Прожить жизнь с другой душой

Вэй У Сянь всю ночь пролежала ничком. Он долгое время размышлял, что же, во имя Небес, произошло с Лань Ван Цзи за все эти годы, и смогла задремать только далеко за полночь. Когда на следующее утро она открыла глаза, Лань Ван Цзи уже и след простыл. Теперь Вэй У Сянь оказалась лежащей на кровати как положено, с руками, вытянутыми вдоль тела, в благопристойной позе. Вэй У Сянь тотчас же скинула с себя одеяло и зарылась рукой в волосы. Необъяснимое чувство ужаса и нелепости произошедшего никак не покидало ее. В это время в деревянную дверь цзинши два раза постучали. С улицы донесся голос Лань Сы Чжуя: - Молодая госпожа Мо? Вы проснулись?» Вэй У Сянь пробурчала: - Зачем вы будите меня так рано? Лань Сы Чжуй удивился: - Р-рано?.. Но ведь уже девять. Все в Ордене Гу Су Лань вставали в пять и отходили ко сну в девять – таков был заведенный порядок. У Вэй У Сяня же было свое расписание: она просыпалась в девять, а ложилась в час - точно на четыре часа позднее, чем адепты Ордена Гу Су Лань. Сейчас же из-за того, что она полночи пролежала на животе, ее талия и спина ныли, потому она честно признался: - Я не могу встать. Лань Сы Чжуй сказал: - Эм… Что у вас опять стряслось? Вэй У Сянь воскликнула: - Что стряслось?! Ваш Хань Гуан Цзюнь измотал меня! Раздался сердитый голос Лань Цзин И: - Если ты будешь продолжать нести подобный бред, то поплатишься! А ну живо выходи! Вэй У Сянь заговорила голосом, полным оскобленной невинности: - И вовсе это не бред! Он всю ночь не давал мне сомкнуть глаз и в конец измотал! Я не могу выйти – мне слишком стыдно! Несколько учеников за дверью растерянно уставились друг на друга. Никому не дозволялось входить в покои Хань Гуан Цзюня без разрешения, поэтому они не могли просто взять и вытащить его гостбю силой. Лань Цзин И разбушевался: - Да у тебя нет ни стыда, ни совести! Хань Гуан Цзюнь – немог измотать тебя?! Я скорее поверю, что это именно ты измотала его! Вставай сейчас же! Забирай своего осла и научи его хорошим манерам! От него столько шуму! При упоминании своего ездового животного Вэй У Сянь быстро встала на ноги: - Что вы сделали с моим Яблочком?! Даже не приближайтесь к нему – лягнет так, что мало не покажется!. Лань Цзин И спросил: - Что еще за Яблочко? Вэй У Сянь ответила: - Мой ослик! Она выскочила из цзинши, шугнув столпившихся учеников, и приказала доставить ее к ослу. Вэй У Сянь привели на зеленую поляну, в центре которой стоял осел, громко и протяжно ревущий без устали. Животное очень хотело полакомиться сочной травкой, но поляна оказалась усеяна несколькими дюжинами белых пушистых помпончиков, так что ослику негде было и морды приткнуть. Вэй У Сянь пришла в восторг: - Ого, сколько кроликов! Скорее, скорее, давайте насадим их на вертел и зажарим! Хотя на самом деле девушка так не думала, она сама приходила от них в восторг. Ведь в своей юности сама их завела в своем Ордене когда она притворялась вместе со своей семьей, то в виде досуга завела кроликов. Мысленно улыбаясь у себя в голове, сейчас же она была рада оказаться в родной для себя обстановке. Ин глуповато смотрела на Цзин И. Лань Цзин И уже клокотал от гнева: - В Облачных Глубинах запрещено убивать! Сейчас же заставь его замолчать! Ученики, занимающиеся утренними чтениями, уже несколько раз приходили и жаловались на шум! Если так и будет продолжаться дальше, то нас забранят до смерти! Вэй У Сянь предложила ослику яблоко, которое она сама получила на завтрак. Как и ожидалось, животное перестало реветь и принялось с аппетитом и хрустом жевать лакомство. Вэй У Сянь погладила осла по загривку, размышляя о том, что нефритовые жетоны есть и у этих учеников, и указала на круглых мохнатых кроликов, резвящихся на поляне: - Значит, их никак нельзя зажарить? И если я их зажарю – меня прогонят из Облачных Глубин? Лань Цзин И словно встретил злейшего врага человечества и поспешно распростер руки перед Вэй У Сянь, скрывая от того пушистых зверьков: - Это кролики Хань Гуан Цзюня, а мы просто время от времени помогаем ему приглядывать за ними. Ты не посмеешь зажарить их! Услышав его слова, Вэй У Сянь захохотала так сильно, что почти плюхнулась на землю. Она подумала: -"А Лань Чжань довольно занятный человек! В прошлом, когда я предлагала ему кроликов, он и даром не принимал их, а сейчас тайком вырастил целый кроличий клан! А сам говорил, что они ему не нужны! Кого он только пытался одурачить?! Ох, божечки, я готова поспорить, что он просто обожает эти маленькие, пушистые комочки! Так и представляю: Хань Гуан Цзюнь с каменным лицом держит кролика! Вааай, пощадите, я сейчас лопну от смеха…" Однако, вспомнив, как она лежала на Лань Ван Цзи прошлой ночью, Вэй У Сянь резко передумала смеяться. Внезапно с западной стороны Облачных Глубин донесся колокольный звон. Звон этот совершенно отличался от звона, возвещающего, который час. В колокол будто колотил сумасшедший, торопливо и неистово. И Лань Сы Чжуй, и Лань Цзин И резко изменились в лице, перестали перешучиваться и тотчас же ринулись на звук. Вэй У Сянь поняла, что что-то произошло, и поспешила вслед за ними. Колокольный звон шел с угловой башни, именуемой "минши". В этой постройке адепты Ордена Гу Су Лань призывали духов, поэтому стены здесь были выполнены из особых материалов и сплошь покрыты вырезанными текстами заклинаний. Когда колокол на вершине угловой башни вдруг начинал звонить сам по себе, это означало только одно – с заклинателями, что проводили ритуал внутри, случилось несчастье. Возле башни уже собралась небольшая толпа, и адепты Ордена Гу Су Лань все продолжали прибывать, однако никто не рисковал входить внутрь, не обдумав все как следует. Черная деревянная дверь минши была наглухо заперта, и открыть ее можно было только изнутри. Взлом же снаружи не только запрещался, но и еще представлял большие трудности. Любое происшествие, случившееся во время проведения ритуала, таило в себе чрезвычайную