Наследник злобы.

Я открыл глаза; по ним сразу же ударил яркий свет ламп. Сознание начало приходить в норму, и до меня дошло, что я почему-то сижу на каком-то мягком диване, а сверху на меня давит что-то мягкое и пушистое. Сначала я обвел глазами помещение: везде сверкали яркие огни светового оборудования, вокруг был полумрак, а если присмотреться, можно было даже увидеть какой-то пилон, где, вроде как, должны были танцевать кобылы в стиле стриптиза, но сейчас там никого не было. Сразу же бросилось в глаза место для диджея, другие кресла и столы, а главное — куча нетрезвых тел, среди которых были все, кто был осведомлён о моей настоящей личности. Повернув немного морду, я почти нос к носу встретился с Эльной: я обнимал её одним копытом, а она нагло забралась на меня и спокойно спала, используя моё тело как матрас; судя по её довольной мордочке, её всё устраивало. Ещё немного повернув голову, я увидел мирно спящую Роуз, которая обнимала меня всеми копытами и на мои шевеления только сильнее прижималась. "Где, мать моя дворянка, мы сейчас находимся?" — спросил я сам себя. Моя больная голова начала подбрасывать размытые образы, от чего хотелось тяжело вздохнуть. Когда моё левое копыто опустилось на пол, раздался удар стекла; краем глаза я увидел катящуюся бутылку и стал обдумывать пол: "Одна, три, пять, девять... как я вчера наклюкался?" — охренел я от того, что в меня вообще столько влезло, ведь у многих рядом было максимум по одной–двум бутылкам, но уж точно не целый запас самого запасливого бармена! — "Так что же было вчера?" Стоило подумать, как голова немного затрещала, и я начал вспоминать, что делал этой ночью, вернее — какие-то размытые образы. Для начала я пришёл к Аэру, который "обрадовал" меня новостью о том, что к нам направлена инспекция из самого Кантерлота: мы распространяли свою продукцию во многие города Эквестрии, поэтому должны соответствовать стандартам качества. Это меня изрядно позабавило: направлять толпу пони, которые в зельях разбираются откровенно плохо ведь это не их ремесло. Было очень смешно. Это всё равно что показать пекарю двигатель машины и спросить его мнение о его работе. В общем, мне было очень интересно, как эти лохи из отдела "Проверки и надёжности продукта" будут проверять мой товар, но на всякий случай я предупредил всех работников, что через пять дней у нас будет проверка, а возможно и раньше, так что все немного подготовились и стали вести себя ещё более сдержано, чтобы не посрамить честь предприятия. Следом пришло письмо от самой принцессы Селестии: она писала о той же проверке и сообщала, что тормозила её, как могла. Я выразил желание сотрудничать лично с ней, и она пыталась прикрыть меня по мере сил. Она очень заинтересовалась моей работой и предложила приехать в Кантерлот на беседу по какому-то личному вопросу. Это меня удивило: такое приглашение от Селестии я никак не ожидал, и оно меня напрягло. Потом Аэр просветил меня: такие приглашения хоть и редки, но пони обычно уходят после аудиенции очень довольные — с деньгами за заслуги, а иногда и с дворянскими титулами. Аэр завидовал: он тоже хотел титул, и я заверил его, что попытаюсь упомянуть его заслуги при принцессе. Если пернатый хочет славы — будет ему слава, хотя вряд ли она ему понравится. Я вообще приходил на такие званые вечера в прошлом лишь с целью избить пару дворян, напиться и провести смертельные дуэли, чтобы каждый знал, что меня по‑прежнему стоит бояться. Я не был маньяком; дуэли были легальным способом избавляться от заигравшихся в политику шутов, которых устраняли и Луна с Селестией, только те делали это через политику, а я — более прямым методом. Но меня напрягло то, что Селестия выразила интерес к моей работе с железной дорогой и поездами. Всё потому что Аэр облажался и кто‑то, к кому он обратился за проектом, слил информацию прямо Селестии, которой не понравилось, что я так нагло лезу на её территорию, более того, в её монополию. Так что идеи насчёт причины нашей встречи у меня были, а значит мне попытаются указать, что так сотрудничество не ведут, а значит придётся как‑то выкручиваться. Также меня не порадовало, что на меня начали писать жалобы, о чём Селестия тоже упомянула. Ну а я что, виноват в том, что мелкие торгаши зельями продают откровенный ширпотреб, который нужно очень долго принимать, чтобы, например, какая‑нибудь болезнь прошла?! Я сделал всей Эквестрии огромное одолжение, начав свою деятельность как фармацевт. Вообще меня ещё не сожрали с потрохами все местные бюрократы благодаря Селестии, что на любые вопросы обо мне всегда отвечала, что я лично действую по её инициативе. Она, к слову, даже извинилась за то, что меня теперь считают эдаким её придатком, который действует по её указке. Хотя трудно её винить: после того как я навёл шороху, принцессе нужно было переключить внимание народа на что‑то другое, так что этим чем‑то стал я и моя фабрика. Мне очень не хотелось