Без стыда

Джисон всегда был тем, кто не стеснялся в выражениях. Его друзья привыкли к его откровенным рассказам о ночных приключениях, странных фантазиях и откровенных намёках. Он смеялся, когда другие краснели, и наслаждался их реакцией. — Представляете, мне вчера приснилось, как меня трахают в лифте, — запросто мог заявить он за обедом, пока остальные давились едой. Но всё изменилось, когда в их компании появился Минхо. Тихий, сдержанный, с тёмными глазами, которые казались бездонными. Он не смеялся над похабными шутками, не участвовал в разговорах о сексе, а если Джисон пытался его втянуть, просто отводил взгляд. И впервые в жизни Джисон застеснялся. Он ловил себя на том, что подбирал слова, прежде чем что-то сказать. Перестал выкладывать в общий чат откровенные мемы. Даже фантазии теперь казались ему слишком грязными, чтобы озвучивать их при Минхо. Джисон сам не понимал, почему так реагирует на молчание Минхо. Ведь остальные друзья тоже особо не принимали участия в обсуждении секса — кто-то отшучивался, кто-то просто терпеливо ждал, когда тема сменится. Но с Минхо всё было иначе. Каждый раз, когда Джисон ловил на себе его взгляд после очередной рискованной шутки, в груди сжималось что-то тёплое и колючее одновременно. Минхо не осуждал, не морщился — он просто смотрел. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у Джисона перехватывало дыхание.

***

Перед парой Джисон развалился за партой рядом с Чаном, ухмыляясь во весь рот. — Ну, представляешь, а потом он... Чан закатил глаза, но уголок его губ дёрнулся — он привык к этим историям, даже если делал вид, что они ему надоели. — Джи, может, хватит? Я ещё завтрак не успел переварить. Джисон фыркнул и уже открыл рот, чтобы продолжить с ещё более пикантными подробностями, но в этот момент дверь аудитории распахнулась. Вошел Минхо. Спокойный, как всегда. Чёрные волосы слегка растрёпаны от ветра, тёмные глаза скользнули по помещению и на секунду задержались на Джисоне. И Джисон… замолчал. Рот сам собой сомкнулся, слова застряли где-то в горле. Он даже не осознал, почему перестал говорить — просто внезапно почувствовал, что продолжать при Минхо невозможно. Чан заметил. Конечно, заметил. — О-о-о, — протянул он, ехидно сузив глаза. — Так вот как. Джисон нахмурился. — Что «вот как»? — Да ничего, — Чан притворно-невинно развёл руками, но голос выдавал его ухмылку. — Просто интересно, как быстро кто-то может заткнуться, стоит только определённому человеку появиться. Джисон почувствовал, как по шее разливается тепло. — Заткнись, — буркнул он, но даже сам услышал, как голос стал тише. Минхо прошёл мимо, сел за свою парту, не сказав ни слова. Но Джисону казалось, что тот всё слышал. И, возможно, понимал. А самое противное было то, что Чан не собирался отставать. — Знаешь, а ведь я начинаю думать, что тебе нравится... — Чан, — Джисон резко повернулся к нему, приглушив голос до шёпота. — Если ты договоришь эту фразу, я лично прослежу, чтобы твой ноутбук «случайно» оказался в унитазе. Чан засмеялся, но поднял руки в знак капитуляции. Джисон украдкой глянул на Минхо. Тот сидел, уткнувшись в конспект, но уголок его губ был чуть приподнят. Как будто он тоже всё понял. На паре Джисон залипает на Минхо. Тот сидит в двух рядах впереди, слегка склонившись над тетрадью, рука быстро выводит ровные строчки. Его спина прямая, плечи расслаблены, и даже в этом простом движении — в том, как он записывает лекцию, — есть какая-то… грация. Джисон моргает, осознавая, что уже несколько минут просто смотрит. Что со мной не так? — мысленно ворчит он, но отвести взгляд не может. Минхо слегка поворачивает голову, и солнечный свет из окна падает на его профиль — чёткую линию скул, тёмные ресницы, чуть приоткрытые губы. Он что-то шепчет себе под нос, повторяя за преподавателем, и Джисон ловит себя на том, что хочет расслышать. Рядом Чан слишком громко хмыкает. Джисон резко оборачивается, нахмурившись. — Что? — беззвучно шевелит губами. Чан делает вид, что полностью поглощён конспектом, но уголок его рта дёргается. Он знает. И, конечно, не упустит возможности позже это прокомментировать. Джисон стискивает зубы и снова бросает взгляд на Минхо. И тут, о чудо, Минхо оборачивается. Их взгляды встречаются. Джисон замирает. В груди что-то резко сжимается, кровь приливает к щекам, и он чувствует, как пальцы сами собой впиваются в край парты. Минхо не улыбается. Не отворачивается. Он просто… смотрит. Тёмные глаза будто просвечивают насквозь, и Джисону кажется, что тот видит — видит его растерянность, видит, как он только что пялился, видит даже то, что сам Джисон не готов признать. Отвернись, — умоляюще думает Джисон. Но Минхо не отводит взгляд. И вдруг — едва заметно — приподнимает бровь. Джисон резко опускает глаза на учебник, сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно на весь класс. Рядом Чан снова хмыкает. На этот раз Джисон даже не злится. Потому что понимает: он попал. На следующих парах Чан не отстаёт. Он постоянно