опасность, поскольку никто не знал, что за тварь могла откликнуться на зов или как все могло бы обернуться, если кто-то ворвется в процессе проведения ритуала. К тому же, с самой постройки минши почти все ритуалы заканчивались удачно, и потому заклинатели снаружи сейчас были так встревожены. Вэй У Сянь заметила, что Лань Ван Цзи до сих пор не появился, и недоброе предчувствие охватило ее. Будь Лань Ван Цзи в Облачных Глубинах, он бы со всех ног поспешил на тревожный звон колокола, если, конечно, он не… Вдруг черная дверь резко и с грохотом распахнулась. Адепт в белоснежных одеждах, ковыляя и спотыкаясь, нетвердой походкой вышел наружу. Ноги едва держали его, потому, едва выйдя, он кубарем скатился с лестницы. Дверь минши тут же захлопнулась за ним, словно кто-то сердито дернул ее с внутренней стороны. Растерявшиеся поначалу заклинатели быстро помогли ему встать. Но стоило адепту подняться на ноги, как он тут же упал вновь, против своей воли заливаясь слезами. Он отчаянно вцепился в людей рядом с ним: - Не должны были… не должны были призывать… Вэй У Сянь незамедлительно схватила его за руку и твердо произнесла: - Чей дух вы призывали? Кто еще находится внутри? Где Хань Гуан Цзюнь?! Казалось, что заклинатель задыхается: - Хань Гуан Цзюнь приказал мне спасаться… Но не успел он завершить фразы, как темно-красная кровь хлынула из его носа и рта, и Вэй У Сянь передала адепта в руки Лань Сы Чжуя. Затем она, с наспех изготовленной бамбуковой флейтой, по-прежнему заткнутой за пояс, преодолела лестницу в несколько больших шагов, пнула дверь минши и приказала: - Откройся! Черная деревянная дверь резко распахнулась, дико захохотав беззубым ртом. Вэй У Сянь в мгновение ока нырнула внутрь, и она тут же захлопнулась вновь. Несколько адептов ошеломленно попытались последовать за ним, но минши по-прежнему отказывалась открываться, как они ни старались. Один из приглашенных заклинателей в изумлении и гневе заколотил в дверь, в сердцах выпалив: - Во имя Небес, да кто же он такой?! Лань Сы Чжуй поддерживал пострадавшего адепта и, стиснув зубы, проговорил: - Лучше помогите мне! Его цицяо истекают кровью! Войдя в минши, Вэй У Сянь сразу же почувствовала, как темная энергия плотно окутывает ее. Эта энергия являла собой смесь ненависти, ярости и высокомерия, почти видимую человеческому глазу, и любой, погруженный в нее, ощущал неясную, давящую боль в груди. Внутренняя часть минши оказалась квадратом примерно десять на десять метров, и сейчас в его углах беспорядочно лежали неподвижные люди, а в центре комнаты на магическом поле находился предмет призыва. Это было не что иное, как призрачная рука – та, что привезли из деревни Мо! Она стояла, застыв вертикально вверх как столб, обращенная к полу стороной среза от тела. Четыре ее пальца были плотно сжаты в кулак, а указательный нацелен в небо, словно в негодовании указывая на кого-то. Густой поток темной энергии, заполонивший минши, исходил от нее. Все заклинатели, принимавшие участие в ритуале, либо спаслись бегством, либо лежали на полу в бессознательном состоянии, и только Лань Ван Цзи по-прежнему чинно и благородно сидел во главе обряда в восточной части минши. Поперек его коленей лежал гуцинь. Рука его не щипала струны, однако они продолжали трепетать сами по себе. Лань Ван Цзи казался погруженным в думы, или же внимательно прислушивающимся к чему-то, и поднял голову лишь тогда, когда почувствовал, что кто-то вошел. Лицо Лань Ван Цзи всегда было безмятежным, потому Вэй У Сянь не имела ни малейшего представления, о чем тот думает. Лань Ци Жэнь, который отвечал за западную часть минши, сейчас лежал без сознания, как и все остальные, а его цицяо кровоточили, подобно цицяо адепта, что ранее сумел вырваться из этой комнаты. Вэй У Сянь повернулась и сделала несколько шагов на запад, встав прямо напротив Лань Ван Цзи и тем самым заняв в ритуале место Лань Ци Жэня. Она вытащила из-за пояса бамбуковую флейту и поднесла к губам. В ту ночь в деревне Мо Вэй У Сянь сначала раззадорила и отвлекла руку, а затем Лань Ван Цзи с расстояния атаковал ее мелодиями гуциня. Им удалось подавить темную энергию только потому, что они непреднамеренно действовали сообща. Лань Ван Цзи встретился с ним взглядом, и выражение понимания появилось на его лице. Он занес правую руку над струнами, и из гуциня полилась мелодия. Вэй У Сянь тут же присоединилась, заиграв на флейте. Мелодия, что они играли вместе, называлась "Призыв". При ее звучании труп, часть трупа или любимая вещь почившего превращались в проводника, через которого бесплотный дух мог проникнуть в этот мир. Обычно для его появления в центре магического поля хватало всего одного рефрена. Но сейчас мелодия почти подошла к концу, а никакого духа до сих пор и в помине не было. Призрачная рука, казалось, разгневалась, ее вены яростно запульсировали, а давящее ощущение, висящее в воздухе, стало еще сильнее. Если бы на западной стороне находилась не Вэй У Сянь, а кто-нибудь другой, то он бы уже давно потерял сознание и, как Лань Ци Жэнь, лежал бы в беспамятстве с кровоточащими цицяо. Вэй У Сянь втайне встревожилась: любой дух почти наверняка должен был откликнуться на мелодию "Призыва", исполняемая ей и Лань Ван Цзи вместе, если он, конечно, не… Если вместе с телом покойника не расчленили и его душу! Похоже, что кончина их дражайшего друга оказалась все же похуже смерти Вэй У Сянь. Конечно, тело Старейшины И Лин покромсали на мелкие кусочки, однако ж его душа оставалась цела. Итак, "Призыв" не сработал, и Лань Ван Цзи переместил пальцы и начал играть другую мелодию. Мотив ее был спокойным и совсем не похожим на зловещий и требовательный мотив "Призыва". Она называлась "Покой". Обе эти мелодии широко использовались заклинателями по всему миру, и не было ничего удивительного в том, что кто-то умел их играть, так что Вэй У Сянь вновь ловко подхватила мотив Лань Ван Цзи. Призрачная флейта Старейшины И Лин, "Чэнь Цин" была известна