Нам не было обещано

Утро началось с ваты в голове. Не то чтобы похмелье, нет — просто остаточное эхо вчерашнего пива и душевной теплоты. Казалось, что я спала на облаке, которое вдруг превратилось в асфальт. Я перевернулась на бок, прижалась к подушке и только потом глянула на часы: 10:21. Словно ток ударил в позвоночник. Я села и позвонила Эйвери с дрожащим голосом: — Скажи мне, что это не на другом конце города… — Ну… где-то полтора часа от тебя, — спокойно ответила она. — Не тормози. Успеешь, если двинешься сейчас. Я соскочила с кровати и, не включая свет, побежала в душ, прямо там чистя зубы, проклиная свою беспечность. На бегу вытиралась полотенцем, мазала лицо тонером и кремом, подкрашивала глаза пальцами. Одной рукой пыталась выбрать одежду, другой — сушила волосы тем же полотенцем, которое уже сбилось в комок. Лёгкая укладка — буквально на бегу. Кейс с косметикой — схвачен. Такси — заказано. Ноги — в кроссовках. Я — в полёте. Лос-Анджелес проносился за окнами машины. В голове — пустота и тысяча мыслей одновременно. Я боялась опоздать, боялась оплошать, боялась, что впервые в жизни мне доверили нечто большее, чем просто макияж и я упущу это. Но нет, я вошла на площадку за пять минут до старта. И выдохнула. Билл уже был на месте — сосредоточенный, лёгкий, со стаканом кофе в руке. Мы поздоровались кивком, почти без слов — как старые коллеги, между которыми уже возникло странное, но тёплое взаимопонимание. Красить Билла — значит быть предельно аккуратной. Его лицо — как холст, к которому уже приложились лучшие из лучших. Чистая, ярко выраженная архитектура скул, высокие брови, кожа, словно мрамор. Я работала быстро, мягкими движениями, будто вырисовывая на глазах не просто образ, а настроение — лёгкую иронию, стиль, тонкую грань между андрогинной красотой и эпотажностью. Взгляд Билла был рассеян, он думал о чём-то своём, прокручивал, возможно, кадры в голове. Позже его сменил Том. Он был спокоен, в своей вечной белой оверсайз-футболке, в поношенных джинсах и кроссовках. Его волосы — тёплые, волнистые, доходили почти до лопаток. Такой взрослый и всё ещё прекрасен. Я начала. Лёгкое прикосновение браша к его бровям. Он чуть нахмурился. Я подняла глаза: — Всё в порядке? Он кивнул, и вдруг уголки его губ приподнялись. — Ага, отлично, — усмехнулся он. — Просто непривычно, что это снова делает кто-то новый. Мы оба улыбнулись. Я нанесла немного тонального — едва-едва, почти как дымка. Припудрила, чуть-чуть подкорректировала зоны, добавила естественности. Подошла Эйвери и занялась его волосами — пальцы работали слаженно, как будто наизусть знали каждую прядь. Я отступила в тень и просто смотрела. Мне нравилось быть в стороне — не лишней, но незаметной. Из-за плеча ко мне наклонилась Эйвери: — Он не любит много макияжа. Чаще всего только BB или CC-крем. Иногда даже от них отказывается. Ему нравится, когда всё естественно. Как будто он только проснулся и сразу — в кадр. Я кивнула, с лёгкой ухмылкой. Настоящий минималист. Настоящий рок-н-ролл. В этот момент сзади раздалось: — Хай, привет! Привет всем! Привет, привет! Голос — звенящий, солнечный. Я обернулась и увидела её. Хайди. Она шла, слегка припрыгивая, сияя, как будто это не будний день, а самый счастливый вечер в жизни. Подошла к Тому, поцеловала его в щёку, обняла, запустила пальцы в его волосы. Он обнял её в ответ — мягко, знакомо. Они рассмеялись. Эйвери не оборачиваясь прошептала: — Она почти всегда на съёмках. У них своя атмосфера, знаешь. Словно у них нескончаемый медовый месяц. Я ничего не ответила. Хайди продолжала весело болтать с Томом — перебрасывались фразами, смеялись так, будто весь мир вокруг для них не существовал. Я старалась не смотреть слишком явно, хотя всё во мне отзывалось лёгким трепетом, как будто я подглядываю за чем-то интимным. Не потому что они пара, не потому что звёзды. А потому что это было настоящим. Вдруг Хайди перевела взгляд в мою сторону. Её лицо озарилось той самой знаменитой улыбкой — будто прожектор включили. — Привет! — она подошла ко мне, почти подпрыгивая на ходу. — Ты сегодня визажист, да? — Да, — ответила я сдержанно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я сегодня работаю с командой. — Круто! А давно ты у нас? — Это мой второй день, — я улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец. — Я только недавно приехала в Лос-Анджелес. — Ну ничего себе! И сразу в команду к нашим мальчикам! — Хайди рассмеялась. — Значит, ты умеешь очаровывать нужных людей. Мне