смотрит на Джисона своим изучающим взглядом, который Джисон ненавидит всей душой. Потому что Чан всегда так смотрит, когда о чём-то догадывается. И самое мерзкое — он почти никогда не ошибается. Джисон сжимает зубы и делает вид, что полностью погружён в конспект, но чувствует, как щёки начинают гореть под этим пристальным взором. Чёрт, почему я вообще так реагирую? — мысленно ругает он себя, но ответа нет. Только странное жжение в груди каждый раз, когда он случайно ловит взгляд Минхо. С трудом дождавшись обеда, Джисон почти бежит в столовую, надеясь, что в шумной компании друзей он наконец-то сможет отвлечься. Или хотя бы спрятаться от Чана. — О, а вот и наш любимый рассказчик! — Хёнджин широко ухмыляется, отодвигая стул, чтобы Джисон мог сесть. — Что-то давно не слышно твоих интересных историй. — Может, он наконец-то иссяк? — Сынмин фальшиво вздыхает, подпирая щёку рукой. — Ну и слава богу. Мне не хочется выблёвывать свой обед сегодня. Джисон фыркает, но не поддаётся на провокацию. Вместо этого он нарочито медленно раскладывает еду перед собой, избегая взглядов. — Может, просто не хочу вас шокировать? — бросает он, но голос звучит слабее, чем обычно. — Ого, — Хёнджин приподнимает бровь. — Джисон стесняется? Это что, новый этап? — Да заткнись ты, — Джисон бросает в него хлебной крошкой, но Хёнджин ловко уворачивается. Весь этот обмен репликами происходит под пристальным наблюдением Чана, который сидит напротив и ехидно улыбается, словно знает какую-то тайну. А Минхо… Минхо сидит напротив Джисона, спокойный, как всегда. Он не вмешивается в разговор, просто ест, изредка поднимая глаза. И каждый раз, когда их взгляды встречаются, Джисон чувствует, как что-то ёкает у него внутри. — Ладно, ладно, — Сынмин машет рукой. — Если Джисон вдруг стал скромником, давайте поговорим о чём-то другом. — О, я знаю! — Хёнджин оживляется. — Вчера в библиотеке я видел, как… Джисон почти не слушает. Он украдкой смотрит на Минхо, который аккуратно кладёт кусочек рыбы в рот, слегка прикрывая губы пальцами. Блин, даже ест он как-то… Мысль обрывается, когда Минхо вдруг поднимает глаза и ловит его взгляд. Джисон резко отводит глаза, но уже слишком поздно — он чувствует, как по щекам разливается тепло. — …Джи? Ты вообще слушаешь? — Хёнджин тычет в него вилкой. — Что? Да, конечно, — Джисон машинально кивает, хотя понятия не имеет, о чём шла речь. — Я спрашивал, что ты делаешь сегодня вечером. — А… — Джисон мельком смотрит на Минхо, но тот теперь смотрит в тарелку. — Ничего особенного. — О, значит, свободен! — Хёнджин хлопает в ладоши. — Тогда идёшь с нами в клуб? Джисон колеблется. Раньше он бы сразу согласился — клубы, танцы, флирт… Это его стихия. Но сейчас почему-то первая мысль — А Минхо пойдёт? — Я… не уверен, — медленно говорит он. — Что? — Хёнджин и Сынмин переглядываются. — Ты не уверен? — Сынмин прикладывает руку ко лбу, как будто проверяя, не жар ли у Джисона. — Ты точно наш Джисон? — Может, его подменили, — серьёзно говорит Чан, и в его глазах читается явное веселье. Джисон сжимает кулаки под столом. — Просто не в настроении, ладно? — Ага, — Чан кивает, делая вид, что верит. — Конечно. Хёнджин и Сынмин переключают внимание на Минхо, уговаривая его пойти с ними в клуб. — Минхо-я, — Хёнджин наклоняется к нему, делая самые жалобные глаза, какие только может изобразить. — Ты же не оставишь нас в одиночестве? Мы заскучаем без тебя. — Да ладно тебе, — Сынмин подхватывает, толкая Минхо в плечо. — Когда ты в последний раз вообще куда-то выходил? Минхо медленно переводит взгляд с одного на другого, потом, на долю секунды, его глаза скользят по Джисону. — Я не танцую, — наконец говорит он. — Да кому какая разница! — Хёнджин машет рукой. — Главное — атмосфера! Музыка! Люди! — Люди, — повторяет Минхо без особой радости, но Джисон замечает, как уголок его рта дёргается. — Ну же, — Сынмин складывает руки в молитвенном жесте. — Мы тебя очень-очень просим. Минхо вздыхает. — Ладно. — Ура! — Хёнджин чуть не опрокидывает стакан, размахивая руками. Джисон невольно сжимает вилку. Он идёт. — Ну что, Джи? — Хёнджин поворачивается к нему с торжествующим видом. — Теперь-то ты точно не откажешься? Джисон чувствует, как все взгляды устремляются на него. Особенно один. — Конечно не откажусь, — он делает вид, что пожимает плечами с безразличием, но голос звучит чуть выше обычного. — Просто не хотел идти с вами. — О-о-о, — Сынмин фальшиво ахает. — Как же больно! Чан молча поднимает бровь, и Джисон мысленно клянётся придушить его при первой же возможности. Вечером, перед выходом, Джисон дольше обычного копается в шкафу. — Чёрт, — бормочет он, отбрасывая очередную футболку. Обычно он вообще не заморачивался — надевал первое, что под руку попадётся, и шёл. Но сейчас каждая вещь кажется не той. Слишком вызывающей. Слишком пошлой. Слишком... не его. В конце концов он выбирает чёрную водолазку и джинсы — ничего особенного, но хотя бы не стыдно. Клуб оказывается шумным, душным и переполненным. Музыка бьёт по