всем и каждому. Но сейчас Вэй У Сянь играла на бамбуковой флейте с намеренными погрешностями и постоянно задыхалась, так что ее звуки практически оскорбляли слух. Лань Ван Цзи, должно быть, никогда раньше не играл дуэтом с кем-то столь же неумелым. В конце концов, он был больше не в силах продолжать и делать вид, что ему все нипочем: Лань Ван Цзи поднял голову и посмотрел на Вэй У Сянь ничего не выражающим взглядом. Вэй У Сянь же бесстыдно продолжила играть дальше, притворившись, будто ничего не поняла, и мелодия ее завихляла еще ужаснее. Однако внезапно позади нее раздался какой-то шорох. Вэй У Сянь обернулась и в изумлении увидела, что Лань Ци Жэнь, который до этого лежал в бессознательном состоянии, сейчас оказался сидящим с прямой, как струна, спиной. Из его цицяо по-прежнему лилась кровь и лицо было перекошено гневом. Лань Ци Жэнь дрожащей рукой указал на Вэй У Сянь и надрывным, срывающимся голосом прокричал: - Прекращай играть! Пошла прочь! Пошла прочь сейчас же! Прекращай… Но не успел он договорить, что именно Вэй У Сянь должна прекратить, как захлебнулся кровью, отчаянно отхаркался, и на последнем издыхании упал на то же самое место, вновь провалившись в глубокий обморок. Лань Ван Цзи: - … Вэй У Сянь остолбенела. Она знала, что хотел сказать Лань Ци Жэнь: - Прекращай играть! Прекращай играть дуэтом! Прекращай осквернять чарующие звуки гуциня моего любимого ученика Лань Ван Цзи! Дуэт флейты Вэй У Сянь и гуциня Лань Ван Цзи привел Лань Ци Жэня в такую ярость, что он даже очнулся на несколько секунд, а потом вновь впал в забытье. Вот насколько ужасно они звучали вместе… Однако же общими усилиями флейты и гуциня рука, наконец, стала мало-помалу сникать. Вэй У Сянь, ничуть не смущенная словами Лань Ци Жэня, подумала: -"Какая разница, как я играю, если мой метод работает". С последней нотой гуциня черная деревянная дверь минши внезапно распахнулась, залив комнату ярким солнечным светом. Похоже, что и тревожный колокольный звон тоже прекратился сам по себе. Адепты, окружавшие минши, как по команде ринулись внутрь, на разные лады зовя "Хань Гуан Цзюнь". Лань Ван Цзи прижал ладонь к гуциню, заглушив остаточные вибрации струн, и подошел к Лань Ци Жэню, чтобы проверить его пульс. Под его спокойным и четким руководством остальные заклинатели тоже вскоре перестали бестолково суетиться. Старшие адепты уложили тела пострадавших на землю и стали пытаться привести их в чувство с помощью игл и различных лекарств. Другие же адепты внесли большой медный колокол, намереваясь заточить руку внутри него. Несмотря на то, что обстановка была напряженной, все работали четко и слаженно, в строго заведенном порядке, говорили только тихим шепотом, и никто не издавал громких звуков. Несколько заклинателей встревожились: - Хань Гуан Цзюнь, ни иглы, ни эликсиры не помогают. Что же нам делать? Лань Ван Цзи прижимал три пальца к запястью Лань Ци Жэня и безмолвствовал. Лань Ци Жэнь провел уже восемьсот, если не тысячу, ритуалов призыва, и многие из призраков были ожесточенными. Но если затаенная злоба призрачной руки смогла задеть и его, то количество и мощь темной энергии, заключенной в ней, поражали воображение. Вэй У Сянь заткнула бамбуковую флейту обратно за пояс и присела на корточки рядом с медным колоколом, задумчиво поглаживая заклинания на нем. Внезапно она заметила удрученное выражение лица Лань Сы Чжуя и спросила: - Что случилось? Лань Сы Чжуй уже понял, что Вэй У Сянь не была обычным человеком, и слегка поколебавшись, тихо проговорил: - Я чувствую себя немного виноватым. Вэй У Сянь спросила: - Виноватым за что? Лань Сы Чжуй ответил: - Эта рука появилась из-за нас. Вэй У Сянь улыбнулась: - С чего ты взял? Лань Сы Чжуй сказал: - Флаги, привлекающие духов, имеют разные способы изображения и потому разные уровни мощи. Флаги, что мы нарисовали в деревне Мо, привлекали духов в радиусе двух с половиной километров. Но эта призрачная рука обладала огромным желанием убивать, пожирая человеческую плоть, и если бы она с самого начала находилась так близко к деревне Мо, то давно бы напала, и все поселение превратилось бы в сплошные реки крови. Однако она появилась лишь после того, как мы прибыли… И это значит, что кто-то с недобрыми намерениями специально оставил ее там в нужный момент. Вэй У Сянь ответила: - У тебя были прекрасные учителя. Ты отлично умеешь изучать ситуацию и делать выводы. Лань Сы Чжуй поник головой: - Но если все так, то… То мы тоже несем ответственность за смерти в деревне Мо. А сейчас… Сейчас мы подвергли опасности Лань Ци Жэня и остальных… После короткого молчания Вэй У Сянь похлопала его по плечу: - Не вы несете ответственность за все несчастья, а тот, кто наслал призрачную руку. В этом мире случаются вещи, над которыми мы не властны. В это время на противоположной стороне минши Лань Ван Цзи убрал руку с запястья Лань Ци Жэня. Адепты Ордена Гу Су Лань поспешили к нему с расспросами: - Хань Гуан Цзюнь, как он? Лань Ван Цзи ответил: - Необходимо отыскать первопричину. Вэй У Сянь поддержала его: - Верно. Нам нужно докопаться до сути: найти все недостающие части тела покойника и опознать его личность, и тогда мы сможем спасти пострадавших. Лань Цзин И тоже уже понял, что Вэй У Сянь не сумасшедшая, но все равно не удержался от укоризненного замечания: - Как у тебя все просто! Мы уже попытались призвать духа хозяина этой руки, и вот как все в итоге вышло. Как же мы, по-твоему, сможем отыскать недостающие части тела? Лань Ван Цзи заявил: - Северо-запад. Лань Сы Чжуй удивился: - Северо-запад? Хань Гуан Цзюнь, почему именно северо-запад? Вэй У Сянь спросилп: - Разве вы не видите, что путь вам уже указан? Лань Цзин И окончательно сбился с толку: - Указан мне? Кем? Хань Гуан Цзюнь ничего мне не указывал. Вэй У Сянь сказала: - Указан ей. Все собравшиеся вдруг поняли, что она говорит о призрачной руке! Рука уверенно указывала в одном направлении. Кто-то попробовал переместить ее, но