нравится твой стиль, ты классная! Я поблагодарила, стараясь не выглядеть смущённой. И в этот момент краем глаза заметила: Том стоял чуть в стороне. Он как будто слушал. Не вмешивался, не комментировал, просто… наблюдал. Спокойно, с тем самым лёгким прищуром. Я отвела глаза. — Лос-Анджелес любит смелых, — сказала Хайди, взбивая рукой свои волосы. — Надеюсь, ты останешься надолго. Мы обожаем талантливых и внимательных визажистов. Особенно тех, кто не делает из людей маску. Ты очень тонко всё чувствуешь. Я кивнула и улыбнулась. Хайди вернулась к Тому, и они все ещё о чём-то смеялись. Я медленно собрала кисти в футляр, разглаживая каждую по-особенно нежно. Эйвери вновь поправляла Биллу причёску перед очередным кадром. Всё вернулось к рабочей рутине. Я уже почти закрыла кейс, решив отойти в сторону, как вдруг за спиной раздался голос — спокойный, чуть хрипловатый: — Эй. Я обернулась. Это был Том. Он стоял чуть сбоку, держа в руке стакан с кофе, а в глазах была та самая лениво-внимательная искорка, от которой внутри стало не по себе. — Я тут подумал… — сказал он, прищурившись, словно примеряя слова. — Ты хорошо это сделала. — Что именно? — Я невольно улыбнулась, но взгляд пыталась удержать где-то в районе его плеч — не выше. — Макияж, — ответил он просто. — Он… никакой. В смысле, он как будто и есть, и нет. Это хорошо. Он сделал глоток, помолчал, потом добавил: — Обычно визажисты стараются налепить что-то сверху. Сделать из меня Билла. А ты как будто убрала только то, что мешает. Не больше. Это редкость. — Спасибо, — тихо сказала я. — Это как раз то, чего я хотела. Не испортить, а подчеркнуть. — Ну, получилось, — кивнул он, будто сам себе, и уже было развернулся, но остановился. — И ещё. Я заметил, как ты смотришь. Сердце ухнуло куда-то в живот. Я чуть вскинула голову, стараясь держаться спокойно: — В каком смысле? Он усмехнулся: — Неважно. Просто… когда долго смотришь в бездну, она может тоже начать смотреть на тебя. Мои щёки запылали, и я поспешно опустила глаза, изображая деловую суету с кистями. — Спокойной смены, — сказал он и ушёл, оставив за собой шлейф парфюма и ощущение, будто воздух вокруг стал чуть гуще. Я смотрела ему вслед, прокручивая в голове разговор. Его слова и интонации. Они звучали просто, но между строк было что-то, что не давало расслабиться до конца. Подошло Эйвери и подмигнула: — Ну что, уже получила свой первый фирменный “Каулитц-момент”? — Может быть, — усмехнулась я, — но честно… я до сих пор не уверена, был ли он на самом деле. — Добро пожаловать в клуб, — засмеялась она. — С этим мужчиной никто ни в чём не уверен. Но скучно точно не будет. Съемки закончились, мы почти свернули стол, когда подошёл ассистент режиссёра и сказал, что будет короткий брифинг по завтрашней репетиции — в кабинете рядом с павильоном. Эйвери, подхватив свой кейс, махнула мне: — Пошли. Это быстро. В кабинете было тесно и душно. Все уже немного устали — операторы, стилисты, режиссеры. Билл устроился у стены, листая сценарий в телефоне, Том — на кресле, раскинув руки и откинув голову назад. Свет из окна скользил по его скулам, создавая ту самую безупречную киношную картинку, которую не выстроишь специально. Я краем глаза смотрела на него — не специально, просто взгляд туда ускользал сам собой. Когда режиссёр начал говорить о завтрашнем съёмочном дне, мои мысли уплыли. Я думала о Сибири. О той жизни, которую оставила. О том, как однажды — холодным вечером — я сидела у себя в спальне, в маленькой деревне, смотрела на видео Tokio Hotel TV. Маленький экран телефона, плохой интернет, дрожащий звук — но в них была другая реальность, а теперь я здесь. В Лос-Анджелесе. Стою напротив человека, который когда-то показал мне: «можно». — Эй. — Голос Тома вдруг вернул меня в реальность. Он стоял рядом. Неожиданно близко. Остальные выходили из комнаты, кто-то громко смеялся, кто-то договаривался о кофе. А он остался. — Я подумал, — начал он, чуть прищурившись, — ты ведь не отсюда, да? — В смысле — из Лос-Анджелеса? Нет, конечно. — Издалека? — Очень — кивнула я. — Европа? — Сибирь. Он чуть отстранился, явно удивлённый: — Серьёзно? Холод, медведи и вот это всё? Я засмеялась: — И это тоже. Но в основном — снег, работа и мечты о чём-то большем. Он прикусил губу и, кивнув, тихо сказал: — Ну, ты здесь. И, похоже, знаешь, что делаешь. Он остановился в дверях ещё на миг, будто что-то вспомнил, и, не оборачиваясь, бросил: — До завтра. Я кивнула, хотя он уже не видел. До завтра, Том Каулитц.