Наследник злобы.

Я сидел и корпел над своим оружием. Кто же знал, что создать простой барабанный пистолет будет такой сложной задачей?! Я уже неделю безвылазно сижу у себя в мастерской, работая над своим проектом, который начал немного сдвигаться с мёртвой точки. Что самое смешное, так это тот факт, что патроны я умудрился сделать всего‑то с пятой попытки, причём весьма неплохого качества; благо пороха я закупил с избытком и даже объяснять ничего пришлось, просто объяснив это тем, что использую его в печах под чанами для быстрой растопки дров. Ну а что? Я вообще очень нестандартная личность, о чём знает Селестия, так что никаких вопросов от неё в мою сторону из Кантерлота даже не последовало. Проблема была не в боеприпасах, а в самом оружии. Первый мой прототип просто взорвался на стенде, когда я попытался выстрелить из него, находясь за пуленепробиваемой ширмой. Второй показал себя куда лучше, но тоже взорвался, пока я не понял, что проблема была в патронах, куда я засыпал слишком много пороха. Третий же, который был моей отправной точкой, выстрелил, но вместо мишени попал куда‑то в стену, даже не попав в мишень. Выругавшись от того, что забыл про резьбу в стволе для стабилизации патрона, я снова принялся за работу, попутно экспериментируя с пулями, создав разрывные, которые благодаря пороху разрывали патрон при выходе из ствола, осколки которого летели прямо во врага. Снова начав экспериментировать, я вновь выругался, ведь пистолет заклинил, а потом он снова взорвался. Также неудача постигла меня и в пятый раз, а потом и в шестой; седьмой тоже оказался кучкой дерьма, выстрелив, но разорвав дуло, от чего приходилось делать всё сначала. Я ругался как пьяный сапожник, которому как минимум изменила жена, сын оказался пидором, а лучший друг ещё и денежный долг не вернул, вместо этого сбежав с его женой. Когда же восьмой раз оказался удачным, я в прямом смысле танцевал от радости. Хорошо, что перед этим закрыл дверь, а то сомневаюсь, что пляшущий некромант, который поёт матерные песни, был бы нормальным зрелищем для моих учеников. Плакала бы моя репутация. Сделав около двадцати выстрелов и убедившись, что всё в порядке, я снял оружие со стенда, начав уже сам стрелять в мишень, кружа‌сь по всему помещению и используя свой импровизированный тир по максимуму, представляя на месте мишени Селестию или Луну. После небольшого веселья я тщательно осмотрел пистолет, где не было никаких проблем, так что, запомнив его устройство и даже составив чертежи на всякий случай, я ещё несколько часов думал о том, какие перспективы это оружие мне открывает. Когда же волнение прошло, я мигом засел за свой стол, начав чертить уже новый вид оружия. Мне нужен был автомат, так что я стал вспоминать, что мне для этого было нужно, а самая большая проблема возникла с возвратным механизмом, который работал с помощью пружины, но я не помнил, как именно был устроен даже самый простейший автомат. Снова пришлось думать над тем, как именно должно будет хотя бы выглядеть моё творение, а во‑вторых его устройство, от которого уже голова болела, так что, бросив чертежи, я двинулся к себе в кабинет, наложив маскировку на всякий случай. Быстро выйдя из своего тайного убежища, я сразу же поздоровался с несколькими проходившими рабочими из расы земных пони, после чего продолжил путь к кабинету. — Полайт! — догнал меня в спину голос Роуз, которую я не ожидал здесь встретить. Она наконец-то сдала все лётные экзамены почти на высший балл, но пока не стала вступать в лётную бригаду, так как я и так уже обеспечил её всем необходимым. Живёт она со мной в прекрасном доме, всегда есть что покушать, и если понадобится, у неё благодаря мне стало очень много денег, так что она может купить себе всё, чего только захочет. Кто-то из её подруг может посчитать её транжирой, но нет: она покупает много, но обычно это что-то красивое или действительно нужное. Она сильно изменилась с момента моей смерти, стараясь видеть меня как можно чаще в нерабочее время, поэтому я навещаю её, когда выдается свободное время. Ей очень понравилось присматривать за Аквилой, которая стала для неё словно родная мать, и она так её и называет. Роуз видит в Аквиле свою дочь, в которой души не чает, и любит её всем сердцем, как и меня. Единственное, что меня немного напрягает, — это одержимость Роуз по отношению ко мне: она буквально любит меня до безумия. Мне от этого тепло на душе, но в то же время немного неспокойно, ведь в критической ситуации ей может потребоваться холодная голова. Я, повернувшись, увидел слегка негодующую Роуз, направлявшуюся ко мне с решимостью. — Дорогая? — задал я резонный