ушам, свет мечется по танцполу, и Джисон, который обычно чувствовал себя здесь как рыба в воде, внезапно осознаёт, что стоит, скрестив руки, и не знает, куда деться. Хёнджин и Сынмин сразу же растворяются в толпе, Чан исчезает за стойкой бара, и Джисон остаётся один. Ну, не совсем один. Минхо стоит рядом, спокойный, как всегда, но в его глазах читается лёгкое недоумение. — Ты не танцуешь? — спрашивает он, и голос его едва слышен под грохот басов. Джисон пожимает плечами. — Не в настроении. Минхо кивает, как будто понимает, хотя Джисон и сам не знает, что с ним происходит. — Пойдём туда, — вдруг говорит Минхо, указывая на более тихий уголок у бара. Джисон следует за ним, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Это просто шум, просто музыка, просто адреналин, — убеждает он себя, но знает, что это ложь. У бара Минхо заказывает два стакана с водой и протягивает один Джисону. — Спасибо, — Джисон берёт стакан, и их пальцы на секунду соприкасаются. Он отдергивает руку, как обжёгшись. Минхо не говорит ничего. Просто смотрит на него, и в этом взгляде столько… чего-то, что Джисон не выдерживает и отворачивается. — Ты странный сегодня, — наконец произносит Минхо. — Я? — Джисон фальшиво смеётся. — Всё нормально. — Раньше ты бы уже был в центре танцпола, — Минхо делает глоток воды. — Или целовался бы с кем-нибудь в углу. Джисон чувствует, как по спине бегут мурашки. — Может, я просто повзрослел. Минхо приподнимает бровь. — За один день? Джисон стискивает зубы. — Ладно, заткнись. Минхо улыбается. Не ехидно, не насмешливо — просто улыбается. И Джисон чувствует, как что-то в груди сжимается. — Пойдём, — вдруг говорит Минхо, отставляя стакан. — Куда? — Танцевать. Джисон замирает. — Ты же сказал, что не танцуешь. — Я много чего говорю, — Минхо пожимает плечами и протягивает руку. Джисон смотрит на эту руку, потом — в глаза Минхо. И понимает, что проиграл ещё до начала игры. Он берёт его за руку. Музыка грохочет, свет слепит, но в этот момент Джисон чувствует только одно — тепло Минхо, которое, кажется, проникает прямо под кожу. И впервые в жизни он действительно стесняется. Через пару часов Минхо и Джисон уже сидят за столиком, попивая воду. Джисон немного смущённо смотрит на Минхо, украдкой отмечая, как тот прикусывает край стакана, прежде чем сделать глоток. Всё ещё чувствуется лёгкое покалывание в пальцах после того, как они танцевали — вернее, после того, как Минхо заставил его танцевать. И это было… Джисон отводит взгляд, чувствуя, как щёки снова нагреваются. — О-о-о, вот вы где! — Хёнджин буквально валится на свободный стул рядом, его голос громкий и радостно-пьяный. — Мы весь клуб обыскали! Сынмин, шатаясь, опускается рядом, его лицо раскраснелось, а глаза блестят от алкоголя. — Вы… — он тычет пальцем в Джисона, потом в Минхо, — …слишком тихие. Где ваш дух вечеринки? — Они его, наверное, оставили дома, — пьяно философствует Хёнджин, обнимая Сынмина за плечи. — Вместе со… со… — Со здравым смыслом? — появляется Чан, гораздо менее пьяный, но с лёгкой ухмылкой. — Да! — Хёнджин торжествующе трясёт кулаком в воздухе. Джисон вздыхает, но не может сдержать улыбки. — Ладно, банда, — Чан скрещивает руки на груди. — Пора валить. Вызываем такси? — Нет-нет-нет! — Хёнджин резко вскакивает, чуть не опрокидывая стул. — Все едем ко мне! У меня огромная квартира! Диван! Пол! Ковёр! — Ковёр? — Сынмин хмурится. — Да! Ковёр! На нём можно спать! — Ты уверен, что хочешь собрать нас всех у себя? — Чан поднимает бровь. — Абсолютно! — Хёнджин размахивает руками. — Это будет… эпично! Джисон переглядывается с Минхо, и в его глазах читается тот же немой вопрос: Ты серьёзно? Минхо слегка пожимает плечами, но в уголке его губ дрожит что-то, похожее на улыбку. — Ладно, — Джисон вздыхает. — Но если кто-то из вас заснёт в ванной, я вас там и оставлю. — Обещаю, я буду спать только на ковре! — клянётся Хёнджин, прижимая руку к груди. Чан качает головой, но достаёт телефон, чтобы вызвать такси. Через двадцать минут они все втискиваются в машину — Хёнджин и Сынмин тут же начинают дремать, облокотившись друг на друга, Чан сидит на переднем сиденье, а Джисон и Минхо — сзади. Очень близко. Джисон старается не смотреть в сторону Минхо, но это невозможно, когда их плечи постоянно соприкасаются из-за поворотов. Каждый раз, когда машина немного трясётся, он чувствует, как Минхо слегка прижимается к нему, и сердце бешено колотится в ответ. — Ты в порядке? — вдруг тихо спрашивает Минхо. — Да, — Джисон слишком быстро отвечает. — Просто… устал. Минхо кивает, но в его взгляде читается лёгкое сомнение. — Сегодня было… интересно, — наконец говорит он. Джисон поворачивается к нему, удивлённый. — Правда? Минхо пожимает плечами. — Я не часто хожу в такие места. — Но тебе понравилось? Минхо задерживает взгляд на нём, и Джисону кажется, что в темноте салона его глаза кажутся ещё глубже, ещё загадочнее. — Да. И в этом одном слове столько чего-то, что Джисон не может отвести взгляд. Перед тем, как он успевает