Спичка

С того дня две подруги не подпускали Августа даже на шаг к Окари. Дата выписки дедушки этой рыжей бестии оставалась неизвестной. И как бы Геля ни старалась подключить все свои связи, чтобы узнать эту тайну, даже всевышние силы не могли ей помочь. Конечно, Окари не был в восторге от такой ситуации. Он не любил повышенного внимания к себе, а уж тем более — постоянного. Иногда он пытался спрятаться где-нибудь, чтобы наконец побыть в тишине и покое. А главное — одному. Он любил своих подруг, но не мог находиться с ними всё время. Это было сродни пытке. Обняв колени, Окари спрятался за большим цветочным горшком, который стоял в коридоре. Ему даже дышать было страшно, ведь за ним велась настоящая охота. Он слышал, как из-за угла доносилось: «Окари-и-и, ты где? Иди сюда!» И стоило услышать собственное имя, как его голова вжималась в плечи. Стоит пискнуть — и ты пойман. — А я тебя везде ищу, — раздался вдруг шёпот прямо рядом. Владелицей этого бархатного голоса была Агата. Она сидела на корточках перед мальчиком и мило ему улыбалась. Первым, что бросалось в глаза, была красная помада, которая подчёркивала изящность её губ и привлекала внимание к нежной улыбке. К сожалению, Окари даже слова вымолвить боялся. Вдруг поймают. — Мне нужна помощь. Ты ведь у нас лучше всех знаешь приют, верно? Зелёные глаза мальчика прищурились. Агата была права - он действительно лучше всех знал это место. Но с чего она так решила - было непонятно. Женщина почувствовала этот скепсис в глазах юнца. Она запустила руку в его тёмные волосы. — Это место ведь стало твоим домом, я права? «Я знаю это место потому, что давно здесь… ясно», — умозаключил он. На душе стало чуть спокойнее: его маленькая тайна не раскрыта. — Я попросила одного мальчика перенести коробки, но он совсем не понимает, куда ему идти, — театрально отводя взгляд и надув губки, объяснилась дама. — Так что проследишь, чтобы всё прошло гладко, хорошо? — вдруг её голубые глаза посмотрели прямо на Окари, а на лице засияла улыбка. Что ж, это даже выгодное предложение. Можно не сидеть весь день, прячась за цветочным горшком, а быть полезным. Он кивнул. Задача была простой - помогать человеку, который несёт коробки. Объяснять, куда идти, придерживать двери, включать свет. Работа действительно лёгкая. Если бы не одна маленькая проблемка… Агата быстро привела Окари в нужную комнату. Оглядевшись, он увидел вокруг несколько коробок. Но прямо в центре комнаты стоял тот, кто навёл шуму на весь приют, — Август. Всё лицо Окари отразило его усталость от увиденного. Стоило ему обернуться, как Агаты и след простыл. Он вздохнул так тяжело, будто работал несколько дней без сна и отдыха. Август же выглядел счастливым, как всегда. Улыбка уже стала его визитной карточкой. — Куда тебе сказали отнести эти коробки? — начал разговор Окари, указывая на картон. — В подвал. Тёмноволосый мальчик тоже взял одну коробочку в руки. — Тогда бери и пошли за мной, — безрадостно сказал он. Злости или обиды на этого мальчишку у него не было. Но была осторожность. Август напоминал ему огонь — такой же яркий и бесконтрольный. Может быть полезным, давать тепло и свет, но стоит оступиться — и обожжёшься или превратишь всё в пепел. Может, именно рыжие волосы мальчишки вызывали такие ассоциации. Август моментально подхватил оставшиеся коробки и пошёл за Окари. Идущий впереди был забавным в его глазах: такой маленький, худой, казалось, должен быть зашуганным, но сейчас вёл себя как самый главный. Это его веселило, и он слегка хихикал. Когда они дошли до двери подвала, Окари попросил подождать снаружи. Включить свет с коробкой в руках было неудобно. Поэтому он без лишних слов забежал в тёмное помещение. Август слышал быстрые шаги по лестнице, а затем глухой «бух», а потом щелчок. Мальчишка бросил коробку на пол и включил свет. — Заходи, — выглядывая из-за двери, сказал Кари. Выключатель был около выхода, поэтому пришлось быстренько подняться обратно. Конечно, Август не понимал, почему нельзя было оставить коробку у двери и включить свет, а не рисковать, спускаясь в темноту. Но спрашивать не стал и прошёл вперёд, спускаясь по лестнице. В комнате стояла тишина. Никто из них не решался начать разговор. Август стоял в центре, внимательно разглядывая каждую полочку. Здесь