вопрос. — Нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить в твоём кабинете, — с уверенностью сказала Роуз, ожидая, что я провожу её, как истинный джентльмен, которым и являюсь. — Что ж, прекраснейшая из кобыл, прошу за мной, — сделав приглашающий жест копытом, сказал я; дождался, пока моя особенная пони пройдёт вперёд, и повёл её в сторону кабинета. Мы зашли в кабинет, обставленный хоть и аскетично, но весьма богато. Везде виднелись стеллажи с папками по разным районам Эквестрии, которые в будущем могут стать отличными местами для строительства новых фабрик и удобного распространения моей продукции. Тут также были досье сотрудников моей организации, финансовые отчёты, расчёты затрат на покупку ингредиентов, перечень услуг фабрики и бухгалтерские документы. На одной из стен висела карта всей Эквестрии с отмеченными важными месторождениями полезных ископаемых и интересными зонами, куда стоит наведаться и проверить наличие чего-либо, если не полезного, то хотя бы годного для использования в будущем. Как только мы вошли, я задёрнул жалюзи и проверил, не подслушивает ли охрана — фестралы у входа в кабинет. Затем открыл ящик и достал оттуда маленький кристалл, который делал любую возможность прослушивания — как магическую, так и физическую — полностью бесполезной, превращая нашу речь в бессмысленный бубнёж. Закончив с мерами предосторожности, я подошёл к маленькому бару, замаскированному под шкафчик, достал оттуда слабоалкогольный ликёр и налил по бокалу себе и своей спутнице. На всякий случай взял бутылку с собой — чувствовал, что разговор будет долгим, и алкоголь поможет ей набраться смелости. Я также рассчитывал немного прийти в себя: я слишком много работал, у меня почти нет отдыха, только выходные, которые я провожу с семьёй. — Так о чём именно ты хотела поговорить? — спросил я, отпивая из своего стакана, поставил его на стол и уселся на стул, пока Роуз сидела, утопая в мягком кресле, которое, как я надеялся, немного успокоит разгорячённую кобылу. — Я... не совсем уверена, как должна реагировать, — отпила она из стакана, смакуя вкус фруктового алкоголя. — Скажи, ты же пока ничего не делал с Эльной? — прищурилась моя собеседница. — С кем? — не понял я, ведь даже такого имени не знал, но, порывшись в голове, у меня пришли нужные ассоциации с именем, которое принадлежало народу зебр. — Ты о той зебре? — спросил я, приподняв бровь. Ну да, я не знаю имён большой чести некромантов, и мне как‑то пофиг, пока они лишь дураки и дурочки. Имена я начну узнавать только когда они покажут нормальные успехи и подтвердят, что я не напрасно трачу на них время. — Роуз, я всего лишь провёл эксперимент, ничего более, — отмахнулся я от всяких предположений интимного характера в свою сторону. — То есть ты поцеловал кобылу, выразил ей свою симпатию... ради эксперимента? — то ли возмутилась, то ли восхитилась Роуз. — Я ответил на твой вопрос, а теперь хочу понять, почему ты так ревнуешь меня к ней? — уже спросил я, не понимая, в чём дело. — Ну, я немного раздражена тем, что ты решил создать табун, не посоветовавшись со мной, — надулась собеседница, что выглядело очень умело. — Ты против табунов? — сразу же продолжил я наступление. — Ну, учитывая твой характер, заводить отношения с несколькими кобылами для тебя, наверное, довольно привычное занятие, но обычно сначала это обсуждают со своей особенной пони, — пояснила она мне. Я вспомнил, что в книге по этикету было что‑то подобное: я уделял внимание именно отношениям между одним жеребцом и кобылой, а остальное особо не смотрел. Услышав ответ своей второй половинки, в которой я уже был более чем уверен — после того как она доказала преданность и любовь, воскресив меня и даже пойдя ради этого на убийство, — я просто рассмеялся, вызвав недоумение у Роуз. — Хе‑хе, моя любимая, я просто шучу, прости, — извинился я, увидев немного обиженную мордочку Роуз. — Так, я сейчас кое‑что поясню, чтобы ты не волновалась из‑за измен с моей стороны, — сделав большой глоток из стакана, я собрался с мыслями. — Для начала у меня есть ближний круг, которому позволено очень многое, куда входишь ты, Аквила, а также я хочу туда привлечь и Аэра, если он и дальше будет показывать свою верность, — закончив с первой частью, я стал очень серьёзным. — А есть все остальные, чьи жизни для меня не несут никакой ценности, разве что могут сойти за инструменты, да и то не все. Так что ту кобылу я поцеловал только ради эксперимента: она для меня не более чем расходный материал, о чём сама знает, как и другие некроманты. Я прямо говорил им об этом с самого начала, так что зебры прекрасно осведомлены о своей участи. Если потребуется, я могу