она упрямо развернулась, обращаясь в ту же сторону. Никто никогда раньше не сталкивался с подобным, потому все пребывали в сильном изумлении. Лань Цзин И, заикаясь, произнес: - Как?.. Что… На что она указывает? Вэй У Сянь ответила: - А на что она может указывать? Либо на оставшиеся части тела, либо на убийцу, который сотворил с ней такое. При этих ее словах несколько юношей, стоявших в северо-западной стороне, быстро расступились. Взглянув на них, Лань Ван Цзи медленно поднялся и обратился к адептам: - Позаботьтесь о дяде. Несколько из них кивнули: - Так точно! Вы покидаете Облачные Глубины? Лань Ван Цзи слегка кивнул. Вэй У Сянь уже успела втихомолку прошмыгнуть за его спину и громким, радостным голосом заговорила сама с собой: - Ура, ура, наконец-то мы покидаем Облачные Глубины, чтобы тайно пожениться! Все присутствующие, казалось, не могли больше выносить этой сцены. Кое-кто из старших адептов был особо напуган, но в то же время некоторые из юношей уже привыкли к подобным фразочкам в исполнении Вэй У Сяня. По лицу Лань Ци Жэня словно пробежала дрожь, хотя он и оставался без сознания. Заклинатели подумали, что если Вэй У Сянь скажет еще хоть пару слов, то господин Лань в гневе очнется вновь… *** Когда заклинатели из именитых кланов отправлялись на ночную охоту, обычно их сопровождала пышная свита. Однако Лань Ван Цзи предпочитал путешествовать один. К тому же эта рука была не совсем обычной, и существовала вероятность, что она может навредить другим людям, если обращаться с ней без должной осторожности. Вот почему Лань Ван Цзи не позвал с собой никого из своего Ордена, а взял в дорогу лишь Вэй У Сянь и все время пристально следил за ней. Поначалу Вэй У Сянь планировала удрать во время их путешествия. Однако все попытки бегства заканчивались одинаково – Лань Ван Цзи тащил ее обратно, схватив за шиворот. Тогда Вэй У Сянь сменила стратегию и не отходила от него ни шаг. Особенно она усердствовала ночью: упрямо забиралась в кровать Лань Ван Цзи, надеясь, что тот будет испытывать столь сильное раздражение и отвращение к ее действиям, что схватится за меч и прогонит ее. Но попытки Вэй У Сянь не возымели успеха – как бы она ни старалась, Лань Ван Цзи оставался непоколебим как скала. Стоило Вэй У Сянь ужом заползти в его постель, как тот сразу же легким движением руки обездвиживал ее и перекладывал в другое место, при этом не забыв уложить благопристойным образом. В таком положении Вэй У Сянь и оставалась, пока не начинал брезжить рассвет. Она терпела неудачи уже бессчетное количество раз и по пробуждении непрестанно жаловалась на ноющее тело. Все, что ей оставалось, – это рассуждать про себя: - Кто бы мог подумать, что с возрастом Лань Чжань станет еще более занудным. Раньше, когда я дразнила его, он смущался, да к тому же весьма забавно. А сейчас мало того, что он все время остается бесстрастным, так еще и научился противостоять. И где же это видано! Следуя указаниями левой руки, мужчина и молодая девушка направлялись на северо-запад. Они каждый день играли дуэтом "Покой", чтобы временно заглушить ее ярость и жажду убийства. Возле Цин Хэ рука, все это время ведущая их куда-то, неожиданно изменила свое положение: согнула указательный палец и сжалась в кулак. Это означало, что их цель находилась где-то поблизости. Они расспросили местных о творящихся странностях и в итоге прибыли в маленький городок в Цин Хэ. Стоял день, и по улицам туда-сюда сновали толпы народу. Вэй У Сянь весело скакала позади Лань Ван Цзи, как вдруг ее едва не сшибли с ног едкий и жгучий запах косметики. Вэй У Сянь уже привыкла к тонкому, мягкому аромату сандалового дерева, исходящему от Лань Ван Цзи, поэтому ее сразу же покоробило, и она выпалила: - Что ты такое продаешь? И как это "что-то" может так пахнуть? Запах исходил от шарлатана в одеждах заклинателя, у которого на лбу было написано "мошенник". Он нес с собой сундук и предлагал товары прохожим. Увидев потенциального покупателя, шарлатан весь просиял: - Я продаю все, что душе угодно! Вот, к примеру, румяна и пудра, качественно и недорого! Желаете взглянуть, молодая госпожа? Вэй У Сянь ответила: - Конечно, желаю. Шарлатан спросил: - Для вашей сестры или для собственного ухода? Вэй У Сянь ухмыльнулась: - Нет, для себя. Улыбка застыла на губах шарлатана, и он подумал: -"Какая удача сегодня будет торговля прекрасная девушка, которая решила удостоить меня чести... Сколько ж я смогу с нее взять монет!!!" Но прежде чем он смог сказать цену, к ним подошел еще один мужчина и с ничего не выражающим лицом произнес: - Не беспокой людей, если ничего не собираешься покупать. Этот светлоглазый мужчина в белоснежных одеждах был чрезвычайно красив, его голова повязана лобной лентой, а на поясе висел длинный меч. Шарлатан выдавал себя за заклинателя и немного разбирался в кланах, поэтому, узнав клановый мотив Ордена Гу Су Лань, он поостерегся мошенничать и спешно ретировался, прихватив свой сундук. Вэй У Сянь крикнула ему вслед: - Эй, зачем ты убежал? Я и вправду хотела кое-что купить у тебя! Лань Ван Цзи спросил: - У тебя есть деньги? Вэй У Сянь ответила: - У меня нет, но зато у тебя есть! С этими словами она протянула руку к Лань Ван Цзи и принялась обыскивать его. На самом деле Вэй У Сянь не ожидала ничего найти, однако, к ее вящему удивлению, через несколько мгновений она нащупала миниатюрный, но увесистый мешочек с деньгами. Носить подобное с собой было совсем не в характере Лань Чжаня. Но, все же, за последние несколько дней Лань Ван Цзи делал много всего такого, чего Вэй У Сянь не могла и представить, поэтому она решила больше ничему не удивляться и быстро схватила мешочек. Как она и предполагала, ей дозволялось брать от Лань Ван Цзи все что угодно, и последний никак не выражал недовольства. Если бы Вэй У Сянь не знала по себе, насколько безупречен и чист Хань Гуан Цзюнь, то подумала бы, что он и Мо Сюань Юй были втянуты в весьма запутанный клубок