делиться своими проектами, особенно с Селестией, но другого варианта нет: лезть к ней в монополию, при этом имея, вроде как, договорённость о взаимопомощи, которую она мне уже оказывает... Вообщем, лучше с ней пока играть по правилам, иначе она спустит на меня всех бюрократов, которые хотят оторвать себе кусочек от меня и моей фабрики. Так что мне на голову свалилась куча проблем, в основном из‑за одного письма принцессы, что решила меня увидеть как можно скорее. Собственно, я вообще не понимаю, чем я так её сильно заинтересовал как Полайт. Ну подумаешь, начал производить зелья в промышленных масштабах, резко поднялся и вообще начал заниматься бурной деятельностью, но так все богачи и начинали. В какой‑то момент в Эквестрии произошёл взлёт как экономики, так и технологий, а потом медленно застопорился, так что, возможно, она опасалась ещё одного технологического прорыва, опасаясь потерять контроль над страной, а потому решила меня предупредить, чтобы, дескать, не делал глупостей и не усложнял жизнь ни себе, ни ей. А может я себе многого навыдумывал и она вообще не за этим зовёт меня к себе в гости, а в конце концов не таким я значимым игроком в местном гадюшнике стал, чтобы за меня цеплялась сама Селестия. Забив на всё, так как мне нужен был отдых — ведь я вкалываю как раб на галерах, занимаясь всем чем только можно, чтобы успеть до возвращения Луны из изгнания — мне было как‑то плевать в этот вечер на всё, лишь бы отдохнуть наконец. Аэр же поддержал мою идею, так как был что‑то вроде заместителя и секретаря в одном флаконе, так что он почти через несколько часов организовал нам место для отдыха. Это место оказалось каким‑то очень крутым стриптиз‑баром, которым он сам заведовал, от чего закрыть его на один день для нас было пустяковой задачей. Завалившись туда, перед этим захватив несколько ящиков бухла и позвав некромантов и свой ближний круг, мы начали веселиться. Сначала, разумеется, ничего особо не происходило: кто‑то просто выпивал, а кто‑то пытался танцевать, но потом кобылы из личной свиты Аэра решили всем показать, что они тоже вполне неплохи, и начали крутиться на пилоне. После этого вечеринка набрала обороты: играла крутая музыка, везде валил дым от всяких курений, все мерцало и гасло. Все уже были немного пьяны, так что после пьянки пошёл разврат. Кто‑то из кобыл находил себе жеребца, грифона, некроманта, а после они, как культурные разумные, шли в отдельные комнаты и делали свои дела. В какой‑то момент я так набухался, что засмотрелся на какую‑то кобылу, что танцевала на пилоне, явно желая привлечь моё внимание; это очень не понравилось Роуз и Эльне — они одним взглядом дали понять, что я уже забронирован и никаких других кобыл у меня не будет. Хотя Эльна немного смущалась, ведь опасалась чем‑то вызвать моё неудовольствие, как и другие некроманты. Роуз же, взяв инициативу, отвела меня в приватную кабинку, где мы немного пошалили. Конечно, дело до интима не дошло, но зато мы знатно развлекались, ровно до того момента, когда Роуз не решила выйти и, вернувшись с Эльной, продолжить. Нужно сделать небольшое уточнение по поводу табунов, так как там не всё так просто. В таких отношениях партнёры должны именно любить друг друга: то есть не только жеребец обеих кобыл, но и кобылы друг друга. В общем, насмотрелся я тогда на попытки двух кобыл найти любовь друг в друге надолго, а потом мы, пьяные, уже под утро легли спать — точнее, просто отрубились после выпитого. Теперь же я лежу с головной болью, что долбит мне в виски, а рядом со мной две кобылы, что дрыхнут пьяные и, судя по всему, просыпаться не собираются. — У‑у‑у‑у‑у, блядь, — простонало тело где‑то вдалеке, а потом я увидел лежащего на полу Аэра, что вертел головой и держался за виски, пытаясь понять, где он вообще находится. — С добрым, блядь, утром, — поднял я копыто, приветствуя собрата по несчастью. — Иц...хак? — как‑то обиженно произнёс мой слуга, повернув клюв в мою сторону. — Что вообще вчера было? — схватил он когтями какую‑то бутылку с остатками алкоголя и начал жадно пить из неё, попутно подползая ко мне, после чего облокотился на диван. — Хе, ну слушай, — начал я рассказывать, как мы вчера напились. *** — Ох, — держась прямо, простонал грифон, приложив когтистую лапу к голове; второй снова подносил бутылку к клюву. — Ну, это мы, конечно, вчера повеселились, — осмотрел он помещение, где на некоторых столах спали некроманты, пони и грифоны, причём чаще всего в таких странных позах, что было ясно: после пробуждения болеть у них будет не только голова, но и тело. — Н‑да, — также огледелся я. — Так, вот тебе персональное задание. Разбуди всех: мы хорошо покутили, но пора продолжить работу и исправлять косяки. Последнее касается тебя, — укоризненно посмотрел я на грифона. — Да откуда я должен был знать, что у моего знакомого будет сидеть стукач? — посмотрели на меня так, словно я несправедливо обвиняю Аэра. — Тогда устрани эту крысу