просто их убить, — сказал я, вытащив небольшой ножик из ящика стола и показывая его Роуз. — Если хочешь, могу прямо сейчас пойти и зарезать ту кобылу, чтобы ты успокоилась, — дал я понять, что для меня жизни некромантов не представляют никакой ценности. Роуз же как-то грустно на меня посмотрела. — И ты просто... убьёшь эту несчастную? — совсем жалобно спросила Роуз. — Если она станет мешать мне или моему ближнему кругу. В принципе я убью любого, кто встанет на нашем пути, — кивнул я, пряча кинжал в заранее потайной отсек стола. — Просто она будет моим запасным планом на случай, если Йоруба решит меня предать. Уже были случаи, когда меня предавали ученики, но среди них никогда не было кобыл, так что я решил привязать её к себе и фальшивой влюблённостью, — пояснил я. — Если же она тебе докучает, вариант с устранением остаётся в силе, — добавил я, подразумевая, что могу поработить душу зебры и заставить её плясать под свою дудку. — Я... я не хочу этого. Она не такая плохая, как я думала о других некромантах, хотя... я никого, кроме тебя, и не встречала. Я не против, если она присоединится к нам, но хочу, чтобы ты кое‑что сделал, — серьёзно посмотрела на меня Роуз. — Какова твоя просьба? — заинтересовался я, рассчитывая найти компромисс. — Она действительно очень добрая и милая, поэтому, думаю, она заслуживает твоей любви. Я не прошу тебя сейчас лететь к ней и во что бы то ни стало пытаться сблизиться, но хотя бы дай ей шанс, — попросила Роуз, положив крыло мне на плечо. — А я, как старшая кобыла, помогу ей приспособиться в нашей маленькой семье, — состроила она просящее выражение мордочки. "Ага, полюбить того, кого я воспринимаю исключительно как инструмент. Задачка прямо для меня — для того, кто буквально питается эмоциями. Так, сначала нужно всё обдумать по‑другому. Что я получаю, если приму Эльну в наш маленький фальшивый табун? Помимо дополнительного потока любви, который я смогу поглощать и становиться ещё сильнее, у меня под копытом окажется доверенная зебра, способная при необходимости заменить Йорубу, если я начну сомневаться в его лояльности. Она сможет с моей помощью подмять культ, встать во главе и вычислять тех, кто мог бы предать или уже предпринимал попытки предательства. Ещё она может стать хорошим алхимиком, некромантом и зельеваром — учитывая, как усердно она учится, вскоре перейдёт из подмастерья в ученики, а там и до мастера недалеко. В потенциале она может превратиться в сильную личность, созданную моими копытами и её упорством; влюблённость и желание быть равной мне помогут ей достигнуть огромных высот. Но не пригрею ли я у себя на груди змею? Перспектива создать идеального некроманта, верного лично мне, очень заманчива, но с другой стороны такая личность может встать мне поперёк дороги. Встанет дилемма: избавиться от неудобного инструмента или привязаться к ней и пытаться строить нормальные, теперь уже равные, отношения. Второй вариант меня не привлекает — нахуй все эти ебаные гаремы и их логика. В прошлом целый табун кобыл мне ничего не принёс, разве что удовлетворение и головную боль от того, что каждая думала, что через постель заимеет титул, деньги и связи — наивные идиотки". Я начал думать, что теперь делать с проблемой — с зеброй, которую собирался использовать, а теперь вынужден решать её судьбу. — Хорошо, — решил я пойти на компромисс и тут же серьёзно посмотрел на Роуз. — Но если она хотя бы попытается играть со мной в какие‑то свои игры, голова слетит моментально, — заверил я. Ушки Роуз прижались к голове. — Кстати, Роуз, можешь так больше не делать? — попросил я, зная, что задумала моя особенная пони. — Я... хотела помочь, — наконец призналась она. — Я не хочу, чтобы тебе угрожали принцессы, ты уже однажды попал к ним в копыта. — Я знаю, но это не повод пытаться смягчить мой характер с помощью какой‑нибудь кобылы, — тяжело вздохнул я, понимая, что прав. — Ладно, давай лучше поговорим о планах, — улыбнулся я и начал излагать свои идеи. Проводив Роуз, я продолжил заниматься своими делами. Верно говорят: у тёмного властелина в советниках должен быть пятилетний ребёнок — чтобы замечать все изъяны и недочёты и только потом приводить план в действие. У меня же была Аквила. Она была добра и наивна, души во мне не чаяла, но в некоторых поступках могла проявлять жестокость, которую не всегда понимали даже взрослые пони. Также у меня была Роуз — добрая и наивная, но лишённая тех самых розовых очков, затуманивавших её разум. Она наконец поняла, как устроен мир, выстроенный Селестией: с виду Эдем, а на деле фальшивка, как и сама Селестия, прячущаяся от самой себя. Постройку новых заводов и фабрик я пока