взаимоотношений. Иначе как еще объяснить, что, несмотря на все потуги Вэй У Сянь, Лань Ван Цзи до сих пор способен выносить ее?! Пройдя немного, Вэй У Сянь невзначай оглянулась назад. Лань Ван Цзи стоял на прежнем месте и смотрел ей вслед. Вэй У Сянь, сама того не замечая, замедлила шаг. Она не очень понимала, зачем так поступает, но почему-то смутно ощущала, что ей не стоит идти так быстро и оставлять Лань Ван Цзи позади. В это время откуда-то со стороны донеслось: - Старейшина И Лин, пять монет за один, десять монет за три! Вэй У Сянь переспросила: - Кто?! Она поспешила посмотреть, кто же продавал ее саму, однако обнаружила все того же шарлатана. Фальшивый заклинатель уже успел попрятать свои низкопробные румяна и пудру, а вместо них достал стопку портретов, изображавших кого-то, выглядящего даже более злодейски, чем боги-хранители входа. Он без умолку болтал: - Пять монет за один, десять монет за три – таких цен вы еще не видали! Берите сразу три: один повесите на дверь, второй – в гостиной, а третий – в изголовье кровати. Клин клином вышибают – изображение столь порочного и нечестивого человека не пропустит в ваш дом ни одну тварь! Вэй У Сянь возмутилась: - Ну и бессовестный врун же ты! Если бы изображение и впрямь работало, разве стал бы ты продавать его всего за пять монет?! Шарлатан ответил: - Опять ты?! Хочешь покупать – покупай, а нет – так поди прочь. Впрочем, если тебе так хочется, можешь приобрести один портрет за пятьдесят монет – я вовсе не буду возражать. Вэй У Сянь бегло пролистала стопку "Портретов Старейшины И Лин, прогоняющих зло". Она отказывалась мириться с тем, что свирепо глядящий здоровяк изображал ее саму. Вэй У Сянь твердо решила отстоять свою честь: - Вэй У Сянь был известен своей красотой, а ты нарисовал какого-то уродца! Если не видел его своими собственными глазами, то нечего и бумагу марать, иначе введешь в заблуждение подрастающее поколение. Шарлатан только было собрался ей возразить, как вдруг Вэй У Сянь почувствовала порыв ветра у себя за спиной и тут же отскочила в сторону. Вэй У Сянь удалось избежать атаки, но зато шарлатан отлетел за обочину дороги и приземлился прямиком в ветряное колесо. Сразу же началась страшная кутерьма: кто-то бросился помогать бедолаге, а кто-то – жадно собирать разбросанные товары. Шарлатан хотел выругаться, но потом увидел, что его пнул молодой господин, сверкающий золотом с головы до пят и бывший, несомненно, богачом знатного рода, и весь его запал сошел на нет. Взглянув более внимательно, он также заметил, что на груди юноши был вышит пион сорта "Сияние средь снегов", и последняя толика силы духа покинула его. Однако он все же не смог принять незаслуженного пинка и еле слышно пропищал: - Зачем вы пнули меня? Молодым господином оказался Цзинь Лин. Он скрестил руки на груди и холодно сказал: - Пнул? Любой, кто рискнет произнести при мне имя "Вэй У Сянь", должен упасть на колени и благодарить меня за то, что вообще остался жив. А ты выкрикиваешь его имя на всю улицу. Смерти ищешь?! Вэй У Сянь никак не предполагала, что здесь окажется Цзинь Лин, и тем паче, не ожидала от него столь высокомерного и надменного поведения. Она подумала: -"Как же так вышло, что это дитя выросло таким заносчивым и жестоким? Он унаследовал все пороки своего отца и дяди и ни одного достоинства своей матери. Если я не подлатаю прорехи в его воспитании, то рано или поздно он столкнется с большими трудностями". Заметив, что Цзинь Лин все еще был в ярости и пошел по направлению к шарлатану, Вэй У Сянь вмешалась: - Цзинь Лин! Фальшивый заклинатель не осмелился произнести ни звука, но глаза его выражали глубокую признательность. Цзинь Лин повернулся к Вэй У Сянь и со всеобъемлющим презрением произнес: - Ты еще здесь? Ждешь своей очереди умереть? Вэй У Сянь засмеялась: - Пха! Напомни-ка мне, кто не далее как несколько дней назад валялся брюхом на земле, безо всякой надежды встать? Цзинь Лин ядовито ухмыльнулся и коротко свистнул. Вэй У Сянь сначала не поняла причины этого поступка, но вскоре вдалеке послышалось тяжелое и прерывистое дыхание приближающегося зверя. Обернувшись, Вэй У Сянь увидела, как прямо на них из-за угла несся черный пес-оборотень ростом ему по пояс. Крики ужаса звучали все ближе и ближе, громче и громче: - Бешеная собака вырвалась на волю! Мгновенно изменившись в лице, Вэй У Сянь пустилась во всю прыть. Ей всегда было неприятно об этом вспоминать, но всепобеждающий и несокрушимый Старейшина И Лин трусила при виде обыкновенной собаки. И с этим в самом деле ничего нельзя было поделать. В детстве, еще до того, как Цзян Фэн Мянь взял ее к себе, Вэй У Сянь жила на улице, и ей часто приходилось драться за еду со злыми собаками. Со временем, после бессчетного количества укусов и преследований, она стала до смерти бояться псов, какого бы размера они ни были. Цзян Чэн, в свое время, часто насмехался над ней из-за этого. Если бы Вэй У Сянь решилась кому-то рассказать о своем страхе, то она не только бы осрамилась, но и также прослыла бы лжецом, поскольку никто бы ей не поверил. Вот поэтому почти никто не знал о секрете Вэй У Сянь. Однако сейчас она бежала ни жива ни мертва от ужаса, и, едва завидев высокую, непоколебимую фигуру в белом, закричала, что есть мочи: - Лань Чжань, спаси меня! Цзинь Лин чрезвычайно удивился, когда, загоняя Вэй У Сянь, она внезапно натолкнулась на Лань Ван Цзи: - И с чего эта умалишенная опять оказалась рядом с ним?! Лань Ван Цзи был известен своей серьезностью, никогда не смеялся и не болтал попусту, и некоторые заклинатели даже одного с ним возраста робели в его присутствии, не говоря уже об учениках. Степень его устрашения превышала даже степень устрашения Лань Ци Жэня в его лучшие годы. Пес Цзинь Лина подвергался суровой дрессировке, потому в отличие от обычных собак, был весьма разумен. Он словно тоже понял, что не стоит бесчинствовать в присутствии этого человека, и, издав пару подвываний, спрятался за