Come to claim

Утром я проснулась от того, что голова Драко была между моих ног. Я вскрикнула, когда по телу прошла дрожь удовольствия. Его руки крепко удерживали меня за бёдра, и он вытягивал из меня каждую каплю наслаждения. Оральная магия Драко Малфоя была достойна восхищения. Оргазм стартовал из самого чувствительного места, слившегося с языком Драко, и волнами пробежал по коже, оставляя за собой дрожь во всём теле. Драко сбросил с себя одеяло и сел, самодовольно улыбаясь. — Доброе утро, Гермиона. До сих пор было странно видеть его вот так. Татуировки, покрывавшие каждую часть его тела, теперь казались вполне уместными, особенно когда они сочетались с его лицом. Он наклонился ко мне и коснулся моих губ. Я покраснела от того, что ощутила свой вкус, но, похоже, его это ещё больше возбудило. — Ты неприлично вкусная, — выдохнул он с тихим стоном. Исчезнет ли когда-нибудь это сводящее с ума желание? Придёт ли момент, когда я стану избегать близости с ним, как с Роном? Я молилась, чтобы этого не произошло. Умоляла вселенную сохранить это голодное влечение, горящее во мне. Я была жадной. Мне было мало. Я подалась бёдрами навстречу ему, и его стон перешёл в рычание. — Гермиона, — предостерегающе прошептал он мне в губы. Я не слушала. Мои руки уже скользнули вниз по его телу, притягивая его ближе. Я вцепилась ногтями в упругую мягкость его задницы и потянула на себя. Он зашипел, выругался и начал медленно входить в меня. Сантиметр за сантиметром. Мы оба задыхались от каждого движения. Голова откинулась на подушки, когда он вошёл до конца. — Драко… — прошептала я с мольбой. Но он уже начал двигаться. Он понимал, чего я хочу с полуслова, и тело отзывалось на каждое его касание. Соски ныли от желания, и он поочерёдно захватывал их губами — то один, то другой, чередуя язык и зубы на чувствительной точке. — О, чёрт, — выдохнула я, когда напряжение снова начало нарастать. И в этот момент он погрузился в меня полностью и поднял бёдра. Боже, когда он делал вот так, перед глазами вспыхивали белые пятна. Дышать становилось почти невозможно. Он чертовски хорошо знал, что делает. А я… я могла только принимать. Снова и снова. — Вот так, котёнок, — он убрал прядь волос с моего лица и поцеловал меня. — Позволь быть в тебе так глубоко, как только можно. Я смотрела на него, не отрываясь, впитывая каждую деталь. Это был мой Монстр. Это был Драко. Всё вместе — сплошная, безумно эротичная фантазия, о которой я и мечтать не могла. Поцелуи стали яростными, голодными. Мы оба были на грани. Языки жаждали друг друга. Ещё. Всё внутри пылало от этого дикого, безумного восторга, и финал был уже совсем рядом. Мы тянулись к нему, мы молили о разрядке. — Давай, сейчас — зарычал Драко, и я кончила следом за ним. Наши крики слились и заполнили комнату, пока сквозь окна пробивался утренний свет. Я не могла дышать. Не могла поверить, что между двумя людьми может происходить такое. Драко потянулся за палочкой на прикроватной тумбочке. Он убрал следы нашей страсти и наложил противозачаточное заклинание. — Я выпила зелье, действующее год, — призналась я. — В декабре. Драко повернулся ко мне, проводя рукой по обнажённому бедру. — Ты скрыла это от него. Это не был вопрос. Где-то внутри я чувствовала вину за то, что скрыла это от Рона. Он хотел детей, но для меня в этом всём что-то казалось неправильным. Теперь я понимала, что какая-то часть моего подсознания пыталась меня защитить. Я молча кивнула. — Я давно смирился с мыслью, что однажды буду воспитывать маленького уизлевского отпрыска, — сказал он. Я ждала, что он скажет, будто пошутил, но этих слов так и не последовало. Из меня вырвался истеричный