что-то ответить, машина резко тормозит, и Хёнджин просыпается с громким: — Мы приехали! Джисон отворачивается, чувствуя, как что-то обрывается между ними. Но когда они выходят из машины, их пальцы случайно касаются друг друга. И ни один из них не отстраняется. В квартире Чану, Джисону и Минхо всё же удаётся уложить Хёнджина и Сынмина в спальне. Сынмин моментально проваливается в сон, раскинувшись на краю кровати, а вот Хёнджин ещё пытается бормотать что-то о «вечеринке до утра», но его веки уже предательски слипаются. В итоге он плюхается прямо поверх Сынмина, обнимая его, как плюшевого медведя. — Ну хоть не на ковре, — вздыхает Чан, поправляя одеяло. Джисон фыркает, но не может сдержать улыбки. — Главное, чтобы они не проснулись среди ночи и не решили, что это ещё не конец. — Тогда это будут их проблемы, — Чан выключает свет и выходит из комнаты, оставляя дверь приоткрытой. В гостиной тихо. Очень тихо. Особенно после шума клуба. Джисон невольно напрягается, ощущая, как это молчание давит на него. Минхо стоит у окна, глядя на ночной город. Уличный свет мягко ложится на его профиль, подчёркивая чёткую линию подбородка, тень от ресниц. Джисон заворожённо смотрит на него, чувствуя, как в груди снова загорается это странное тепло. Чан зевает, потягиваясь, и бросает взгляд на Минхо и Джисона. — Ладно, вы двое — в гостевую. Я разберусь с диваном здесь. Джисон нахмурился. — Почему именно мы? — Потому что, — Чан медленно улыбается. — Из нас троих только я знаю, как правильно разложить этот проклятый диван Хёнджина и не сломать его. В прошлый раз ты чуть не сломал механизм, пытаясь открыть его ногой. Джисон открывает рот, чтобы возразить, но Минхо просто пожимает плечами. — Хорошо. — Отлично, — Чан кивает, и в его глазах появляется тот самый ехидный блеск, который Джисон ненавидит. — И, пожалуйста, постарайтесь не шуметь. Джисон моментально чувствует, как жар разливается по шее. — Чан, я тебя придушу, — шипит он, но тот уже поворачивается к дивану, делая вид, что не слышит. Минхо спокойно идёт в сторону гостевой комнаты, и Джисону ничего не остаётся, кроме как последовать за ним. По пути он ловит себя на мысли, что показывает Чану средний палец за спиной, но только когда Минхо не видит. Гостевая комната небольшая, но уютная: двуспальная кровать, прикроватная тумбочка с лампой, мягкий ковёр. Минхо закрывает дверь с лёгким щелчком, и Джисон вдруг осознаёт, что они совсем одни. — Эм, — он озирается, словно впервые видит кровать. — Ну… ты как хочешь? Минхо поворачивается к нему, слегка склонив голову. — Что? — Ну… — Джисон жестом указывает на кровать. — Кто где спать будет? Минхо смотрит на него так, будто Джисон только что спросил что-то совершенно идиотское. — Это двуспальная кровать. — Да, но… — Джисон сглатывает. Но что? Но он не может просто лечь рядом с Минхо, потому что тогда его сердце, вероятно, взорвётся? Минхо медленно подходит ближе, и Джисон замирает. — Ты странно себя ведёшь, — говорит Минхо, и его голос звучит тихо, но чётко. — Я? — Джисон фальшиво усмехается. — Всё нормально. — Нет. — Минхо делает ещё шаг. — Не нормально. Джисон отступает, пока его ноги не упираются в край кровати. — Просто… устал. Минхо не выглядит убеждённым. Его тёмные глаза изучают Джисона, будто видят сквозь все эти глупые отговорки. — Ты избегаешь меня. — Что? Нет! — Джисон слишком резко отвечает. — Ты перестал говорить свои похабные шутки. Перестал флиртовать со всеми подряд. Даже сегодня в клубе ты вёл себя… не как ты. Джисон чувствует, как его дыхание учащается. — Может, мне просто надоело быть тем, кого все считают шутником? Минхо молчит. Потом делает последний шаг, и теперь они стоят так близко, что Джисон чувствует тепло его тела. — Или, может, дело во мне? Джисон замирает. — Что? — Ты стесняешься при мне, — Минхо говорит это так просто, как будто констатирует факт. Джисон хочет возразить, хочет засмеяться, отшутиться — но не может. Потому что это правда. — Я… — его голос предательски дрожит. Минхо наклоняется чуть ближе, и Джисон чувствует, как его собственное сердце бешено колотится. — Почему? Джисон сжимает кулаки. Скажи что-нибудь. Хоть что-нибудь. Минхо слегка наклоняет голову, его тёмные глаза неотрывно следят за Джисоном. — Ты решил, что мне неинтересно слушать твои истории, — говорит он тихо. Джисон замирает. — Ну… да. Ты никогда не смеялся, не комментировал… — Потому что мне было интересно слушать, — Минхо делает шаг ближе, и теперь между ними совсем нет расстояния. — Особенно твои фантазии. Джисон чувствует, как дыхание перехватывает. Его сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь стены. — Ты… что? Минхо не отвечает. Вместо этого он медленно поднимает руку, касаясь пальцами щеки Джисона. Кожа под его прикосновением будто горит. — Я слушал, — шепчет Минхо. — Каждый раз. Джисон не успевает ничего сказать — губы Минхо накрывают его собственные. Этот поцелуй обжигает. Он мягкий, но уверенный, и Джисон теряет всякое представление о том, где он, кто