Цзинь Лином, поджав хвост. Черную собаку-оборотня редкой породы Цзинь Лину вручил Цзинь Гуан Яо. Большинство людей, узнав, что этот подарок преподнес сам Лянь Фан Цзунь, остерегались давать ей отпор. Но Лань Ван Цзи отличался от большинства. Его совершенно не интересовало, ни чей это подарок, ни кто его хозяин – он всех усмирял одинаково строго и беспощадно. И вот сейчас Лань Ван Цзи поймал Цзинь Лина, когда тот травил Вэй У Сянь собакой, потому сердце юноши сжалось: - Вот и все. Теперь он наверняка убьет пса-оборотня, которого я с таким трудом натаскал, а потом жестоко накажет и меня! Тем временем, Вэй У Сянь поднырнула под руку Лань Ван Цзи, спряталась у него за спиной, и как будто собралась вскарабкаться на Хань Гуан Цзюня, словно на фонарный столб. Почувствовав, как вокруг его талии обвилась пара рук, Лань Ван Цзи на мгновение застыл. Цзинь Лин воспользовался заминкой, свистнул два раза и обратился в бегство вместе с черным псом-оборотнем. Ошеломленный шарлатан на обочине все еще пытался встать: - Падение нравов в нашем обществе все продолжается и продолжается. Какое же несносное молодое поколение нынче вскармливают в именитых кланах! Стыд и позор! Вэй У Сянь, услышав, что лай собаки постепенно стих вдали, вышла, наконец, из-под защиты Лань Ван Цзи. Она заложила руки за спину и, как ни в чем ни бывало, поддержала светскую беседу: - Что верно, то верно. Общество морально разлагается с каждым днем. Люди теперь не такие, как в былые времена. Шарлатан благодарно взглянул на Вэй У Сянь, словно на свою спасительницу, и поспешно всучил ей стопку "Портретов Старейшины И Лин, прогоняющих зло", будто горячую картошку: - Сестрица, премного благодарен за случившееся только что! Прошу, прими это в подарок. Даже если ты собьешь цену и будешь продавать один за три монеты, то все равно получишь, по крайней мере, три сотни чистой прибыли. Лань Ван Цзи взглянул на свирепого здоровяка на портрете и деликатно промолчал. Вэй У Сянь, видя, что цена все падает и падает, не знала, плакать ей или смеяться: - Это моя награда?! Если ты и правда желаешь отблагодарить меня, то лучше изобрази его красивее!.. Постой, не уходи. Я хочу у тебя кое-что спросить. Скажи, пока ты торговал здесь, не слышал ни о чем странном? Или, может быть, сам видел что-то необычное? Шарлатан ответил: - Странное и необычное? Это как раз по моей части. Ваш покорный слуга проводит здесь большую часть года, и все меня зовут "всезнайка из Цин Хэ". Какие именно странности вас интересуют? Вэй У Сянь сказала: - К примеру, не пакостничают ли в округе злые духи, не расчленили ли кого недавно, или, может быть, кто-то истребил целый клан? Шарлатан произнес: - В этих местах подобного не водится, но если вы пройдете три километра дальше по дороге, то увидите горный хребет под названием Синлу. На вашем месте я бы туда не совался. Вэй У Сянь спросила: - Почему же? Шарлатан ответил: - Другое его название – Хребет-Людоед. Как вы думаете, почему? Вэй У Сянь ответила: - Наверное, потому что там поселилась тварь, что пожирает людей? Она слышала тысячи и тысячи мифов о подобных существах и собственноручно убила не меньше нескольких сотен, так что слегка разочаровалась. Тем временем шарлатан неровным голосом продолжал: - Так точно! Ходят слухи, что в лесу подле хребта стоит "крепость-людоед", в которой живут чудовища, питающиеся человечиной. Они тотчас же пожрут любого, кто забредет в те края и переступит порог их дома, и крошек не оставят! Ни один труп так и не был найден – ни разу! Жуть, правда? Теперь понятно, почему Цзинь Лин оказался здесь. Ему не удалось совладать с богиней на горе Дафань, и, похоже, что он прибыл сюда за чудовищем хребта Синлу. Вэй У Сянь воскликнула: - Не то слово – жуть! Но если, как ты говоришь, не нашли ни одного трупа и даже ни единой крошки, то откуда известно, что тех несчастных именно сожрали? Шарлатан замялся на секунду, но все же ответил: - Значит, кто-то все видел, разве не очевидно? Вэй У Сянь восхищенно ахнула: - Но разве, не далее как минуту назад, ты не говорил, что любой, кто переступит порог их дома, будет тотчас же сожран? Тогда, во имя Небес, кто же положил начало этим слухам? Кто этот могучий человек, который все видел своими собственными глазами и при этом выжил, чтобы рассказать о том, что творится в крепости? Шарлатан ответил: - Так говорят люди. Откуда мне знать? Вэй У Сянь произнесла: - Тогда, может быть, ты знаешь, сколько именно людей сожрали у хребта Синлу? Когда? Их возраст? Пол? Имена? Где они жили? Шарлатан сказал: - Я не знаю. Вэй У Сянь спросила: - Еще раз, как тебя называют? Всезнайка из Цин Хэ? Шарлатан сердито подхватил свою корзину: - Слухи не настолько точны! Вэй У Сянь засмеялась: - Погоди, погоди, не уходи! Ответь мне еще на пару вопросов. Хребет Синлу ведь находится в Цин Хэ, так? А Цин Хэ лежит в зоне ответственности Ордена Цин Хэ Не, верно? Так почему же у хребта Синлу стадами разгуливают чудовища, а Орден закрывает на это глаза? К удивлению Вэй У Сянь, на этот раз шарлатан не ответил: - Я не знаю. Вместо этого тень презрения проскользнула по его лицу: - Орден Цин Хэ Не? Если бы это был прежний великий Орден, то, конечно же, он не закрыл бы на это глаза. На следующий же день после появления слухов его адепты прочесали бы местность и быстро и решительно уничтожили чудовищ. Но сейчас во главе когда-то великого Ордена стоит, кхм… "Незнайка". Прошлым главой Ордена Цин Хэ Не был Чи Фэн Цзунь, Не Мин Цзюе. После того, как глава Ордена Ци Шань Вэнь, Вэнь Жо Хань, довел до белого каления позапрошлого главу Ордена Цин Хэ Не и отца Не Мин Цзюе и Не Хуай Сана, старший сын, привыкший делать все в жесткой и непреклонной манере, принял бразды правления в свои руки, хотя ему не исполнилось и двадцати лет. Кроме того, Не Мин Цзуэ был старшим названным братом Цзэ У Цзюня, Лань Си Чэня, и Лянь Фан Цзуня, Цзинь Гуан Яо. После Аннигиляции Солнца Орден Цин Хэ Не расцвел под его руководством, его