и больше не допускай таких ошибок. Мне плевать как: можешь хоть глаза ему выбить, язык вырвать, копыта отпилить или ещё что — но он должен исчезнуть, — спокойно сказал я, глядя взглядом, не выражавшим никакой заинтересованности судьбой стукача. Аэр вздрогнул и со страхом посмотрел на меня. — Ладно, не смотри на меня так, я же не монстр, но чтобы этот сукин сын исчез, желательно так, чтобы никаких проблем не возникло. Пусть твой знакомый переведёт его на уборку туалетов или на склад, — отмахнулся я, уже не заботясь о судьбе стукача. — Приводи всех в чувство; ты пока что самый трезвый у нас. — А вы? — снова на меня посмотрели так, словно я его жёстко кинул. — А я буду будить спящих дам, хочешь помочь? — спросил я со смешком, приподняв одну бровь, а Аэр уже подпрыгнул и, немного пошатываясь, стал будить отличающихся от него пьяниц. "А теперь самое трудное", — промелькнуло у меня в голове, когда, наконец, Эльна открыла один глаз, а потом, словно очнувшись, со страхом посмотрела на того, на ком так нагло развалилась. Потом перевела взгляд на Роуз, которая тоже начала просыпаться, открыв глаза и оглядываясь. Похоже, они тоже вспоминали наш вчерашний переполох — "Это будет весело", — пронеслось у меня в мыслях. Ведь я узнал много тайн и секретов от вусмерть пьяных некромантов и подчинённых. Удивительно, как алкоголь развязывает язык, так что у меня появилось много идей и мыслей, как использовать полученную информацию для дела. *** "А вокруг синее небо, зелёный луг, и только алькорн всё портит вдруг", — написал я про себя песенку, смотря в окно поезда и попивая чай. Уже прошло два дня с тех пор, как мы устроили пьянку, после которой я наконец смог нормально расслабиться и привести мысли в порядок. Потом пришлось разбираться с последствиями. Для начала я собрал двух кобыл — Роуз и Эльну — и поговорил с ними обеими. Было забавно смотреть на их лица, окрашенные румянцем, и на их попытки не смотреть друг на друга, когда я рассказывал, как мы проводили вечер и как они в приватной комнате целовались передо мной, после чего мы немного занялись развратом, не переходя грань дозволенного. Я же не виноват, что они так устроили? Тем более я тоже получил свою долю обнимашек и поцелуев, так что всё было справедливо. Затем я расставил рамки и обозначил роли в нашем фальшивом табуне, чтобы создать видимость для Эльны и Роуз, что между мной и новой кобылой что‑то есть. Ага. Сейчас. Разбежался. Я буду использовать её, пока мне не надоест, а она может стать очень хорошим подопытным материалом. Мне как раз нужен был испытуемый для моей новой формулы, которая могла бы создавать подобных мне гибридов и сразу же устанавливать между мной и подопытным ментальную связь, позволяя мне контролировать его и, возможно, читать мысли. Мои прожитые годы и жизненный опыт, пусть и в клетке, были несопоставимы с двадцатилетней кобылкой... Скажем так, я должен задавить её сознание, не оставив ей шансов. Только что я первым делом предложил своей новой "жене", что так верила в мои чувства к ней, принять препарат, который сделает нас ещё ближе. Она, немного поразмыслив, радостно согласилась. Меня это удивило: Роуз я смог немного перекрасить под себя благодаря эмоциональным качелям, через которые она прошла, влюбившись в меня, а вот у Эльны был фанатизм, затмивший разум — она построила вокруг себя мирок, где злой некромант влюбился в невзрачную ученицу. Фу, прямо любовь учителя и ученика — ну и мерзость. Хотя я получаю от неё любовь, так что жаловаться не на что. Кстати, про любовь: я уже который день хочу провести эксперимент. Раз эволюция в короля или королеву возможна, то у меня сразу возник вопрос — каким образом это происходит? Я точно знаю, что это возможно: перевёртыши даже проделывали это, превращаясь из простого рабочего или воина в короля или королеву. Насколько я понял, нужно самому забраться в кокон, после чего выпустить любовь в саму жидкость, и всё должно произойти само. Но я не понимал, как этот процесс работает, так что решил отложить его до возвращения с переговоров между мной и принцессой. Я заранее оставил инструкции для некромантов, Роуз, Эльны, Аэра и Аквилы. То, что их раздавит комиссия, меня даже не беспокоит. Чтобы меня закрыть, у них должен быть очень весомый повод. На фабрике нет антисанитарии — я тщательно следил за этим; всё делается по рецептам в строгом порядке, все нужные разрешения подписаны. Даже если проверка попытается за что‑то зацепиться, они уйдут ни с чем, разве что с носом. У меня есть все необходимые разрешения, подтверждённая степень в алхимии и зельеварении, докторская степень, а также досье на каждого работника с нужной квалификацией. Да у меня есть документы, подписанные самой Селестией, которыми занялась Роуз, пока я был мёртв, так что без меня фабрика нормально не заработает. Либо меня попытаются шантажировать, купить или запугать, либо фабрика вообще закроется — а это никому не нужно. Так что мы