отложил, хотя денег у меня было с избытком — можно было выкупить землю, закупить материалы и сырьё, а затем начать производство зелий в отдалённых регионах Эквестрии и увеличить прибыль. И нет, я не планировал строительство собственного подводно‑надводно‑воздушного города — этим долгостроем займусь позже. Сначала надо найти подходящее место и спроектировать управляемых големов, которые смогут работать при строительстве на морском дне. Сейчас меня больше интересовала логистика. Я крепко обосновался в городе и фактически монополизировал поставки зелий, получая огромные прибыли от контрактов с предприятиями и простыми пони. Но этого было недостаточно: если я захватил рынок в городе, то поставки в другие города шли долго и медленно. Морские и сухопутные перевозки оказались проблемными: повозки и корабли слишком медлительны и неэффективны. Поэтому сначала я решил наладить логистику, чтобы в обозримом будущем не страдать из‑за потерь времени. Я начал строить собственную железную дорогу прямо рядом с той, где ходит так называемый Поезд Дружбы. Фу — даже название убогое. Мне противно смотреть на это разноцветное нечто, существующее в нескольких экземплярах. Они не только мало вместительны, но и неспособны перевозить много груза. Самый большой поезд сейчас имеет всего десять составов, и они очень маленькие. И ладно бы они не могли много грузить — пассажирские вагоны вообще посмешище. Да простят меня, но какого хрена в ёбаном пассажирском составе всего около тридцати сидячих мест?! Это смешно: пони любят путешествовать, и такое малое количество мест напрямую уменьшает прибыль и тормозит развитие компании. Грузовые вагоны обычно ходят полупустыми. Мой внутренний бизнесмен негодует от такого нерационального использования пространства. Серьёзно, чем больше я изучаю это новое время, тем больше убеждаюсь, что Селестия каким‑то образом смогла приостановить развитие всех пони. Раньше я считал всех пони, кроме своего ближнего круга, тупыми, изнежёнными слабаками. Сейчас я более чем уверен, что очень сильно заблуждался насчёт них. Они смогли создать паровой двигатель, они создают действительно поразительные машины на основе магии. Да блядь, они смогли уже сто лет назад осуществить транзисторную революцию, а потом вовсе начали исследования и прорыв в области технологий, начали создавать разные электрические приборы на магической основе, а также простые электрические устройства. Сука, Твайлайт Спаркл могла в сериале создавать разного вида и назначения приборы, сидя в своём подвале; без финансирования Селестии она умудрялась создать то, что другие могли бы сделать только через пару лет! "Тони Старк создал мини‑реактор, сидя в яме, из металлолома!" — прозвучала у меня в голове фраза, услышанная ещё в прошлой жизни, которая вызвала поддёргивание глаза. Ну вот как? Как блядь?! Я забиваю болт на то, что она вообще главная героиня какого‑то сериала, я забиваю хуй на то, что у неё как минимум нет никакого образования по механике, инженерии, машиностроению и остальным смежным специальностям, но это говорит о том, насколько у неё развито сознание и тяга к знаниям. Хуй с ней, с Твайлайт, меня больше волнует другой вопрос. А какого хуя это всё знает и умеет Твайлайт, но не умеет и не знает Селестия, числящаяся её наставницей? Что там за обучение в Школе для одарённых единорогов, если ученик знает больше учителя? Вот теперь у меня складываются не совсем утешительные выводы, и я даже не знаю, какой вариант хуже, ведь все они одинаково отвратительные. Первый вариант — тот, что тешит моё эго и показывает, что учитель Селестии никакой: она этим никогда не занималась, а сейчас пытается строить из себя заботливую мамочку и вытирать за каждым единорогом, который умудрился как‑то попасть в её, блядь, личное учебное заведение, пытаясь сохранить маску. Второй вариант тоже не особо радужный для Селестии и очень даже привлекательный для меня: он заключается в небольшой проблеме у аликорнов, а именно — по моим наблюдениям в прошлом я понял, что аликорн развивается куда медленнее, чем обычный пони. Они буквально воспринимают всё с рождения медленнее, зато потом это приходит в норму, так что у меня есть основания полагать, что для любого аликорна очень сложно приспособиться к новым условиям, технологиям, мышлению и ещё куче всего, ведь они рождены в другом времени и видят мир немного иначе. Оттого им сложно адаптироваться ко всему новому. Третий же вариант для меня кажется самым логичным, кроме второго, но я не уверен, так как нужны дополнительные исследования, которые я в данный момент не могу провести, поэтому могу строить только предположения, основанные на прошлом