он, что вообще происходит. Единственное, что он осознаёт — это тепло Минхо, его запах, лёгкий вкус мяты на губах. Джисон невольно закрывает глаза, его пальцы вцепляются в ткань рубашки Минхо, будто боясь, что тот исчезнет, если он отпустит. Минхо отстраняется всего на сантиметр, его дыхание неровное. — Вот почему, — говорит он, и голос его звучит глубже обычного. Джисон не может ответить. Его разум всё ещё отказывается обрабатывать то, что только что произошло. — Ты… ты хотел, чтобы я говорил об этом? Минхо приподнимает бровь. — Я хотел, чтобы ты говорил об этом со мной. Джисон чувствует, как жар разливается по всему телу. — Чёрт, — вырывается у него. Минхо улыбается — впервые по-настоящему, широко и открыто. — Теперь ты понимаешь, почему я не смеялся над твоими шутками? Джисон хватает его за воротник и тянет обратно, целуя снова. На этот раз он сам инициирует поцелуй, и это ещё лучше. Он чувствует, как Минхо улыбается в поцелуй, его руки скользят по спине Джисона, притягивая ближе. За дверью раздаётся громкий кашель Чана. — Эй, там, — доносится его голос, полный фальшивой серьёзности. — Я предупреждал о шуме. Джисон отрывается от Минхо, чтобы рявкнуть в сторону двери: — Заткнись, Чан! Минхо смеётся — тихо, но искренне. — Теперь он точно никогда не отстанет. — Пусть, — Джисон притягивает его обратно, прижимая лоб к его плечу. — Я всё равно не смогу скрывать… это. — И не надо, — Минхо целует его в макушку. Джисон вдруг осознаёт, что больше не чувствует того странного стеснения. Оно просто… испарилось. — Значит… — он отстраняется, чтобы посмотреть Минхо в глаза. — Тебе правда нравятся мои похабные истории? Минхо качает головой, но в его глазах — тёплый блеск. — Мне нравишься ты. Джисон ухмыляется. — Теперь я могу рассказывать их специально для тебя. — Только если без лифтов, — Минхо делает серьёзное лицо. Джисон закатывает глаза, но не может сдержать улыбки. — Ладно, ладно. Но лифты — это классика! Минхо целует его снова, и Джисон понимает, что, возможно, Минхо — последний, перед кем должно быть стыдно. А Чан за дверью громко вздыхает и бормочет что-то о «слишком долгом ожидании». Но Джисону уже всё равно. — Нам пора ложиться, — практически шепчет Минхо, не сводя взгляд с парня. — Пока Чан вновь не начал возмущаться. Когда оба укладываются в постель, Минхо некоторое время смотрит на Джисона — его взгляд скользит по линии губ, вдоль шеи, останавливаясь на вороте водолазки. Джисон чувствует, как под этим взглядом кожа начинает гореть. — Ну так что, — Минхо наклоняется ближе, его дыхание касается уха Джисона. — Расскажешь? Голос у него тихий, но в нём слышится лёгкая хрипотца, от которой у Джисона перехватывает дыхание. — О чём? — притворно-невинно спрашивает он, хотя прекрасно понимает, о чём речь. Минхо приподнимает бровь. — О последних фантазиях. Джисон медленно выдыхает, чувствуя, как учащается пульс. — А может… — он переворачивается на бок, чтобы их лица оказались совсем близко. — Лучше покажу? Минхо задерживает взгляд на его губах, потом медленно кивает. — Докажи, что они того стоили. Джисон не заставляет себя ждать. Он притягивает Минхо за воротник, сливаясь в поцелуе, который сразу же становится глубже, жарче. Его рука скользит под рубашку Минхо, пальцы касаются тёплой кожи, и он чувствует, как тот слегка вздрагивает. — Лифт был не самой интересной частью, — шепчет Джисон между поцелуями. — Но если хочешь, могу устроить кое-что… теснее. Минхо хрипло смеётся, но звук обрывается, когда Джисон прикусывает его нижнюю губу. — Говорил же… без лифтов, — Минхо едва успевает прошептать, прежде чем Джисон снова заглушает его поцелуем. Джисон не спешит. Его пальцы скользят под мягкой рубашкой Минхо, ощущая тепло кожи, едва уловимую дрожь мышц под ладонью. Он целует его медленно, глубоко, как будто пробуя на вкус каждый его вздох, каждый сдавленный звук, вырывающийся из его горла. Минхо не сопротивляется, но и не торопит — его дыхание ровное, лишь слегка учащённое, но Джисон уже знает: эта внешняя невозмутимость обманчива. Он чувствует, как бьётся его сердце, когда отстраняется, чтобы снять с него рубашку. — Ты слишком много надеваешь, — бормочет Джисон, проводя пальцами по обнажённым плечам. Минхо лишь приподнимает бровь, но не отвечает. Его тёмные глаза следят за каждым движением Джисона, будто взвешивая, оценивая — и это сводит с ума. Джисон ухмыляется и опускается ниже, целуя его грудь, живот, чувствуя, как мышцы напрягаются под губами. Затем его пальцы находят пряжку ремня и медленно расстёгивают её. — Ну-ка, — он прикусывает губу, стягивая с Минхо брюки. — Давай посмотрим… Минхо не помогает, но и не мешает — он просто наблюдает, как Джисон освобождает его от последней части одежды. И когда тот откидывает брюки в сторону, его взгляд задерживается на бёдрах Минхо — широких, сильных, с чёткими линиями мышц. — Ох… — Джисон свистит сквозь зубы. — Да у тебя просто… Он не может подобрать слов. Вместо этого его руки сами собой сжимают Минхо за бёдра, пальцы