будем в одной лодке, даже если мне кто‑то что‑то предъявит. Я просто защищён со всех сторон. Правда налоговая служба Эквестрии недовольна: по какой‑то причине они зацепились за меня, потому что по документам я владею складом и плачу как за склад, а по факту это фабрика. Они не знают, как с меня взять налог и как именно его требовать, ведь по закону можно брать деньги только за склад. Забавно, как те, кто должен помогать и защищать, думают только о том, как содрать с меня побольше денег — им остаётся лишь смотреть на проплывающий мимо поток денег. Все мной поставленные разумные сыграют свои роли на отлично, особенно после того как я их проинструктировал, так что могу быть спокоен. На данный момент я еду в Кантерлот, столицу Эквестрии, по нескольким причинам. Первая и самая очевидная — встреча с Селестией и попытка с ней договориться на каких‑то приемлемых для нас обоих условиях, чтобы обе стороны были довольны и не слишком наглели. Вторая причина, из‑за которой я поехал раньше, — пройтись по городу и посетить место, которое удалось выкупить Аэру за бешеные деньги для моей аптеки. Когда я увидел сумму, то матом крыл весь кабинет; Аэр узнал много новых ругательств, а окончательно он застыл и открыл клюв, когда я начал в деталях объяснять, в каких позах и что буду использовать, когда буду развлекаться с принцессой в постели — ведь за такие деньги мне должна сама Селестия сделать минет и дать воспользоваться своим бутоном. Не знаю, пусть компания по недвижимости делает такие акции, я уверен, Селестии после этого даже понравится, она расслабится и будет получать удовольствие. Почти тысяча битс за кулачок земли в столице! Это просто охренеть. Хорошо ещё, что там здание стоит — иначе я бы действительно завалился в спальню Селестии за моральный ущерб моей психике, здоровью и кошельку! Кому родители Твайлайт продали свои жопы, чтобы купить подобное жильё? На секундочку: они работают учительницей и каким‑то консультантом! Это несправедливо. Почему Селестия им так помогает? Оказалось, она им всячески содействует, даже когда те ничего не просят, значит ученичество у принцессы — что‑то вроде особого статуса, и сама Твайлайт живёт во дворце. У меня так горело внизу спины, что я не знаю, как кресло, на котором я сидел, ещё не загорелось и не расплавилось. Я много узнал о местных «героинях», хотя называть их так я бы не стал. Да, у них есть личности, но они наивные и тупые, что хочется головой об стол побиться — похоже на глупую шутку. Шесть подростков свергли местную богиню, что сидела на Луне тысячу лет и жила в эпоху, когда убийство было обычным делом. Почему Найтмер решилась играть с противниками? Шеи бы свернула и дело с концом, но нет — нужно быть типичными киношными злодеями: стоять в угрожающих позах, рассказывать злодейский план, ржать как сумасшедший и творить иной бред, пока герои не убьют злодея. Я знаю Найтмер — она бы никогда так не сделала. Хотя, возможно, это последствия безумия после тысячелетия на Луне. Тысяча лет в одиночестве, с возможностью общаться только с Луной, которая её ненавидит и считает плодом воображения... Тут кто угодно сошёл бы с ума. О главной шестёрке я узнал многое и сильно разочаровался. Типичные герои, которым дают силу просто потому что так нужно, а по факту они меня раздражают: получили охренеть какие способности без серьёзных оснований — умение говорить со зверями, скорость выше звукового барьера, детектор лжи, детектор драгоценностей, пассивное обладание магией Хаоса, а также единорог с чрезмерным талантом посредственного уровня. Последняя бесила меня ещё больше, ведь она тоже получила возможность стать аликорном. Просто так, за красивые глаза. Вот это достижение — исправить ошибку, которую сама же и совершила, заколдовать своих друзей — деяние, достойное того, чтобы быть записанным в истории мира. А нахрена совать нос в книги и читать заклинания, когда тебя не просят! Я в прошлом заколдовал большую часть своей личной библиотеки так, что если кто‑то прикоснётся к книге, на нарушителя накладывается какое‑нибудь смертельное проклятье, а она просто хватает первую попавшуюся книгу и, как одержимая, начинает читать! Мне грустно оттого, что такое подобие мага умудрилось дожить до своих лет, обладая такой наивностью, что аж бесит. И вот теперь я снова взбешён: какая‑то неумеха достойна стать аликорном, не имея ни знаний о том, что из себя представляет аликорн, ни умения нормально распоряжаться своими новыми силами и возможностями. Она даже летать не умела, не говоря уже о том, что становление принцессой сопряжено с огромной ответственностью, особенно политической. У неё не было опыта в интригах, она не знала, как устроена страна, не умела пользоваться силами, не интересовалась экономикой и политикой, не знала, как живут пони в разных городах и что нужно для спокойной жизни. Серьёзно — и это будущая правительница целой страны? Селестия заранее знала, что она станет