные, блестящие, как границы между их мирами.     Тэхён быстро затушил окурок в пепельнице на столике шагнул ближе — и прежде чем Гук успел что-то сказать, притянул его к себе. Короткий поцелуй — не страстный, не шумный. Простой. Утренний. Такой, какой нужен был именно сейчас. Но внутри Чонгука что-то дрогнуло, сжалось, кольнуло под рёбрами — слишком знакомо, слишком остро. — Ты всё такой же мальчишка, — прошептал Тэхён с лёгкой улыбкой, отстраняясь. Его голос был ласковым, но уверенным. — Ехать всего ничего. Мы вместе. Всё хорошо. Пойдём. Чонгук чуть кивнул. Вдохнул глубже, как перед прыжком в холодную воду. Потом медленно натянул маску. Поверх — вторую, плотную, как у ниндзя. За ней исчезло всё — губы, дыхание, выражение лица. Затем чёрная шапка — будто шлем. Броня, которая стала привычной. И он пошёл следом за Тэхёном, стараясь шагать ровно, пряча в движении всё, что только что почувствовал.

***

      Аэропорт жил своей обычной, суетной жизнью — даже в этот ранний час. Тележки громыхали по кафелю, по громкой связи один за другим звучали объявления о вылетах, где-то в стороне капризничал ребёнок. Утро ещё не проснулось окончательно, но зал ожидания уже наполнился гулом голосов, движением, и всё той, почти механической, усталой спешкой, что витает в воздухе каждого крупного аэропорта. У ограждения, как и ожидалось, собралась небольшая толпа. Фанаты с телефонами наперевес, камерой в каждую руку, затаив дыхание, выискивали знакомые силуэты. Несколько репортёров, поодаль — с серьёзными лицами и настойчивыми вопросами наготове. И вот — двери открылись.  Первым в зал вошёл Тэхён. Спокойный, сосредоточенный, с прямой осанкой и таким видом, будто ничего вокруг его не касалось. Рядом с ним — Чонгук. Весь в чёрном, в плотной шапке, с двумя масками, из которых виднелись лишь глаза. Он двигался чуть тише, чуть ближе, будто хотел стать тенью — но всё равно был узнаваем. Фанаты ахнули, кто-то вскрикнул их имена. И в ту же секунду — вспышки, гул голосов, движение. — Вас давно не видели вместе! Что можете сказать по этому поводу? — крикнул один из репортёров, прорвавшись ближе остальных. Тэхён лишь мельком взглянул в его сторону и криво усмехнулся. Чонгук будто хотел ответить, уже вдохнул — но не успел. Тэ легко коснулся его головы, пригладил волосы поверх шапки, — жест вышел почти неосознанным, но таким нежным, что Чонгук замер, на миг забыв про всё. Даже сквозь ткань он почувствовал тепло его пальцев, и по спине пробежали мурашки. Слов больше не понадобилось. Они дошли до зоны таможенного контроля. Репортёры и фанаты остались за ограждением. Внезапно стало тише, будто мир снаружи остался в другом измерении. — Ну и настойчивые, — пробормотал Чонгук, когда они уже шли в сторону посадки. Тэхён усмехнулся. Даже под маской его улыбку было легко прочесть — по глазам, по едва заметной складке у переносицы. Он на ходу остановился, достал из сумки странную вязаную шапку — с ушками в виде летучей мыши — и без лишних слов натянул её себе на голову. Гук прыснул от смеха, закашлявшись в маску: — Тэ… это что вообще такое? — А что? — невинно отозвался тот. — Ниндзя и Бэтмен. Отличная команда. Он достал телефон и быстро щёлкнул селфи. — Ты только не выкладывай это, — проворчал он. — Нас же засмеют. Мы как два придурка. — Что хочу, то и сделаю, — невозмутимо отозвался Тэхён, пряча телефон обратно в карман. Он протянул руку, легко приобнял Чонгука за плечи и, слегка потянув его вперёд, добавил: — Пошли. Бэтмен и Ниндзя не должны опаздывать на посадку. И они пошли — как всегда вместе, пусть даже в тишине.

