Обратный отсчет

      Гермиона стояла перед зеркалом в полуразрушенной комнате на третьем этаже особняка Малфоев. Отражение Драко смотрело на нее — его серебристые глаза, его острые скулы, его бледные губы.       — Это... невероятно, — она провела его рукой по своей щеке. Голос звучал чужим — низким, с привычными малфоевскими интонациями.       Настоящий Драко, теперь в ее обличье, скрестил руки на груди.       — Правила просты: не смотри никому в глаза слишком долго, не поправляй волосы и ради всего святого, не пытайся быть вежливым с домовыми эльфами.       — А если...       — Если встретишь отца, — он в ее теле сделал шаг вперед, — избегай разговоров о политике. И не вздумай называть его «сэр».       Гермиона кивнула, чувствуя, как странно двигается теперь ее — его — тело.       — А где...       — Твой Хроноскоп здесь, — он достал из кармана ее платья светящийся артефакт. — Он теперь фиолетовый. Это плохо.       — Как долго продлится зелье?       — Четыре часа. Ровно до полуночи.       Где-то внизу хлопнула дверь. Они замерли.       — Пошли, — прошептал Драко-Гермиона.       Коридоры особняка Малфоев оказались лабиринтом из черного дерева и холодного мрамора. Гермиона шла первой, каждую секунду ожидая засады.       — Лестница в конце, — прошептал Драко за ее спиной. — Ведет прямо в кабинет отца.       Они уже почти добрались, когда из тени выплыла фигура.       — Драко?       Пэнси Паркинсон. Ее глаза скользнули от "Драко" к "Гермионе", и брови поползли вверх.       — Ты... привел ее сюда?       Гермиона почувствовала, как вспотела ладонь, сжимающая палочку.       — Это не твое дело, Пэнси, — она попыталась скопировать его манеру говорить.       — О, это очень мое дело, — Пэнси сделала шаг вперед. — Твой отец и... тот человек... ищут ее.       Настоящий Драко в теле Гермионы резко дернул ее за рукав.       — Беги!       Они рванули по коридору, Пэнси кричала что-то сзади.       — План Б! — крикнул Драко, толкая ее в боковую дверь.       Комната оказалась ванной — огромной, с черным мрамором и золотыми кранами.       — Что за план Б?!       — Это, — он распахнул окно. Внизу, в пяти метрах, блестело озеро.       — Ты сумасшедший!       — А ты любишь меня за это, — он ухмыльнулся ее же лицом и прыгнул.       Гермиона, все еще в его теле, посмотрела вниз, услышала крики за дверью — и последовала за ним.

***

      Вода оказалась ледяной.       Они вынырнули у старого причала, дрожа от холода.       — Теперь... куда? — зубы Гермионы стучали.       Драко указал на лес за озером.       — Там есть хижина. Наша.       Хижина оказалась крошечной — одна комната, камин, два стула.       — Здесь отец... встречался с матерью, — объяснил Драко, разжигая огонь. — Никто не знает об этом месте.       Гермиона села у огня, наблюдая, как пар идет от его — ее! — мокрой одежды.       — Кто этот... человек? Тот, с Реддлом?       Драко замер.       — Ты готова услышать правду?       Он подошел, встал на колени перед ней (странно видеть себя в таком положении) и взял ее руки.       — Это не Реддл. Это...       Дверь распахнулась.              На пороге стоял...       Драко.       Настоящий.       Мокрый, злой, с палочкой наготове.       — Что за чертовщина?!       Гермиона посмотрела на «Гермиону» рядом с собой, затем на «Драко» в дверях.       Хроноскоп в ее кармане взорвался алым светом.       Время разорвалось.

***

      Три пары глаз встретились в тесной хижине.       — Объясни, — Гермиона в теле Драко сжала палочку, направляя ее то на одного, то на другого Драко.       «Её» Драко поднял руки в защитном жесте:       — Это временной дубликат. Результат нашего... вмешательства.       Новый Драко в дверях оскалился. Его мантия была порвана, на лице — свежий шрам.       — Я иду из будущего. Через три дня после того, как вы сбежали.       Гермиона почувствовала, как под ногами покачнулся пол.       — Что... что случилось?       Будущий Драко шагнул вперёд. Его глаза горели лихорадочным блеском.       — Реддл использовал нашу связь. Взорвал временной барьер. Теперь...       Он разорвал ворот рубахи. На груди — чёрные прожилки, словно трещины на фарфоровой вазе.       — ...время умирает. И мы вместе с ним.