Твои невозможные ноги.

Леша обожал Сашины ноги. Не просто любил, а именно обожал, с какой-то почти животной, неподвластной разуму страстью. Они были длинными, бесконечно длинными, и такими худыми, что казалось, можно обхватить ладонями их лодыжки. Когда Саша стоял, они были колоннами из мрамора, чистыми и совершенными. Когда он сидел, грациозно переплетая их, Леша мог бы часами гипнотизировать их изгибы. Но по-настоящему Лешино нутро начинало гореть, когда эти ноги оказывались в его власти.

Сегодня они расположились в гостиной Лешиной квартиры, солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в оттенки жженого апельсина. Саша сидел на широком кожаном диване, Леша – на полу перед ним, чуть ниже, так, чтобы его взгляд мог беспрепятственно скользить вверх по этим идеальным изгибам. Саша был облачен в свободные льняные штаны, Леша – в шорты, и воздух между ними был наэлектризован предвкушением. Их болтовня о пустяках, о нелепой ситуации на работе Леши сегодня утром, о новом проекте Саши, постепенно затихала, уступая место этому густому, тягучему ощущению, которое всегда возникало, когда их тянуло друг к другу. Леша протянул руку, чуть касаясь лодыжки Саши. Кожа была прохладной и гладкой, под ней чувствовались тонкие, жилистые мышцы. Саша вздрогнул, но не отстранился, лишь чуть подался вперед. Его задумчивый взгляд скользнул по Лешиному лицу, задержался на его широко распахнутых, жадных глазах. Что-то неуловимое изменилось в его лице – меланхолия отступила, уступая место той мягкой, чуть лукавой нежности, которую Леша так ценил. – Ты такой странный, Леш, – прошептал Саша, его голос был низким, почти неслышным, как шелест страниц очень старой книги. Леша улыбнулся, не отводя взгляда от его ног. – Странный? Или… восхищенный? – он чуть надавил на лодыжку, и Саша медленно, как в замедленной съемке, выпрямил ногу, а затем положил ее Леше на колени. Это был безмолвный жест, согласие без слов, и Леша ощутил, как по его венам разливается горячая волна. Он взял стопу Саши в ладони, ощущая каждую косточку, каждый изгиб. Пальцы были длинными, изящными, ногти аккуратно подстрижены. Нежное, почти прозрачное создание, и при этом – способное пробудить в Леше такую бурю. Он начал осторожно массировать Сашину стопу, подушечкой большого пальца скользя по подъему, затем спускаясь к пятке. Саша прикрыл глаза, его дыхание стало глубже. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами и шорохом их кожи. Леша почувствовал, как напрягаются мышцы в его предплечьях от желания. Он поднял глаза на Сашу. Тот сидел, откинувшись на подушки, его светлые волосы рассыпались по ним, а лицо приобрело то самое отрешенное выражение, из-за которого Леша поначалу и обратил на него внимание. Было в нем нечто, что одновременно притягивало и слегка пугало, словно Саша был создан из воздуха, из тончайшей глины, и мог рассыпаться от малейшего прикосновения. Но сейчас он был здесь, твердый, реальный, и его нога лежала на Лешиных коленях. Леша осторожно снял носок с Сашиной ноги. Кожа под ним была еще более нежной, почти светящейся. Он поднес стопу к своему лицу, вдохнул тонкий, еле уловимый запах – запах чистоты, свежести, и чего-то неуловимо «сашиного». – Леша, – выдохнул Саша, и это был не вопрос, не просьба, а скорее признание, сдача. Леша почувствовал, как его сердцебиение учащается. Он начал, осторожно, водить пальцами Сашиной ноги по своей коже, сначала по предплечью, затем медленно поднимаясь к груди. Пальцы Сашиных ног были прохладными, мягкими, и их прикосновение вызывало мурашки по телу. Леша прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на этих ощущениях. Это было не просто наслаждение, это было откровение. Он взял обе Сашины стопы в ладони, поднял их к своим губам и поцеловал каждый палец, медленно, с благоговением. Саша издал тихий стон. – Ты – мой наркотик, Саша, – прохрипел Леша, его голос изменился, стал более глубоким, хриплым. Он начал медленно, осторожно двигать Сашиными стопами, водя ими по своим бедрам, затем поднимаясь выше. Тело Саши чуть заметно затрепетало. Его глаза были все еще прикрыты, но по выражению лица Леша понимал, что каждая клеточка его тела отзывается на эти прикосновения. Он чувствовал, как Саша теряет контроль, отдается этой необычной, тонкой игре. Леша сместился еще ближе, так, что колени Сашиных ног оказались по обе стороны от его талии. Теперь он мог полностью контролировать эти движения, регулировать давление, скорость. Идея, что он сейчас полностью владеет этим совершенным телом, пусть и через его самые изящные части, пьянила его больше, чем любой алкоголь. Он начал медленно, ритмично двигать Сашиными стопами, ощущая, как они скользят по его возбужденной плоти под шортами. Каждый изгиб, каждый палец, каждое прикосновение. Это было неистово нежно, и одновременно – мощно, властно. Леша вслушивался в тихое, прерывистое дыхание Саши, в его почти неслышные стоны, которые были для Леши лучшим показателем, чем любые слова. Слова были лишними, когда тело говорило так откровенно. Он закрыл глаза, полностью отдавшись моменту. Его руки крепко держали щиколотки Саши, направляя, усиливая, дразня. Саша начал извиваться, его бедра приподнимались над диваном, его голова запрокидывалась назад, обнажая тонкую, прекрасную шею. Сознание Леши сузилось до одного-единственного ощущения – прикосновения Сашиных ног. Тех самых ног, которые он обожал. Ритм ускорялся, становился более неистовым. Леша поймал себя на том, что дышит в унисон с Сашей, их тела, хоть и разделенные, двигались в едином порыве. Чувствовалось напряжение, накапливающееся в каждом мускуле Сашиного тела, в его сведенных пальцах на ногах, в его дрожащих коленях. И вот оно – кульминация. Леша почувствовал, как Сашины мышцы напряглись до предела, как его ноги задрожали, а потом медленно, судорожно расслабились, скользя по его коже, оставляя за собой дорожку из невесомых мурашек. Тихий, прерывистый выдох Саши. Леша замер, крепко прижимая Сашины стопы к себе, пока его собственное тело не отпустило натяжение. Он открыл глаза. Саша лежал, тяжело дыша, его лицо было раскрасневшимся, а губы чуть приоткрыты. Его взгляд был не отрешенным, а полным глубокого, изнуряющего удовольствия. Их глаза встретились. В них не было слов, только понимание, благодарность и это неистовое, странное притяжение, которое всегда возникало между шумным, открытым Лешей и тихим, задумчивым Сашей. Леша осторожно поцеловал подошву Сашиной ноги, затем поднял взгляд. – Как ты это делаешь? – прошептал он, и это был не вопрос о технике. Это был вопрос о том, как Саша, такой воздушный и нежный, мог быть настолько сильным, чтобы полностью завладеть им. Саша лишь улыбнулся, устало, блаженно. – Просто… я знаю, что тебе нравится, – его голос был едва слышен, но в нем прозвучала такая глубокая, интимная уверенность, что Леша почувствовал, как его сердце сжимается от нежности. И в этот момент он знал, что оставаться в этой странной, нежной власти ног Саши – это все, чего ему когда-либо по-настоящему хотелось.