впиваются в гладкую кожу. — Шикарно, — наконец выдыхает он. — Буквально. Минхо хмыкает, но Джисон видит, как уголок его губ дёргается — он старается не подавать виду, но ему нравится это внимание. — Если бы я знал, что ты так реагируешь на мои бёдра, — начинает Минхо, но Джисон перебивает его, целуя внутреннюю сторону бедра. — Предупреждаю, — он поднимает взгляд, ухмыляясь. — Если ты захочешь меня ими задушить, я даже сопротивляться не буду. Минхо закатывает глаза, но Джисон видит, как его дыхание сбивается. — Это самая идиотская фраза, которую я когда-либо слышал. — Зато честная, — Джисон прижимает губы к его коже снова, наслаждаясь тем, как Минхо слегка вздрагивает. — Ты невыносим, — говорит Минхо, но его голос звучит хрипло, и это лучший ответ из всех возможных. Джисон только смеётся и тянет его ближе. Минхо фыркает, но его дыхание тут же срывается, когда пальцы Джисона скользят по его обнажённым бёдрам, сжимая их с явным восхищением. — Боже, — Джисон отводит взгляд вверх, встречая тёмные глаза Минхо. — Ты серьёзно так идеально сложен везде? Минхо приподнимает бровь, но его губы слегка дрожат — он пытается сохранить привычную невозмутимость, но Джисон уже чувствует, как учащается пульс под его пальцами. — Это комплимент? — Определенно, — Джисон наклоняется, целуя внутреннюю сторону бедра, и чувствует, как мышцы под губами напрягаются. — Если ты когда-нибудь захочешь мной манипулировать, просто сядь ко мне на колени. Я соглашусь на что угодно. Минхо хрипло смеётся, но звук обрывается, когда Джисон прикусывает кожу, оставляя лёгкий розовый след. — Ты… — Минхо слегка дёргается, его пальцы впиваются в волосы Джисона. — Говорил, что покажешь фантазии, а не будешь их комментировать. Джисон ухмыляется, поднимаясь выше, чтобы поймать его губы в очередном поцелуе. — Ах, вот ты какой, — он дразняще щёлкает языком. — Хочешь действий, а не слов? Джисон продолжает осыпать Минхо поцелуями, его губы скользят по шее, ключицам, груди, оставляя влажные следы, которые тут же охлаждаются на воздухе. — Ты вообще понимаешь, — он прикусывает нежную кожу под ухом Минхо, чувствуя, как тот вздрагивает, — Что я, наверное, готов сожрать тебя целиком? Минхо тихо стонет, его пальцы впиваются в волосы Джисона, но он всё же приоткрывает глаза и бросает взгляд на закрытую дверь. — Мы… бесстыдники, — его голос звучит хрипло, но в нём слышится лёгкая улыбка. — Наши друзья спят в соседней комнате. — Ага, — Джисон не останавливается, его губы уже опускаются ниже, к животу. — И что с того? — Чан может проснуться. — Пусть, — Джисон целует линию бедра, чувствуя, как Минхо напрягается под его прикосновениями. — Может, ему тоже будет интересно посмотреть. Минхо фыркает, но его дыхание тут же срывается, когда Джисон проводит языком по чувствительной коже внутренней стороны бедра. — Ты… невозможен. — Ага, — Джисон ухмыляется, поднимая взгляд. — И если ты думаешь, что я остановлюсь из-за того, что кто-то может услышать… Он не заканчивает фразу, просто опускает голову ниже, и Минхо резко вдыхает, его пальцы сжимаются в волосах Джисона. — Джи… Голос его дрожит, и это сводит Джисона с ума. Он решает не затягивать игру — его язык скользит по всей длине члена, медленно, наслаждаясь каждой секундой, каждым сдавленным звуком, вырывающимся из горла Минхо. — Ты… — Минхо пытается говорить, но слова теряются в очередном стоне, когда Джисон берёт член в рот полностью. Джисон чувствует, как под его пальцами дрожат напряженные мышцы Минхо. Тот лежит, запрокинув голову на подушку, одна рука вцепилась в простыню, другая прижата ко рту — пальцы белеют от силы, с которой он пытается заглушить собственные звуки. — М-мг… — сдавленный стон вырывается сквозь сжатые зубы, когда Джисон проводит ногтями по внутренней стороне его бедра. — Ты же не хочешь, чтобы Чан услышал, правда? — Джисон наклоняется, его губы почти касаются раскаленной кожи Минхо. Дыхание обжигающе горячее на чувствительном участке у паха. — Представь, как он будет ехидно ухмыляться завтра… Минхо резко втягивает воздух, когда язык Джисона скользит по той самой тонкой полоске кожи между бедром и ягодицей. — Джи… Имя звучит как предупреждение, но голос предательски дрожит. Джисон отвечает беззвучным смешком и, прежде чем Минхо успевает подготовиться, мягко прикусывает упругую плоть ягодицы. Тело под ним вздрагивает. Простыня рвется под сжатыми пальцами. — Тише, — Джисон приподнимается, чтобы поймать его взгляд. В темных глазах Минхо — буря. Испуг. Нетерпение. — Или мне остановиться? Он знает ответ еще до того, как Минхо судорожно качает головой. — Тогда… — Джисон намеренно медленно раздвигает его сильнее, наслаждаясь тем, как под его руками тело Минхо покрывается мурашками. — …веди себя хорошо. Минхо пытается что-то ответить, но слова превращаются в прерывистый выдох, когда Джисон снова опускается ниже, теперь уже целенаправленно касаясь языком его дырочки. — Бля… — вырывается у Минхо, он резко закидывает голову назад, шея напрягается, кожа покрывается