смешок, и я закрыла лицо руками. — Я не шучу, — сказал он, сбитый с толку моей реакцией. Я всё еще прятала лицо. — Я знаю. Эта его одержимая натура была частью Монстра. И только сейчас я впервые увидела, как они сливаются воедино. — Тебя напугала моя решительность? — спросил он, отводя мои руки в стороны. В его лице читалась тревога, в этой мимике было что-то мальчишеское. Он выглядел так, будто ждал, что его сейчас отругают. Я наклонилась и поцеловала его. — Конечно, нет, — сказала я. — Ты просто… слишком честен. — Я всегда хочу быть с тобой честным. — Я знаю, — прошептала я. — Прости, что заставила тебя врать. — Это было затянувшееся отсутствие правды. Не ложь. — Красиво сказано, болтун. Он снова улыбнулся, и я почувствовала, как напряжение внутри уходит. Он прижал меня к себе. — Расскажешь мне о них? — спросила я, ведя пальцем по татуировкам на его груди. — Их все сделал Блейз, — ответил он. — У него тату-салон в Косом переулке. Ведьмы и волшебники приезжают к нему за татуировками со всего мира. — Понимаю почему, — сказала я, разглядывая тонкие детали его татуировок. — Сейчас я могу признать, что это зависимость. Жжение и боль действуют на меня как лекарство. Заживляют те раны, которые я не могу даже никак назвать. — Ты сам их придумываешь? Теперь я знала, какой он талантливый художник по тем маленьким рисункам, что он оставлял мне. — Большинство — да, — кивнул он. — Но мы с Блейзом часто смешиваем идеи и концепции. Я стал для него подопытным кроликом для новых стилей и форматов. Я заметила, как сильно отличались татуировки. Одни были в виде надписей красивым курсивом, другие — с рублеными буквами. Некоторые выглядели настолько реалистично, что я готова была поклясться: протяни руку — и дотронешься до настоящего. Но все они были выполнены в чёрно-серой гамме. — Всё началось с попытки скрыть «прекрасные отметины», которыми меня наградил Поттер, — сказал он, приподняв бровь. — Он вычитал это мерзкое проклятье в твоих умных книжках? Я изумлённо вскинула брови. — Нет, — покачала я головой. — Его создателем был Снейп. Он записал его в своём старом учебнике по зельям. Рядом значилась пометка «от врагов». Вот Гарри его и попробовал... на тебе. Он не знал, что именно оно делает. — Это объясняет, почему Снейп так быстро меня излечил, когда нашёл, — кивнул Драко, но тут же пожал плечами. — Но эти шрамы не были первыми. И это не был первый раз, когда я думал, что умру. Горло перехватило. — У меня было… непростое детство, — сказал он ровным тоном, будто пересказывал теорию по трансфигурации. — От меня ждали идеала. Всё, что было ниже этой планки, влекло за собой креативные способы «исправления». — Он тебя пытал? — прошептала я, и в голосе отразились все ужасные образы, вспыхнувшие в голове. — Да. Мама никогда это не одобряла, но попытки остановить его заканчивались для неё больнее, чем для меня. Так что с раннего возраста я научился принимать удар на себя, чтобы защитить её. Вдруг мелкие швы на моём подбородке показались мне ничтожными. — Это была первая, — сказал он, указывая на вытянутую костлявую руку, тянущуюся к его сердцу. Рука словно исчезала внутри него, проходя сквозь грудную клетку. — Мне казалось, что смерть уже держит меня за руку. Так что татуировка была… логичной. — Ты до сих пор так себя чувствуешь? — Да. Он на мгновение замолчал, прежде чем добавить. — Но с тобой это ощущается меньше. Я сжала его руку. — Драконы на моей спине — это я и мама. Мы сражались. Мы хотели выжить. И мы выжили. — А вот то, после чего к Блейзу пришла настоящая слава. Он научился перекрывать вот это. Он поднял левое предплечье и показал место, где раньше была Тёмная