опыте. Третий вариант заключается в том, что Селестия специально тормозит прогресс у пони, потому что если технологии шагнут вперёд, то будет очень большая вероятность потерять контроль над страной. Вся власть Селестии держится на том, что все считают её бессмертным существом, что она мудро и верно правит страной, двигая по небосводу Солнце и Луну и храня покой и гармонию в Эквестрии. Но это всё можно в одночасье потерять. Да что там — я могу ударить по всем столпам её власти, просто начав шатать тот самый трон, на котором она сидит. В том, чтобы двигать небесные тела, нет ничего особенного: группа обученных единорогов это может делать — как и делали до прихода Селестии и Луны, когда какие‑то идиоты решили поиграться с орбитой планеты. Их дар к Солнцу и Луне можно заменить и группой единорогов, и специально созданным артефактом, отчего они станут ненужны как повелители небесных светил. Бессмертие аликорнов... Я уже на собственном опыте доказал, что этого можно добиться через ритуалы, жертвоприношения, использование магии и ещё кучу всего, так что их бессмертие тоже отпадает как достижение. Если дать мне развернуться, я наклепаю целую армию таких, как сёстры, которые не будут им ни в чём уступать. Мудрость и поддержание гармонии в глазах пони я могу разрушить фактами о том, какой ценой была достигнута эта самая гармония и что раньше принцессы творили, даже по моим меркам, ужасные вещи. Я хотя бы не сжигал разумных заживо, смеясь при этом как сумасшедший; хотя тут скорее виновата Дэйбрейкер, которая любила устраивать огненные шоу с участием враждебно настроенной армии. Если бы не моя конспирация, я мог бы натворить дел, но увы, даже если бы я не был вынужден скрываться, Селестия вряд ли стала бы просто смотреть, как я рушу построенный ей личный мирок, где вечно царит добро, позитив и ничего плохого не происходит. Даже моё появление внесло неразбериху во всю Эквестрию, заставило пони задуматься; мне не терпится узнать, что будет происходить, когда мой план осуществится. Я не просто так решил продолжить заниматься лекарствами, ведь это огромные перспективы. Когда я смогу изжить всех фармацевтов и построю свою монополию, то всё население страны будет у меня под копытом. Если я резко перекрою все поставки лекарств, то в Эквестрии начнётся паника, ведь даже при наличии врачей пони никому не помогут — лечить любого больного будет нечем. Вот тогда многие придут жаловаться к принцессе, а я позабочусь, чтобы она не смогла мне ничего сделать, и все увидят, что та, кого они славили и назвали своей богиней, ни на что не годная кляча. Первым делом, после того как мы посидели с Роуз, я вызвал к себе Аэра через посыльного, чтобы он ещё и передал некоторые мои указания. Уже через час в моём кабинете был Аэр, с которым мы начали работать в направлении повышения мобильности для поставок моего продукта. Грифону сразу же не понравилось, что я начинаю транжирить деньги на такой сомнительный проект, от чего мне пришлось чертить схемы, графики, а также сложные формулы, чтобы разъяснить ему всю прибыльность предприятия. Мы не только получим независимость от других поставщиков, но и обзаведёмся личным транспортом, повысим скорость поставок, а следовательно и нашу прибыль, — в глазах Аэра реально появился азарт, от чего я сильно удивился. Провожал я своего подчинённого с надеждой, что он всё сделает правильно: у него буквально горели жадностью глаза. Кто‑то мог бы сказать, что энтузиазм подчинённых — опасная и прибыльная штука, но я таких слушать не стал бы, потому что такие люди просто не умеют направлять свой пыл в рабочее русло, и затем от этого страдает компания. Правильная мотивация творит чудеса — и я не про «дружбу как чудо», а про более сложные финансовые чудеса. Тут думать надо, а не кричать, что мы всех победим Магией Дружбы. Пусть новая принцесса со своим клубом обиженных кричит об этом, а я буду стоять рядом с ведром попкорна и бутылочкой газировки и наблюдать за её потугами. Немного поразмыслив, я продолжил работать над проектом по производству оружия. Пистолеты уже были готовы, оставалось придумать что‑то, способное стрелять очередями — мой проект автомата. К сожалению, единственное, что приходило в голову, — копия Томпсон‑автомата, потому что у меня как у бизнесмена была такая модель. Когда пришёл мой сыночек со своей армией, я не успел его забрать. Конечно, можно было бы подумать о чём‑то по типу Калашникова, но его конструкцию я знаю хуже, и меня не устраивал боекомплект магазина: стандартно там от тридцати до пятидесяти патронов, тогда как барабан Томпсона на сто патронов даёт совсем другой ресурс. К тому же перезаряжать автомат или