аликорном, подготовила её для помощи с возвращением сестры, подтянула в магии, но при этом забила на остальные аспекты, чтобы из вундеркинда вырастить настоящего правителя. Но меня злило не только это, а ещё и тот факт, что она заслужила стать аликорном, а я — нет. То есть исправление какого‑то тупого заклинания, которое по всем признакам было слабым проклятьем, оказалось более значимым достижением, чем сотворение целой страны, развитие технологий, изобретение разных механизмов и постоянное отражение недоброжелателей, которые хотят вырезать и разорить страну. Мои долгие десятилетия тяжёлого труда по сравнению с этим «вшивым» проклятьем ничего не стоят? Да я бы сам его снял без всякой посторонней помощи — просто использовал бы, ёбаный в рот, магию! Проклятье можно снять разными способами, и это должна была вбить в голову своей ученице Селестия. Если это её лучшая ученица, то мне стоит беспокоиться, кто же тогда самый плохой ученик в её школе. *** "А неплохое местечко", — оглядел я перрон, что располагался рядом с входом в столицу. Пока шёл, натянул на себя маску высокомерного сноба; когда я посмотрел на какого‑то пегаса, выходившего из города, тот даже боязливо отодвинулся с дороги и не решался смотреть мне в глаза. Вот что значит быть дворянином с тысячелетней историей, а не то подобие аристократов, что я видел на экране. Я шёл, не слишком вдумываясь в детали домов, просто пробегая взглядом, пытаясь сойти за своего — словно жил здесь всю жизнь и мне наплевать на всякую чернь. Меня забавляла та аристократия, с которой Селестия по какойто причине была в родстве. Это смешно, ведь у Селестии и у Луны никогда не было близких родственников — они даже своих родителей не знали. Поэтому, когда я узнал, что моя давняя знакомая имеет какие‑то родственные связи, начал искать любую информацию о её возможных браках, но всё оказалось куда проще. Разумеется, Селестия ни с кем не была связана брачными узами и детей у неё не было — иначе по всей Эквестрии жили бы аликорны, родственницы Флурри Харт. Породниться можно было разными способами, но не через постель — это точно. Что‑то вроде ближнего круга: почему‑то Твайлайт смогла стать ближе остальных, как и Сансет Шиммер, разочаровавшаяся в принцессе. Ещё бы — так сюсюкаться с кем‑то, а потом получить обиду; я её понимаю. Если у тебя есть ученица или ученик, за ними надо следить, но не оберегать, как хрупкую вазу, иначе никакой самостоятельности и инициативы не вырастет. Я петлял по разным районам города и наблюдал, как шикарные особняки сменялись улочками с более скромными домами, а иногда и вовсе странными лавчонками — такими же, как у меня в начале бизнеса. Я искал кое‑что определённое: маленький неприметный магазинчик со всякой всячиной. Я помнил, что где‑то здесь находится артефакт, который нашла лазурная единорожка, что была фокусницей и противницей главных героинь. Поскольку канон я собирался послать нахер сразу после того, как вернётся Луна, то не было смысла ждать, когда сама единорожка найдёт его, после чего уже я смогу забрать у неё артефакт. У меня возникли проблемы с тем, чтобы нормально колдовать. Я владею только рунами, но не могу взаимодействовать с магией напрямую, только через ритуалы и с помощью зелий, которые состоят из магических свойств растений. Мне нужен был способ как опосредованно, хоть и не через свои силы, пользоваться магией. И такой способ был, правда я не уверен, что всё будет так легко, ведь я могу колдовать только одно заклинание, да и то оглушающее. Амулет аликорна же, вроде как, мог только усиливать возможности владельца, а не даровать ему непонятную силу. Так что он может как сделать меня очень могущественным магом, так и просто усилить моё первоначальное заклинание, ну или вообще не подействовать. Спросив несколько раз дорогу и примерное описание магазинчика, я наконец дошёл до него, что выглядел так, словно тут уже какое десятилетие живёт борохольщик, что собирает всё хоть сколько‑нибудь необычное. На входе было куча всего, начиная от каких‑то странных погремушек до каких‑то тотемов, которые явно были зебриками, так как узнать их было несложно; от них буквально тянуло чем‑то ко мне, словно бы приветствуя давно потерявшегося родственника. Магия зебр была удивительна и необычна, от чего многие её не понимали и редко могли повторить. — Простите, уважаемый, вы ищите что‑то конкретное? — спросил меня старик в шапке, с очками на носу и видом путешественника, что многое повидал. — Здравствуйте, — кивнул я, выражая своё почтение к старику, который немного удивился, так как знать в основном была какими‑то снобами, которые считали себя выше других; для меня же не было разницы между душой таракана и душой аликорна. После смерти с души делается всё, начиная от воспоминаний и заканчивая полным переделом личности под заранее выбранное существо, куда потом душа и прикрепляется. Так что Селестия могла быть в прошлой жизни как птицей, так и рабыней