метка. Череп со змеёй превратился в огромное дерево, полное существ, выползающих из него. — Для этого нужна особая краска, которую Тео помог ему разработать. — Древо жизни, — сказала я. — Возрождение, — кивнул он. — Второй шанс. Именно это написано у меня на латыни вдоль позвоночника. Я слегка провела пальцами по месту, где когда-то была Тёмная метка. А затем, не говоря ни слова, я направила ладонь вверх по его руке, до рельефных букв. Тех самых, что были и у меня. Наши взгляды встретились. Увидеть такую метку на теле Драко Малфоя было чем-то необъяснимым. — Моё искупление. Тяжесть этих слов повисла между нами. Двенадцать букв были врезаны пугающе глубоко. Шрамы были шире моих. — Это ведь не татуировка. — Нет, — ответил он. — Тео держал меня, а Блейз вырезал это отравленным кинжалом. Мои пальцы дрожали, пока я вела по рельефным линиям на его груди. — Напоминание о том, что бездействие имеет последствия. Кровь не даёт статуса. Я больше никогда не буду просто сидеть сложа руки. Перевёрнутые буквы под надписью, складывающиеся в слово «Чистота», были откровенной насмешкой над этим понятием. — Я никогда не винила тебя, — повторила я шёпотом. Он взял меня за руку и поцеловал мои шрамы. У меня защемило сердце, насколько сильно он винит себя за тот день. Он спас нас. Он соврал своему отцу, хотя прекрасно знал, кто мы. Он не стал мешать, когда мы пытались сбежать. Гарри легко обезоружил его, хотя Драко вполне мог оказать сопротивление. Именно его действия спасли нас в тот день. — Одна из трудностей Легилименции — умственное истощение от перегрузки. У меня это выливается в кошмары. — В ту ночь, когда я нашла тебя в гостиной… у тебя как раз был такой? Он кивнул. — Тебе до сих пор снится тот день? — Часто. Хотя иногда — это мама. Или друзья. Иногда Волдеморт пытает тебя. Или на тебя нападает Нагайна. Когда я истощён, мой разум находит весьма изощрённые формы пыток. Он всматривался в меня, глубоко нахмурившись. — Я не врал, когда сказал, что ни разу не был в твоей голове, — продолжил он. — Но мне сложно сдерживаться, когда я слышу, как тебе снится что-то плохое. Мне хочется проникнуть в твой разум и отогнать эти сны прочь. — Мне никогда не снятся кошмары о тебе. Он фыркнул с недоверием. — А о Монстре? — Нет, — покачала я головой. — Никогда. — Глупенькая, — вздохнул он и поцеловал меня в лоб. — Я не хороший человек, Гермиона. Я убивал и пытал. Я стал самым молодым Пожирателем Смерти у Волдеморта не просто так. Я изводил тебя в детстве. И продолжаю пугать сейчас в образе Монстра. Он пытался меня этим предупредить? Или хотел оттолкнуть? — Ты любишь меня. Это не был вопрос, но он всё равно ответил. — Да. Я пообещала себе, что проведу следующие несколько часов, запоминая его тело и татуировки так же подробно, как он запоминал меня. Каждое изображение хранило воспоминание, и я хотела, чтобы Драко со временем рассказал мне о каждом. Я так хотела узнать о нём больше. Время у нас было. Сколько угодно. Мы провели остаток дня, потерявшись в объятиях друг друга. Он стёр до последнего следа все воспоминания о других сексуальных контактах в моей жизни. Потому что теперь в моей голове не осталось никого, кроме него. Он чувствовал моё тело так тонко, будто оно шептало ему. А я не могла оторваться. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй. Между нашей кожей не осталось границ. Мы двигались как одно целое. И с каждым разом связь между нами становилась всё сильнее и глубже. — Мне снова нужно уехать сегодня ночью, — прошептал он, когда мы лежали, обнявшись, в его огромной кровати. Он исследовал пальцами моё лицо, будто хотел запомнить каждую линию, каждое прикосновение. — И ты не можешь сказать, зачем уезжаешь? — Пока нет, — сказал он. — Но я расскажу. Обещаю. Во мне поселилось беспокойство. Сложно было избавиться от подозрений и сомнений. Особенно после всего, что происходило с Роном. — Это не роман, — заверил он. — И не «Нокс». И не внебрачный ребёнок. И ничего противозаконного. Он фыркнул, будто обдумывал последнее. — Хотя, может, я кое-где и перехожу грань. — Ты пытаешь Рона? Он расхохотался и уткнулся носом в мою шею. — Нет. Но временами я хочу этого до боли. — Когда ты уезжаешь? — тихо спросила я. У нас был такой чудесный день. Я не хотела, чтобы он заканчивался. И не хотела проводить всё воскресенье вне его объятий. Он поцеловал меня. — Чем раньше я уйду, тем скорее вернусь. Он подарил мне последний поцелуй, прежде чем выбраться из кровати. — Я хочу, чтобы ты была здесь, когда я вернусь, — сказал он. — Голая. Ждущая. Прямо как сейчас. Я улыбнулась. — Можно хотя бы почитать, пока тебя нет? Он наигранно задумался, потом потянулся к полке и швырнул мне книгу. Я перевернула обложку — это был один из его идеально сохранившихся томов Шерлока Холмса. — Я хочу узнать о нём больше, — сказал он и поцеловал меня. — Расскажешь, когда я вернусь? Я кивнула. Мне становилось легче, когда я говорила о нём с Драко. Рону это было не нужно. Он никогда не спрашивал. В отличие от Драко. Этой ночью я осталась в его комнате. Старалась заглушить внутренний шум и те надоедливые мысли, что шептали, где он может быть и почему уходит среди ночи. Я заставила себя думать о хорошем. Он пообещал рассказать. Мне оставалось только верить. Я просто молилась, чтобы эта правда… не разрушила меня. В воскресенье Пэнси и Астория вытащили меня из дома, и я подозревала, что это была идея Драко. Но мне было хорошо. Пэнси работала над новой коллекцией вечерней одежды, а Астория раздавала советы. Я почти ничего не говорила, но между нами разговоры никогда не были натянутыми. Мы просто наслаждались обществом друг друга. Астории не терпелось поделиться тем, как прошла её ночь в «Ноксе». Оказывается, туда заглянула ведьма с гостевым пропуском и произвела на неё сильное впечатление. — Наша кабинка была прямо рядом с кабинкой Гарри, — сказала она. — Обычно его зона самая популярная. Но прошлой ночью у нас было даже больше зрителей, чем у него. Я резко вскинула голову. — Гарри Поттер ходит в «Нокс»? — Конечно, — Пэнси пожала плечами. — Уже много лет как. Они тут же перескочили с этого факта на обсуждение идеальных золотистых волос нового объекта влюблённости Астории. Но я всё ещё никак не могла выбросить из головы, что у Гарри Поттера было членство «Нокса». Видела ли я его там? Меня чуть не стошнило от одной мысли, что он мог оказаться Монстром. Гарри всегда был для меня как брат. Идея о каком-либо романтическом влечении между нами была столь же нелепа сейчас, как и на четвёртом курсе, когда Рита Скитер пыталась состряпать из этого любовную историю. Я никогда не думала, что мы с Гарри так отдалимся друг от друга. Мы всегда были близки. Между нами было какое-то особое понимание. Не такое как в их дружбе с Роном. Более зрелое. Наверное, поэтому мне было так больно. Я всегда думала, что их отношения с Роном были непостоянными. Не наши. Но Гарри солгал мне. Он выбрал Рона. Он выгораживал Рона. Финансировал его отвратительную зависимость. Даже не попытался вытащить меня из этого. Великий Гарри Поттер. Золотой мальчик. Известный спаситель, отказавшийся спасти одну из своих старейших подруг. А вот слизеринцы оказались рядом. — Пойдём пообедаем, — предложила Паркинсон. — Грейнджик, ты с нами? Я кивнула, впервые за сегодня по-настоящему сосредоточившись на новых друзьях передо мной.