Come to claim

Я рухнула на четвереньки, едва оказавшись в квартире Драко. Будто из меня выбило весь воздух. Но почти сразу за спиной появились крепкие руки, которые подхватили меня и прижали к себе. Он молча отнёс меня в кабинет, провёл через двери на террасу и вышел в маленький сад на балконе. Сел в одно из кресел и обнял меня, когда я свернулась у него на груди. Я чувствовала себя разбитой. Истощённой. Мои финансы, моя репутация, даже моя личность — всё подвергалось сомнению из-за чудовищных поступков Рона. И мало того, он рушил всё вокруг себя. Он летел в бездну, не думая о тех, кого утянет с собой. Драко молчал, пока держал меня. Эмоции во мне будто были оголёнными проводами — они жалили и гудели, сталкиваясь друг с другом. Он же не проявлял ни малейшего признака тревоги. Только тихое, размеренное движение руки по моей спине, и подбородок, опирающийся на мою голову. Это было самое тёплое и безопасное ощущение, что я помнила за последние годы. Я уже и не помнила, когда в последний раз обо мне по-настоящему заботились. Я не знаю, сколько времени мы так просидели, наблюдая, как летнее солнце медленно плывёт по небу. Руки Драко всё так же крепко обнимали меня, словно щит, оберегающий от всего на свете. Слёзы давно высохли, и я всё ещё приходила в себя от шока и ужасающей правды о предательстве Рона. Гарри. Я и представить не могла. Его мимолётные школьные увлечения никогда не бросались мне в глаза. У нас, честно говоря, и без того было слишком много всего, чтобы обращать на это внимание. Но потом я вспомнила, как сильно его потрясла смерть Седрика и задумалась, может, с Чжоу их связывало нечто большее. Может, они сблизились из-за общего горя. Джордж. Милый, весёлый, беззаботный Джордж. У меня скручивало живот от боли за него. Он заслуживал счастья. Заслуживал смеяться снова. Заслуживал любви. Горечь внутри не отпускала. Шансов уговорить Гарри выступить против Рона больше не было. Он скрывал свою ориентацию, и я ни за что не стану тем, кто его выдаст. Я не опущусь до уровня Рона. Просто не смогу. Он шантажировал Гарри. И Джорджа тоже. Он рассчитывал на то, что никто из нас не заговорит. И мы молчали. А он продолжал вытирать о нас ноги. Вся власть была у него. Все козыри — в его руках. И мне не оставалось ничего, кроме как почувствовать, как медленно внутри оседает поражение. Драко взял моё лицо в ладони и повернул его к себе. Он внимательно вглядывался, будто ждал, что я снова расплачусь. Но слёзы уже закончились. Я утонула в пустой, вязкой безнадёжности всего происходящего. И мне было невыносимо плохо от этого. — Это было в последний раз, Гермиона. Я непонимающе нахмурилась. — Сегодня ты в последний раз плачешь из-за Уизли. Больше никогда. Я пристально посмотрела на него. — Я не из-за него плакала. А потому, что он это сделал. — Понимаю. Но с сегодняшнего дня — всё. Я выпрямилась, разворачиваясь к нему на коленях. — Я не хочу просто сидеть тут и плакать, — бросила я. — Не хочу, чтобы он доводил меня до такого. Он разрушает мою жизнь, Драко. И жизни тех, кто рядом. Он ведёт себя как эгоистичный, самодовольный ублюдок. На лице Драко застыло безразличие. Та самая надменная, высокомерная маска, которую я помнила с детства. Я зарычала и соскочила с его колен. — Конечно ты не понимаешь! — огрызнулась я. — У тебя вообще ничего не изменилось. Он рушит не твою карьеру. Ломает жизни не твоим друзьям. И не тебя заставляет страдать, в то время как врёт всей стране! Взгляд Драко стал мрачным, а сам он оперся локтями на подлокотник кресла. И это разозлило меня сильнее всего, что произошло за весь день. Почему он просто сидит?! У меня был чудовищный, омерзительный день! И всё, что он нашёл, чтобы сказать — «ты больше не плачешь»? Нет уж. Я не собиралась останавливаться. — И, чёрт возьми, я буду плакать столько, сколько сочту нужным! — Только не из-за него. Вот наглец! — Ты не имеешь права мне указывать. — Ещё как имею. Я кипела от злости. Гнев бурлил под кожей, и мне нестерпимо хотелось взорваться магией — такой дикой, чтобы её почувствовали все. Но я удержалась. Я не собиралась выяснять с ним отношения из-за такой идиотской ерунды. Я буду плакать, когда мне, мать его, вздумается. Я повернулась к двери и потянулась к ручке. Но та исчезла. Я медленно обернулась к нему, ярость застыла на моём лице. — Мы закончили, — голос дрожал от напряжения. — Мы закончим, когда я скажу. У меня буквально отвисла челюсть от наглости волшебника, сидящего напротив. Его пальцы были сцеплены, лодыжка небрежно закинута на колено. Он спокойно откинулся назад и наблюдал за мной. На его лице не было ни намёка на улыбку. Он был серьёзен. — Открой дверь, Драко. Он не шелохнулся. — Ты позволяешь ему задеть себя, — сказал Драко. — Я смотрю, как рушится вся твоя уверенность, всё, чего ты добилась. Из-за какой-то идиотской статьи. Я лихорадочно ощупывала себя в поисках палочки и выругалась — я уронила её, как только вошла в дом. — Эти статьи рушат мою карьеру! Драко оттолкнулся от кресла и встал в полный рост, приближаясь ко мне. От него веяло