Come to claim

Пятница. Бусина снова подала сигнал на следующий день на работе. Моему телу нужны были отдых и передышка. Я это понимала. Но сама мысль, что до следующего всплеска той безумной, обжигающей страсти пройдёт целый день, казалась мучительной. Сегодня Дин сопровождал меня от лифта до кабинета и обратно. Драко ушёл с самого утра и не собирался возвращаться до позднего вечера. Что-то про ежемесячную проверку, в чём я, разумеется, ничего не понимаю. Так что я сварила себе пасту, а под конец дня устроилась в ванне с книжкой и бокалом вина. Сегодня пришло письмо от моего юриста. Он уточнял даты и уверял, что совсем скоро Рон начнет молчать и думать. Я очень хотела верить, что всё это скоро закончится. Я подперла книгу на маленьком пуфике у туалетного столика и опустилась в воду ещё глубже. Сегодня на работе у меня сводило бёдра от сладкой ломоты. Каждый шаг на каблуках напоминал, почему я такая чувствительная и измождённая. Каждое простое движение запускало в голове новую волну воспоминаний. Может, завтра он не станет лишать меня зрения… Глухой стук где-то снаружи комнаты заставил меня схватиться за палочку. Если бы это был Драко, я бы не услышала ни звука — он двигался почти бесшумно. Второй грохот, как будто в кухне опрокинули стул, вытолкнул меня из ванны. Я торопливо закуталась в шёлковый халат и затушила свечи. Монстр уже приходил сюда однажды. Это снова он? Я осторожно вышла из ванной и прижалась ухом к двери спальни. Свет нигде не горел, я замерла в ожидании. Чей-то сдавленный стон заставил волосы на затылке встать дыбом. Пусть это будет Драко. Или Монстр, — умоляла я про себя. Пожалуйста. Драко был Главным Аврором Министерства Магии. Список его врагов был длиной в милю. И если кто-то нашёл его дом… Я медленно открыла дверь и высунула палочку впереди себя. Сердце бешено стучало в ушах. Перед глазами вспыхнули образы егерей. — Экспеллиармус! Ещё один стон донёсся от тела, распростёртого на кухонном полу. Я щёлкнула выключателем и выругалась, когда в свете появился Драко. — Драко! — я бросилась к его неподвижному телу. — Свет, — поморщился он. Он тут же прикрыл глаза от яркого освещения, и я поспешно выключила его. — Скажи, что делать, — прошептала я, чувствуя, как во мне поднимается паника. — Позвать Тео? — Кровать, — простонал он. — Сейчас, сейчас, — сказала я и направила на него палочку. — Вингардиум Левиóса. Тело Драко медленно поднялось с пола, и я изо всех сил старалась держать запястье как можно ровнее, пока аккуратно переносила его в спальню. Я осторожно опустила его на кровать, и он застонал, заметив открытое окно, сквозь которое лился свет города. Я взмахнула палочкой в сторону окна, и нас окутала темнота. Я стянула с него ботинки, но когда протянула ему пижамные штаны, он тихо, но резко отказался. — Ладно, хорошо, — прошептала я. Я взяла палочку и начала сканировать его тело, проверяя возможные повреждения. Начала с ног, потом прошлась вверх по торсу и к голове. На груди вспыхнуло синее свечение, которое означало старую травму. А вот голова пылала красным. — Ты весь день пользовался легилименцией? — ахнула я. — Салазар, Драко. У тебя, должно быть, голова просто раскалывается. Он попытался что-то пробормотать, но его речь сбивалась. Я наклонилась ближе, прижав ухо к его губам. — Стол… флакон, — повторил он. — Поняла. Стол, флакон. Уже несу! Я потуже затянула пояс халата и побежала в кабинет. Рванула ящики стола, перебирая их один за другим в поисках нужного флакона. Только в четвёртом ящике я наконец нашла небольшую бутылочку с пурпурной жидкостью. Я открутила крышку на бегу и поднесла зелье к носу. Это был не бадьян и не бодроперцовое зелье. Запах казался знакомым, но я не могла вспомнить откуда. — Сколько капель? — спросила я, возвращаясь в его комнату. Он слабо поднял пять пальцев. Я придвинулась ближе на кровати, приоткрыла ему рот и