Трактирщик

      Гарри знал, что реакция Ремуса будет сильной, но не ожидал, что взрослый мужчина просто сломается и расплачется. Он был рад, что Фенрир и Димитрив были рядом. Они подхватили мужчину и удерживали его в вертикальном положении, пока он держал его.        Хотя положение и не было самым удобным, он знал, что Ремусу это было нужно. Он должен был увериться, что с его детенышем все было хорошо. Что Дамблдор не смог поступить с мальчиком так же, как и с оборотнем.        Почувствовав, что мужчина перестал дрожать, а рыдания стихли, он его отпустил, чувствуя, как Ремус делает то же самое, несмотря на то, что мужчина держал его за руку и не собирался отпускать. Не то чтобы его это волновало. Возможно, он не знал хорошо этого человека, но тот был одним из тех, кого выбрали родители, чтобы заботиться о нем, если с ними что-то случится.        — Ремус?       — Не знаю, как я мог забыть про тебя, Сириуса, или подумать, что он таким образом мог предать Джеймса и Лили, — шмыгнул носом тот.        — Ни Сириус, ни Питер ничего не сделали, — покачал головой Гарри. — Если ты хочешь кого-то винить — вини Дамблдора. Он является причиной большинства проблем, с которыми нам приходится сейчас разбираться.        Заметив, что его поддерживают, Ремус снова шмыгнул носом. Подняв взгляд, он увидел темноволосого мужчину, который пах как вампир. Его длинные волосы были откинуты назад, отчего неестественно серебряные глаза сияли еще ярче. Клык, торчащий из уголка рта, дал Ремусу понять, что это действительно старый вампир.        Посмотрев в другую сторону, он на мгновение замер, узнавая мужчину, который держал его с этой стороны. В детстве ему показали фото оборотня, укусившего его.        Точно как на давней фотографии, угловатое лицо с большим носом и пухлыми губами обрамляли непослушные темно-русые волосы. В его золотых глазах плескалось что-то, чего он совершенно не ожидал увидеть во взгляде человека, которого светлая сторона заклеймила как извращенца и детоубийцу.        Он вздохнул и расслабился чувствуя, как двое мужчин ослабили хватку, а у него появляются силы стоять самостоятельно. Однако он заметил, что ни один из них далеко не отошел. Он ощущал присутствие Фенрира, что, не приближаясь, держался позади.        Вампир подошел к Гарри и сел на стул, смотря на него с пониманием в серебряных глазах и небольшой улыбкой на губах.        — Я… Привет, Гарри.        — Привет, Ремус, — фыркнул Гарри. — Или ты предпочитаешь, чтобы я тебя называл дядей Муни?        — Как угодно, — ахнул Ремус. — Называй меня как угодно. Я не знал что и думать, когда получил твое письмо. — Он сглотнул. — Я даже думал, что это ловушка, и против нее не возражал. Это вернуло меня к людям, которых я люблю.        — Ты действительно все эти 10 лет жил один? — Прорычал кто-то из-за его спины.        — Да, — он повернулся к тому, кто обратил его, и кивнул. — Никто, кроме тех, кто учил меня и Альбуса Дамблдора, не знал, что я оборотень. Я пытался добиться опеки над тобой, но, как только я попытался, мне прислали вежливое письмо, в котором говорилось, что мне не понравится, если об этом узнает весь мир. Я никогда не думал об этом и пытался идти другим путем. Это продолжалось до тех пор Дамблдор не пришел ко мне в гости. Я не помню, что произошло потом, но он заверил меня, что с тобой все в порядке и меня устраивает то, где ты находишься. Я перестал сомневаться.        — Дамблдор не мог допустить, чтобы темный волшебник или существо воспитывало его маленькое оружие, — фыркнул Гарри. — Ему нужно было, чтобы я, поступив в Хогвартс, смотрел на него как на того, кто повесил на небо луну и звезды.       Вампир, сидящий позади Гарри, фыркнул и, прикрыв рот рукой, рассмеялся, заставив улыбнуться Гарри и Фенрира.        — Я что-то пропустил, — Ремус посмотрел на веселящуюся троицу.        — Ремус Люпин, — вампир ему улыбнулся. — Меня зовут Димитрив Тепес. Холодной ноябрьской ночью я нашел Гарри, спящего на пороге магловского дома. Не было похоже, что кто-то из взрослых собирался проверить, что находилось у них на пороге и, вместо того, чтобы оставить его там на всю ночь, я забрал его с собой. Когда я возвращался сюда, в Гостиницу, меня остановил Лорд Смерть. Он сказал, что забирая Гарри с собой, я полностью менял его судьбу. В конце-концов, если бы я его там оставил, он бы вырос в семье сестры его мамы. Он бы ничего не знал о магическом мире и поверил бы всему, что ему бы рассказали, когда он приехал. Именно этого и хотел Дамблдор. Это гарантировало бы ему, что Гарри бы следовал догмам, которые последние 50 лет поддерживала Светлая сторона, — он с улыбкой посмотрел на мальчика. — Но этого не могло произойти, потому что я поменял историю. Он вырос в Гостинице, обучаясь старой магии у существ, которые до сих пор практикуют истинную магию, а не только светлую, которой обучают в Хогвартсе. Он видел, как на самом деле устроен этот мир, и как нас медленно уничтожают, пока у власти находится Дамблдор и ему подобные. Это также дало Лорду Смерти возможность быстрее наладить с ним связь и раскрыть скрытое наследие, которое, в обычных обстоятельствах, проявилось бы только в подростковом возрасте, когда он бы нашел все три Дара Смерти. Он может учиться управлять своими способностями зная, что однажды Дары попадут к нему в руки. Ибо он — первый, со времен братьев Певерелл, истинный Некромант, а также любимчик Лорда Смерти.        — Дамблдор оставил его с Петунией? — Ремус несколько раз моргнул, пытаясь осознать услышанное, прежде чем эта мысль щелкнула у него в голове.        — Думаю, да, — слегка наклонил голову Димитрив. — Блондинка с нереально длинной шеей и очень худыми чертами лица. А ее муж похож на кита.        — Это сестра Лили, — вздохнув, кивнул он. — Несмотря на все ее усилия, она продолжала считать нас ненормальными из-за того, что у нас есть магия. Ее на тот момент парень был обычным офисным клерком, был доволен размеренной жизнью и просил не вмешиваться. Мы видели их на вечеринке по случаю помолвки Лили и Джеймса, так как ее родители заставили их прийти. Казалось, никому из них не нравилось быть там. Все наши попытки втянуть их в разговор заканчивались высокомерным взглядом и надменным кивком. В конце-концов, они ушли рано, и, хотя Лили была в отчаянии, настроение резко изменилось. Меня бросает в дрожь от мысли, что его оставили именно там.        — Но этого не случилось, — пробормотал Гарри, прижимаясь к Ремусу. Оборотню, казалось, нравилось обнимать подростка. — Дими забрал меня и вырастил здесь, в Гостинице. Я узнал столько изумительных вещей, и знания только укрепились после вчерашней встречи с гоблинами, — он посмотрел на человека, к которому прижимался. — Вот почему я решил тебе написать — после того, как увидел, что было сказано в завещании родителей. А еще из-за того, что Дамблдор пытался (и на какое-то время сумел) добиться своего назначения моим магическим опекуном. Это заставило меня задуматься: если он был готов скрыть завещания и посадить невиновных, на что еще он способен, лишь бы я вырос таким, каким ему нужно. — Димитрив и Фенрир фыркнули, заставив Гарри мягко улыбнуться. — Я знал это, но все равно хотел попробовать. Если бы ты не захотел иметь со мной ничего общего — я бы, хотя бы, знал это наверняка.        — Никогда, — Ремус так резко затрясся в отрицании, что у него закружилась голова. — Я бы никогда так не поступил. Я обожал держать тебя на руках, когда ты был младенцем, и полюбил тебя с первого взгляда. Одна лишь мысль о том, что я не мог быть рядом, причиняет боль, которую я не могу описать. Это как… Как…        — Будто сердце вырывают, — вместо него ответил голос, — потому что ты не можешь быть рядом со своим детенышем.        — Точно, — Ремус посмотрел на старшего оборотня, сидящего за ним, и медленно кивнул.        — Вот что чувствовал Фен с тех пор, как ему пришлось отдать тебя, дядя Муни, — сказал Гарри. — Он укусил много больных или терпящих насилие детей, и не смог вернуть их, потому что Светлая сторона использовала это как возможность выставить его педофилом и тем, кто разрушает семьи. Засекреченным оказался и тот факт, что большинство этих детей вскоре были найдены мертвыми. Маглы и светлые маги не хотели, чтобы в их семьях был оборотень. Они предпочитали иметь с ними дело пока те не превращались, а потом убивать — иначе бы их семьи были опозорены.       — Но они же убивали собственных детей! — Изумленно воскликнул Ремус.       — Они подстраивали это так, чтобы дети, которые хотели защититься от насилия или найти меня, нападали на их семьи, — покачал головой Фенрир. — Их убийство считалось самозащитой несмотря на то, что им было больно от убийства собственных детей. Они это делали не из-за того как обращались с ними раньше, а из-за того, что я их укусил.       — А я? — снова вздохнул Ремус.       — Ты — совсем другой случай, — нахмурился Фенрир. — Родители бросили тебя в лесу зная, что я там. В местном баре они видели кого-то из моей стаи и оставили тебя там. Когда я тебя нашел, ты так замерз, что я знал, что обычный младенец не выживет. Пытаясь спасти, я укусил тебя. Именно в этот момент на поляну ворвались твои родители и авроры. Твоя мать заявила, что я украл тебя из кроватки. Это была ловушка, чтобы меня арестовали, а лучше — убили. Я ушел надеясь, что мы с моей стаей сможем покинуть те места без проблем. — Он отвел взгляд. — Той ночью я потерял лучшего друга. Он остался, согласившись обмануть авроров, заставив их думать, что они убили меня. Он отдал свою жизнь для того, чтобы мы могли уйти, — вздохнул оборотень. — Вскоре я вернулся за тобой, но к тому времени твоя семья переехала и я не смог тебя найти. Гораздо позже я выяснил, что твои родители, как послушные песики, обратились к Дамблдору и он сделал все, чтобы я тебя не нашел. Мне пришлось ждать, пока ты сам начнёшь меня искать. Если вообще станешь искать.       — Чтобы я не вырос один? — Заныл Ремус.       — В магическом сообществе укус существа является признанием опеки, — ответил Гарри. — Если бы волшебники следовали слову закона, Фенрир был бы твоим законным опекуном. Но они слепы к тому, чего не желают видеть. Их больше радовала перспектива поймать оборотня, который, по их словам, кусал и убивал детей ради спортивного интереса.       Ремус снова заскулил, а Фенрир медленно подошел к нему. Гарри отступил к Димитриву наблюдая, как обнимаются два оборотня. Ремус расслабился, обмякнув в объятиях Фенрира, словно у него гора упала с плеч. Судя по скулежу младшего оборотня и нарастающему крику старшего, Гарри предположил, что спустя столько лет волк наконец-то остепенился.