лёгкой испариной. Джисон не останавливается. Его язык скользит по колечку мышц, сначала легко, почти нежно, потом — настойчивее, горячее. Он чувствует, как Минхо сжимает кулаки, как его живот напрягается, как дыхание становится прерывистым и хриплым. — Ты… — Минхо пытается говорить, но голос срывается, когда Джисон слегка надавливает языком, заставляя его тело дрожать. — Ты… чёрт… Джисон приподнимается, чтобы посмотреть ему в глаза. — Что, не нравится? — он притворно-невинно поднимает брови, но пальцы уже скользят между ягодиц Минхо, лёгкое касание, которого достаточно, чтобы тот снова дёрнулся. Минхо сжимает зубы, его тёмные глаза горят, но в них читается не сопротивление, а вызов. — Ты… играешь нечестно. — О, — Джисон ухмыляется. — А разве есть правила? Минхо не успевает ответить — Джисон снова опускается, теперь уже полностью поглощённый тем, как заставить его потерять остатки самообладания. Его язык работает настойчиво, горячо, а пальцы мягко раздвигают Минхо, открывая его ещё больше. Минхо больше не пытается говорить. Его дыхание сбито, губы прикушены до побеления, но стоны всё равно прорываются — тихие, хриплые, прерывистые. Джисон чувствует, как его собственное тело горит, но сейчас всё внимание — на Минхо. На том, как он извивается под его прикосновениями, как его мышцы напрягаются, как он теряет контроль. — Вот так, — Джисон на секунду отрывается, чтобы прошептать, и его голос звучит хрипло от возбуждения. — Ты же хотел, чтобы я показал... Минхо смотрит на Джисона, его глаза тёмные, почти чёрные, полные желания и чего-то ещё — чего-то, от чего у Джисона перехватывает дыхание. Он хочет что-то ответить, но звук обрывается, когда парень снова опускается, теперь уже добавляя палец к своему языку. — Джисон... — его имя звучит как стон, как мольба, как что-то, что заставляет кровь Джисона бешено пульсировать. Он не останавливается. Его палец медленно, но настойчиво входит в Минхо, и тот резко выгибается, его ногти впиваются в простыню. — Расслабься, — Джисон шепчет, чувствуя, как Минхо сжимается вокруг него. — Я же не… тороплюсь. Но Минхо, кажется, уже на грани. Его дыхание прерывистое, тело напряжено, и когда Джисон добавляет второй палец, он не может сдержать громкого стона. — Ты… — Джисон наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо. — Такой отзывчивый. Он вновь опускается ниже, возвращая к пальцам язык. Его движения становятся ещё более настойчивыми, влажными, горячими. Он чувствует, как Минхо дрожит под ним, как его тело напрягается, как дыхание срывается на каждом вдохе. — Джи… — голос Минхо хриплый, почти надломленный. Он цепляется за простыню, его пальцы белеют от напряжения. Джисон знает, что он близко. Он чувствует это по тому, как Минхо выгибается, как его мышцы сжимаются вокруг пальцев, как его живот напрягается в предвкушении. И он решает не тянуть. Медленно, не отрывая взгляда от Минхо, Джисон опускается ниже, беря его член в рот. Его пальцы всё ещё работают внутри, а язык скользит по всей длине, наслаждаясь каждым сдавленным звуком, вырывающимся из горла Минхо. — Я… — Минхо пытается предупредить, но уже слишком поздно. Джисон чувствует, как его тело напрягается до предела, как пульс учащается под губами, как горячая волна накрывает его. Он не отстраняется, принимая всё, пока Минхо не обмякает, его дыхание тяжёлое, прерывистое. Наступает тишина. Только их сбитое дыхание и далёкие звуки ночного города за окном. Джисон медленно поднимается, встречая взгляд Минхо. Тот смотрит на него тёмными, почти чёрными глазами, в которых читается смесь удовлетворения и чего-то ещё — чего-то, что заставляет сердце Джисона биться чаще. — Ну что… — Джисон ухмыляется, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Теперь ты понимаешь, почему мои фантазии того стоили? Минхо лежал, полностью обессиленный, его грудь медленно поднималась и опускалась, а веки тяжелели от усталости. Но, несмотря на это, он повернулся к Джисону и провёл пальцами по его предплечью. — Теперь твоя очередь, — прошептал он, голос хриплый и тёплый. Джисон ухмыльнулся, но покачал головой. — Нет уж, — он притянул Минхо ближе, чувствуя, как его обнажённая кожа прилипает к его собственной. — Эта фантазия и так оказалась… слишком настоящей. Так что помощь уже не нужна. Минхо хихикнул, его дыхание постепенно выравнивалось. — Жаль, — он притворно вздохнул, но тут же обнял Джисона, прижимаясь к нему всем телом. Джисон задержал дыхание на секунду, ощущая, как сердце Минхо бьётся в унисон с его собственным. — Да ладно тебе, — он провёл рукой по его спине, наслаждаясь теплом. — У нас ещё будет куча времени, чтобы… поэкспериментировать. Минхо не ответил — он уже засыпал, его дыхание становилось ровным и глубоким. Джисон улыбнулся и закрыл глаза, чувствуя, как тяжесть Минхо на его груди убаюкивает его самого. За дверью раздался едва слышный вздох — вероятно, Чан наконец-то решил, что ему тоже пора спать. Но Джисону было уже всё равно. Он обнял Минхо крепче и погрузился в сон.

