Твои невозможные ноги.

Леша обожал Сашины ноги. Не просто любил, а именно обожал, с какой-то почти животной, неподвластной разуму страстью. Они были длинными, бесконечно длинными, и такими худыми, что казалось, можно обхватить ладонями их лодыжки. Когда Саша стоял, они были колоннами из мрамора, чистыми и совершенными. Когда он сидел, грациозно переплетая их, Леша мог бы часами гипнотизировать их изгибы. Но по-настоящему Лешино нутро начинало гореть, когда эти ноги оказывались в его власти.

Саша, со своей тонкой, почти прозрачной кожей и переливами платиновых кудрей, был существом из другого мира – мира шепота и размышлений, где каждый закат казался событием, а каждая нота – откровением. Он был тихим, замкнутым, и даже его картавый голос, который иногда прорывался в моменты сильного возбуждения, казался слишком хрупким для этого мира. И вот эти самые ноги, которые Леша боготворил, были для Саши предметом смущения. Он никогда не понимал, почему Леша уделяет им столько внимания, почему его взгляд так часто скользит от бедра до кончиков пальцев, задерживаясь на каждом изгибе. Леша был полной противоположностью. Он врывался в жизнь Саши как буря – растрепанные темные волосы, озорная улыбка, смех, от которого звенел воздух. Он был харизматичным, шумным, всегда в центре внимания, и не стеснялся ни своих желаний, ни своих страстей. Он жил здесь и сейчас, и для него «здесь и сейчас» означало «Саша, полностью и без остатка, особенно его ноги». Однажды, после долгой, смешливой прогулки по осеннему парку, когда Леша без умолку рассказывал какую-то нелепую историю, а Саша лишь улыбался уголками губ, они добрались до квартиры Леши. За окном уже стемнело, и город мерцал огнями. Саша аккуратно снял ботинки, его длинные, тонкие пальцы проворно развязали шнурки. Леша наблюдал за каждым движением, его глаза горели. — Ну что, замерзли твои ножки, кис? — Леша небрежно, но с особенной интонацией произнес это, подходя ближе и наклоняясь. Прежде чем Саша успел ответить, Леша опустился на колени, взял одну из его ступней в свои ладони. Тепло его рук тут же окутало прохладную кожу. Саша вздрогнул, но не отстранился. Он знал, что сейчас начнется. Это была их маленькая, интимная прелюдия, всегда одна и та же. Леша массировал ступню, медленно, с легким нажимом, проходясь по каждой косточке, каждому сухожилию. Его большой палец нащупывал точку под аркой стопы, и Саша тихонько выдохнул. — Больно? — спросил Леша, поднимая на него взгляд. Его глаза, обычно такие задорные, сейчас были на удивление серьезными, сосредоточенными. — Нет… приятно, — прошептал Саша, его щеки слегка порозовели. Лешу это всегда забавляло – такой застенчивый в начале, и такой податливый в конце. Он перешел к лодыжке, затем медленно поднялся выше, его пальцы касались нежной кожи голени. Саша стоял, слегка покачиваясь, его руки сами опустились на плечи Леши, как будто ему нужна была опора. Леша вдыхал запах Сашиной чистой кожи, легкий, почти неощутимый, но такой манящий. Он провел ладонями по икрам, чувствуя, как напрягаются мышцы под его прикосновениями. — Почему ты их так прячешь? Они же произведение искусства, — проговорил Леша, его голос стал ниже, бархатнее. Саша лишь пожал плечами, его взгляд скользнул в сторону, избегая прямого контакта. — Это просто… обычные ноги, — пробормотал он. Но Леша знал, что для него они были гораздо больше, чем просто ноги. Они были мостом к самой сути Саши, к его глубокой, ранимой красоте. Леша поднялся, не отпуская Сашины бедра. Он притянул его ближе, их тела соприкоснулись. Леша наклонился и поцеловал Сашу в плечо, затем в шею. — Просто ноги? Дай-ка я покажу тебе, что они такое на самом деле, — прошептал он, и в его голосе прозвучало обещание, от которого по телу Саши пробежала легкая дрожь. Они молча раздели друг друга прямо посреди гостиной, оставляя одежду валяться на полу. Каждое прикосновение было бережным, но наполненным нарастающей страстью. Леша провел рукой по Сашиному бедру, затем чуть выше, к нежной коже внутренней стороны. Саша, дрожа, прижался к Леше, его пальцы вцепились в темные волосы