closer

десятки лет работы в индустрии с бесчисленным количеством концертов и репетиций так и не научили дженни справляться с аппаратурой самостоятельно. безуспешно ища в пустых проходах стадиона кого-то из команды и все это время пытаясь отцепить ремень за спиной, она забрела в пустую гримерку с выключенным светом. в ум приходили только нехорошие слова, уставшие и без того руки начинали затекать от безуспешных слепых движений, и тогда дженни наконец сдалась и начала пытаться повернуть ремень вперед. сцена давно стихла – был объявлен перерыв, и, к несчастью ким, поблизости не оказалось ни души. почти. вдруг несчастный ремень наконец расстегнулся, и чужие пальцы в паре миллиметров от спины начали выпутывать провода.  – испугала.. – устало выдохнула дженни, узнав знакомый сладковатый парфюм ещё до того, как обернуться.  лиса улыбнулась.  – годы идут, а ты всё воюешь с техникой.. – сказала она, закончив с микрофоном и отложив его на стол.  – а ты используешь одни и те же духи с девятнадцатого.  дженни вздрогнула, когда чужие пальцы коснулись талии и скользнули под ткань майки. слишком нежно. слишком по-старому.  – а твой парфюм я не узнаю. – тихо сказала манобан, опустив подбородок на чужое плечо. руки бесцеремонно скользнули вверх по её бедрам и остановились на ягодицах.  – идиотка, – цыкнула дженни и отскочила в сторону, – что ты делаешь?!  – не притворяйся, что тебе не нравится, – сказала лиса с усмешкой и плюхнулась на ближайший диван. репетиция была не из лёгких. начать пришлось ещё утром, и тело уставало не столько от сложной хореографии, сколько от беспощадной жары и громкой музыки, доносящейся отовсюду.  – где остальные? – спросила дженни, распуская волосы, кое-как собранные в пучок.  – не знаю. наверное, пошли есть. лиса подвинулась на другой край и протянула ей открытую бутылку с холодной водой. ким сделала пару глотков и легла на диван, закинув ноги на бедра младшей.  – ты не хочешь?  манобан покачала головой. – а ты?  руки лисы коснулись чужих щиколоток и начали медленно их гладить. потом она заметила синяки чуть выше, на коленях, и немного приподняла подол её шорт, чтобы рассмотреть их лучше. синяки были от выпадов на сольной хореографии, и впервые за долгое время лиса подумала о том, что лучше было бы просто убрать эту часть.  – тоже не хочу.. – тихо выдохнула дженни и прикрыла глаза. одна рука болталась где-то внизу, а другая лениво вертела шнурок от брюк младшей.  лиса молча поглаживала её ноги и смотрела на что-то в телефоне. всё было слишком обычно и слишком знакомо. слишком по-старому.  слишком привычно дженни поднялась и устроилась на коленях манобан, и слишком привычно руки той обвили её талию – медленно, крепко.  ким закрыла глаза и уткнулась в плечо младшей. им бы не стоило так рисковать, но теперь ей почему-то было всё равно. возможно, впервые за все эти годы, что они были рядом.  она почему-то решила, что всё закончилось. ведь они видятся редко, почти всегда молчат, потому-что не о чём говорить и слишком много того, о чём можно рассказать. потому-что жизнь проходит и в одиночку. но иногда, поздно ночью, когда дженни мучала бессонница, она думала о родинках на запястьях манобан и о долгих поцелуях, после которых трескались губы.  и теперь, когда снова – тур, репетиции часами подряд и то забытое, немое «вместе», прошлое снова становится ближе. честнее.  – соскучилась? – начала дразниться лиса и снова сжала пальцами чужие бёдра.  – не дождёшься, – сказала с улыбкой дженни и обвила её шею руками.  лисе хотелось верить в то, что всё осталось в прошлом, хотя и болеть от этого меньше не стало. но почему теперь, спустя столько времени, эти безумно мягкие волосы и тихий голос с хрипотцой так просто заставляют её сердце стучать громче и быстрее?  дженни хочется касаться, царапать, кусать, вдыхать этот чёртов цветочный парфюм, которым пахнет вся её одежда, и чтобы лиса была такой нежной только с ней. она понимала, что требует слишком много, но ничего не могла с этим поделать.  тем временем руки манобан проползают под ткань шорт и касаются чувствительной точки. старшая глухо вздыхает, когда они проталкиваются внутрь и медлленно скользят всё глубже. слишком приятно, чтобы сдерживаться, но дженни не сдаться так легко.  лиса целует её шею, ключицы, надавливает свободной рукой между ног – не церемонится и даёт всё сразу. ким откидывает голову назад и запускает пальцы в её волосы. напряжение внизу живота всё растет и растет, и вести себя тихо уже не получается.  – не спеши, онни, мы ведь только начали.. – шепчет манобан в самое ухо старшей и улыбается.  – заткнись, – шипит дженни сквозь глухие стоны и сжимает в руках воротник её рубашки.  и когда спустя пару минут лиса наконец-то ускоряется, ноги старшей начинают дрожать, и её рука машинально цепляется за чужое запястье, чтобы остановить. разрядка случается почти сразу, и после неё дженни падает на спинку дивана, всё ещё дрожа, и сдавленно стонет, прижимая ко рту собственную ладонь.  лиса медленно опускается напротив, опираясь коленями об пол, и устраивает голову на ещё твердый живот ким. она чувствует, как громко стучит её сердце и прислушивается к медленно восстанавливающемуся дыханию. потом поправляет её шорты, задранную вверх облегающую футболку и лениво целует куда-то в шею.  – не стой на холодном полу, – тихо говорит ким, не открывая глаз.  – я же в брюках.  – всё равно.