какого‑то богатея, которую сношали каждый день. Потому моё видение мира кардинально отличается от привычного всем — я ищу что‑нибудь необычное, желательно магическое, — выдал я свой интерес, а продавец начал что‑то искать в залежах разных предметов. Тут было буквально всё, от разных семян, из которых могло вырасти хищное растение, до простого невзрачного стула. — Может, вас заинтересует это? — подошёл он с какими‑то накопытниками, судя по всему магическими, судя по тому, как они странно поблёскивали, — этот набор был сделан для одной земной пони, которая когда‑то служила в дневной гвардии. Ходили слухи, что она смогла с помощью них даже прогнать дракона, — презентовал он мне товар, — если у вас есть кто‑то из телохранителей или особенная пони, такой подарок поможет защитить себя и вас, ведь они наделяют большой силой и выносливостью, — пододвинул он товар за стойку, а я же начал их осматривать, вертя в копытах. Ничего необычного: просто на подошвах самих накопытников находятся уже стёртые начерченные руны. Судя по всему, они уже пришли в негодность, оттого и лежат здесь. Никому не хочется пользоваться артефактом, если он работает через раз. — Думаю, это не совсем то, что я ищу, — выдал я свой вердикт, а продавец уже презентовал мне коллекцию каких‑то колец. Судя по всему, это было как раз таки из народа зебр; помнится, многие раньше носили такие — как и моя мать в прошлом, так и Зекора сейчас. — Украшения народа зебр, я купил их у шамана, что занимался призывом духов, — снова он положил набор из серёг, колец на копыта и даже небольшой обруч на голову. — Он меня заверил, что они помогают договориться с некоторыми из них. Ну да, духи по какой‑то причине очень любят драгоценности: они показывают, что шаман в племени очень значим, богат, а также пользуется доверием вождя. Там ещё много чего есть, но мне такие побрякушки без надобности. — Нет, — отрицательно помотал я головой. — Что же, давайте тогда продолжим, у меня есть много чего, — весело проговорил старик, видя, что я не просто откидываю его товар, а ещё и объясняю, почему мне не нужна та или иная вещь, рассказывая её плюсы и минусы. После этого мне начали презентовать всё, начиная от каких‑то одежд, что должны защитить от дождя, до совсем уже специфических товаров. Я, признаться, немного охренел, когда ко мне принесли целый набор колец, что ограничивают магию, да ещё и с какой‑то именной гравировкой — это вообще раньше принадлежало тем пони, которых Селестия в прошлом изгнала из Эквестрии. Спрашивать я ничего по этому товару не стал: ясно было, что их носители мертвы, а расспрашивать, откуда такой товар... мне, если честно, просто было всё равно, но товар я взял по смешок продавца. Похоже, у местной знати тут какие‑то странные вкусы на коллекционирование; даже не удивлюсь, если кто‑то коллекционирует орудия пыток, которыми раньше я сам пользовался. Про другие увлечения даже думать не хотелось — нечего забивать голову ненужными мыслями. В какой‑то момент мне наконец презентовали амулет, что так и источал силу, словно манил меня надеть его на себя и воспользоваться его силой. Это была не Магия Теней; она вообще никак не ощущалась, словно бы это была простая побрякушка, но я-то знал, что это далеко не так. — Это Амулет Аликорна, ходят слухи, что когда‑то он был сотворён придворным принцессы Селестии, который потом просто разочаровался в своём творении, а сама принцесса раньше держала его в сокровищнице, но потом его продали. Говорят, что это весьма могущественный артефакт, что наделяет большой силой... — разлетался соловьём продавец, а я всё смотрел на артефакт. — Беру, — спокойно сказал я, тем самым нарушив затянувшееся молчание, которое воцарилось после того, как продавец закончил историю своего товара. — Вы уверены? Признаться, мне иногда не по себе от этой вещи, а иногда даже мерещится, словно за мной кто-то наблюдает, — поёжился он. — Его уже несколько раз возвращали, пояснив это тем, что после надевания пони сильно менялся, — обеспокоенно сказал продавец. — Я беру его, — использовал я гипноз. — Ты забудешь о том, что я приходил к тебе и о существовании данного товара, — сказал я. На что продавец только повторил мои слова. — Вот и умница. Приди в себя, когда я захлопну дверь, — достал я пакет из‑за стойки, куда положил набор колец, амулет, а также, подумав, засунул туда и набор колец от зебр: мало ли, мне понадобится общаться с духами, а это будет небольшим плюсом к моей карме с их стороны. Быстро выйдя и хлопнув дверью, я пошёл со своим багажом к замку, чтобы убедиться в некоторых догадках, а также наконец поговорить с принцессой. — Ваше приглашение, — потребовала стражница на воротах, смотря на меня взглядом, словно её уже всё достало и очередной сноб её не особо волнует. — Разумеется, миледи, — протянул я ей приглашение Селестии. — Тут написано, что приглашение от принцессы действительно только через три дня, — посмотрела она на меня. — Не