на затылке Леши. Он выгнулся навстречу, его тело уже откликалось на каждое касание. Леша опустил Сашу на диван, не отрывая взгляда от его ног, которые теперь были еще более наглядными в своей обнаженной красоте. — Ты такой красивый, Саш, — проговорил Леша, его голос был почти хриплым. Он поцеловал Сашино колено, затем поднялся к бедру, его губы обжигали кожу. Саша тихонько застонал, его глаза были закрыты. Он смущался, но в то же время таял под Лешиными ласками. Он не мог понять, что такого особенного в его длинных ногах для Леши, но ему нравилось это внимание, нравилось, как Леша терялся в их изгибах. Леша раздвинул Сашины ноги, медленно, почти благоговейно, целуя каждый сантиметр его кожи от колена до паха. Он слышал, как учащается дыхание Саши, как он нервно сглатывает. Это было для него сигналом – Саша был готов. Леша поднялся над ним, его взгляд задержался на длинных нотах Сашиных бедер. Он подхватил их, закинул себе на плечи, и Саша выдохнул, наполовину от неожиданности, наполовину от предвкушения. — Вот так, малыш, — прошептал Леша, крепко сжимая бедра Саши. Это было их любимое положение. Ноги Саши на Лешиных плечах казались еще длиннее, еще более хрупкими, но при этом давали Леше невероятное чувство контроля и близости. Саша, со своей стороны, чувствовал себя абсолютно раскрытым, уязвимым, но в то же время невероятно желанным. Леша вошел в него медленно, глубоко. Саша застонал, его голос слегка картавил, как всегда в такие моменты, и это звук был для Леши слаще любой музыки. Его пальцы впились в плечи Леши, а длинные ноги напряглись, сжимаясь вокруг него. Леша двигался ритмично, его бедра с силой врезались в Сашины. Каждый толчок был наполнен не только страстью, но и каким-то диким обожанием, которое Леша испытывал к этому тонкому, хрупкому существу под ним. — Да… да, Леша… — выдохнул Саша, его тело выгибалось, он вжимался в диван. Леша наклонился и поцеловал его в губы, затем скользнул поцелуями по шее, спускаясь ниже, к груди. Он впивался зубами в Сашины бедра, оставляя легкие красные следы, и Саша лишь сильнее стискивал ноги вокруг его шеи. Ему было стыдно за это внимание, но и безумно приятно. Это было его тайное наслаждение – быть предметом такого откровенного, необузданного восхищения. Леша увеличил темп, движения стали быстрее, мощнее. Он слышал, как Саша дышит отрывисто, как тихонько поскуливает. Его собственное тело горело. Леша чувствовал каждый нерв в Сашиных ногах, которые обвивали его, как змеи, то разжимаясь, то сжимаясь в такт его движениям. Это было не просто совокупление. Это была интимная близость их самых глубоких желаний, воплощенная в этом танце тел, где каждая мышца, каждый изгиб играл свою роль. Леша не мог насытиться. Ему хотелось впитать в себя Сашу целиком, каждую его клеточку, но особенно его ноги. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, когда эти длинные, худые, такие желанные ноги находились на его плечах, полностью отдавшись ему. Кульминация нарастала. Саша выгнулся в дугу, его вьющиеся волосы рассыпались по подушкам. Он кричал имя Леши, его голос был высоким, картавым и полным отчаяния. Леша вложил в последний толчок всю свою силу, все свое обожание, и они оба рухнули, обессиленные, на диван. Леша упал сверху, тяжело дыша, его лицо уткнулось в Сашину шею. Ноги Саши, хоть и ослабевшие, все еще оставались на Лешиных плечах. Он не хотел отпускать их. Через какое-то время, когда их дыхание выровнялось, Леша приподнял голову. Он поцеловал Сашино колено, затем медленно, словно не желая расставаться, опустил его ноги с плеч. Саша лежал, раскинув руки, его глаза были полузакрыты. Он был исчерпан, но счастлив. Он чувствовал легкие, почти неощутимые, слегка ноющие следы Лешиных укусов на своих бедрах и знал, что это не просто боль, а знак его любви, той странной, необычной любви, которая связывала их. Он все еще смущался из-за ног, но теперь, в объятиях Леши, он хотя бы мог смириться с этой маленькой странностью. Ведь это была их любовь, и в ней было место всему – и шумному обожанию Леши, и тихой красоте Саши, и бесконечной длине его ног.