Ярость

Всё оказалось так... Просто? Вся сложность в убийстве Отца заключалась лишь в его упрямстве, хитрости и... бессмертии. Но он слаб. Он разрушил так много жизней, но оказался так, так слаб. Он разрушил жизнь Эграссы от детства до самого его заточения. Истязал Междумирку долгие годы ради своих "научных" целей. Убил Невера просто потому что мог. Разрушил Архей, отравив его "очищением". Был так отвратительно жесток с Вальдхаром. А теперь он мёртв. Вот так просто. Да, после, возможно, сотен и тысяч попыток Организации убить его, но он мёртв. Лололошка не верит. Он не мог.. не мог вот так просто погибнуть. Не после того, что он натворил. (Он должен был страдать. Он должен был ответить за всё собственной болью.) Должен быть какой-то подвох! Этот ублюдок бы ни за что не позволил застрелить себя, как бешеную собаку. Лололошка поднимает обмякшее тело за шею. Сдавливает до хруста. –Вставай. Сжимает кулак второй руки и бьёт. –Я знаю, что ты не мёртв. Не так просто. Ломает нос. Затем череп. Лицо, удар за ударом, превращается в кровавую кашу. –Открой глаза, ты, ублюдок! Открой и сражайся!!–Почти рычит сквозь зубы. Внезапно, его хватают под руки. С силой удерживая от очередного удара, тащат назад, заставляя отпустить тело. Тадмавриель падает на песчаник с гулким стуком. –Лололошка! Кацпер за его спиной оттаскивает Ло на несколько шагов назад и опускает на землю. Держать его так, когда они одного роста, немного проще. –Агент, успокойся! Он мёртв! Хватит! Лололошка пытается вырваться, но уже будто бы не так рьяно. Слабо скидывает с себя руки, но уже не рвется встать и продолжить бить. –Малецки, отпусти. Он не может быть мёртв! Он всё ещё жив, он... –Ло,–Кацпер обходит мироходца, крепко сжимая за плечи.–он не может быть жив. Не после... Этого. Успокойся, прошу тебя. И оставляя сидеть Ло на земле, Малецки уходит к телу. Проверяет что-то там, возится с планшетом. И возвращается к мироходцу. –Жизненные показатели на нуле. Он точно мёртв, Ло. Ты убил его. –Но... Слепая ярость, полыхавшая в нём до этого, внезапно затухает, оставляя лишь горькое неудовлетворение. Малецки сжимает его за плечо, вкладывает в руки батончик и смотрит обеспокоенно. Сжимает губы и хмурится. –Давай убираться отсюда. Нам больше нечего здесь делать.