стоит заставлять принцессу ждать. Если нужно будет, я приду сюда хоть ночью, хоть рано утром, но исполню её просьбу как можно раньше, — отыграл я фанатика, верящего в Селестию и готового ради неё на всё. Вообще, пусть теперь думают, что у принцессы новый ухажёр. — Проходите, — просто кивнула мне стражница и открыла ворота. Проходя по замку, я видел сходство с нашим прежним замком, что располагался в Вечнодиком лесу; только здесь всё было не мрачным, а светлым, словно Селестии хотелось сделать полную противоположность нашего прошлого замка. Мне тут нравилось: везде были картины, подсвечники, окна, люстры — словно я нахожусь в музее, а не во дворце правителя страны. Пришлось несколько раз спрашивать дорогу у проходящих горожан, что вежливо помогали мне найти верный путь, когда я несколько раз умудрился заблудиться. Когда я дошёл до дверей в тронный зал, стражники открыли их для меня, впуская в святая святых, сам тронный зал, где сидела Селестия, а рядом с ней... "Ну привет, будущий аликорн", — мысленно усмехнулся я, глядя на маленького фиолетового дракончика и на единорожку, что посмотрели на меня. Сама же Селестия только мельком взглянула на меня, после чего отложила свиток. — Твайлайт, позволь тебе представить моего делового партнёра, Полайт Темптер, — представила она меня. — Для меня честь лицезреть вас, прекрасная принцесса Селестия, вашу ученицу и её помощника, — поклонился я, опуская голову до пола и выражая своё почтение королевской особе. — Я тоже очень рада вас видеть, но я ожидала вас немного позже, — задумалась Селестия, будто давая понять, что я пришёл не совсем вовремя, хотя была приятно удивлена моим внезапным приходом. — Я решил как можно скорее исполнить вашу просьбу, — вежливо ответил я. — Принцесса Селестия, простите, а о чём речь? Может, я могу помочь? — сразу же вмешалась верная собачка принцессы, от чего мне хотелось стукнуть её. — Сомневаюсь, что тебе это будет интересно. Полайт занимается производством зелий и лекарств: недавно открытая фабрика уже смогла обеспечить Балтимэр и Мэйнхеттен необходимыми лекарствами, — пояснила Селестия. — Но мне не очень нравится, что вы пытаетесь прогнать всех продавцов из города. Ведь они вели бизнес до вас — можно было их переселить, а не разрушать их источник дохода, — немного недовольно добавила она. — То, что они продают товар низкого качества по высоким ценам, отнюдь не моя вина. Если бы они торговали хорошим продуктом и сбавили жадность, я бы не стал так нагло действовать. Сейчас все довольны: жители получают нужные лекарства и зелья по низким ценам, а я получаю заслуженную прибыль. Все довольны, — ну, кроме продавцов. Но я выбираю счастье пони, а не попытку угодить жадности и скупости торгашей, — обозначил я свою позицию. — Но разве нельзя было найти другие способы продавать продукцию, не затрагивая продавцов? — уже вступила Твайлайт, кажется, что-то поняв из нашего диалога. — Разумеется можно. Например, сейчас многие мои работники ведут переговоры с продавцами, чтобы те распространяли мою продукцию; тем самым они станут богаче и бесконечные жалобы прекратятся, — пояснил я. — Правда, я не понимаю, почему я должен это делать: это была их задача — попытаться наладить контакт со мной и начать сотрудничать, а не жаловаться самой принцессе, как маленькие жеребята, — выразил я своё неудовольствие пони из Балтимэра. — Так, принцесса Селестия, зачем именно вы хотели моего присутствия рядом с вами? Я, конечно, польщён, что вы оказали мне подобную честь, но у меня сейчас очень много дел, особенно проверки, которые хотят выжать из меня побольше денег, словно они стали моими инвесторами, — на мои жалобы принцесса лишь расхохоталась. — Простите — просто наше общение помогает мне немного расслабиться, — пояснила принцесса, переводя взгляд в окно. — Иногда даже правителям требуется отдых, — её улыбка дрогнула; это были те самые слова, что говорили и мы, когда отдыхали от правления. — Но, к сожалению, я позвала тебя, мой друг, потому что появились очень тревожные новости, — теперь она посмотрела на меня серьёзно. — Я так понимаю, что это из‑за моего прототипа поезда нового поколения? — сразу попытался опередить Селестию, и она кивнула в ответ. — Вы правы, до меня доходили слухи, что вы собираетесь построить поезд на основе магии, что не будет требовать угля, а также гораздо больше и вместительнее. При этом вы знали, что корона получает значительный доход от железной дороги, и всё равно решили зайти на эту территорию, которая контролируется лично мной, можете, пожалуйста, разъяснить причину вашего поступка и нарушение нашей договорённости о союзе? — казалось бы, воздух в комнате стал куда теплее, а от самой Селестии словно распространилась аура величественности и строгости, от чего даже Твайлайт со Скайком сделали шаг назад, переводя взгляд с меня на Селестию. — Вы ошибаетесь, — дал я свой ответ, не поведясь на трюки Селестии, чтобы я начал сознаваться