***

Утро встретило их ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы, и стойким запахом кофе, который Чан уже успел сварить. Хёнджин сидел за столом, склонив голову на руки, и стонал так громко, будто его пытали. — Зачем я вообще пил? — он прикрыл глаза ладонью, будто даже свет был для него невыносим. — Кто мне дал право? Сынмин, бледный и молчаливый, сидел рядом, медленно потягивая стакан ледяной воды. Его обычно аккуратные волосы торчали в разные стороны, а взгляд был настолько пустым, что казалось, будто его душа покинула тело где-то между третьим и четвёртым коктейлем. — Ты сам себе дал право, — пробурчал Чан, ставя перед ними две чашки крепкого кофе. — И, судя по всему, ещё и лицензию на самоуничтожение. Хёнджин только застонал в ответ, уткнувшись лбом в стол. Джисон и Минхо вошли на кухню последними. Джисон выглядел отдохнувшим и довольным, а Минхо — спокойным, как всегда, но в уголках его губ пряталась едва заметная улыбка. — О, доброе утро, страдальцы, — Джисон широко зевнул, потягиваясь. — Как ночь? Хёнджин поднял голову и уставился на него мутным взглядом. — Ты… — его голос звучал хрипло и обвиняюще. — Ты выглядишь слишком хорошо. — Потому что я не напивался, как последний студент на халяве, — Джисон ухмыльнулся, беря чашку кофе, которую Чан тут же протянул ему. — Спасибо, — кивнул он, но Чан только приподнял бровь, его взгляд скользнул от Джисона к Минхо и обратно. — Не за что, — он налил кофе и Минхо, затем откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Кстати, из всех нас тут только вы двое выглядите так, будто действительно хорошо провели время. Джисон чуть не поперхнулся кофе, но быстро сделал вид, что просто кашляет. Минхо же спокойно поднёс чашку к губам, даже не моргнув. — Мы просто выспались, — сказал он ровным тоном. — Ага, — Чан ухмыльнулся. — Особенно учитывая, как громко вы это делали. Сынмин, до этого момента пребывавший в полуобморочном состоянии, медленно поднял голову. — Что? — Ничего, — Джисон поспешно перебил, бросая Чану убийственный взгляд. Но Хёнджин уже оживился. — Подожди… — он прищурился, переведя взгляд с Джисона на Минхо. — Вы… что, этим занимались? — Нет! — Джисон слишком резко отрицал, и это только подтвердило подозрения. — О боже, — Хёнджин вскочил, несмотря на похмелье, и схватился за голову. — В моей квартире? Прямо в соседней комнате?! — Тихо, — зашипел Сынмин, сжимая виски. — У меня череп раскалывается. — Но они… они… — Хёнджин тыкал пальцем в сторону Джисона и Минхо, который, к его удивлению, оставался совершенно невозмутимым. — Мы спали, — Минхо сделал глоток кофе. — Как нормальные люди. — Нормальные люди не стонут так, будто их пытают! — взвизгнул Хёнджин. Джисон покраснел до корней волос. — Это был сон! — О чём? — Чан поднял бровь, и в его глазах читалось чистейшее удовольствие от происходящего. — Заткнись, — Джисон бросил в него салфеткой, но Чан ловко уклонился. Минхо, казалось, был единственным, кто сохранял самообладание. Он спокойно допил кофе, поставил чашку на стол и посмотрел на Хёнджина. — Ты хочешь завтрак или продолжишь истерику? Хёнджин замер, его рот ещё был открыт для очередного возмущения, но под взглядом Минхо он медленно закрыл его и сел обратно. — …Завтрак. — Умный выбор, — Минхо встал и направился к холодильнику, оставив Джисона под прицелом любопытных взглядов. — Так вы… — Сынмин наконец заговорил, его голос был тихим, но любопытство явно пересиливало похмелье. — Да ничего мы! — Джисон вскочил, следуя за Минхо. — И вообще, вам всем нужно меньше лезть не в своё дело. — О-о-о, — протянул Чан, обмениваясь взглядами с Хёнджином. — Кто-то застеснялся. Джисон хотел было что-то ответить, но в этот момент Минхо повернулся и протянул ему пачку яиц. — Готовь. — Что? — Ты говорил, что умеешь делать омлет, — Минхо слегка наклонил голову. — Или это была ещё одна твоя… фантазия? В его глазах читался вызов, и Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Нет, не фантазия, — он взял яйца, слегка покраснев. — Отлично, — Минхо улыбнулся — по-настоящему, широко и открыто, и Джисон на мгновение замер, поражённый. За столом Хёнджин и Сынмин переглянулись, а Чан с удовлетворением откинулся на спинку стула. — Ну что, — прошептал Хёнджин. — Ставлю сто тысяч, что они переспали. — У тебя нет таких денег, — так же тихо ответил Сынмин. — Но я бы поставил миллион. Чан только ухмыльнулся, наблюдая, как Джисон, всё ещё красный, начинает взбивать яйца, а Минхо стоит рядом, его тёмные глаза неотрывно следят за каждым движением. Похоже, ночь выдалась очень интересной.