***

      В салоне самолета было тихо. Гул двигателей стал привычным фоном, за окнами медленно проплывали облака, окрашенные мягким светом заходящего солнца.    Тэхён смотрел в иллюминатор, наблюдая, как облака плывут в золотистом закате. В больших наушниках звучал джаз — расслабляющий, будто дышащий вместе с небом. Он чуть склонил голову к стеклу, прищурился от яркого света и поднял телефон, чтобы сделать снимок: крыло самолёта, небесная акварель, мягкие тона вечернего неба. — Тебе что, не спится? — раздался голос Чонгука из соседней кабинки. Тэхён его не услышал — был полностью в музыке. Тогда Гук чуть громче повторил: — Эй, ты, небесный фотограф. Не спится? Тэхён снял с головы наушники — мягко, как будто возвращаясь с другой планеты: — Что? — Спрашиваю, не спится? — переспросил Чонгук, отставляя в сторону банку колы. — И что там у тебя? Джаз? — Угадал. Немного голова болит. А так все ок. — Иди ко мне, раз уж не спится. Тут всё равно никого нет. Тэхён хотел было что-то сказать, но вдруг почувствовал тёплую каплю у носа. Дотронулся — и хмыкнул: — Зараза… Вытащил салфетку и прижал к ноздре. — Это всё твоя утончённая красота, — усмехнулся Гук. — До крови довела. Садись уже. Тэхён молча пересел в его кабинку и без стеснения устроился прямо на колене у Чонгука. Прижался спиной к его груди, Гук улыбнулся — довольный, почти мурлыкающий — и включил камеру. — Это надо зафиксировать. Исторический момент. На экране запечатлелось странное, но невероятно живое: Тэхён с салфеткой у носа и немного смущённой улыбкой, а Чонгук — с ухмылкой, полной нежности. — Ну, идеальная парочка, — пробормотал он. Тэ аккуратно убрал салфетку — немного крови всё-таки осталось. Он фыркнул, взглянул на Гука, и оба вдруг прыснули от смеха. — Всё-таки ты у меня романтик, — тихо сказал Чонгук, улыбаясь и придерживая Тэ за талию. — А ты сомневался? — Тэхён чуть повернул голову, глядя на него. — В тебе — ни секунды, — прошептал Гук. Тэхён посмотрел на него с тем особенным выражением, которое бывает только у влюблённых. Словно знал: любовь между ними — навсегда. — Я ведь не говорил тебе сегодня, какой ты у меня красивый. — Аналогично— прошептал Чонгук. Тэ склонился ближе. Гук тоже подался вперёд. Их губы встретились в мягком, бережном поцелуе — таком настоящем, что весь мир будто замер. — Хм… — Тэхён чуть отстранился, скосив взгляд на Гука. — Что-то ты не слишком инициативен,  господин Чон. — Я берегу тебя, пока ты ранен, — с усмешкой пробормотал тот. — Но если хочешь… могу забыть про твою носовую трагедию. Тэхён приподнял бровь. — Я уже выздоровел, между прочим. И притянул Гука к себе, взяв за ворот рубашки. Поцелуй на этот раз стал другим — глубже, горячее. Гук прижал его к себе, рука легла на спину Тэ, прошлась чуть ниже, почти лениво, но так, что у Тэхёна перехватило дыхание. Он чуть выгнулся, зашептал в губы: — У теб всё ещё камера включена. Гук дернулся, бросил взгляд в сторону телефона — экран светился, и они вдвоём, в этом полуобъятии, всё ещё были в кадре. Только теперь — в кадре, от которого прилично было бы отвести глаза. — Ну… — Чонгук ухмыльнулся, не отводя взгляда от Тэ. — Тогда давай сделаем его действительно незабываемым. Он потянулся за новым поцелуем — страстным, неосторожным, с улыбкой и жаром, который передаётся даже через экран. Тэхён тихо застонал, чуть сдавшись в этом касании, и только потом, прижавшись к его груди, хрипло пробормотал: — Если кто-то это увидит… — Никто не увидит. Только я. — Обещаешь? — Клянусь. Но, честно, я бы сохранил. Смех вспыхнул между ними, лёгкий, искренний. Они снова слелись в поцелуе, телефон всё ещё писал видео — как немой свидетель их самого настоящего “мы”.