ледяной яростью. — Ты знаешь, сколько статей написали обо мне в «Пророке»? Я метнула в него гневный взгляд. — Восемьсот семьдесят шесть, Гермиона. Часть меня ахнула от этой цифры. Но злость всё подавила. — Они ни на что не повлияли! — выпалила я, вскидывая руки. — Ты вот-вот станешь самым молодым Министром магии в истории! Ни одна из этих грязных статей не помешала тебе подняться так высоко! Теперь он стоял прямо передо мной, мрачно глядя сверху вниз. Но я не отступила. Его карьеру ничто не остановило. Он являлся одним из самых влиятельных людей в Министерстве. Мы в совершенно разных положениях. — Спроси меня, как. Я замерла, не понимая. — Спроси. Меня. Как. Я. Это. Сделал. Я впилась в него взглядом. — Как? — Я не позволил таким жалким ублюдкам, как Уизли, управлять хоть мгновением моей жизни! — рявкнул он. — Я сражался каждый грёбаный день. И это было самое трудное, что мне приходилось делать. Тяжелее, чем убивать. Тяжелее, чем пытать. Потому что бороться за себя, когда в тебя никто не верит, сложнее всего. Но если ты сам за себя не сражаешься, то кто будет? Моя злость дрогнула. В глазах защипало от слёз. — Я сражаюсь! — Чушь. Я отпрянула как от удара. — Не делай так, — прорычал он, подходя ближе. — Не делай вид, будто это было неожиданно. — У меня есть адвокат! Мы всё время на связи! — Это касается развода. А я спрашиваю: что ты делаешь, чтобы его добить? Как ты сражаешься с ним? Не как ты разводишься, а как ты его побеждаешь? Я так сильно сжала челюсть, что она заныла. Что я вообще делаю? Как я борюсь? — Адвокат запретил мне вступать с ним в контакт, — возразила я. Драко сделал шаг вперёд. — Значит, просто не дай себя поймать. Я прижалась к двери. Я была в ловушке. — Хочешь выбраться из этого — значит, придётся сражаться. Не пятиться. Не реветь. Мы, мать твою, будем драться. Он сомкнул руки по обе стороны от меня, и всё, чего я хотела — убежать. Я не хотела этого разговора. Не хотела его слушать. — Почему ты сломала мне нос, Гермиона? Я толкнула его в грудь, но он и не думал отступать. — Отвечай. Я метнула в него взгляд, полный ярости. — Я. Не. Хочу, — выпалила я, толкая его в такт каждому слову. Он сократил расстояние между нами. Его грудь прижалась к моей, и мне пришлось задрать голову, чтобы продолжать испепелять его взглядом. Я попыталась ударить его по щеке, но он поймал моё запястье. — Раз, — предупредил он. Я извивалась и попыталась ударить его левой рукой, но он перехватил и её. — Два. Я яростно вырывалась, борясь с его хваткой. — Я сломала тебе нос, потому что ты надменный, самодовольный, высокомерный… Он оборвал мою фразу. Его губы с силой впились в мои. Он бесил меня до невозможности, но я ответила ему с той же яростью. Я почувствовала, как его эрекция упирается мне в живот, и сама подалась бёдрами вперёд, ища больше. Как вообще возможно злиться и хотеть его одновременно? Я даже не думала о сексе. Всё, о чём я могла думать — какой же он невыносимый, самодовольный засранец. Я не хотела этих разговоров. Я хотела уйти, закрыться в библиотеке и отключиться от всего. Но теперь, когда его тёплое тело прижималось ко мне, я уже не могла сдержать предательский отклик собственного тела. Он поднял мои руки вверх и зафиксировал их одной рукой. Вторая скользнула по моему телу. Я услышала, как расстегнулась его молния, и внутри всё заныло от ожидания. Мои поцелуи стали отчаянными, когда он сорвал с меня нижнее бельё и задрал юбку до пояса. Его свободная рука легко подняла меня, и он вошёл одним сильным, безжалостным толчком. Я вскрикнула ему в губы, но он не остановился. Снова и снова он резко входил в меня, прижимая к стене, пока я оставалась в ловушке его рук, рта и члена. — Ты сражаешься, — прорычал он. — Ты лжёшь. Ты обманываешь. Ты идёшь по головам. Потому что никто не имеет права причинять тебе боль. Ни я. Ни он. Ни, чёрт возьми, твои друзья. Поняла? Я прерывисто вздохнула, когда он снова глубоко вонзился в меня. Я хотела возразить. Хотела сопротивляться. Но где-то внутри знала, что он прав. Я не могла просто лечь и сдаться. Не могла позволить Рону победить. Но как же я устала. Я была на пределе. — Отвечай, — сквозь зубы прорычал он. — Да, — задыхалась я. — Да. Я буду бороться. Грязно, как угодно. Я сделаю всё, что смогу. Его движения были абсолютно безумными, и я чувствовала, как накатывает оргазм. Ещё секунда и меня разнесёт на куски. — Не останавливайся, — взмолилась я. — Прошу тебя, Драко. — Пообещай мне, Гермиона. Он нарочно замедлился, оттягивая мой оргазм. Я сходила с ума, пытаясь вернуть прежний ритм. — Я закопаю его, — пообещала я. — Никаких больше слёз из-за Рона. Я буду драться! Пожалуйста, только не останавливайся. Драко снова прижался губами к моим, вернув прежний ритм. Оргазм накрыл меня волной, оглушительной и бурной. Тело содрогалось от разрядки, а Драко, доведя себя до предела, кончил с таким рыком, что, кажется, его услышал весь Лондон. Наше тяжёлое дыхание слилось воедино, пока мы стояли, прижавшись лбами друг к другу. — Отлично, — прохрипел он. — Тео будет здесь через десять минут.