было прохладно. Основной мебелью выступали стеллажи, на которых стояли такие же невзрачные коробочки. Но в комнате были и тумбочки, и шкафы. Август даже не мог предположить, что в них хранилось. А на потолке висела одинокая лампочка, которая слегка мигала. Чувствуя лёгкий дискомфорт из-за всё ещё открытой двери, Август решил быть полезным и поднялся обратно. — Подожди! — не успел Окари предупредить, как тот с оглушительным грохотом захлопнул дверь. А затем, будто ничего не случилось, добавил: — А? — Ты захлопнул дверь… — выдохнул Окари. Услышав это, Август начал судорожно нажимать на дверную ручку и толкать дверное полотно. Но, к сожалению, Окари был прав — дверь захлопнулась. — И что нам теперь делать? — виновато простонал Август. Хоть улыбка ещё оставалась на его лице, она уже выглядела растерянной. — Расставим коробки, а потом будем звать кого-нибудь, — пожал плечами Окари. Мысль показалась Августу здравой, поэтому он вернулся вниз. Окари хорошо руководил. У рыжего новичка даже не возникало дополнительных вопросов, куда и что ставить. Когда оставалось совсем немного работы, свет внезапно погас. — Это ещё что такое?! — возмущённо закричал Август. — Либо электричество отключили, либо лампочка перегорела, — заключил Окари. — Здесь должны быть свечи и спички. Зажжём их и поднимемся наверх позвать кого-нибудь. Кари мог без труда подняться по лестнице даже в таком мраке. Но за Августа он чувствовал ответственность. Нет гарантий, что тот поднимется так же спокойно. А вдруг упадёт и сломает шею? Нет, нет, нет. Август внезапно решил нарушить тишину: — А чего эти девчонки за тобой всё бегают? — рассмеялся рыжик. — Мы давно дружим, — ответил Кари, продолжая поиски. — Тьфу. Так не интересно, — снова повисло молчание. Было не только темно, но и тихо. Только слышались шаги и шебуршание Окари, который рыскал по тумбочкам в поисках необходимого инвентаря. Наверняка у них были лампы, но они точно стояли где-то высоко. А вот свечи часто использовались и обычно лежали близко. Проводя тонкими пальцами по полке, Кари вдруг услышал знакомый звук — спички перекатывались в коробке. Найдя спички, найти свечи было уже проще. Он схватил коробок и осторожно вытянул одну спичку. Нащупав шершавую сторону, быстро провёл ею по коробку. В его руках появилось маленькое пламя, слегка грея пальцы. — Сейчас быстренько найдём свечи и выберемся, — с улыбкой сказал Окари. Ему было радостно найти спички, даже не подозревая, где именно они лежат. Но Август не отвечал. Лишь слабый свет от спички едва освещал его силуэт. В его фиолетовых глазах ярко отражалось пламя, но взгляд был устремлён куда-то в пустоту. — Август? — Окари позвал товарища, но тот стоял, как вкопанный. Окари прищурился и заметил, как руки мальчика начали дрожать. Пламя уже обжигало пальцы Кари, но он больше не чувствовал ожога. Всё внимание было приковано к мальчику перед ним. Фью. Тьма. Окари задул спичку, огонь уже подбирался к коже. — Ты в порядке? — даже сам вопрос казался идиотским, но он цеплялся за любую возможность вернуть всё на круги своя. И в эту секунду раздался крик. Нечеловеческий. Вопль, от которого кровь стыла в жилах, будто кого-то разрывали на куски, душили или сжигали заживо. Возможно, единственным плюсом из постоянных болезней Окари было – хорошее зрение в темноте. Он часто пробирался по ночам из комнаты и гулял по тёмным коридорам приюта. И это умение, казалось, наконец пригодилось. Но прямо сейчас, его глаза видели слишком много. Август сжался в комок, напоминая загнанного зверя. Вся его уверенность в себе улетучилась, как и его визитная карточка — улыбка. Он внезапно начал молотить себя по голове, яростно вопя: — Горит! Я в огне! — он бил себя с такой силой, что ещё чуть-чуть — и он разобьёт то ли голову, то ли руки. Горло Окари невольно сжалось. Он совсем не знал, что делать. Не знал, как остановить этот приступ безумия. Но Август не останавливался: удар за ударом, крик за криком. Его голос превращался в хриплый стон. Сжав в кулаке коробок спичек, Окари всё же сделал шаг вперёд. Что говорить? Что делать? Он не знал. Выбросив этот несчастный коробок, он бросился к Августу, схватив его за запястья. И тогда понял, что слухи не врали. Этот мальчишка был силён, слишком силён. — Август, ты не горишь! — Окари