величие и мощь почти достигали уровня Ордена Лань Лин Цзинь. Однако Не Мин Цзуэ настигло искажение Ци, и он скончался на глазах у огромного количества народа. Следующим в очереди на главу Ордена шел его младший брат, Не Хуай Сан. Вэй У Сянь полюбопытствовала: - Почему ты назвал его "Незнайка"? Шарлатан ответил: - Ты разве не знаком с этой историей? О чем бы ты ни спросил главу Ордена Не - он не знает ответа и ничего тебе не скажет; а ежели он все-таки знает ответ, то он побоится его озвучить. Но если ты вдруг насядешь на него и начнешь допрашивать жестко и твердо, то он будет рыдать в голос и яростно мотать головой, приговаривая: "Я не знаю, я не знаю, я ничего не знаю!" и жалобно умолять отпустить его. Теперь понятно, почему его называют "Незнайка"? В юности Вэй У Сянь и Не Хуай Сан учились вместе, так что ему было что сказать об этом человеке. Не Хуай Сан был по натуре незлым человеком, и безнадежно глупым его тоже назвать было нельзя. Он не стремился старательно овладевать наукой, но зато преуспевал там, чего желало его сердце: расписывание вееров, охота за птицами, ловля рыбы руками или же прогуливание занятий. А вот его одаренность как заклинателя все же была весьма скудной, и он сформировал Золотое Ядро на восемь-девять лет позже своих ровесников. При жизни Не Мин Цзуэ очень досадовал, что из его младшего брата не выходило достойного мужчины, и всегда строго воспитывал его, однако едва ли это возымело хоть какой-то успех. Сейчас Не Хуай Сан остался без покровительства и понуканий своего брата, и былая слава Ордена Цин Хэ Не под его руководством очень быстро сошла на нет. Уже во взрослом возрасте, после становления во главе Ордена, Не Хуай Сан постоянно сталкивался с различного рода заботами и неприятностями и отчаянно искал помощи, особенно часто он обращался к младшим названным братьям Не Мин Цзуэ: сегодня он жалуется Цзинь Гуан Яо в башне Кои, а завтра плачется Лань Си Чэню в Облачных Глубинах. И только лишь при их поддержке Не Хуай Сан насилу смог укрепиться на позиции главы Ордена Цин Хэ Не. Сейчас же, когда его имя невзначай всплывает в разговоре, никто не рискнет высказаться вслух, но у всех на лицах можно прочитать: размазня и болван. Разворошив в памяти события прошлого, Вэй У Сянь не смогла удержаться от печального вздоха. Закончив расспрос шарлатана о хребте Синлу, Вэй У Сянь не забыла посодействовать его торговле и приобрела две коробочки с румянами. Она спрятала покупки в карманы и вернулась к Лань Ван Цзи. Тот по-прежнему словно и не собирался забирать назад свой мешочек с деньгами. Храня молчание, они прошествовали в направлении, указанном шарлатаном. Хребет Синлу густо порос сосновым лесом, но под сенью деревьев петляла довольно широкая тропа. Мужчина и молодая девушка прошли уже довольно много, однако ничего необычного им не встретилось. Впрочем, они и не питали сильных надежд и заглянули сюда лишь на всякий случай. Если бы пугающие слухи, ходящие об этом месте, оказались верны, то наверняка сведений было бы гораздо больше. К примеру, в случае с богиней-пожирательницей душ на горе Дафань любой заклинатель с легкостью мог установить имена жертв и места их жительства. Но шарлатан не припомнил никаких деталей, следовательно, скорее всего, люди приукрасили правду, а то и вовсе сочинили всю историю от и до. Примерно через час они, наконец, встретили хоть какое-то сопротивление: вдалеке показались семь или восемь пошатывающихся человеческих фигур, имевших помутневшие белки глаз и завернутых в лохмотья, которые, казалось, мог сдуть даже самый слабый порыв ветра. Все эти признаки и чрезвычайная медлительность в довесок выдавали в фигурах ходячих мертвецов самого низкого уровня. Эти мертвецы не могли тягаться не только со своими более совершенными "собратьями": встреть они мало-мальски сильного человека - тот одним пинком повалит целый их строй; наткнись на более-менее проворного ребенка - тот вмиг убежит от них. Даже если жертве очень сильно не повезет, и ходячие мертвецы все-таки изловчатся и высосут из нее немного энергии Ян , то все равно смерть от этого не наступит. Единственное, чем они могли отпугнуть, – противным внешним видом и дурным запахом. Именно поэтому во время ночной охоты старшие адепты проходили мимо подобных тварей и оставляли их ученикам: никто в здравом уме не будет преследовать крыс, когда есть тигры и пантеры. При виде кучки ходячих мертвецов Вэй У Сянь быстро сообразила, что последует далее, потому вновь проворно нырнула за спину Лань Ван Цзи. И в самом деле, твари, вихляя и качаясь, подошли к ним на расстояние примерно двадцати метров, заметили Вэй У Сянь и тотчас же в ужасе с небывалой прытью ретировались. Вэй У Сянь потерла виски и, трепеща от напускного страха, повернулась к Лань Ван Цзи: - Ого, Хань Гуан Цзюнь, ты такой могучий! Ходячие мертвецы убежали прочь, едва завидев тебя! Ха-ха-ха! Лань Ван Цзи было нечего возразить в ответ. Вэй У Сянь со смехом принялась его толкать: - Пойдем, пойдем. Пора уходить с этого хребта. Сомневаюсь, что мы все-таки найдем здесь мало-мальски злобных тварей. Просто местные - большие любители почесать языки, вот и превратили обычных ходячих мертвецов в беспощадных чудовищ. Наверняка и "крепость-людоед" тоже всего лишь одна из их выдумок. Мы понапрасну тратим свои силы! Лань Ван Цзи возобновил движение только после того, как Вэй У Сянь несколько раз подтолкнула его. Но не успели они сравнять шаг, а точнее Вэй У Сянь никак не получалось догнать Хань Гуан Цзюня из-за своего роста и женского миниатюрного тельца, что ее шаги были на половину меньше шага Лань Чжаня, как вдруг из глубины соснового леса послышал яростный лай. Ин испугавшись лая быстро побежала за его спину. Вэй У Сянь мгновенно изменилась в лице, со скоростью молнии прошмыгнула за спину Лань Ван Цзи и, присев, сжалась в калачик, обнимая того за талию. Лань Ван Цзи произнес: - Лай еще слишком далеко, зачем ты спряталась? Вэй У Сянь