капнула 5 капель этой странной жидкости. Как только фиолетовое зелье коснулось его языка, всё его тело расслабилось. Напряжение, сковывающее его до сих пор, словно растворилось бесследно. Я провела ладонью по его волосам, отводя мягкие пряди с его вспотевшего лба. — Принести тебе чаю? Воды? Я не привыкла видеть его таким беззащитным. И, если честно, это пугало. Он всегда был воплощением силы. У меня сжалось сердце при виде его состояния. Но я не могла выразить, как сильно я была благодарна, что это оказался он, а не кто-то из его врагов. Или ещё кого похуже. — Просто побудь со мной, — выдохнул он, заговорив наконец внятно. Я попыталась расслабиться, за считанные секунды ему стало заметно лучше. Я откинулась на изголовье кровати, и он тут же перевернулся, уткнувшись лбом в мой живот. Его рука легла на меня, а я продолжала гладить его мягкие серебристо-белые волосы. — Приятно, — пробормотал он, уткнувшись в меня. — В детстве, когда я не могла заснуть, мама приходила ко мне в комнату и гладила по голове и спине, — прошептала я. Сердце сжалось от воспоминания. Потеря родителей, пожалуй, была самым тяжёлым в войне. Тяжелее пыток, боли, страха и даже смерти. Да, они были живы. Здоровы. Но при этом они совершенно не помнили, что я существую. Это отравляло мне жизнь. После войны я обращалась к десяткам колдомедиков, прося их снять заклинание забвения, которое я наложила на них. Но все они говорили, что я сделала это слишком хорошо. Слишком глубоко проникла. Попытка всё вернуть была бы слишком опасной. Никто бы не рискнул. Я думала сделать это сама, снова и снова, но я непозволительно мало знала о магии разума, чтобы решиться. Первые пару лет я постоянно ездила к ним. Сидела напротив их офиса, просто чтобы увидеть их лица. Но потом стало слишком тяжело. Постоянное напоминание, что я осталась совсем одна. И винить кроме себя было некого. Я медленно провела подушечками пальцев по его спине. Он был в плотном свитере. — Ты вообще в курсе, что сейчас июль? — заметила я. — Расскажи мне о них, — сказал Драко, проигнорировав вопрос. Я продолжала водить пальцами по его волосам. Рон никогда не интересовался моими родителями. Кажется, он даже не помнил их имён, хоть и виделся с ними не раз. — Мой отец обожает антиквариат, — сказала я. — По выходным мы колесили по всей стране в поисках новых магазинчиков. Больше всего он любит старые медицинские инструменты. И в особенности — стоматологические. У нас дома стоял стеклянный шкафчик, где он их хранил. От этого воспоминания стало тепло. — Мама всегда называла его коллекцию «пыточной», — улыбнулась я. — И, если честно, многие из его находок действительно выглядели как орудия пыток из Средневековья. — А что любит твоя мама? — Мама обожает готовить, — сказала я. — Раньше, каждое воскресенье она устраивала большой обед, готовя жаркое и все традиционные гарниры. Её йоркширские пудинги были божественны. Ещё она прекрасно печёт. И любит садоводство. Папе обычно доставалось пропалывать грядки, и я часто ему помогала. Именно тогда я впервые заметила, что во мне просыпается магия. Мы выдёргивали сорняки, мне было лет шесть-семь, я устала, и мне невыносимо сильно захотелось поскорее закончить всё это. И вдруг все сорняки вырвались из земли и сложились рядом со мной. Мы с папой глазам не поверили. А когда на следующей неделе это повторилось, он, кажется, едва не умер от испуга. Я помню все мелкие проявления магии, которые случались со мной за годы до письма из Хогвартса. Казалось, мои способности напрямую зависели от вспышек гнева. В школе приходилось держать себя в руках, иначе начинали происходить странные вещи. Я всегда была хорошей ученицей и обожала читать, и как-то шутила с родителями, что я совсем как Матильда из той детской книжки. Так мы и пытались объяснять все те необъяснимые явления, что продолжали происходить. — Должно быть, это было шоком — узнать, что ты ведьма, — сказал он. — Профессор Макгонагалл тогда пришла к нам домой, — сказала я. — Она посидела с нами, всё объяснила и вручила письмо лично. Провела нас по Косому переулку, помогла поменять маггловские деньги, и со всем остальным тоже. Сказала, что я буду отличной ведьмой, и что с моей тягой к чтению быстро всё наверстаю. — И именно тогда ты и выучила «Историю Хогвартса» наизусть, — поддел меня Драко. Я сдержала смех и ткнула его в бок. — Это был мой способ выжить и не выглядеть глупо, — сказала я. — Ты никогда не выглядела глупо, — сказал он неожиданно серьёзно. — Ты была моей главной соперницей. Гениальной ведьмой. Его тёплое дыхание прошло сквозь тонкий шёлк халата и сбило ритм моего сердца. Как и его добрые слова. — Ты тоже был достойным противником, — сказала я. Его голова чуть сдвинулась и теперь лежала почти точно в ложбинке моей груди. Я с трудом удержала неровный вдох и зажмурилась. С этими своими реакциями я разберусь завтра. Сейчас мне нужно просто быть рядом, пока Драко приходит в себя. Я сжала бёдра, заставляя себя сосредоточиться. — Моё первое проявление магии — я услышал мысли отца, — сказал он. — Мама, к счастью, заметила первая. Она помогла мне научиться это контролировать. Прятать. — Отец так и не узнал? Он покачал головой, всё ещё уткнувшись в меня. — Если бы он знал, он бы это использовал. И способности моей матери тоже. Вместо этого мы хранили всё в секрете. Мама прикрывала меня и говорила, что я вылитый Малфой, как все мужчины в роду. Я подумала, каково было ребёнку носить в себе такой тяжёлый секрет. — Я всегда думала, что он знал. — Война закончилась бы иначе, если бы он или Волдеморт знали. Я никогда раньше не слышала, чтобы Драко произносил это имя. Мы сидели в тишине несколько минут. Его дар был смертельно опасным оружием. И, по рассказам Рона, те, кто знал об этом, нещадно его использовали. Его всегда вызывали на допросы. Ни один разум не был в безопасности, если Министерству нужна была информация. Возможно, теперь, став Главой Аврората, он получил больше свободы. Я не удержалась. Наклонилась и поцеловала его в волосы. Бремя такой должности сломало бы любого другого. А я не хотела видеть Драко сломленным. Я хотела, чтобы его надменная уверенность и сила сотрясали всё Министерство каждый раз, когда он проходил по его коридорам. Он по праву заслужил и уважение, и власть, которую имел. Я не знаю, когда именно, но в какой-то момент мы оба уснули. Драко обвил меня своим крупным телом, будто я могла защитить его от того зла, с которым он столкнулся сегодня.

***

— Нет! Крик Драко вырвал меня из сна. — Шшш, — успокаивала я, снова поглаживая его волосы. — Ты в безопасности. Это всего лишь я. — Я стараюсь, — прошептал он в бреду кошмара. — Я правда стараюсь. — Всё хорошо, Драко. Ты в безопасности. — Я спешил, — выдохнул он. — Я пытался ускорить всё. Он был на грани слёз. Я наклонилась, взяла его лицо в ладони и повернулась к нему, чтобы наши носы соприкоснулись. — Ты в безопасности, Драко. Засыпай. — Я всё исправлю. Я всё исправлю ради тебя. — Я знаю, — прошептала я, даже не представляя, о чём он. — Просто засыпай. Я провела большими пальцами по его гладким скулам. — Гермиона, — прошептал он. Я затаила дыхание. Кажется, это был первый раз, когда он назвал меня по имени. И в его хриплом шепоте оно звучало волшебно. — Я здесь. — Останься, Гермиона. Снова по телу пробежала дрожь. Его дыхание касалось моих губ, и это ощущалось как самый нежный поцелуй в моей жизни. И мне до боли захотелось ответить, почувствовать их тепло, утонуть в этом утешении. — Конечно, — пообещала я. Он спрятал лицо у меня на шее и крепко обнял, прежде, чем я успела совершить глупость и поцеловать Драко Малфоя посреди его ночного кошмара. Вместо этого я позволила этому огромному мужчине обнять меня целиком. И мы снова уснули, сплетённые друг с другом.