в своих грехах, — я действительно собирался построить поезд, даже не один, но это случилось бы, если бы прототип был достроен. Железная дорога — это ваша вотчина, и я действительно не хотел сюда лезть, но мне пришлось, так как я увидел возможность для себя и вас, — с каждым моим словом лицо Селестии всё больше приобретало заинтересованность, — у меня не было мыслей пытаться обмануть вас и как-то ограбить, — честно соврал я, но, видимо, Селестию больше волновали её мысли. — Почему же тогда ты, Полайт, не обратился за помощью ко мне, раз этот проект должен помочь нам обоим? — нашла она, как ей показалось, несостыковку. — А что я мог тогда предоставить? Свою идею? Без прототипа, который мог бы подтвердить мою идею, она ничего бы не стоила. Отвлекать же вас ради того, чтобы вы выслушали мой бред, с возможностью выставить себя дураком... Нет, я не хотел тратить ваше время, деньги и силы пони на пустые мечты. — Ты подумал, что я могу отмахнуться от твоей идеи? — начала она понимать, что мои действия были исключительно во благо, чтобы не беспокоить её по мелочам. — Именно. У вас сейчас хватает проблем, так что я решил лично курировать этот проект, а потом уже предоставить вам результат. Откуда же было знать, что мои действия воспримут в самом негативном ключе? — посмотрел я очень укоризненно на принцессу, что даже немного опешила от такого. — Я... прости, Полайт, я действительно не так подумала о твоём проекте, полагаю, что мы оба немного ошиблись в выводах, прости, — задумавшись, извинилась принцесса, что вызвало шок у Твайлайт. "Ха! Дала слабину!" — ликовал я, но нужно было добить её. — Принцесса Селестия, я уже не раз проявлял желание поддерживать наш союз, но вы раз за разом меня обманываете, — выдал я, сощурив глаза. Селестия и Твайлайт были явно удивлены. — Начну с того, что рабочие, которых вы мне порекомендовали, стучат на меня вам о каждом моём действии, от чего возникает вопрос моего доверия к вам, которое вы требуете для нашей сделки, — поставил я Твайлайт в тупик; она смотрела на нас и не знала, что сказать, ведь по факту здесь была ошибка Селестии, а я вёл себя чрезмерно нагло для того, на чьей земле нахожусь. — Также проект поезда, который я планировал разделить между нами: каким‑то образом, когда мы искали конструктора в строжайшей секретности, вы узнали об этом первой, а значит, вы шпионили за мной. О каком доверии может идти речь, если вы просто используете меня как пешку на доске, при этом требуя полного доверия? — с недоверием взглянул я на Селестию. Она теряла авторитет перед ученицей, а союз со мной рушился, что буквально лишало её возможности для улучшения. — Я разрываю наше соглашение, — спокойно опустил я седельные сумки, которые до этого были на мне. — Тут находятся чертежи поезда, а также расписка, что я отказываюсь от них в пользу короны; я нашёл несколько опасных артефактов, которые хотел использовать в качестве движущей силы для поезда, — спокойно посмотрел я на принцессу. — Полайт, успокойтесь, вы не так всё поняли, — попыталась Селестия меня остановить, понимая, что от неё только что ускользнул шанс на нормального союзника, который действительно действовал в её интересах и был полезен стране, а не просто наслаждался богатством и властью. — Я всё правильно понял: вы хотели меня просто использовать, а когда я начал делать что‑то подозрительное, сразу же превратился из союзника в противника; я понял, что меня просто используют, — развернулся я и направился к выходу. — Подождите, куда вы? — донёсся до меня голос Твайлайт, которая, судя по всему, поняла, что стала свидетельницей ссоры между двумя предполагаемыми союзниками. — Найду бар и напьюсь, отпраздную победу принцессы, что добилась своего; все знатные пони одинаковые, — бросил я напоследок. Я не просто так разыграл этот спектакль: нужно было рассорить принцессу и Твайлайт, чтобы показать истинное отношение Селестии к своим союзникам и друзьям. Потерял пару игрушек и чертежи? Для меня это не ценно — у меня есть копии; артефакты... переживу как‑нибудь, эволюция в короля поможет с этим. Селестия вряд ли сделает мне что‑то плохое, скорее попытается помириться. У неё сейчас мало союзников, которые действуют в её интересах, а не желают воспользоваться родством, чтобы показать свой статус. Большинству дворян плевать на принцессу и её желания, да и на друг друга им плевать, так что, надеюсь, я по‑прежнему хорошо знаю Селестию и её нрав. Я снова ударил её под дых тем фактом, что она плохо переносит предательство: из‑за этого она лишилась Ицхака и родной сестры, а тут пони, который терпел даже её слежку, начинает прямо указывать, что она предала союз. Выйдя из замка, я направился к ближайшему бару — посмотрим, начнёт ли Селестия предпринимать какие‑либо действия и задействует ли свою ученицу, у которой в кобыле шило, чтобы разобраться в конфликте. "Продолжим нашу игру лжецов, Селестия?" — спросил я в мыслях, направляясь к бару.