пистолет пони будет сложно; автомат позволяет просто сменить целую обойму, получая большой боезапас и меньше перезарядок. Вот ещё одна проблема, и назвать её маленькой нельзя. Перезарядка магазина будет мукой для любых пони, кроме единорогов — там магия решает всё. Копытами вставлять каждый патрон в обойму неудобно, так что с этим придётся что‑то придумать, но чуть позже, после испытаний первого экземпляра, который пойдёт в серийное производство. Возможно, я открываю ящик Пандоры, создавая огнестрельное оружие нового образца, но что мне остаётся делать? Нужно иметь преимущество перед гвардией Селестии и фестралами Луны. Раздавать оружие я никому не собираюсь, но моим големам или верным пони можно выдать по экземпляру… и как‑нибудь приладить систему уничтожения, если оружие попадёт к врагу — хе‑хе, будет потеха. Параллельно я работал над ритуалом по слиянию со своими двумя личностями, который был почти закончен, и уже начинал думать над новым проектом. Поезд, который я хочу создать, будет необычен даже по функционалу. После разговора с Аэром мы пришли к выводу, что до прихода Луны рабочие просто не успеют доделать железную дорогу и пустить по ней мой поезд. У нас получился мозговой штурм, и ко мне пришла идея: зачем тратить деньги, нагружать рабочих и нервировать Селестию раньше времени, если есть магия? Зачем рельсы из стали и дерева, подверженные коррозии, гниению и износу, когда их можно заменить? Поезд будет работать не на угле, а на Магии Теней. Это будет практически безотходный процесс — в атмосферу не будут выпускаться вредные газы и испарения. Поезд будет мчаться по рельсам, которые магия создаёт прямо перед ним и которые исчезают после его проезда, что делает маршрут значительно проходимее по сравнению с обычными рельсами. Фактически это будет летающий поезд — первый, но не единственный в своём роде; он сможет перевозить больше пассажиров и грузов. Магия будет храниться в том месте, где обычно располагается двигатель и жаровня — там установят кристалл. Скорее всего потребуется много кристаллов; с Кристальной Империей таких запасов пока нет, хотя раньше там можно было найти кристаллы разных форм и размеров. Пока придётся обходиться тем, что удастся найти. В результате скоро я подорву монополии Селестии в сфере поездов, грузоперевозок и пассажирских линий. Пока я работал, ко мне всю неделю заходил ближний круг. Сначала приходила Роуз — интересовалась моими успехами; я говорил размыто и вскользь, а она подпитывала меня своей заботой. Потом приходила Аквила: делилась успехами в магии, просила советов, которые я охотно давал, и хвасталась оценками в школе, куда я её устроил. Удивительный талант для такой юной кобылки — я был горд, особенно когда она решила поквитаться с задирами, обижавшими жеребят. Она поймала их после школы, связала и подвесила над лужей с кислотой, и справилась сама. Теперь никто больше не задирает других, а у Аквилы появилась преданная поддержка. Я радовался: мои уроки по интригам не прошли даром — она превратила сверстников в своих должников и возглавила их. Верных и разумных можно получить разными способами; если она ещё сделает их своей свитой и каким‑то образом завладеет их душами… тут я немного увлёкся. В итоге я ещё больше гордился своим чадом. Аквила радовалась, а я потихоньку начал вводить её в основы некромантии, дав для начала учебник по зоологии. Если она хочет учиться, начинать нужно с малого: изучить строение животных, расположение костей и органов, и затем переходить к практике. Брезгливости у Аквилы я никогда не замечал. Если нужно будет убивать, она готова пожертвовать собой ради меня. Она даже предложила использовать её нового учителя, завернув его в кокон, чтобы я мог спокойно извлечь из него всё полезное, а затем применить как ресурс. Потрясающее коварство: по её словам, учитель — добрейшая душа пони, относившийся к ней лучше всех. У меня растёт ребёнок, о котором я мог только мечтать. Эльна тоже ко мне заходила, но с ней было гораздо сложнее. Хоть Роуз и дала мне карт‑бланш на новые отношения с другими кобылами, я не знал, что делать с Эльной. С одной стороны, она — талантливая и разумная: при правильном развитии из неё можно вырастить сильную боевую единицу и перспективного учёного, если она углубится в магические тайны. С другой стороны, чувств к ней у меня нет — лишь небольшая симпатия как к представителю вида. Зебры не похожи на чейнджлингов: первые имеют собственные личности, тогда как вторые во многом безынициативны и часто действуют самоуверенно, что портит улей. Со временем я решил попытаться наладить связь, чтобы привязать к себе такую одарённую личность. Иногда мы