***

Мне было жарко. Всё тело будто пылало, дышать было тяжело. Я с усилием открыла глаза, чтобы понять, откуда идёт жар. Драко. Пока я спала, я повернулась на спину, и теперь он лежал, весь укутанный в свой тяжёлый джемпер и джинсы, прижавшись ко мне почти всем телом. А что хуже всего, его ладонь каким-то образом оказалась под шёлковым халатом и сжимала мою левую грудь. Щёки вспыхнули. Под халатом я была совершенно голая. Проснуться вот так, в объятиях Драко... это определённо вызвало во мне восторг. Но я тут же подавила инстинктивное желание заставить его довести меня до крика. Этого не будет. Я его соседка. И я не собираюсь портить всё, переспав с ним. Так что нужно просто похоронить все эти мысли и чувства к нему. У меня уже есть секс-игрушка. Его зовут Монстр, и он прекрасно справляется со своей работой. Никаких чувств. Никаких обязательств. Просто секс. И теперь, когда я узнала, что такое по-настоящему хороший секс, мне не нужно охотиться за каждым привлекательным мужчиной. Пора было утихомирить свои похотливые мысли и жить спокойно. Я осторожно выбралась из объятий Драко, стараясь не разбудить его. Было ещё рано, но сон так и не вернулся. Я приняла душ, оделась и пошла на кухню. Я решила, что на этот раз завтрак и обед приготовлю я. Я сделала нам обоим большие салаты «Цезарь» с курицей и попыталась нарисовать картинку в его духе. Вышло убого. На моём рисунке я, растерянная и сбитая с толку, пыталась сварить кофе, сделать завтрак и обед. А он, в безупречном костюме, с ухмылкой, небрежно опирался на дверной косяк, жонглируя миром и Министерством, пока я вела битву с кофеваркой. Я вложила рисунок в его ланчбокс и улыбнулась. Получилось ужасно, но это всё равно должно было вызвать улыбку. Я только сняла сковороду с яичницей, когда он появился на кухне, прямиком из душа, с мокрыми волосами и полотенцем, небрежно обёрнутым вокруг бёдер. Я едва не выронила кружку. — Кажется, я что-то слышал, — сказал он с этой своей улыбкой. Я пыталась не пялиться на его блестящие от воды мышцы пресса. Получалось плохо. — Я не могу справиться с кофемашиной, — фыркнула я, показывая на неё. — Давай помогу, — улыбнулся он и подошёл ближе. Он окинул меня взглядом с ног до головы, и я вспыхнула под ним, будто меня облили жаром. Я попыталась сглотнуть, но горло пересохло так, будто в нём застрял песок. — Миленький фартук. — Ну, я подумала, что ответная услуга — дело справедливое, — сказала я. — Ты ведь всегда готовишь для меня завтрак и обед. Так что… — Ах, вот оно что. Он всегда так пристально смотрел? Казалось, будто раздетой стою я, а не он. — И это, разумеется, никак не связано с тем, что ты вчера вернулся домой еле живой. — Естественно. Я выдавила слабую улыбку. — Было странно видеть тебя таким… обезоруженным. Он нахмурился. — Думаю, ты — единственная, кто привык видеть меня таким. Рядом с тобой я всегда такой. У него был такой хриплый, грубый утренний голос. Я прикусила губу, отказываясь признать, насколько он сексуален. Он стоял так близко, что я почти чувствовала вкус его геля для душа. Он пах потрясающе. Свежо и древесно. Смертельно опасное сочетание. Это я теряла самообладание рядом с ним, а не он. — А ты всегда сама невозмутимость. Он тихо хмыкнул и повернулся к кофемашине. Я едва сдержалась, чтобы не выдохнуть вслух, когда его внимание переключилось. Он начал объяснять, как пользоваться машиной, но каждое слово пролетало мимо ушей. Я лишь смотрела, как у него двигаются плечи, как перекатываются мышцы на спине, когда он наклоняется. И всё пыталась понять, за счёт чего, чёрт возьми, это полотенце до сих пор держится у него на бёдрах. Это что, разочарование? Любопытство, как выглядит голый Драко Малфой, не отпускало. Такая уверенность в себе обычно говорит об одном. — Видишь, ничего сложного, — сказал он, усмехнувшись. Чёрт. Я прослушала абсолютно всё. Я кивнула и сделала вид, что всё поняла. Он протянул мне чашку эспрессо. Я повернулась в тот же момент, что и он, и наши тела оказались совсем рядом. Я подумала, каково было бы провести руками по его рельефному животу… Я подняла глаза — он точно заметил, как я на него пялюсь. — Что-то приглянулось, Грейнджер? От этой насмешки в его голосе у меня тут же вспыхнули щёки. — А я-то думала, мы уже перешли на имена после вчерашнего, — сказала я, вспоминая, как он прошептал «Гермиона» прошлой ночью. Он замер. — И почему ты так подумала? Я пожала плечами. — Кажется, у тебя это отлично получилось вчера. Он подошёл ещё ближе, если это вообще было возможно. Эта близость сжигала меня заживо. Хотела ли я Драко Малфоя? Определенно. Это было безрассудно, нелепо, но я хотела его. Он всегда казался недосягаемым, но он привлекал меня ещё в школе. Он ведь был редкостным красавцем. И таким же редкостным говнюком. Но теперь он изменился. И сейчас, стоя передо мной полуголым и с этой игривой ухмылкой, он превращал мой мозг в кашу. — Так вот чего ты хочешь? — Чего? — запнулась я, не в силах оторваться от его губ, изогнутых в самодовольной усмешке. — Ты хочешь, чтобы я звал тебя по имени? У меня пересохло во рту. Почему у него такой низкий голос? Почему он стоит так близко? — Я ведь зову тебя Драко, — слабо возразила я. Он усмехнулся шире, взгляд стал мягче. Он протянул руку и убрал локон с моего лица. — Что ж, хорошо, Гермиона.