ответила, заикаясь: - Я-я-я лучше на всякий случай спрячусь, а потом уже буду выяснять подробности. Ты его видишь? Где он?! Лань Ван Цзи внимательно прислушался и через секунду сказал: - Это черный пес-оборотень Цзинь Лина. При упоминании этого имени Вэй У Сянь сразу же выпрямилась, но, услышав новую волну лая, вновь присела и скукожилась. Лань Ван Цзи продолжил: - Если пес-оборотень так надрывается, то что-то определенно случилось. Вэй У Сянь что-то заворчала себе под нос, потом, не без усилий, приняла вертикальное положение, продолжая дрожать как осиновый лист: - Т-т-тогда надо проверить, что! Лань Ван Цзи по-прежнему стоял неподвижно. Вэй У Сянь жалобно запричитала: - Хань Гуан Цзюнь, пожалуйста, иди вперед! Если ты не пойдешь, то и я не смогу! После короткого молчания Лань Ван Цзи ответил: - Сначала… Отпусти меня. Однако, в конце концов, они так и тронулись в путь вдвоем, спотыкаясь на каждом шагу. Они шли на лай собаки, но уже совершали по сосновому лесу второй круг и до сих пор ничего не обнаружили. Вой пса-оборотня тоже то приближался, то удалялся. Вэй У Сянь, наконец, немного свыклась с этими звуками и даже перестала заикаться: - Похоже, мы бродим по лабиринту. Этот лабиринт определенно был делом рук человека. Некоторое время назад сам Вэй У Сянь говорила, что все истории о хребте были не более, чем выдумкой, однако сейчас дело принимало совсем другой оборот. Черный пес-оборотень лаял уже пятнадцать минут без перерыва и до сих пор не выдохся. Тем временем мужчина и девушка нашли способ выбраться из западни, и теперь шли прямо на собачий вой. Вскоре вдалеке, среди хвойных деревьев, проступили силуэты небольших, но мрачных каменных фортов. Они были сложены из серовато-белых камней и сплошь покрыты ярко-зелеными вьющимися растениями и опавшими листьями. Каждый форт имел вид весьма необычной полусферы, словно пиала, перевернутая вверх дном. Кто бы мог подумать, что на хребте Синлу действительно окажутся форты? Похоже, что дыма без огня и вправду не бывает. Однако пока еще рано было судить, действительно ли это пресловутая "крепость-людоед" и что за создания обитали в ней. Черный пес-оборотень Цзинь Лина беспокойно наматывал круги вокруг фортов, иногда тихо потявкивая, а иногда бешено завывая. Увидев приближающегося Лань Ван Цзи, собака в страхе отступила, но не убежала, а вместо этого принялась лаять еще яростнее, всматриваясь в сторону каменных фортов и оголтело роя землю передними лапами. Вэй У Сянь спряталась за Лань Ван Цзи и выдавила: - Почему он не уходит прочь?.. И где его хозяин? Куда делся Цзинь Лин?! Все это время они слышали лишь надрывный лай собаки, но никаких звуков от Цзинь Лина, даже ни единого крика о помощи. Очевидно, что черного пса-оборотня сюда привел его хозяин, перед этим вырвавшись из лабиринта, как и пара до этого. Однако куда же потом исчез сам Цзинь Лин? Лань Ван Цзи сказал: - Нужно зайти внутрь и все проверить. Вэй У Сянь ответила: - Как? Здесь же нет входа. Входа действительно не было: серовато-белые камни плотно прилегали друг к другу, безо всяких намеков на двери или окна. Собака повизгивала и подпрыгивала, словно желая вцепиться в полы мантии Лань Ван Цзи, но все же не отваживалась. Тогда она обогнула препятствие и ухватилась зубами за край одежды Вэй У Сянь, таща того за собой. Вэй У Сянь едва не испустила дух и потянула руки к Лань Ван Цзи: - Лань Чжань… Лань Чжань, Лань Чжань… Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань!!! Собака волокла куда-то Вэй У Сянь, а Вэй У Сянь, в свою очередь, тянула Лань Ван Цзи. Пес-оборотень протащил их вдоль фортов и привел к тыльной стороне каменной крепости. К их удивлению в стене оказался вход высотой примерно с человеческий рост. Края его были неровными, а вокруг валялись осколки камней: очевидно, что дыру проделали недавно. Внутри стояла кромешная тьма, если не считать слабого красного света. Сделав свое дело, собака разжала зубы, пару раз гавкнула на вход и ошалело замахала хвостом. Похоже, что Цзинь Лин силой проник в каменную крепость, но внутри с ним приключилась беда. Би Чэнь сам по себе обнажился на пару сантиметров, и его лезвие засветилось холодным голубым сиянием, освещающим им путь. Лань Ван Цзи пригнулся и вошел первым. Присутствие собаки уже едва не довело Вэй У Сяня до помешательства, поэтому он тут же бросился следом, почти врезавшись в Лань Ван Цзи. Тот поддержал его за руку и покачал головой, то ли досадуя, то ли смиряясь с неизбежным. Черный пес-оборотень явно желал последовать за ними и даже попытался забежать внутрь, но какая-то сила словно преграждала ему путь, не давая войти. Собака изо всех сил пыталась прорваться сквозь помеху, но все попытки не увенчались успехом, и ей только и оставалось, что сесть у входа и лишь яростнее вилять хвостом. Вэй У Сянь так возликовала, что готова был пасть на колени. Она убрала руку от Лань Ван Цзи и вошла за ним внутрь. Холодный голубой свет, рассеиваемый мечом, во мраке форта представлялся почти белым. Хребет Синлу весь зарос высокими, густыми деревьями, так что внутри оказалось весьма зябко. К тому же, сейчас они находились внутри каменной крепости, где было еще прохладнее, поэтому очень скоро легко одетый Вэй У Сянь почувствовал, как зловещий ветер свободно задувает ему за шиворот, осушая холодный пот, проступивший при виде собаки. Свет, шедший снаружи, уже давно исчез из виду, словно потушенное пламя свечи. Чем глубже они продвигались, тем темнее и просторнее становилось. Потолок каменного форта был сводчатым: Вэй У Сянь пнула пару камней и услышала слабое эхо. Она больше не могла терпеть и замерла на месте, прижав одну руку к виску, а второй потирая брови. Лань Ван Цзи обернулся и спросил: - Что случилось? Вэй У Сянь ответила: - Так громко. В каменной крепости стояла гробовая тишина, как на кладбище. На самом деле, и в самой крепости было что-то от кладбища. Однако сейчас Вэй У Сянь слышала, как разноголосый галдеж окружает их.