втроём — я, Эльна и Роуз — гуляли, заходили в кафе, библиотеки, даже снова сходили в парк аттракционов. Эльна была счастлива, Роуз всячески пыталась нас сблизить; процесс шёл с некоторым скрипом, но прогресс был. Насколько я понимал, демография пошла под откос: кобыл стало заметно больше, и табуны из кобыл, хоть и неофициально, стали нормой. Это объяснимо — каждому хочется быть любимым. Если раньше я мог приказывать преследовать однополые пары, то теперь сомневаюсь, стоит ли мне этим заниматься: есть дела поважнее, например, эксперименты с моей собственной кровью. Я давно думал, как повысить свою мощь, и обратил внимание на то, что дано мне от рождения. Перевёртыши по природе выносливы, живучи, сильны и долгоживы; они могут перевоплощаться в любое существо, что делает их перспективной расой на Эквусе. Моя личность — улучшенная версия обычного перевёртыша: у меня есть и способности чейнджлинга, и особенности зебр. Я размышлял о создании подобных мне существ. Идею подогрело устройство улья чейнджлингов: королева, стражники, рабочие, добытчики, воспитатели выводка, разведчики и прочие — улей словно маленькая страна со своими законами. Но объединяет их не только общая работа ради выживания, а нечто большее — коллективный разум. Меня бесит то, что я узнал из памяти про Кризалис и оборотней. Если верить тому, что я видел в сериале, то получается какой‑то бред: Кризалис, на секунду, родилась, блядь, из жёлудя! Жёлудя, блядь! Что это за херня такая — по мнению сценариста в одном из миров жёлудь может стать причиной рождения разумного существа? Даже если жёлудь свалился, скажем, в волшебный пруд, от этого не должен был вырасти и родить Кризалис — там бы скорее появилось хищное растение. Мне мерзко от мысли, что аликорн якобы родился из ебаного жёлудя. Ладно, пусть пишут и выдумывают, что хотят — мало ли в каком состоянии сочиняли этот бред. Чейнджлинги рождаются совсем иначе, особенно королевы улья: они проходят все стадии в улье — от простого рабочего до стража, потом дальше по карьерной лестнице, пока нынешняя королева не решит, что воспитала достойную замену. После передачи власти бывшая королева, как правило, становится либо советником, либо уходит в изгнание, а иногда и совершает самоубийство. У меня, у Селестии и у Луны были долгие битвы с многими ульями, и сценарии у королев, передавших власть, каждый раз были разными, так что утверждать точно нельзя. Суть не в этом. Коллективный разум очень полезен: он объединяет рой и позволяет королеве мысленно общаться со своими детьми, даже влезать им в головы. Но у этой особенности есть нюанс: нужно минимум лет пятьдесят, а то и больше, чтобы такая связь появилась у самой королевы, потому что аликорны развиваются гораздо медленнее. За силу приходится платить временем. Было бы забавно, если бы каждая королева с рождения имела коллективный разум — ребёнок, способный рыться в головах старших — но увы, так не бывает. Главное то, что я могу получить эту связь благодаря прожитым годам и с помощью своей крови, которая в теории может наделить меня коллективным разумом. Сейчас я работаю над интересным зельем, основой которого будет моя кровь. Кратко: любой, кто добровольно захочет примкнуть ко мне, должен будет выпить это зелье. Начнутся метаморфозы: раса выпившего частично изменится, превратившись в гибрида перевёртыша, а между мной и ним установится разумная связь, где моя личность станет доминирующей, делая невозможным неповиновение. В результате я получу разумного, обладающего своими изначальными особенностями расы, плюс способностью перевёртыша, и я смогу контролировать его сознание, возможно даже изменять его. Но менять сознание я не собираюсь всем подряд — жить в окружении манекенов и постепенно стагнировать я не хочу, даже в ближнем круге. Меня смущает опыт Кризалис с Тораксом и её роем, который её предал. Ей должно быть много лет, хотя у аликорнов с возрастом нельзя всё точно утверждать, поэтому я не понимаю, почему в каноне она допустила своё свержение. Хотя канон и так пошёл по пизде, сам факт такого возможного будущего меня напрягает. Возможно, Кризалис действительно была рождена неестественным путём — тогда у неё могло не хватать некоторых способностей, присущих настоящим перевёртышам. Но тогда почему это не отразилось на её детях? В общем, дело с Кризалис странное: я бы не дал ей тысячу лет, скорее чуть больше сотни, может две, но не больше. Селестия и Луна в начале нашей встречи вели себя импульсивно при возрасте примерно двадцать пять лет, так что могу предположить, что Кризалис — относительно молодая королева улья, так как версия с её альтернативным рождением, неделе через рождения