изо всех сил пытался опустить руки Августа, но постепенно начал чувствовать отчаяние: в его руках было куда меньше силы, чем у того, кто бил себя— Ты слышишь меня? Ответом было молчание. Руки Августа, которые раньше казались прочными, как металл, вдруг обмякли и безжизненно упали. Но это было лишь на миг. Резким движением он вцепился в ногу Окари, вжав лицо в ткань штанины. Хватка была такой силы, что ещё немного, и кость ноги мальчика точно бы треснула. Стало страшно даже дышать. Но, чувствуя какое-то сострадание к тому, кто будто сжат в тиски, Окари медленно опустил руку на голову Августа. Волосы были жёсткими, колючими, как шипы растений. И тогда Август поднял лицо. Он выглядел как бездомный котёнок. Как забитый зверёк. Хотя взгляд был сумасшедшим. И вдруг из красивых глаз хлынули слёзы. Им не было конца. Они катились по веснушкам, оставляя мокрые дорожки, но новые тут же сменяли их. Вырвавшись из яростной хватки, Окари опустился рядом. — Ты в безопасности, ясно? — ответа, как всегда, не было, только слёзы и прерывистые всхлипы. Он видел, как яркие фиолетовые глаза смотрели на него. В них была мольба. Окари понимал. Он осторожно положил руку на плечо Августа. Мальчик дрожал, как осиновый лист. Но стоило ему ощутить тепло живого человека, как дрожь слегка утихла. Кари стал ритмично похлопывать его по плечу, как делают мамы, успокаивая плачущего младенца. — Посидим в темноте. — Он попытался улыбнуться, хотя понимал, что в этой тьме улыбку не разглядеть. — Ничего не бойся. Я хорошо вижу в темноте. Август открыл рот, жадно хватая воздух. Голос его был сорван. — Страшно… — Я знаю. Они сидели так, пока тишина не начала давить на них. В голове Окари крутились тысячи вопросов, но он помнил правило этого места — не лезь в чужие раны. И вот Август заговорил. Он и сам не знал почему и зачем. Может быть, просто хотел выговориться. — Мы… — голос снова сломался. — Мы ехали в машине… С мамой и папой. Тишина. — Она взорвалась. Из его глаз с новой силой полились слёзы. Одна за другой падали на холодный пол, оставляя мокрые следы. Слёзы душили, разрывали сердце. — У меня загорелись волосы, — он схватил себя за пряди, дёргая их в отчаянии в разные стороны. Окари осторожно стал разжимать его пальцы. — Я схватил руку папы… — вдруг запястье Окари оказалось в железной хватке. Август сжимал его так, что пальцы побелели. — Она была как твоя. — … — Но это уже была кость. Сердце Окари бешено заколотилось. Он не знал, чего ожидать от этого ребёнка. Но понимал, что просить отпустить было бы бесполезно. Возможно, хоть капля разума в Августе ещё оставалась. И он разжал пальцы. Что можно сказать в такой момент? «Мне жаль» или «У тебя всё будет хорошо» — любой вариант звучал бы как мерзкая ложь. Окари осторожно развернул Августа к себе и обнял. Так крепко, как только мог. В его душе всё ещё кровоточили раны. И каким-то непостижимым образом он всеми силами пытался забыть то, что случилось в его собственной жизни. Но стоило увидеть это пламя, и из ран полились не просто капли крови, а все воспоминания, яркие и живые. Находясь в этих объятиях, Август наконец понял, почему те девчонки так дрожали над этим «слабаком». Он давал ощущение безопасности. Покой. Сладкий покой. Его голова почти не соображала, но было чёткое чувство, что в это плечо можно плакать и кричать сколько угодно. И никто тебя не осудит. Никто не посчитает слабым. Он плакал. Можно было подумать, что этот поток слёз не прекратится, но Окари просто молчал. И вот постепенно Август стал затихать. Дышать становилось легче, а веки всё тяжелели и тяжелели. Он совсем расслабился. Глаза медленно закрылись, дыхание выровнялось. Он провалился в сон. А очнулся уже на кровати. В замешательстве он осматривался, пытаясь понять: было ли это всё наяву или во сне? Тук-тук. В дверь постучали, а затем с тихим скрипом она открылась. В комнату вошла мадам Агата, а следом за ней дедушка. Увидев родного человека, Август чуть не спрыгнул с кровати. Но вдруг его взгляд уловил движение в дверном проёме. Он перевёл глаза туда и заметил знакомого мальчишку. Тот слегка выглядывал, на его лице сияла лёгкая улыбка. А на руке, которой он махал, виднелся синий след. Окари улыбнулся и убежал обратно в коридор. Так и началась их маленькая, но крепкая дружба.