от другой королевы мне верится с трудом. Слишком бредово звучит даже при наличии магии и самых невероятных обстоятельств. *** — Почему же ты, сука, никак не работаешь? — крутил я в копытах свою поделку под автомат Томпсона, что уже начало меня бесить. Вокруг лежало больше двадцати копий этого оружия, а я всё смотрел на свою самую удачную попытку, держа её в копытах, и думал, где мог допустить ошибку. Меня отвлёк стук в дверь. Силой воли я подавил привычный рефлекс — снова провернуть какой‑нибудь трюк и уклониться от воображаемой атаки — ведь я уже немного привык к тому, что ко мне иногда заходят. — Повелитель? — послышался знакомый голос Эльны. Она была одним из кандидатов на превращение в гибрида, поэтому я пригляделся к ней, раздумывая, стоит ли игра свеч. — Эльна, проходи. У тебя какое‑то важное дело? — поинтересовался я. Думал о том, что могло подвигнуть её прийти: она иногда заходила, спрашивала про моё самочувствие. Да, я мог жить на любви и почти не спать, но целый месяц без сна я не выдержу: максимум неделя‑две с претензией на третью, а потом придётся два дня отсыпаться. Кстати, меня не зря все некроманты зовут Повелителем: это не просто титул, а признание самой магии, что я достоин этого звания. Титулы идут в таком порядке: подмастерье, ученик, знаток, некромант‑учитель, мастер, повелитель. Есть ещё три высших звания, до которых трудно добраться, потому что для этого придётся стать личем — у этого и плюсы, и минусы, которые мне не особо нравятся. Эти высокие звания очень сложно заслужить и ещё труднее удержать, поскольку нежить к ним относится враждебно. Я дошёл до предела, сохранив смертное тело; становиться личем — значит терять себя и сталкиваться с непредсказуемыми последствиями. Пока я не буду точно уверен, что ритуал превращения в архилича не причинит мне вреда, даже близко к этому званию подходить не намерен. — Просто вы так давно не выходили... Госпожа Роуз и Аквила начали за вас беспокоиться, так что я взяла на себя ответственность наведаться, — сказала зебра, подходя ко мне и с интересом разглядывая оружие в моих копытах. — Простите, а что это? — проявила она любопытство, прекрасно зная, что я это поощряю. Я тяжело вздохнул, встал и положил на стол самый удачный прототип. Затем с помощью копытакинеза поднял револьвер и выстрелил в мишень в стороне от импровизированного тира. Эльна, услышав выстрел, быстро закрыла копытами уши, а затем, глядя на меня и на место, куда я целился, заметила дыру. — Это... — начала она, переводя взгляд с меня, стоящего на двух задних копытах и держащего револьвер в правом, на мишень. Вообще я не понимаю, как пони разучились держать равновесие на двух передних или задних копытах. Их анатомия кардинально отличается от лошадиной из моей прошлой жизни, поэтому они могли бы заниматься акробатикой в любом возрасте, но почему‑то многие утратили этот навык и прежнюю гибкость. — Оружие, — спокойно пояснил я, взмыв в воздух и, положив револьвер на прежнее место, спросил: — Ты когда‑нибудь была в клубе? — рассчитывая на положительный ответ. — Клубе? — непонимающе захлопала глазами зебра от такой резкой смены темы. — Я жила в деревне, но наслышана об этом развлечении местных пони, — кивнула она. — Хотя нас считают немного несведущими в обычаях других народов и культур, мы хорошо осведомлены о многих особенностях других рас и их культуре, — сказала она, выпятив грудь от гордости. — Отлично, — сказал я, направляясь к выходу и меняя облик на хорошо знакомого рабочего Полайта. — Я так понимаю, что Аэр занялся делами фабрики в моё отсутствие? — Так и есть, Повелитель. Он был не совсем доволен тем, что вы снова отдали себя исследованиям, но продолжил ваши дела, ожидая, когда вы вернётесь к ним лично, — ответила она. — Понятно. Ничего, я сейчас к нему. Ты пока иди и позови Роуз, скажи, что мы идём всей компанией в клуб, и позови всех учеников. Мы хорошо поработали, но если не отдыхать, можно перегореть, к чертям, — отдал я распоряжение. Сам направился к Аэру, чтобы узнать, не знает ли он подходящего помещения под клуб — в жизни не поверю, что у него ничего такого нет. "Да, надо развеяться, а то я уже чувствую, как я начинаю потихоньку съезжать с катушек от непрекращающейся работы с оружием: исследований, варки зелий, конструирования нового оружия и черчения чертежей. Хм... А может, пойти в стриптиз‑бар, если такой есть? Заодно раскрепощу всех мелких идиотов — в конце концов, это долг руководителя заботиться о подчинённых... А потом можно будет и поржать над всеми, хе‑хе", — подумал я и отправился к Аэру в приподнятом настрое нии. А потом мне его нагло подпортили, причём, самым наглым образом.